Текст книги "Золушка для идеального босса (СИ)"

Автор книги: Анна Лапина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Трехголовый дракон не из сказки Золушки, – произношу с намеком, что злодея моего мультика он спутал. – Это даже не из этой вселенной.

– Совмещение вселенных? – предлагает, пожав плечами. – Хм-м… может, и мне достанется кто. Аврора какая-нибудь? Красавица… Да…

– Как бы Фиона тебе не попалась, любитель драконов, – фыркаю, спуская его с небес на землю. – Мультивселенная же. Здесь и другие принцессы могут быть

– Коварная, – тянет он, ухмыльнувшись. – Этим ты мне и нравишься. Милая, но в моем юморе разбираешься, – делает комплимент и пододвигается ближе. – У меня есть шикарный план. Какая из сестричек бесит тебя больше всех?

– Зачем тебе это? – бросаю взгляд на мачеху и ее дочерей, которые с трудом тащат для меня коробки.

– Я превращу ее в Фиону, – заявляет он.

– Закрутишь с ней роман? – пытаюсь уловить нить его мыслей.

– Зачем? Мне нравится крутить романы с хорошими девочками, у которых вот здесь, – он касается моего лба пальцем, – есть мозг. А вот здесь, – касается моей ключицы, – сердце. У них сердца и мозга нет, иначе бы не обижали тебя.

– Тогда в чем план?

– Она станет зеленой от зависти, – поигрывает бровями, в секунду превратившись в какого-то дьяволенка, не иначе.

– Как? – спрашиваю, и он тут же перехватывает мою руку. Второй лезет в карман своего пиджака. Достает небольшую коробочку и раскрывает ее передо мной, при этом говорит такое, что я вновь начинаю сомневаться в его адекватности.

От увиденного внутри коробки мои глаза становятся просто огромными. Браслет, усыпанный прозрачными камнями, вероятнее всего, бриллиантами, и кулончик в этом же стиле.

– Я… – начинаю, хоть и не знаю, что хотела сказать.

– После вчерашней нашей встречи я не могу забыть тебя, – понизив голос и включив в себе влюбленного романтика, заговаривает Лапин. – Твои глаза, что сверкают ярче этих бриллиантов, – страстным голосом говорит он, пугая меня. – Я хочу, чтобы ты это носила, и с тобой всегда была частичка меня.

Растерянно оглядываюсь по сторонам, словно надеюсь психиатра увидеть где-то и попросить о помощи, но вместо врача вижу трех Фион, что огромными глазами смотрят на коробку с украшениями.

– Я осыплю весь твой путь бриллиантами… – продолжает петь соловьем сумасшедший, держащий меня за руку. – Скажи, ты… ты позволишь мне это сделать для тебя? Ты покорила меня в самое сердце! Я хочу от тебя ребенка! Стать ему отцом! Я сделаю все для вас!

– Альберт, – шепчу, обернувшись к нему, – что ты делаешь? – тяну сквозь зубы.

– Я так тебя люблю! – не обращает он внимания на мои попытки привести его в чувства. – Нет сил, чтобы молчать о чувствах!

– Прекрати…

– О, моя любовь! – продолжает он, начав целовать мои руки, которые я настойчиво пытаюсь выдернуть. – Пошли, – вскакивает и тянет меня на выход.

– Куда?

– За кольцами! – заявляет он

С ужасом бросаю взгляд на всех тех, кто смотрел на нас все это время. Никто не работает. В таком же шоке, что и я.

В последний момент успеваю схватить коробку с подарками Альберта, которые намерена вернуть.

Нужно забрать, а то сопрут, а я потом век не рассчитаюсь.

Глава 19

Стоит нам оказаться за дверью и с грохотом ее закрыть, Альберт тут же отпускает меня и заходится в смехе.

Смотрю на него и все же боюсь этого ненормального. Это его болезнь так проявляется?

Бред какой-то сказал, теперь смеется. Может, там не просто этот набор букв, а что серьезнее?

Лапин с трудом успокаивается и ловит мой озадаченный, слегка обеспокоенный взгляд.

– Ты видела их лица? – спрашивает меня, все еще посмеиваясь. – Лицо твоей мачехи были не просто зеленым! Я глаз таких огромных никогда не видел! Боже! – вытирает слезы в уголках глаз. – А другие… жирафы! Боже!

– Что ты делаешь? – задаю ему вопрос, протягивая коробку с украшениями обратно. – Зачем ты подарил мне эти бриллианты?! Мне не надо! – толкаю к нему.

– Да расслабься ты! – цокает он, спокойно взяв коробку и открыв ее. – Это стекляшки. Не бриллианты. Думаешь, я бы так спокойно бриллианты в кармане носил? Потеряю же, – хмыкает. – Это хорошая имитация брюликов, да и все. И не золото даже…

– И зачем ты?..

– У мамы скоро день рождения, – поясняет, пожав плечами. – Недавно увидел в бижутерии этот наборчик. Хочу попросить своего брата, чтобы он моей маме такое сделал, но настоящее золото и брюлики. Красиво же смотрится, да? Мне понравилось. Надеюсь, и маме понравится.

– Красиво… – отвечаю, разглядывая украшения. – Но ты мне подарил это? И говорил там такое?

– Решил пошалить, – хмыкает, дернув плечами. – Если хочешь – могу и правда подарить, но давай завезу завтра? Сегодня брату должен показать, чтобы он понял, что именно я от него хочу, – отвечает, одарив меня улыбкой. – А там, в цеху… Ну, скучно мне было! Очень! Пошли лучше к Марку чай пить и болтать.

– К генеральному чай пить? – переспрашиваю, акцентируя внимание на должности, чтобы до него дошло.

– Не к генеральному, а к твоему будущему свекру, – поправляет меня. – Пошли! Скучно с этими! Я Севе сразу сказал. Таких, как эта твоя Жанна, беготней не накажешь. Только увольнение и отрицательная характеристика, а также лишение всех благ семьи невесты. А остальное так себе развлечение… Да и тебе, как я видел, не очень нравится их гонять. Смысла в затее Севы никакой. Он думал, ты будешь рада, но ты ведь святая! Тебе издевательства душу не греют.

– Я не святая… Просто…

– Просто найдем компанию, которая согреет нашу с тобой душу, – бросает, подмигнув.

По пути к кабинету генерального директора пытаюсь уговорить Альберта не делать этого, но он меня совсем не слышит. Тащит словно танк и приговаривает, что мне так можно. Я теперь невестка, хоть и не по документам.

Соглашаюсь на его затею, лишь чтобы он замолчал и перестал кричать на весь офис о моих отношениях с одним из сыновей Соболева.

Альберт стучит в кабинет Марка и открывает, даже не дождавшись разрешения войти. Распахивает дверь полностью и вталкивает меня первой.

– Элла очень хотела тебя увидеть, Марк! Говорит, соскучилась безумно! И минуты больше без тебя провести не может! – нагло врет этот жук, пока я пытаюсь собрать все свои возмущения в одно предложение. Приличное предложение.

Вот же гад!

Сам придумал! А меня выставил инициатором!

– Проходите, ребята, – расплывшись в улыбке, приглашает нас Марк, спасая Альберта от парочки лестных слов от меня. – Чай, кофе?

– Кофе, – отзывается Альберт, заняв место и потеряв ко мне интерес.

Тише, Элла! Тише!

Потом Альберту все выскажешь!

Не при Соболеве-старшем. Некрасиво это! И некультурно при старших ругаться.

Вздохнув, занимаю свободное место за столом. С грустью опускаю взгляд на свои ноги.

Совсем не чувствую себя работницей этой компании. Весь день прохлаждаюсь.

За что, собственно, мне деньги платить будут? За красивые глазки?

Это не по мне.

Надеюсь, Сева решит свои дела, и мы будем работать, как вчера.

– Элла, ты будешь чай? – уточняет Марк.

– Да-да, – отзываюсь, продолжая чувствовать вину за то, что бездельничаю. – Севастьян Маркович уехал по делам. Меня оставили с Альбертом, – оправдываюсь. – А он к вам потащил! Выпьем чай и будем работать!

– Вы уже что-то выбрали? – спрашивает, продолжая мягко улыбаться, словно не видит ничего ужасного в том, что тот, кому он платит деньги, чаи в рабочее время гоняет. – Сева говорил, что в цеху работаете сегодня. Просматриваете образцы.

– Да, – подтверждаю слова своего босса. – Но лишь для одной пары выбрали, и то не точно. В остальном пока ни к чему не пришли.

– Придете, – бросает, махнув рукой. – Главное уже то, что на бумаге что-то да есть. Больше времени занимает сама идея, чем производство. А время еще есть!

Киваю, отвечая ему улыбкой, потому что для меня все в новинку. Я не знаю, какой процесс и сколько занимает. Поэтому просто соглашаюсь.

Пользуясь тем, что мужчины начали в какой-то момент обсуждать свои рабочие дела, пью принесенный чай и переписываюсь с Севой.

“Ты еще долго? Альберт меня к твоему отцу притащил. Совсем работать не дает”, – жалуюсь ему, частично оправдываясь, если он спросит, почему я ничего не выбрала даже предположительно.

“Отдохни! Завтра будем работать. Я, скорее всего, буду ближе к концу рабочего дня. Думал, все будет быстрее, но придется задержаться”, – слегка огорчает своими словами и намекает на то, что я останусь в этом кабинете, пока Альберту не надоест болтать.

Следом прилетает следующее сообщение от него.

“Никуда без меня не уходи. Заберу тебя, и поедем ужинать. Альберт с нами. Прости. Не мог ему отказать.”

Киваю и отправляю Севе сердечко.

В итоге, как я уже и сама догадалась, в цех мы больше не возвращаемся. Все эти часы мы сидим у Соболева-старшего. Мужчины совсем не работают, а я, попросив карандаши и бумагу, пытаюсь придумать что-то стоящее, но ничего особо не выходит. И все же я покажу Севе. Может, мои неудачные наброски вдохновят его.

Остаток дня проходит, как и прошлые вечера. Совместный ужин, поездка до моего дома вместе с Севой, поцелуй в машине и одиночество дома.

Дома я звоню папе, и мы несколько минут болтаем. Он все еще недоволен мной и моим решением стать самостоятельной, но сильно не давит. Уже хорошо.

И так продолжается еще несколько дней… День сурка, хоть и счастливый день сурка, где я рядом с тем, в кого с каждым днем влюбляюсь все больше и больше.

Все одинаково и спокойно, но ровно до того дня, которого я с нетерпением ждала.

Жанна и Настя появляются в приемной Севастьяна Марковича ровно в восемь тридцать.

Запомнила время, потому что выходила за кофе и поболтала с новым помощником Севы – Леонидом. Приятный парень. Приветливый, трудолюбивый и очень добрый. Лучик солнца, как мы его с Севой называем. Кофе я боссу ношу сама, но готовит его Леонид. Очень вкусно готовит, и я даже не понимаю, что он делает не как я, что у нас на одной и той же машинке такой разный кофе.

Пока мы с Леонидом болтали о сортах кофе и я пыталась выпытать его секрет приготовления, Жанна и Настя вошли в приемную с пиджаком в руках. Настя намарафетилась. Явно вчера выходной брала, чтобы привести себя в порядок. Укладка, ногти, взгляд. Все идеально. А у мачехи вид победительницы.

И я даже рада, что сегодня хоть кто-то сотрет улыбку с ее лица и покажет, где ее место.

– Мы к Севастьяну Марковичу! Срочно! Есть одно дело, которое касается лишь нас и его! – бросает Жанна с важным видом.

С трудом держу на лице маску озадаченности и недоумения. На самом же деле хочу улыбаться от предвкушения свершения собственной мести.

– Пойдемте, – приглашаю их жестом в кабинет.

Сама захожу последней с чашкой кофе для Севы.

Минуя папину семью, прохожу к столу босса и опускаю чашку перед ним. Убираю документы в сторону и остаюсь стоять рядом с Севой.

Мачеха же и выбранная ею для Севы “невеста” мнутся у входа, ведь, пока босс не разрешит, им подойти нельзя.

Недавно узнала об этом правиле и с удивлением вспоминаю себя, что спокойно блуждала по кабинету босса, еще и вопросами личного характера его закидывала.

У нас с Севастьяном Марковичем с самого начала отношения были другими, нежели у него с другими работницами.

– Жанна, что-то случилось? – наконец переводит Сева взгляд на мою мачеху, тем самым позволяя ей и Насте пройти в кабинет дальше.

– Случилось, – бросает она и делает шаг к нему. – Я нашла вашу Золушку!

– Мою Золушку? – хмыкает любимый.

– Да! – торжественно заявляет она и выставляет лже-Золушку вперед. – Вот она – моя дочь Анастасия! Она ваша Золушка! У нас и пиджак ваш, и деньги…

– Правда? Дайте мне, – просит Севастьян, указывая на пиджак.

Настя подбегает и протягивает пиджак ему. Сева долго его осматривает, пока мачеха и ее дочь нервно кусают губы, с нетерпением ожидая момента, когда станут невестой и тещей, что будут купаться в состоянии Соболевых.

Осмотрев пиджак, Сева лезет рукой в карман и достает деньги.

– Ага, – кивает он и, отложив деньги в сторону, отдает пиджак обратно Жанне. – Это не мой пиджак, дамы.

– А? – недоуменно выдыхает Жанна, неуверенно принимая пиджак из рук нашего босса.

– Пиджак не мой, – повторяет Сева как ни в чем не бывало.

– Как не ваш, Севастьян Маркович? – явно паникуя, спрашивает моя мачеха Севу, пока я смотрю вниз, потому что если взгляну на мачеху, то начну улыбаться, и весь план провалится.

Пиджак Жанна купила еще вчера, и он невозвратный. Данная модель продается лишь в одном магазине, и по просьбе Севы все пиджаки, кроме одного, были убраны на склад, а на единственный оставшийся была якобы скидка с пометкой о невозвратности.

Жанна потеряла семьдесят три тысячи, которые не сможет вернуть.

– Не мой, – пожимает плечами Сева. – Свой пиджак я уже нашел.

– Но… – Жанна начинает заикаться. – Вот! Вот ваша Золушка! – толкает Настю к нему, словно при взгляде на нее он тотчас обо всем забудет и женится на ней.

– Правда? – удивляется Сева. – Анастасия, нарисуйте мне туфлю, которую мы с вами нарисовали в тот вечер.

– Что? – в голосе сводной сестрицы также появляется паника.

– Туфлю, – повторяет задание босс, откровенно начав наслаждаться мини-шоу.

– Мам? – Настя в панике оглядывается на свою маму. Ждет, что та ее спасет, ведь рисовать Настя не умеет от слова совсем. Даже линию прямую провести не может.

– Что и требовалось доказать, – восклицает Сева, разведя руками. – Вы свободны, дамы!

Жанна уже собирается уйти, но… но вспоминает, что кое-что забыла.

– А… а деньги? – указывает она на стопку купюр на столе.

– А эти деньги принадлежат моей ассистентке, – отвечает Сева равнодушно. – Спасибо, что вернули свой долг ей! А то он очень ее расстраивал. Не могла спокойно работать. Да и меня тоже расстроил этот факт.

– Но…

– Жанна, – Сева поднимается на ноги и, поправив рубашку, делает шаг к моей мачехе, – когда я сказал, что вы свободны, я имел в виду, что вы и ваши дочери в компании больше не работаете. Вы уволены по статье за несоответствие занимаемой должности. Я уже собрал достаточное количество заявлений на вас и даже несколько видеоподтверждений.

Округляю глаза, потому что об этой части я не знала. Даже не догадывалась.

Сева увольняет их? Из-за меня?

Божечки… Она же потом папе наговорит столько всего, что у меня вновь будут проблемы.

Бросаю взгляд Севе в спину и успокаиваюсь. Она такая широкая. За ней можно укрыться. Никто не тронет меня, пока я буду рядом с ним. Никакие сплетни и ссоры не коснутся меня, пока рядом со мной такой, как Сева.

И возможно, не только из-за меня он увольняет Жанну и ее дочерей. Заявления на них он же собрал. Значит, есть те, кто страдает от Жанны, так же как и я. И Сева сделал это и для них тоже.

– Вы не имеете права! – выкрикивает Жанна. – Мы будем жаловаться генеральному!

– Пожалуйста, – равнодушно хмыкает Севастьян Маркович. – Только вы не учли того, что генеральный будет на стороне сына и его будущей невестки, а не на стороне эксплуататоров и лжецов.

– Вы о чем? – подает голос Настя, бросив в мою сторону задумчивый взгляд, но тут же мотает головой, словно откидывает невозможную мысль.

– Свободны, дамы! – повторяет Сева, открыв им дверь и жестом выпроваживая.

Пыхтя и ворча, Жанна и Настя все же покидают кабинет Севы, пока я ошарашенно смотрю на любимого.

– Ты уволишь их? На самом деле? – неуверенно спрашиваю.

– Да, – кивает. – Мне не нужны конфликты в компании. Это мешает работе коллектива. Найдем других на их должности.

– Уверен?

– На все сто процентов, – отвечает и, подойдя ко мне, обнимает. – Все для твоего комфорта, милая моя. Я планирую, чтобы ты и дальше работала со мной и ходила по этому офису как королева, а не как мышка, которая боится тени подлых людей.

Прячу лицо у него на груди, чувствуя себя принцессой, которую принц спас от… как там Альберт говорил? От трехголового дракона? Да, именно от него меня и спасли.

Жаловаться Марку Жанна и мои сестрицы все же пошли, но тот заявил, что решение сына оспаривать не будет. Тем более решение Севастьяна, который в своей жизни, кроме Жанны и ее дочерей, уволил лишь одного человека – свою бывшую помощницу. И это за все годы его работы в компании.

Обо всем этом мне рассказала Урсула Вольдемаровна за обедом, куда пригласила меня и Севу.

И казалось, что она рада моей небольшой мести даже больше, чем я сама.

Глава 20

– Элла, – Сева подходит к моему столу и кончиками пальцев касается моего плеча.

– Да, что-то случилось? – испуганно отзываюсь, оторвавшись от работы. Точнее, от своих попыток выдать хорошую работу. – У меня пока ничего не выходит, – показываю на свои попытки создать хоть что-то похожее на наши первые модели.

– У меня тоже такое бывает, – отмахивается. Опускается на край моего стола и внимательно заглядывает мне в глаза. – У меня появилось очень важное дело, Элла. Мне нужно отъехать. Решить несколько вопросов.

– Да, хорошо, – киваю автоматически.

Все мои мысли об одном. О том, что нужно создавать коллекцию, а у меня ничего не выходит. Зря меня повысили. Не заслуживаю я повышения.

Толку ноль от меня.

– Я лишь сегодня оставлю тебя одну, – продолжает Сева. – Больше бросать не буду!

– Ладно, – все еще не могу смириться с тем, что ведь день провела за работой, которую не сделала.

– Поэтому у меня для тебя два варианта, – продолжает Сева. – Мама приглашала тебя на ужин, и Ариэла с Емельяном пригласили. Чье предложение ты примешь? Емельян скоро заканчивает и заберет тебя, если ты выберешь его. Мама, к слову, тоже, но, когда она заканчивает, я не знаю.

– Мне неловко ехать к твоим родителям без тебя, – признаюсь ему.

– Значит, к Емельяну и Ариэле? – уточняет он, подмигнув мне и, кажется, совсем не злясь на меня из-за моей неудачи. – Я после заберу тебя от них и отвезу домой.

– Емельян. Да и с Ариэлой мы подружились, – пожимаю плечами. – Она очень милая. Легкая. И местами даже смешная.

– Ты ей тоже нравишься, – произносит, наклонившись и быстро поцеловав меня. – Хорошо, отпишусь Емельяну. Он заберет тебя, когда будет ехать домой. А ты пока отдохни. Не работай больше сегодня. Не мучай себя. Иногда нужен отдых мозгу, чтобы на следующий день выдать шедевр. Поверь опытному человеку. У меня такое часто бывает. Порой даже не полдня, а несколько дней нужны для перезагрузки. Здесь главное – успокоиться и позволить себе быть в некоторые дни непродуктивным.

– То есть ничего страшного, что сегодня вот так?

– Совершенно ничего страшного!

– Я переживала, – признаюсь ему. – Посчитала даже себя бесполезной… – вздыхаю тихо и продолжаю: – У папы я привыкла всегда работать. Даже впахивать. Без минутки отдыха. И сейчас чувствую вину за то, что ничего не сделала.

– Я вылечу тебя от трудоголизма, – заявляет он, улыбнувшись. – Элла, наша с тобой работа заключается не только в том, чтобы выдавать одну модель за другой, но и в том, чтобы вдохновляться, отдыхать и даже жить. Не всегда все будет идти гладко. Этого нет ни в одной работе. Везде есть взлеты и падения.

– Спасибо, – благодарю его за слова поддержки и спокойствия. Поднимаюсь на ноги и обнимаю его. Крепко. Чувственно.

Все еще не могу поверить, что этот мужчина мой. Такой добрый, милый, заботливый и понимающий. И вдобавок ко всему еще и красивый.

– А что у тебя за дело? – спрашиваю его, когда он обнимает меня в ответ.

– Очень важное, – загадочно бросает. – Если все выйдет, то завтра расскажу обо всем! Сюрприз тебе готовлю! Тебе понравится!

– Мне сюрприз?

– Тебе! Ну и себе! Но больше, думаю, тебе!

– Что за сюрприз?

– Завтра все, любопытная моя! Завтра! Сегодня я даже намека тебе не дам!

– Вредина, – бросаю ему, чмокнув в щечку, и тут же оказываюсь наказана страстным поцелуем в губы.

Наказана, потому что распалил и заявил, что ему пора идти.

И все же, несмотря на все это, помогаю ему собраться и даже провожаю до выхода из приемной. Затем, последовав совету Севы, решаю больше сегодня не работать. Готовлю для нас с Леонидом по чашке кофе и, поудобнее устроившись, болтаю с ним о работе и о его жизни.

О наших с Севастьяном отношениях он знает, но обещал молчать еще в первый рабочий день. Сказал, что не видит ничего постыдного в таком виде отношений. Наоборот, даже хорошо, когда два человека влюблены и увлечены общим делом.

Емельян отписывается мне о том, что он закончил, ровно в сказанное Севой время и сообщает, что будет меня ждать на парковке через десять минут.

Прощаюсь с Леонидом, завершаю все свои дела и иду к лифту, но лучше бы я подождала еще одну минутку. Поговорила бы с Леонидом еще немного, послушав про его цветы.

Лучше бы опоздала, потому что мне ужасно не везет, и на одном из этажей в лифт заходит она.

Точнее, ОНО.

Начало моего Ада.

Мачеха замечает меня, отсутствие Севы и расплывается в коварной, мстительной улыбке. Настя за ее спиной делает то же самое.

– Элла! – восклицает Жанна, не стесняясь паренька, что ехал со мной в лифте несколько этажей.

Тот же, наоборот, вжимается в уголок, словно хочет слиться со стеной.

Так, главное, доехать до этажа парковки, и все! Буквально полминуты… если лифт не будет останавливаться на каждом этаже.

Держимся! Держимся!

– Добрый день! Документы забирали? – уточняю у нее, указывая на папку в ее руках.

– Деньги верни! – требовательно произносит Жанна вместо ответа.

– Какие деньги?

– Которые поганец Соболев тебе отдал! – рычит она. – В пиджаке были!

– Не понимаю, о каких деньгах идет речь! – восклицаю, применяя их же прием. Как в тот день, когда они украли у меня деньги Севы. Еще и обвинили.

– Мои деньги! – выкрикивает Настя.

– Не понимаю, про какие деньги идет речь! У меня нет ваших денег! Мне чужого не надо, – отвечаю, разведя руками.

Деньги я еще в обед закинула на карту. Пусть лежат.

На какую-то часть из них у меня даже план есть. Хочу устроить Севе ужин. Купить продукты, приготовить самой. Думаю, ему понравится.

А то он все меня по ресторанам водит без конца. Пора бы уже ему показать, что я готовить тоже умею. И побаловать его чем-нибудь. Другого ничего сделать для него пока не могу.

– Ах ты паршивка! – шипит мачеха, качая головой.

Парень в уголке так и вовсе превращается в хамелеона, который замаскировался.

Боже, хоть бы мы быстрее приехали на нужный этаж.

Может, выскочить на ближайшем?

– Пожаловалась, да? – продолжает Жанна. – А он пожалел тебя! Гаденыш! Переманила на свою сторону босса, да? Небось, пришлось поработать за его покровительство! – с пошлой ухмылочкой бросает она. – Не думала я, Элла, что ты станешь ноги перед первым же мужиком раздвигать. И ради чего? Ради мести мне? Да таких, как ты, у твоего босса армия. Поиграет и выбросит.

– Ну, я хотя бы делаю это с мужчиной, у которого есть своя жилплощадь, а не тащу его в родительский дом, отдаваясь на кухне, – бросаю с намеком на Настю.

– Да как ты… – восклицает Настя и замахивается, но не успевает нанести удар.

Потому что даже в Аду есть добрые чертята, и один из них на моей стороне.

– Элла, девочка моя! – Урсула Вольдемаровна входит в лифт словно королева.

Не обращает внимания ни на кого, кроме меня. Да и смотрит в мою сторону так, словно я ее бриллиантовая корона, а не девушка ее сына или даже подчиненная. Она… она смотрит на меня, как моя мама. С теплом и любовью.

В моем же сердце расцветают цветочки от такой ее любви. От понимания, что я нравлюсь маме Севы. Не хотелось бы стать той девушкой, которая конфликтует со свекровью или мамой парня.

– Ты уже закончила работу? – спрашивает Урсула Вольдемаровна и… и становится между мной и Жанной, загородив меня от нее. – Устала сегодня? Я безумно устала… Столько дел было! Столько дел! Сложный день.

– Да, закончила, – тихо отвечаю, боясь мачехи. – Не устала…

– Ты смотри не утомляйся, – бросает Урсула Вольдемаровна, подарив мне улыбку. – Ко мне иногда заходи. Кофе выпьем, поболтаем.

Двери лифта наконец закрываются.

Чувствую на себе взгляд мачехи, но старательно прячусь за разговором с женой генерального. Отчасти ее появление для меня не просто спасение, но и способ уйти незамеченной. Не пойдет же Жанна со мной на парковку вместе с Урсулой Вольдемаровной?

Постесняется, скорее всего.

Хотя все возможно.

Но хоть обижать меня при свидетелях не будет.

– Хорошо, – отвечаю женщине.

– А лучше я буду заходить, – восклицает она, а в ее глазах проскальзывает что-то коварное и даже дьявольское. – Но не знаю когда… Мне сейчас нового главного менеджера склада искать, – она задумчиво качает головой. – Представляешь, столько косяков у старого нашли! Ужас! В жизни не видела человека с таким списком!

– Косяки? – озвучиваю вопрос Жанны, который чувствую, даже не глядя на мачеху.

– Да! – тянет начальница отдела кадров. – Как стали ее увольнять – там столько жалоб на нее пошло! От работников, от смежных отделов. Думаю объединить девочек и помочь им в суд подать на эту женщину! Ну не дело же издеваться так над людьми! В общем, дел сейчас очень и очень много.

– И что ей будет? – напряженно тяну, рискнув и все же выглянув, чтобы посмотреть на мачеху. На побелевшую от ужаса мачеху. – Ее посадят или штраф?

– Даже не знаю, Эллочка, – отвечает Урсула Вольдемаровна, поджав губы. – Могут и моральную компенсацию присудить. Не знаю. Правда не знаю. Я ведь не юрист. Ничего в этих делах не понимаю. Но ей придется ответить за свое поведение.

Двери лифта вновь открываются, впуская в и без того сложно сочетаемую компашку еще менее сочетаемого Соболева. Угрюмого, строгого и совсем не веселого Емельяна Марковича.

– Привет, – приветствует он свою маму кивком и приобнимает меня. – Боялся, что ты меня у машины долго ждать будешь. Звонок застал на выходе. Хорошо, что встретились.

– Элла должна была тебя ждать? – подает голос Урсула Вольдемаровна. – Эллочка, ты не едешь ко мне?

– Нет, мам, она едет ко мне, – отвечает за меня брат Севы. – У нас уже все спланировано. Ужин, бассейн и прочее.

Боюсь даже посмотреть в сторону родственниц, понимая, что после этого меня точно ждет конец света. Они мне жить теперь спокойно не дадут.

А еще жалею, что Альберта сейчас нет рядом.

Таких Фион упускает.

Зная свою семейку – там точно все зеленые от зависти и красные от злости.

Надо скорее уходить! И желательно ни на шаг не отходить от Соболевых, иначе это будет мой последний день.

Мачеха и Настя, пораженные происходящим в лифте, забывают выйти на своем этаже, спускаются с нами на цокольный этаж парковки и молча наблюдают за тем, как Емельян ведет меня к своей машине, открывает для меня дверцу и помогает сесть.

Они еще не пришли в себя после слов Урсулы Вольдемаровны, а здесь еще и Емельян добавился.

Да, он холоднее ко мне, чем другие Соболевы, но даже в его действиях чувствуется дружелюбность по отношению ко мне. Забота некоторая и доброжелательность.

К тому же от девочек в офисе я слышала, что Емельян сам по себе строгий и неразговорчивый человек. Поэтому даже его холод мне может казаться.

Но самые близкие отношения, помимо Севы, у меня с Ариэлой. Девушка так к себе располагает, что кажется, что вы всю жизнь знакомы и ты можешь доверить ей все свои секреты. И сама она не особо умеет их хранить.

Что, собственно, и происходит после ужина.

Емельян оставляет нас наедине, а сам уходит куда-то на второй этаж работать, как он нам заявил.

– Нам этот дом Альберт подарил, – рассказывает Ариэла, взглядом очертив гостиную.

– Что?

– Ну, он в соседнем живет, – девушка пожимает плечами. – Я одно время жила в его доме. И он привык ко мне. Не хотел отпускать. И на нашу с Емельяном свадьбу нам подарил этот дом. Чтобы мы ближе друг к другу были. Заходит теперь к нам в гости, а я к нему… У него всегда вкусняшки есть. Мы же пока обживаемся и… в общем, запасов нет. А ключи от дома Альберта есть.

– Мило так…

– Слушай, – она придвигается чуть ближе, – а у вас с Севой же все серьезно?

– Ну, вроде как да… Он так говорит…

– Значит, все серьезно… – тянет Ариэла. – К тому же он тебя с родителями познакомил.

– Наверное…

– Я к чему спрашиваю… – прокашлявшись, продолжает: – Вообще, я не умею скрытно что-то делать. Вечно что-то путаю! Поэтому ты можешь просто ответить мне на вопросы, которые меня брат попросил задать, а ему не говорить?

– Конечно! – отзываюсь, разведя руками.

– Вот! – она открывает в телефоне заметки и протягивает мне файл с уже напечатанными вопросами. – Просто впиши все, что ты любишь. По еде, по цветам, по цветам в одежде и интерьере. В общем, Сева хочет все знать о тебе. Но только не сдавай меня. Хорошо? А то я тебя и так за столом минут тридцать пытала, чтобы понять, нравится тебе больше картофель, что я сделала, в соусе с пряностями или овощи на пару. И то не вышло! Ты сказала, что все вкусно!

– Да мне как-то все понравилось, – пожимаю плечами. – Я непривередлива в еде. Только мясо не ем. Но твою анкету заполню. Не переживай!

– Спасибо! – искренне благодарит. – Сева просто хочет тебе свидание сделать. И боится ошибиться. Понимаешь? Ты ему очень нравишься, и поэтому он так ответственно подошел к делу.

– Все хорошо! Ты, главное, не нервничай!

– Я помогу! – заявляет она, и следующие несколько часов мы заполняем анкету и обсуждаем каждый вопрос. Рассуждаем. Как в детстве, когда у меня была девичья анкета в дневнике, и все одноклассницы заполняли.

На секунду я понимаю, что рядом с Соболевыми я возвращаюсь в то время, когда была счастлива. Когда у меня есть друзья, когда меня любят просто за то, что я есть, когда в моей жизни есть женщина, которая мне как мать. Когда в моей жизни есть мужчина, за которым я как за каменной стеной.

Хохочу вместе с Ариэлой без остановки по время заполнения анкеты. Даже задыхаться обе начинаем периодически. У меня уже пресс болит столько смеяться, но ничего с собой поделать не могу. Ариэла пытается держаться, но все ее эмоции усилены из-за беременности, поэтому ей даже сложнее, чем мне.

Но все веселье как рукой снимает, когда экран моего телефона загорается, оповещая о звонке от абонента “Папа”.

Не хочу брать трубку!

Знаю, что Жанна ему наговорила много всего лживого, и сейчас он вновь начнет настаивать на моем возвращении домой.

– Что-то случилось? – спрашивает Ари, заметив мой взволнованный вид.

– Ничего.

– Так подними трубку, – пальчиком пододвигает ко мне телефон. – Папа же…

– Не хочу, – отодвигаю смартфон от себя. – Его мачеха накрутила. И сейчас будет скандал.

– Расстроишься?

– Нет, – отвечаю, понимая, что это правда. – Я уже привыкла к этому. Но все же не хочется портить день этими разговорами.

– Тогда точно поднимай, – возвращает она мой телефон обратно. – Послушаешь хоть, что наплела мачеха. Поймешь, откуда удар придет! А он придет!

– Не хочется, – хнычу. – Такой хороший вечер с тобой! Такая приятная компания и…

– Поднимай! – настаивает она, качая головой для убедительности. – И громкую связь включай!

– Ладно, – нехотя сдаюсь и принимаю звонок, понимая, что после этого точно буду расстроена. – Алло!