Текст книги "Золушка для идеального босса (СИ)"

Автор книги: Анна Лапина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 23

День показа коллекции

– Тихо! Тихо! – Урсула Вольдемаровна и еще несколько женщин пытаются утихомирить моделей, нанятых для показа. – Элла, ты тоже соберись!

– Я собрана! – отвечаю ей.

Лгу! Откровенно лгу.

– Вижу! Все салфетки уже искромсала! – восклицает она, указав на пол, где кучкой лежат разорванные в клочья салфетки, словно конфетти.

– Я ужасно волнуюсь! – не отрицаю и чуть ли не в панику впадаю. – Можно я не буду выходить? Пожалуйста! Молю вас!

– Нельзя! – строго отвечает она, недовольно рыкнув на меня. – Давай… Иди… Скоро Сева позовет тебя! Иди!

– Урсула Вольдемаровна, мамочка, – молю ее о спасении. – Но вы же меня любите! Пожалуйста! Не отправляйте меня туда!

– Давай-давай! – Ариэла хватает меня за руку и тащит к сцене. – Соберись! Все будет хорошо! Сева тебя в обиду не даст!

– Они все будут смотреть на меня! – хнычу, надеясь, что хоть она спасет меня. Я же сейчас умру от волнения.

– Ну и хорошо! – не унимается она. – Закрепишь свое имя! Я знаю, что страшно! Но поверь мне, не страшнее всего того, что мне приходится проходить в больнице из-за беременности! Они меня в космос скоро отправят.

– Ох…

Минуты до того, как Сева позовет меня на сцену, Ариэла всячески меня успокаивает. Доходим даже до дыхания для беременных. Но волнения все это не убавляет.

Благо Сева просит меня лишь поблагодарить всех и речи не дает, хотя планировал. Может, по взгляду все понял? Понял, что я безумно волнуюсь, и пожалел? Ну и правильно! Иначе бы такой бред сказала от волнения!

И даже перед журналистами он меня не подставил… как я поначалу думала.

Он спокойно отвечал на их вопросы, пока я молча стояла рядом и пыталась улыбаться. Кивала, улыбалась и совсем не ожидала такой подставы от любимого.

Правда, все меняется после одного лишь вопроса.

– Скажите, этот тандем между вами был чем-то рабочим или перед нами новый творческий союз, где властвует любовь? – спрашивает журналистка, намекая на меня и Севу.

– Эта коллекция была создана мной и моей девушкой Эллой, – отвечает любимый, улыбнувшись шире. – Да, у нас больше чем просто работа. Она моя муза и моя любовь. Благодаря ей вы сейчас видите эту коллекцию. Элла меня вдохновила на это. И без нее я бы никогда не создал это! Элла безумно талантливая девушка и перспективный будущий дизайнер.

– Скажите, а как вы познакомились? – зацепившись за тему, интересуется другая журналистка.

– На этот вопрос я отвечу вам чуть позже, – загадочно бросает любимый, обернувшись ко мне. – Сейчас есть вопрос посерьезнее, – произносит он и медленно опускается на одно колено передо мной. Залезает рукой в карман и достает коробочку с кольцом. – Элла, моя прекрасная Золушка, ты станешь моей женой? Моей любимой Золушкой до конца своей жизни?

Округлив глаза, смотрю на него и не могу поверить в то, что слышу.

Может, показалось?

Несколько раз моргаю, но Сева по-прежнему остается стоять передо мной с кольцом в руках.

Он делает мне предложение?

Но мы ведь совсем немного вместе…

И… он… Божечки!..

– Элла, камеры ждут, – напоминает о себе любимый. – Ты станешь моей женой? Ты позволишь мне стать твоим мужем?

– Я… я согласна! Я… я стану твоим мужем… ой, то есть… я буду… этот… Ты муж, а я жена! Согласна я! Да! Да!

Опозорил меня! Подставил!

Но почему так плевать? Особенно когда он сжимает меня в объятиях, нашептывая слова любви прямо перед объективами десятка камер.

Поженились мы с Севой лишь через год. Целый год я ходила его невестой, потому что то одно случалось, то второе, то третье.

Но больше тянуть не вышло…

Оглядываю свое отражение в зеркале… мамино платье… Сева его нашел и отреставрировал. Он даже мамины туфельки воссоздал, но внес кое-какие изменения из-за кое-каких моих изменений.

– Дотянули, – фыркает без пяти муж. – Родители мне весь мозг вынесли, – ворчит Сева, застегивая ремешки на моих туфлях.

– Сам же понимаешь, – оправдываюсь, потому что и правда чувствую вину. Сева почти сразу после предложения хотел, но я все тянула. – Работа. Учеба!

– Зато сейчас впопыхах, – качает он головой и выпрямляется. – Тебя-то родители мои не тронут. Ты их внука носишь уже третий месяц. А я получаю по самые небалуй, хотя я все эти месяцы ходил за тобой и просил определиться с датой. И это ты бегала…

– Я не понимала, какой свадьбы хочу, – хнычу, позволяя любимому обнять меня. – Мой вариант тихого вечера тебе не понравился. Ни тебе, ни твоим родителям. И не ругайся на меня! Мне нельзя нервничать.

Вовсю пользуюсь своим положением и тем, как меня избаловали Соболевы. Я больше не та сильная Элла. Теперь я маленькая счастливая девочка, за спиной которой любимая семья. Те, кто меня любят и готовы все ради меня сделать.

– Разве я могу ругаться? – смягчается любимый. – Переживаю всего лишь. Чтобы тебя на свадьбе токсикоз не поймал.

– Не поймает!

О том, что я беременна, мы узнали три недели назад и все эти три недели занимались организацией свадьбы.

Урсула Вольдемаровна настаивала на том, чтобы сыграть свадьбу здесь и сейчас, как только узнали, но с беременностью уже мне захотелось роскошной свадьбы.

Гены Соболевых нашего малыша ударили мне в голову.

– Да все хорошо! – успокаиваю жениха. – Твоя мама хорошо все организовала! Все, как я и хотела! И как хотел ты, – напоминаю с улыбкой, которая заставляет Севу полностью забыть о том, что у нас, по сути, свадьба по залету, и в этом есть моя вина.

– Ладно… – тянет она, вздохнув. – Встретимся у алтаря, любимая, – поцеловав, он идет на выход, а я остаюсь одна.

Наконец одна! Сева, как о беременности узнал, стал гиперопекающим. Не дает мне лишний шаг сделать без него. Даже обуваться не дает самой, потому что, помимо токсикоза, у меня и головокружения бывают.

Поправляю свой макияж, вновь проверяю свое отражение и выхожу из своего укрытия.

Поженились мы с Севой еще утром. Сейчас же торжество, и еще разок нас поженят для гостей и журналистов. Так сказать, для картинки.

Прохожу мимо гостей и сразу же следую к той, что стала мне второй мамой. Урсуле Вольдемаровне. У нас с ней сложились довольно теплые отношения. Не скажу, что с ней всегда легко, но я справляюсь.

За год близкого общения со свекровью я кое-что от нее переняла. Ее режим холодности при виде папы и его второй семьи.

Я понимаю, что папа меня любит, несмотря ни на что, как и говорил Сева, но недостаточно сильно, чтобы в свое время спасти от Жанны.

Ее он любит сильнее.

Я смирилась с этим. Приняла. Простила его.

Но у меня есть другой человек, которого отныне я тоже могу называть папой. Марк. Пусть он ко мне порой строг, но всегда заботлив.

Я начала понимать Севу и его преданность отцу. Он его не боится. Он его уважает, поэтому и позволяет порой себя отчитывать. Как и я теперь позволяю.

Меня тоже как-то ругали и читали нотации. За долг по учебе. Марк даже в университет ходил, как мой родитель, чтобы уладить этот вопрос.

Все же учебу я не просто так пропустила. В тот момент Севе нужна была срочная помощь. Я и помогала любимому днями и ночами.

Правда, после звонка куратора Марк официально отстранил меня от работы и запретил Севе вовлекать меня в дело. И все же я продолжаю помогать любимому втайне от его родителей.

Прохожу мимо гостей и взглядом цепляюсь за фигуру отца в костюме. Он сегодня один.

Я не захотела видеть Жанну и сестриц на своей свадьбе, и, кажется, впервые папа выполнил мою просьбу. Он меня услышал.

Впервые… правда, уже поздно.

Теперь у меня есть муж, который защитит от всех проблем.

Теперь я сильная, даже когда слабая…

Теперь я Золушка, и у меня своя сказка.

Эпилог

– Какая же она милая… – тихо произносит Марк, не отрывая взгляда от крохотной фигурки в кружевном одеяльце. В его глазах горит тёплая, почти трепетная нежность, от которой у меня на душе становится светло и радостно. – Очень похожа на тебя, Элла.

– Да, такая же красавица, – подхватывает мой муж, осторожно беря в ладони крошечную ручку нашей малышки. Его голос дрожит от переполняющих эмоций, а на лице выражение такого безмерного счастья, что сердце сжимается от любви. Он проводит пальцем по миниатюрным пальчикам, и Кирочка тут же обхватывает его палец своими крохотными ладошками. – Смотри, уже держит!

– А мне кажется, что на Севу похожа, – не могу сдержать улыбки, всматриваясь в черты лица дочери. – Вот взгляд точно его! Такой же глубокий, пронзительный… Согласны, Урсула Вольдемаровна?

– Ой, не знаю… – задумчиво тянет свекровь, аккуратно надевая на ножки Кирочки крошечные носочки с изящной вышивкой. – Да и какая разница? Главное, что здоровенькая! А так вы оба красавцы – куда ни глянь. Неважно, в кого пойдёт!

– Не спорьте! В меня она! – раздаётся бодрый голос Альберта, который врывается в комнату с энергией весеннего урагана. – Берите мою принцессу и пойдём на улицу! Мы уже всё приготовили! Праздник нужно начинать! Потом будете любоваться моей крестницей!

– Спасибо за дозволение, – с лёгкой иронией фыркает Марк, покачивая головой и бросая на Альберта саркастический взгляд.

– Всегда пожалуйста, – хохотнув, отзывается Лапин, подмигивая всем сразу.

Марк бережно берёт внучку на руки и вместе с Урсулой Вольдемаровной направляется к выходу. Я уже собираюсь последовать за ними, но Сева мягко берёт меня за руку, останавливая.

– Что-то стряслось? – спрашиваю я, поворачиваясь к мужу и одаривая его тёплой улыбкой.

– Ага, – кивает он, и в его голосе звучит непривычная для него торжественность. Он достаёт из кармана продолговатую коробочку, обтянутую бархатом, и на мгновение замирает, словно собираясь с духом. – Долго думал, что тебе подарить на рождение дочери. Мне попалось одно видео… и я решил, что очень красиво будет…

Он открывает коробку, и моё дыхание замирает. Внутри лежит изящный золотой браслет. Не кричащий, не вычурный, а именно такой, какой я бы выбрала сама: тонкий, элегантный, с несколькими подвесками, соединёнными в единую композицию.

Два небольших сердца по краям. На одном выгравированы имена моих родителей, на другом – его. В центре – сердце побольше, с нашими именами. А под ними, в силуэте детской ножки, – имя нашей дочери и дата её рождения.

– Сева… – шепчу я, и голос предательски дрожит. В горле встаёт ком, а глаза наполняются слезами, но не от печали, а от той невероятной, почти невыносимой волны нежности, которая накрывает меня с головой.

– Я знаю, что родители для тебя много значат. Что твои, что мои, – тихо объясняет он, глядя на меня с такой любовью, что внутри всё переворачивается. – Поэтому решил их добавить…

– Сева, – выдыхаю я, не в силах больше сдерживаться.

Притягиваю его в объятия, прижимаюсь к его груди, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим.

Сева… Он делает для меня так много, что порой мне кажется, будто он знает меня лучше, чем я сама. Будто он видит все мои тайные желания, даже те, о которых я сама не догадываюсь.

Помню, как он поставил памятник моей маме. Сделал это ещё до того, как мы стали жить вместе. Лично занимался гравировкой и дизайном, вкладывал в каждую деталь душу. А потом повел меня гулять… и показал. В тот день он сказал: “Для меня твоя мама так же важна, как и ты важна для меня”.

Разве можно найти мужчину лучше?

– Но сюда можно вписать ещё имена, – с лёгким намёком произносит он, указывая на свободные места на браслете.

– Не в ближайший год, – смеюсь я, вспоминая последний месяц беременности. Как я ходила, словно пингвинчик, и мечтала только о том, чтобы прилечь хотя бы на пять минут.

Но жизнь распорядилась иначе. Через шесть лет мы вписали в браслет имя нашего сына – Мишеньки. А ещё через год – имя младшего сына Сереженьки. Двух копий моего мужа – таких же красивых, талантливых и идеальных.

И каждый раз, глядя на этот браслет, я понимаю: это не просто украшение. Это летопись нашей семьи, нашей любви, наших воспоминаний. И каждая новая гравировка – это новая глава, которую мы пишем вместе.

Новая история Золушки…