Текст книги "Золушка для идеального босса (СИ)"
Автор книги: Анна Лапина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
– А может, не надо? – с надеждой в голосе предлагаю боссу. – Пусть идет с миром?
– Нет! Я ее найду! И больше она бегать не будет…
Что – ноги сломает?
Надо бежать! Точно бежать!
Но как убежать, когда на тебе долг, обязанности и…
Или стать нечестной и убежать?
Что же делать?!
– Элла! – вырывает меня из паники босс.
– Да?
– Хватит заниматься с архивом, – мягко забирает у меня папки. – Иди делай базу! Найди мне всех блондинок, работающих в моем отделе!
Меня ищет! Я же вчера сказала, что в этом отделе работаю. Вот и ищет!
– Ага… – отвечаю ему, не зная, как поступить.
Может, признаться, и будь что будет?
– На всех досье! – восклицает он.
– И… И на меня?
– Ты-то тут при чем? – растерянно уточняет. – Первый день работаешь! Разве ты вчера была на юбилее?
– Пойду я, Севастьян Маркович… – отвечаю ему и выскальзываю из кабинета.
Ох… кажется, меня вычеркнули из круга подозреваемых. Может, пронесет?
Ладно! План такой! Заработать деньги, вернуть и тогда уже признаваться. Отдам всю зарплату за этот месяц. И потом все!
План с побегом – исключаем и больше не достаем!
Сделав для себя пометки, покидаю приемную и иду в отдел кадров, который нахожу не сразу. Благо добрые люди подсказывают дорогу.
Вхожу в отдел и оглядываюсь по сторонам, ища нужного мне человека, но его здесь нет.
– Добрый день! – приветствую женщин за столами. – Мне нужна Урсула Вольдемаровна.
– Там, – указывают мне безразлично на дверь кабинета своего босса.
Хм-м. Могла и догадаться, что босс в отдельном кабинете должен сидеть.
Пройдя к двери начальника отдела кадров, стучу и почти сразу же вхожу, получив разрешение.
– Элла? – удивленно тянет женщина и приподнимается, увидев меня.
– Меня Севастьян Маркович прислал, – оповещаю ее. – Ему нужны досье на всех блондинок его отдела.
– Зачем?
– Он ищет девушку…
Меня!
– Ах, точно! – опускается она на свое место, жестом предложив мне занять второе. – Так… сейчас тебе сделаю.
– Да я сама могу, – отвечаю Урсуле Вольдемаровне, заняв предложенное место. – Пороюсь в папках и…
– У меня все в цифре, – заявляет, клацая по клавиатуре. – Все тебе перешлю на почту.
– Спасибо!
– А что блондинка-то сделала, не сказал? – уточняет, делая мою работу.
– Не знаю…
Обокрала я его! И сбежала!
– Может, он запал на нее? – хмыкает она, на секунду прервавшись, и улыбается.
– Не думаю, – напряженно произношу. – Обещал ноги переломать.
– Мой Сева такое сказал?! – восклицает она, с ужасом взглянув на меня. – Ты, наверное, не так его поняла. Сева у меня интеллигент.
– Ну, не прямо, но намекнул…
– Не сломает он никому ноги, – фыркает женщина. – Скорее всего, дело есть к ней.
Сломает… Точно сломает! Я его хорошо поняла!
Сломает, чтобы больше не бегала! Он так и сказал! Сделает все, чтобы она больше не бегала!
– А у тебя у самой парень есть? – неожиданно интересуется Урсула Вольдемаровна, пройдясь по мне внимательным взглядом.
– А? Нет…
– А семья у тебя какая? – спрашивает, отложив работу и уже иначе глядя на меня, словно бы оценивая. И, судя по взгляду, увиденное ее устраивает.
– Мама умерла, – коротко отвечаю ей. – Папа женился второй раз. У мачехи две дочери. Живем впятером… Эм-м… Бабушек и дедушек нет.
– Как отношения с родными?
– Нормально… – растерянно тяну.
– Я тоже с мачехой жила, – признается женщина, откинувшись на спинку своего стула. – Но у нас с ней не лучшие отношения были. Враждовали. Я ее не любила из-за того, что издевалась надо мной, а она меня за то, что я просто существовала в ее жизни.
– У нас с мачехой тоже не лучшие отношения, – решаю ответить ей откровенностью на откровенность.
– Обижает?
– Ну… немного… – признаюсь.
– Ты держись, Элла, – посылает мне женщина улыбку. – Замуж выйдешь и будешь сама себе хозяйкой!
– Спасибо… – благодарю ее, хотя думаю, что замужество у меня не скоро случится. – Моя мачеха здесь работает. У вас… – зачем-то рассказываю.
– Правда? – коварно ухмыльнувшись, уточняет Урсула Вольдемаровна. – Если обижать будет сильно – приходи. Устроим ей запару. Отомстим за тебя и меня!
– Это как-то некрасиво.
– А издеваться красиво над невинными девушками? Я сама не ангелочек, но не терплю несправедливость!
– Спасибо, – благодарю за предложение, которым никогда не воспользуюсь. Карма сама до Жанны дойдет.
– Я тебе скинула на почту, – оповещает меня женщина, которая, оказывается, не отвлекалась, а уже закончила и решила поболтать. – Четыре блондинки.
– Спасибо! Я пойду! – поднимаюсь на ноги.
– Элла?
– Да, Урсула Вольдемаровна?
– Тебе мой сын понравился? – удивляет следующим вопросом.
– А? Как босс? Пока не оценила, но мне кажется, что нормальный, – отвечаю, немного подумав. – Как босс – он мне понравился.
У меня и папа неплохим боссом был, но с Севастьяном Марковичем пока и работы не почувствовала. Отдых какой-то будто бы.
– А как мужчина?
– Кхм… Это… Но это неправильно – так на него смотреть, – смущенно отвечаю, выдавив улыбку.
– Милочка, а что в этом мире правильное? – хмыкает, поднявшись на ноги. – Знаешь, чего только в нашей жизни нет! Мой старший сын женат сейчас на дочери того, кого я любила когда-то. И самое удивительное, что эта девочка за каких-то два дня стала для меня самой желанной невесткой… Мой муж принял дочь моего любовника в семью… Мой ужасно ревнивый муж позволил этому случиться и еще меня отчитал…
– Ваш сын женился на дочери вашего бывшего? – спрашиваю, округлив глаза от этой Санта-Барбары.
– Да, – отвечает, улыбнувшись. – Мой старший сын женат на сестре Севастьяна. Теперь ты понимаешь, что в жизни бывает всякое?
– Это… – пытаюсь выстроить информацию в одну линию и понять, что к чему.
У Урсулы Вольдемаровны два сына. У младшего сына, Севастьяна, есть сестра. Получается, Севастьян и его сестра – родные по отцу. И второй сын Урсулы Вольдемаровны женился на этой сестре…
Как все запутано!
В этой семье все сложнее, чем в моей.
– Я пойду, Урсула Вольдемаровна. Думаю, босс меня ждет, – уже разворачиваюсь к двери, чтобы уйти.
– Слушай, а давай я сама сыну анкеты отдам? – неожиданно предлагает женщина. – Распечатаю и сама отнесу.
– Зачем?
– У меня есть план!
– План?
– Гениальный план! Получит он свою блондинку! – бросает она как-то загадочно, сверкая коварством в глазах. Наклоняется к компьютеру и принимается печатать анкеты, тотчас собирая их под скрепку. – Одна… Вторая… Третья… Четвертая… И пятая…
– Пятая? – уточняю у нее. – Вы же сказали, что их четыре!
– И пятая – особенная!
Почему мне кажется подозрительной ее “пятая” анкета?
Кто эта пятая?
Глава 6
Вместе с Урсулой Вольдемаровной идем на мое рабочее место. Всю дорогу женщина рассказывает мне о прежней помощнице Севастьяна Марковича.
И, по ее рассказам, моя предшественница совсем не работала. Вечно где-то пропадала, пользуясь добротой Севастьяна Марковича. А он ее хоть и хотел уволить, и даже несколько раз сообщал об этом желании, но все не увольнял, жалея мать-одиночку.
Рассказы Урсулы Вольдемаровны о ее сыне соотвествуют моим представлениям о Севастьяне Марковиче. Он добрый и хороший человек.
Но ноги-то он мне сломать хочет!
Может, у него раздвоение личности?
Или он только угрожает сломать, но в итоге, как с помощницей бывшей, ничего не сделает?
Но проверять как-то боязно.
– Сделай нам с Севой кофе и приходи, – произносит женщина, без остановки направившись к кабинету сына. – Я буду капучино!
– Хорошо, – отзываюсь, тотчас подойдя к уголку с кофемашиной.
Пока машинка включается, взглядом провожаю женщину в кабинет.
Такая она изящная и красивая. Я не сказала бы, что высокомерная, даже намека на высокомерие нет, хотя она, по сути, королева всего офиса. Она жена владельца компании и мать двух совладельцев.
К слову, о том, кто такая Урсула Вольдемаровна, я узнала в лифте по пути в отдел кадров. Девочки перешептывались, что Емельян Соболев, старший сын Урсулы Вольдемаровны и финансовый директор компании, на днях тащил Ариэлу на плече через весь офис, и многие подозревают, что у них роман. И все считают, что когда Урсула Вольдемаровна об этом узнает, то Ариэле не жить. Что мужа, владельца компании, уговорит выгнать бедняжку.
Только вот девочки, кажется, ошибаются. Урсула Вольдемаровна лично мне сказала, что ее невестка стала ей почти что дочерью.
В этом офисе вообще все не те, кем кажутся. И с этим мне еще предстоит разобраться.
Сделав капучино и латте, дополняю натюрморт печеньем в вазочке. Красиво расставляю все на подносе и, постучав, вхожу в кабинет к начальству.
– Мам, ты серьезно? – устало тянет мой босс.
– А почему нет? – возмущается женщина в ответ.
Оба не отвлекаются на меня и продолжают о чем-то спорить.
– Я ищу определенную девушку!
– Но и здесь посмотреть можно… – тянет Урсула Вольдемаровна, подталкивая к нему анкеты.
– Прости, мам, но пятая анкета мне не нужна, – произносит он и аккуратно толкает в сторону лишнюю стопку бумаг… с моим изображением.
Они что, серьезно?
Пятая анкета… моя?!
Урсула Вольдемаровна что-то узнала? Решила меня подставить?
А с виду милая женщина!
Зря ее нахваливала! Ох зря! Все же она злодейка!
А я будто бы герой!
– Кофе, – объявляю, расставляя чашки перед ними и наконец привлекая к себе принимание. Между матерью и сыном повисает тишина. – Я пойду, Севастьян Маркович, если можно, – подаю голос, не решаясь уйти без разрешения.
– Останься! – звучит командный тон босса, и я остаюсь стоять на том же месте. – Мам, я сам разберусь, – обращается он к матери.
– Ты сам ничего не сделаешь, Сева! Будешь и дальше жить как…
– Как кто? – с вызовом уточняет он.
– Как пришелец! – выплевывает она, зарычав под конец. – Ничего земного в тебе нет! Вечно в своих облаках! Только и рисуешь без конца!
– Это моя работа, мамочка, – совершенно спокойно отвечает ей Севастьян Маркович.
– Я понимаю, но работа не должна занимать всю твою жизнь! Признаться честно, я думала, что после приезда Ариэлы ты хоть немного придешь в себя и станешь… как Емельян или Альберт хотя бы, а ты…
– Извини, мамуля, но Ариэла другого твоего сына решила от работы отвлекать!
– И правильно сделала! – восклицает женщина. – А я теперь сделаю все, чтобы и ты начал отвлекаться!
– Мам, я только расстался с Мари… Ну куда мне…
– Вы давно расстались! Встречались уже только из-за прессы. Думаешь, я старая и глупая? Ничего не понимаю? Тебе уже не двадцать, Сева! Пора бы уже подумать о семье!
– Мама, дорогая, любимая моя мама, прошу тебя не лезть в мою жизнь, – с нежностью в голосе обращается он к ней. – Я сам разберусь! Обещаю!. Вспомни, что сделало твое вмешательство в личную жизнь Емельяна. Он съехал. Хочешь того же со мной?
– Шантажирует он меня здесь! – возмущается женщина и, вскочив, нервно покидает кабинет своего младшего сына.
Получается, Урсула Вольдемаровна не меня сдает, а пару ищет своему сыну?
И зачем-то меня предлагает?
Это она зря! Ее сын меня ненавидит за то, что сбежала, обворовав его.
Мысленно готовлюсь к тому, что мне влетит от босса. Когда я у папы выбалтывала что-то лишнее или делала что-то не так, меня ждала лекция от начальника, то есть папы.
И сейчас мне тоже должно влететь от босса за то, что разболтала задание Урсуле Вольдемаровне и стала, по сути, причиной их ссоры.
Уволят! Уволят меня! И к гадалке не ходи!
Опустив голову, жду нотаций.
– Элла? – зовет он меня.
– Да, Севастьян Маркович, – нерешительно поднимаю на него взгляд.
– Я бы хотел извиниться, – произносит он спокойно и без намека на то, что дальше будет меня отчитывать. Поднявшись на ноги, он подходит ближе ко мне. – Хочу извиниться за то, что вы услышали сейчас. Моя мама не знает границ в своей любви и заботе о близких. Я безумно ее люблю. Она прекрасный человек, но порой ее заносит… Я бы даже сказал, не заносит, а уносит куда-то в безумное, – позволяет себе легкий смешок. – Я поэтому хочу извиниться за сцену и попросить вас сохранить произошедшее в тайне. Я бы не хотел сплетен в компании. Сейчас и так слухи ходят, и давать новый повод не хотелось бы.
– Я буду молчать, Севастьян Маркович! – клятвенно обещаю, шокированная тем, что вместо нотаций он, наоборот, извинился. – Не переживайте! Я не выношу сор из избы. К тому же ссоры с родителями привычное дело. Я тоже часто с папой спорю. И тоже не хотела бы, чтобы темы наших ссор обсуждали другие! Не переживайте! Я буду молчать!
– Отлично! Спасибо, Элла, – благодарит он меня. – Я выслал вам список задач на оставшийся день. Как только выполните – можете ехать домой. Я сегодня задержусь допоздна!
– Хорошо, – киваю и с пустым подносом следую на выход.
– Элла? – зовет он меня уже у самой двери.
– Да, Севастьян Маркович?
– Завтра перед работой зайдите в отдел закупок. Это второй этаж, – дает указание. – Заберете то, что было куплено для меня. И все установите на свои места.
– Хорошо! – отзываюсь.
– Будете уходить – можете не прощаться, – продолжает он, – чтобы не сбить меня с мысли. Они у меня сейчас идут плохо…
– Почему? – застываю в проходе.
– Вдохновения нет, – вздыхает он. – Вчера вечером я его поймал. И на этой волне получилось вот пять черновых эскизов, – указывает на наши с ним рисунки, плюс два новых. – Но для коллекции нужно тринадцать. У нас фишка такая – в каждой коллекции тринадцать пар. Я не знаю, как еще семь пар придумать… Просто ни одной мысли!
Несколько секунд сомневаюсь, но все же решаюсь помочь хоть чем-то. Возвращаюсь обратно к столу и заговариваю слегка взволнованно:
– Моя мама была швеей. У нее много тканей, фурнитуры и прочего. Порой ей хотелось особенного наряда для меня или для себя. Но ничего не приходило в голову. В такие моменты она брала меня, и мы выезжали на природу. Там она рисовала…
– Я выезжал на природу недавно, – пожимает он плечами, грустно усмехнувшись. – Не помогает.
– Дело вовсе не в природе, Севастьян Маркович, – произношу, улыбнувшись ему. – Позже в ее дневниках я прочла, что ее вдохновением была я. То есть ей нравилось наблюдать за мной, бегающей по поляне. За тем, как я ловлю бабочек, а потом отпускаю их. За моей улыбкой. Вам нужно свое место или свой человек! Понимаете? То, что будет дарить вам радость!
– Согласен, – шепчет он.
– Я пойду, Севастьян Маркович! Вам желаю удачи и вдохновения!
– Элла? – вновь окликает он меня у выхода.
– Да?
– Не хотите съездить на природу со мной и бабочек половить?
На секунду замираю, удивленная таким поворотом, но, поймав его улыбку и смех во взгляде, не могу сдержать смеха. Дарю ему ответную улыбку и выхожу из кабинета босса.
И все же он милый. И вчера таким показался, и сегодня ведет себя благородно, по-доброму. Правда, все эти его угрозы в сторону меня все же пугают.
Может, у него раздвоение личности? Или он добряк, но скупой? Каждой копеечкой дорожит и за нее готов бороться?
Так-то, я его понимаю. Я тоже, по сути, со своей семьей воевала, чтобы хоть какие-то деньги получать за свою работу на папу.
Но Севастьян Маркович почти всегда такой милый добряк, что в эти мгновения мне хочется ему признаться.
Чувствую, скоро у меня самой раздвоение личности будет, если оно до сих пор не образовалось за сегодняшний день!
С рабочими задачами справляюсь быстро и ловко. Либо Севастьян Маркович меня пожалел, либо еще не в курсе моих способностей, но уже через полтора часа все готово.
Бросаю нерешительный взгляд на дверь. Просто уйти я не могу. Должна отчитаться, чтобы в первый же день босс не решил, что я все сделала тяп-ляп и сбежала.
Хочу показать ему, что даже несмотря на то, что украла у него пиджак и деньги, работник я хороший. Ответственный, опытный, и меня не зря взяли.
Встаю и иду в кабинет. Хоть меня и просили не мешать, но я должна отчитаться и уже тогда со спокойной душой идти домой.
Аккуратно открываю дверь и застаю мужчину, нервно ходящего по кабинету с тремя карандашами в руках. Одновременно.
Странные они все-таки, эти дизайнеры.
Ладно два карандаша, но три…
– Севастьян Маркович, кофе? – спрашиваю его, когда он бросает взгляд на меня.
– Ты уже все сделала из списка? – догадывается, ухмыльнувшись.
– Ага, – признаюсь и делаю шаг вперед. – Не могла просто уйти.
– Кофе не надо, Элла, – отвергает мое предложение. – Приятного дня! Завтра к восьми.
– Принято! И вам продуктивной работы! – бросаю ему с улыбкой и уже уверенно покидаю свое рабочее место.
Пользуясь деньгами с карты, добираюсь до дома на метро, а затем на автобусе.
Захожу домой и сразу же иду к своей “сестре”, которая загнала меня в ловушку, сама того не осознавая.
– Где моя сумка? – в лоб спрашиваю Дризеллу.
– У тебя в комнате, – отвечает она, не отрывая взгляда от экрана своего новенького телефона.
А мне на прошлой неделе отказали в покупке кроссовок. Мои единственные еще нормальные, но когда я их постираю, то на смену кроссовок нет.
Жанна мою просьбу отклонила. Якобы денег нет, а у меня кроссовки есть.
А своей дочери она этот дорогущий телефон позволила купить. И плевать, что старому всего полгода.
– Ты ничего не трогала в ней? – уточняю, хоть и знаю прекрасно ответ.
– Все твое в сумке!
Смерив ее подозрительным взглядом, поднимаюсь к себе в комнату. Нахожу сумку на кровати. Раскрываю ее и вижу, что в одном сестренка права. Не моего там нет. Точнее, не моих денег в этой сумочке нет.
Не теряя времени, лечу вниз, обратно к Дризелле.
– Где мои деньги?!
– Какие деньги? – строит из себя дурочку, которая ничего не знает, но довольная, подлая и коварная улыбка ее выдает.
– Мои! Те, что были в сумки!
– Не знаю ни про какие деньги!
– Отдай по-хорошему! – делаю шаг в ее сторону. – Это большая сумма, и она не моя!
– Не твоя, – подтверждает сестренка, натянув улыбку. – Уже моя, – шепчет она. – Спасибо, что стала спонсором моего сегодняшнего шопинга!
– Верни немедленно! Это были не мои деньги! Ты не имела права их брать!
– Не могу вернуть! Я вообще не знаю ни про какие деньги! – произносит она и, направившись к себе, скрывается в своей комнате.
Несколько минут долблю в ее двери, всеми способами моля ее вернуть деньги, но в итоге сдаюсь.
Деньги таким путем я не верну. И, кажется, она уже их потратила…
Нужно что-то другое придумать.
Поднимаюсь к себе и, устроившись на диване, решаю найти себе подработку какую-нибудь. Нахожу несколько предложений, но даже так я долго буду копить.
Ну что за черная полоса?
За что?!
Плакать себе не позволяю. Вместо этого беру в руки карандаши, блокнот и, удобно устроившись в кровати, рисую себя и маму. Карикатурно, но это мой метод восстановления. Нарисовать, как мама меня жалеет. Как садится ко мне на кровать и гладит меня по голове.
Я так скучаю по ней, что не могу перестать это делать с самого детства. Эти рисунки помогают мне жить. Не сдаваться. Справляться с проблемами. Они мое спасение в любой ситуации.
И в этот раз получается. Я успокаиваюсь.
Но в этот раз мои мысли уходят не куда-то в быт, а к моему новому боссу и его анализу. Я все еще пытаюсь понять, что он за фрукт. Прокручиваю весь сегодняшний день раз за разом.
Сама того не осознавая, замечаю, что мысли о Севастьяне Марковиче заставили меня рисовать. Но уже не себя и маму, а туфли.
И получилось очень даже неплохо. Не сравнить с рисунками моего босса, но он и вчерашний эскиз дорабатывал.
Дверь моей спальни резко распахивается, и я комкаю рисунок. Не найдя, куда его спрятать от противной мачехи, пихаю в свою сумку.
– Где ужин, Элла? – с претензиями начинает. – Я что, должна прийти с работы и голодной ждать, пока ты что-то приготовишь? Заранее не могла позаботиться об ужине?
– Ужина нет и не будет. Если вы не приготовите, конечно! Я пришла уставшая с работы, – с нажимом произношу. – И не приготовила. Закажите что-нибудь! Или приготовьте!
– Оборзела?!
– Да! – с вызовом произношу. – Прошу покинуть мою комнату! Я должна выспаться перед завтрашним днем!
– Значит так?
– Значит так!
– Я твоему отцу все скажу!
– Пожалуйста! – взмахом руки отсылаю ее.
С первого этажа раздаются крики, визги и типичные приемы мачехи. И уже через несколько минут папа оказывается у меня в комнате.
– Элла? – зовет он меня, устроившись на краю моей кровати.
– Да?
– Ты как, дочка?
Можно сказать, что “все хорошо”, но я так устала от проделок семьи, которую он выбрал и на чьи манипуляции ведется, что вываливаю все как есть:
– Ужасно, папа! Мне срочно нужны деньги!
– Что? Зачем? Тебе что-то нужно купить?
– Дризелла украла из моей сумки деньги! Не мои деньги, пап. Мне теперь их нужно вернуть.
– Что ты говоришь? Дризелла не могла!
– Она украла, папа! Пятьдесят тысяч!
– Не может быть! – вскакивает он. – Я сейчас разберусь! Будь здесь!
Он уходит, не закрыв дверь, поэтому я все слышу. Слышу то, как бойко папа начинает, но затем скатывается под напором жены и оправданий падчерицы.
– Я не брала! Она врет! – кричит Дризелла.
– Откуда у нее могут быть такие деньги?! – поддерживает свою дочь Жанна. – По-любому врет! Или сама потеряла, а теперь мою дочь обвиняет!
Громко захлопываю дверь и запираюсь. Залезаю под одеяло и долго плачу от обиды. А папа даже не поднимается ко мне. Ни чтобы сказать, что все будет хорошо, чтобы предложить мне эти деньги, ни даже чтобы обвинить меня во вранье.
Горько и обидно.
Мама бы уже весь дом перевернула, но поверила бы мне! Помогла бы мне! Но мамы здесь нет. Я одна… И я как-нибудь справлюсь! Наверное…
