Текст книги "Золушка для идеального босса (СИ)"

Автор книги: Анна Лапина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17

– Если не хочешь – можешь просто не поднимать трубку, – произносит Сева, взглядом указав на мой смартфон.

– Это же папа… Но я знаю, что он сейчас будет кричать на меня, – отвечаю, взволнованно глядя на звонящий телефон и кусая губы.

Вроде и хочу взять трубку, чтобы его успокоить, но с другой стороны, не хочу, потому что знаю, что за этим последует.

Так не хочется портить себе настроение, но и эти стрессы из-за того, что его игнорирую, настроение лучше не делают.

– Мой отец тоже на нас с братом иногда кричит, – хмыкает Сева, продолжая вести машину и изредка бросать на меня обеспокоенные взгляды.

– Но вы же мужчины… и взрослые, – тяну, нахмурившись.

– И что это значит, что умные? Что не можем провиниться? – хмыкает он, расхохотавшись. – Элла, мужчины до шестидесяти дети… А вот как зубы выпадать начинают – подростки…

– Можете провиниться, – тяну, смущенно улыбнувшись. – Но вы же не дети, чтобы отчитывать.

– Для родителей мы часто дети, даже когда нам под сорок, – отвечает с улыбкой. – Мой же отец никогда не посчитает меня взрослым, даже если я возглавлю компанию. И моего брата не считает взрослым, хотя брат скоро сам отцом станет.

– Почему ваш папа так к вам относится?

– Такой он человек, – пожимает плечами.

– И тебя это не обижает? То, что он не считает тебя способным самостоятельно принимать решения? Самостоятельно справляться со своей жизнью? Отчитывает, словно ты…

– О, нет! – перебивает стойко и уверенно. – Я не говорил тебе, что он считает меня неспособным. Он считает меня ребенком, а себя – ответственным взрослым, который должен учить меня жизни. Чтобы я был готов к тому дню, когда его не станет, – с грустью произносит последнюю фразу. – Но меня это совсем не обижает, – отвечает на мой первый вопрос, а затем, засмеявшись, добавляет: – Ну, иногда обижает, когда он обувь в меня кидать начинает, но это даже забавно… особенно когда бежит и не попадает!

– Обувь кидает?!

– Ну да, – продолжает смеяться. – Он у меня тот еще снайпер. Такой же ребенок в душе, но в теле взрослого.

Телефон в моих руках замолкает.

– Меня папа считает неспособной… – тихо произношу.

– Не думаю, Элла, – Сева находит мою руку и сжимает ее в знак поддержки. – По моему мнению, он считает тебя хрупкой и беззащитной и пытается всячески обезопасить. В его случае – держать тебя рядом с собой.

– Почему он тогда от Жанны и ее дочерей меня не спасает? – с вызовом спрашиваю его, и телефон вновь начинает звонить. – Почему позволяет ей меня обижать?

– А это уже другой вопрос, – вздыхает, поджав губы. – И на него у меня нет ответа… Я бы свою дочь никому не дал в обиду. Даже ее матери. А уж тем более другой женщине, которую, может, и люблю…

Со вздохом отворачиваюсь к окну, чтобы Севастьян не видел грусти на моем лице.

– Но теперь у тебя есть я, – произносит Сева, переплетая наши пальцы. – И я тебя не дам в обиду. Никому. Особенно Жанне и ее дочерям. Да и она не сможет этого отныне сделать. Ведь с завтрашнего дня ты официально ее босс.

– Что? – оборачиваюсь к нему. – Как это босс?

– Ну, ты мой ассистент. Так сказать, мое доверенное лицо, – появляется лучший из мужчин. – И имеешь ту же власть, что и я. Можешь мучить ее, как хочешь. На работе она тебе и слова не скажет, а дома ничего не сделает, ведь кто ее пустит в твою квартиру?

– Ох, если она узнает, то жуть как злиться будет… – вздыхаю как-то непривычно-коварно даже для себя самой.

– Скоро испробуем, – подмигивает и заезжает во двор дома родителей.

Огромный дом. Больше того. И даже внешне, несмотря на всю строгость, излучает атмосферу домашнего очага и семейной любви.

Начинаю понимать, почему Сева живет с родителями. Сама бы в такой атмосфере жила!

– Давай я выйду, и ты поговоришь с отцом? – предлагает любимый. Открываю рот, чтобы запротестовать, но он останавливает меня мощным аргументом: – Ты в любой момент бросишь трубку. Он так и будет тебе звонить. А так вы поговорите, и ты сможешь спокойно провести вечер.

– Хорошо, – киваю, соглашаясь с ним.

Сева ободряюще сжимает мою руку и выходит из машины, оставляя меня наедине с разговором, который я не хотела бы сейчас начинать, но вынуждена.

Несколько секунд смотрю на экран, где горят десятки пропущенных звонков от папы с самого утра. Я убрала его из черного списка, как только ушла Жанна, но не смогла ни разу ответить. Боялась. Стыдилась. Упрямилась.

Заношу палец и набираю его номер в этот раз сама. Уже хочу сбросить после второго гудка, но отец принимает звонок.

– Элла!

– Да, папа, – отзываюсь. – Ты звонил.

– Что за фокусы ты проворачиваешь, дочка? – возмущенно рычит в трубку.

– Какие фокусы, пап? – переспрашиваю его в его же тоне. – Я решила стать самостоятельной. Что тебе не нравится? Жанна ведь только этого и добивалась!

– То, что я не знаю, как ты!

– Я хорошо, папа! – отвечаю на его вопрос холодно и недовольно. – Ты прекрасно знаешь, что я работаю в хорошей компании. Сегодня получила повышение. У меня есть деньги, чтобы обеспечить себе жизнь. Все отлично!

– А твой якобы парень?

– Он тоже хороший человек, – продолжаю окатывать его льдом. – И, в отличие от тебя, он обещал меня защищать от всех. Даже от твоей жены. Ты не видишь этого, пап, а может, и видишь, но Жанна мне жизни не дает. Я ушла не от тебя. Я ушла не из родительского дома. Я ушла от Жанны, сбежала из дома, который она превратила в мой личный ад. Я ушла туда, где меня ценят и любят! Где мои труды не обесценивают, а предлагают за них награду. Где я не домработница, а талантливая и перспективная работница! Я в той жизни, которую и хотела, пап…

– Элла, но ведь…

– Я позвонила, лишь чтобы сказать, что я в порядке, – перебиваю его стойко. – Я могу звонить тебе по вечерам. Буду рассказывать, как я. Но домой я не вернусь, пап! И на работу к тебе я не вернусь. Сейчас я там, где хочу быть и где мне место.

– Элла, ты еще не готова к этому миру! Ты у меня слишком нежная и доверчивая!

Замолкаю и озвучиваю то, что давно понимала, но в чем не признавалась даже себе.

– Я давно уже не нежная, пап… Твоя жена заставила меня стать сильной, чтобы выжить. И я выживаю. Выживаю так, как позволяет мне судьба. Несколько дней назад она послала мне подарок. Вознаградила за все издевательства Жанны. И я не позволю тебе у меня это отобрать!

– Хорошо, – сдается он тихо спустя около минуты молчания. Моего и его. – Пусть будет по-твоему. Но если что-то случится, ты же ко мне придешь?

– Приду, – обещаю, но… обещание я не сдержу.

Я не вернусь, что бы ни случилось.

Сама буду карабкаться, но Жанне и ее дочерям я не доставлю удовольствие видеть, как упала.

– Пока, пап! – отзываюсь и отключаюсь, пока не заплакала.

Но больше я плакать не буду!

Жизнь заставила меня стать сильной.

И я буду сильной ради себя!

Но почему-то мне кажется, что рядом с Севой мне быть сильной не нужно. Рядом с ним мне, наоборот, можно расслабиться и быть слабой, нежной и жить с ощущением того, что мой мужчина – каменная стена, за которой мне ничего не грозит.

Даю себе секунду перевести дыхание и выхожу на улицу, где весело болтают Сева и Ариэла. И он смотрит на сестру с такой мягкостью и любовью, что еще раз подтверждает мои мысли относительно их связи.

Я попала в настоящую семью и если я стану ее частью, то мне больше никакая опасность не грозит. Кроме кидания обувью от старшего Соболева, но надеюсь, меня это минует.

– И что, сразу не могла мне сказать? – возмущается любимый на свою сестру, что виновато смотрит в пол.

– Не могла…

– Ариэла, ты стала хранить слишком много секретов! – возмущается Сева. – Вначале Емельян, потом Элла… Дальше кто?

– Твоя мама! – бросает она, резко подняв голову. Хватает Севу за руки, готовясь к заявлению. – Я должна тебе признаться кое в чем, Сев! Мы с твоей мамой планировали свести вас с Эллой!

– Что?! – в один голос восклицаем.

– Не кричите на меня! Я в положении! Мне нервничать нельзя! – выпаливает она. Виновато оглядывает нас. – Это не моя идея была, Сев. Твоей мамы… Но мы ничего не сделали, кроме как взяли ее на работу. Дальше вы сами. И раньше нас начали действовать… Поначалу мы просто хотели тебе нормальную помощницу найти, а потом твоя мама захотела вас свести! Я должна была пригласить Эллу однажды погулять с нами, но потом… узнала про всю эту историю с Золушкой. И не стала ничего делать! Поняла, что вы и сами справитесь!

– О господи! – вздыхает Сева, покачав головой. – Еще у кого-то какие-то тайны есть от меня?

– Нет! – отвечает Ариэла.

Я, пожалуй, свою тайну с Урсулой Вольдемаровной сохраню. Не говорить же Севе, что его мама предложила мне платить за информацию о его личной жизни. Да и я ведь в итоге ничего не рассказывала.

– Ариэла, спасибо тебе! – вторгаюсь, спасая девушку и одновременно себя. – Если бы не ты, то мы бы и не встретились с Севой. В тот день на собеседовании ты стала моей личной крестной феей. Если бы ты меня не заметила, то мы бы не встретились с Севастьяном Марковичем никогда. И всего этого никогда бы не случилось!

– Я рада, что ты теперь часть нашей семьи, – с улыбкой отвечает она мне. – Еще не официально, но надеюсь, Сева скоро это исправит, – с намеком говорит брату.

– Мелочь, не лезь куда не нужно!

– Я же любя… – одаривает она его улыбкой. – Хочу, чтобы и у тебя в сердце была любовь, как у меня!

– Эта твоя любовь… – вздыхает он недовольно и осуждающе. – До сих пор простить вас, жуков, не могу! Крутить роман за спиной брата! Стыд и позор, Ариэла!

– Прости…

– Еще и ребенка…

– Ну, я слышала, чем моложе организм, тем легче родить… – тянет она, оскалившись. – Плюс, если бы не тогда, то уже сейчас я бы точно была беременна. С Марком-то уж точно…

– А что Марк? – напряженно уточняю у нее.

– Он внуков очень хочет, – с легким безумием отвечает. – Но ты сама скоро все поймешь. Невесток он любит больше сыновей только потому, что мы ему внучек и внуков подарить можем! Но ему нужны наследники срочно, поэтому… готовься!

Бросаю взгляд на Севу, ища в его глазах намек на то, что его сестра шутит, но тот только разводит руками, как бы подтверждая слова Ариэлы.

Боже… Оказывается, быть девушкой Севастьяна Соболева значит не только быть его любимой, но и буквально согласиться родить в течение года.

– Может, уйдем? – стыдливо предлагаю своему мужчине, испуганно кинувшись к нему.

– Нет! Нет! Никаких “уйдем”! – восклицает Ариэла и хватает меня за руку, потащив в дом. Вроде маленькая, а силы как в целом танке. – Ты уже попала в сети пауков, муха! Тебе отсюда не сбежать! – зловеще тянет она, заведя меня в дом и закрыв за нами дверь.

– Ариэла, мне страшно! Можно я уйду?

– Нельзя! – чеканит по слогам. – Элла, все Соболевы очень добрые и милые! Поверь мне! Даже Урсула Вольдемаровна. Выглядит холодно и строго, но она очень добрая. Ты даже не представляешь, какая она добрая, когда ты становишься частью ее семьи. Марк так и вовсе душка! Ты ему только заикнись, что ты не против детей, и станешь его любимицей. Будет любить тебя больше Севы, – обещает, но останавливается, хмуро обратившись ко мне: – Ты же не против детей?

– Не против!

– Ну и отлично! Тогда никаких проблем! – взмахивает рукой. – Беременеть тебя не заставят так быстро. Пока я отдуваюсь за нас двоих, так что не переживай! Пойдем!

– Точно? Я просто пока… не хочу. То есть не в первый месяц знакомства… – говорю ей растерянно.

– Точно! – обещает. – У нас с Емельяном так вышло, а у вас будет так, как захотите вы с Севой, – одаривает меня милой улыбкой, указывая идти вперед.

Кивнув, следую за ней, оглядывая роскошно обставленный дом. И вроде бы нет ничего с пафосного. Даже золотых колонн нет. Но весь интерьер так и кричит о состоянии Соболевых.

Ариэла заводит меня в гостиную, где около стола суетятся работники, сервируя всякими яствами.

– Здесь так красиво… – вздыхаю, проведя рукой по ткани мебели. Даже она на ощупь – это что-то райское.

– Благодарю, Элла, – подает голос хозяйка дома, спускаясь к нам по лестнице

– Урсула Вольдемаровна? – вмиг напрягаюсь и выпрямляю спину, словно передо мной не обычная женщина, а командир. – Добрый день!

– Привет! – отвечает она, в отличие от меня, мягко и расслабленно. – Прекрасно выглядишь! – произносит, оглядев мое платье.

Скромненькое. Мамино. Но когда Сева предложил заехать в магазин и что-то купить, я отказалась. Мамины вещи всегда придают мне уверенности и ощущения, что она рядом.

– Слышала, что тебя повысили! – продолжает женщина, растянув губы в улыбке. – Не знала я, что такой бриллиант отхватила! Знала бы, потребовала бы с сына премию за хорошую работу, – бросает, хохотнув.

– Да, ваш сын… Он… – смущенно пытаюсь собрать слова воедино, но выходит плохо.

– Я уже обо всем знаю! – касается моего плеча. – Я очень рада за вас двоих! Пойдемте, девочки… – произносит, взглянув на стол, около которого еще идут приготовления.

Ариэла без вопросов следует за хозяйкой дома. Я же, все еще терзаемая страхами, слегка торможу.

– Куда? – догоняю их.

– Ужин будет через двадцать минут только, – говорит, ведя нас куда-то коридорами. – Марк с Емельяном уже в кабинете заперлись. Сева к ним присоединится, как это обычно бывает в этой семье трудоголиков. А мы, девочки, пока поболтаем в девичьем месте.

– О чем поболтаем? – обеспокоенно интересуюсь у них, оглядев каждую, но ответ я получаю лишь в оранжерее, где меня усаживают в кресло и вручают чашку чая.

– Рассказывай, – командует Урсула Вольдемаровна.

– Что?

– О себе…

– Ничего такого, – пожимаю плечами. – Обычная девушка. Мама умерла. Папа женился во второй раз. Я работала с отцом в его компании. И…

– Да нет же, – перебивает, махнув на меня ладонью. – Это я уже все знаю. Меня интересует юбилей и то, как ты встретилась с моим сыном!

Тяжело вздохнув, рассказываю Ариэле и Урсуле Вольдемаровне все с момента провала на собеседовании и заканчивая моментом, как сестры украли у меня деньги.

– Он тебя поцеловал?! – восклицает сестра Севы, прикрыв рот ладонью от удивления. Кажется, женскую часть Соболевых больше любовная линия зацепила, чем драма. – Ты мне этого не рассказывала.

– Стеснялась, – признаюсь неловко, хоть уже немного и расслабилась в их компании. Они не такие уж и страшные… – А потом Урсула Вольдемаровна позвонила мне с предложением о вакансии. Познакомила меня с боссом – и все! Понимаете? Я думала, что из этой ситуации нет выхода! – искренне делюсь с ними переживаниями, перейдя ко второй части истории, когда Сева стал моим боссом и настойчиво искал свою Золушку, пока она была под его носом.

Мама Севы хохочет над моим рассказом. Особенно над причиной, почему я так долго не признавалась. Смеется, в шутку обзывая сына слепым дураком.

– Сева-Сева! – тянет она, с трудом уняв свой хохот. Вытирает пальцем скопившиеся в уголках глаз слезы. – Не сын, а какой-то сказочный глупец!

– Ну и вот так, – пожимаю плечами, отпив уже почти холодный чай. – Но я ему нравилась и как просто Элла.

– Да, – кивает Ари. – Мы с Альбертом это обсуждали. Что у него влюбленность в помощницу!

– Альберт тоже в курсе? – удивляется Урсула.

– Да! – восклицает сестра Севы. – Он же ей дал свою квартиру, чтобы она съехала от мачехи. Всячески ей решил помогать, как только понял, к чему все идет! Хотя он бы и так ей помог! Ты же знаешь Альберта!

– Все-таки обижает тебя гадюка? Да? – недовольно поджимает губы мама моего мужчины, качая головой и вздыхая.

– Обижает! – отвечает за меня Ариэла. – Запугала бедняжку! Альберт мне такие страсти рассказал… Мачеха Эллы как мой папа! А может, и хуже!

Смущенно и расстроенно опускаю глаза в свою чашку, смотрю вниз.

– Элла, не смущайся! – Урсула касается моей руки и строго выговаривает: – Здесь нет ничего постыдного! Плохие люди есть в жизни каждого. Думаешь, я таких людей не встречала? Думаешь, я никогда жертвой не была? То, что ты ее младше и она пользовалась этим, чтобы обижать тебя, совсем не делает тебя какой-то не такой! Подними голову и смотри вперед уверенно! Ты справилась с этим ужасным этапом своей жизни! Впереди только светлые полосы!

– Спасибо, – искренне благодарю ее.

– Элла, – Ари привлекает мое внимание. С грустью в голосе она делится своей драмой. – Мой папа меня вообще похитил и избил за то, что я захотела самостоятельности. Со мной это сделал мой родной отец… У тебя же совершенно чужая женщина. В этом нет ничего ужасного или того, чего стоит стыдиться! Зато сейчас мы обе под защитой Севы, Емельяна и их родителей, – она дарит мне улыбку и пожимает плечами. – Мы выстояли! Мы стали сильнее! Больше мы себя в обиду не дадим! Ты больше не одна…

– Да, дочка! – поддерживает Ариэлу ее свекровь. – Мы тебя в обиду не дадим! Знай об этом!

– Девочки, ужин уже готов, – объявляет старший Соболев, входя в оранжерею, а вслед за ним сыновья. – Вы долго еще будете сплетничать? Всем кости перемыли или остался кто? – шутливо обращается к супруге.

– Ой, заболтались! – взмахнув рукой, отвечает ему Урсула Вольдемаровна. – С невесткой нашей будущей говорила! Объясняла ей правила нашей семьи.

– Правила нашей семьи? – повторяет Марк, выгнув бровь, словно впервые это слышит. – Они у нас есть?

– Да! Всегда быть вместе и не давать мужчинам расслабляться! – заявляет женщина, встав и ослепив мужа улыбкой. – Не давать вам спокойно жить.

В ответ Марк лишь целует свою супругу в щеку и приобнимает за талию. Вроде бы Урсула Вольдемаровна призналась в своем коварстве, но Соболев-старший с такой нежностью смотрит на свою супругу, что нет даже сомнений в его любви.

– Элла, в нашей семье есть еще одно правило, – начинает мужчина, переведя взгляд на меня.

– Какое? – спрашиваю его, нервно сглотнув.

– Внуки! – произносит он одно лишь слово. – Кто родит мне больше всех внуков и внучек, станет самой любимой невесткой.

– Отец! – в один голос восклицают Сева и Емельян Соболевы.

– Ну а что? – фыркает мужчина. – Должен же я как-то за будущее своей семьи побороться. Вас это тоже касается, оболтусы, между прочим! Кто из вас мне больше наследников подарит – тому… – начинает, но замолкает, разозлившись. – Черт, вас даже наследством не соблазнить. Придумал! Кто больше внуков мне подарит, тот точно наследство не получит! Вперед!

Что?

Это как?

Стимулировать сыновей меньше рожать? А от невесток требовать внуков? Решил остроты в отношения добавить?

По-моему, в этой семье за наведение шума отвечает глава семейства, а не его супруга.

Перевожу взгляд на Ариэлу, моля ее объяснить, что происходит. Девушка пододвигается ко мне ближе, поняв мою просьбу, и тихо начинает:

– Марк хочет на пенсию уходить, – шепчет она. – Место свое сыновьям отдать, но каждому нравится должность, что он занимает сейчас. Никто не хочет наследство и место генерального…

– Странно… – еле слышно тяну. – Ну, то есть неожиданно… Обычно не так.

– А мне кажется, наоборот, хорошо. Нет войны за место, – пожимает она плечами. – Но мне кажется, что по итогу Емельян сядет на кресло.

– Почему?

– Сева больше в мыслях. Емельян собраннее младшего брата, – тянет она, грустно ухмыльнувшись. – Но ему мысль занять место отца не очень нравится. Если и согласится, то вынужденно. Как и Сева… Думаю, каждый их них надеется, что скоро появится чей-то сын, и они с радостью спихнут обязанности!

– Девочки, вы идете? – обращается к нам Урсула Вольдемаровна, привлекая внимание к оставшейся части Соболевых.

– Да-да! – первой подрывается Ариэла. – Идем!

Глава 18

Ужин проходит довольно легко и спокойно. Я впервые не чувствую себя лишней за обеденным столом в компании огромной семьи. Не хочу сбежать.

И хоть я в большинстве случае молчу, слушая Соболевых, но нет ни неловкости, ни ощущения одиночества, ни ощущения, что ты никому не нужна.

Смеюсь без остановки, медленно влюбляясь в эту семью. И… завидую Севе и его родным. Тому, что они могут вот так сидеть за столом несколько часов, есть и болтать обо всем и ни о чем. Никого не осудят. Никого не выставят то, что осталось от первой семьи.

Глава семейства, по моему мнению, самая интересная личность. Вроде серьезный и собранный мужчина в годах, а как что скажет или ругать начнет, так все смеяться начинают. И все же видно, что власть в доме в его руках.

Удивительный человек!

После ужина Сева отвозит меня домой и в этот раз заходит, но лишь чтобы помочь донести контейнеры с пирогом и овощным стейком до моего дома. Надавала мне Урсула Вольдемаровна столько, словно я здесь не одна живу, а с целой ротой, и нас нужно на неделю едой обеспечить.

Но было крайне приятно, когда Урсула Вольдемаровна представила стол с вегетарианским меню, прекрасно зная о моих предпочтениях. Мясо на столе тоже было, но всего в одном блюде. Стейки. Для мужчин. Ариэла и Урсула Вольдемаровна решили попробовать себя в вегетарианстве. И Урсуле даже понравилось. А вот Ариэле запретили во время беременности в вегетарианство отдаваться.

Но после того, как Сева заносит продукты, он вновь уходит. Целует, правда, на прощание, но все же оставляет меня одну.

Это слегка расстраивает, ведь хочется подольше быть с ним, но, с другой стороны, нам торопиться некуда. То, что он сразу же не тащит меня в кровать, много говорит о его воспитании и о серьезности его намерений.

Утром просыпаюсь рано от звонка в дверь. Накинув халат, тащусь к двери и, взглянув в глазок, открываю Севе, который стоит с пакетами в руках.

– Доброе утро! – приветствую его, пропуская в квартиру.

– Доброе, Золушка, – отзывается, скинув с себя обувь и направившись на кухню. – Я с тобой скоро стану соблюдать режим, – хмыкает, поставив пакеты, и… резко обернувшись, притягивает меня к себе, потому что все это время я шла за ним, не понимая, откуда с утра в этом человеке столько энергии. – Хотел тебя сам на работу забрать, – признается, обняв меня за талию. – Соскучился…

– И во сколько ты встал? – хмыкаю.

– Полчаса назад, – отвечает. – Из-за того, что днем работа пошла, то стал засыпать нормально. Высыпаюсь, могу хоть в пять утра встать!

– А головные боли? – уточняю обеспокоенно.

– Стал высыпаться – они меньше стали.

– Если что, могу и массаж сделать… – предлагаю, поиграв пальчиками перед его лицом. – Опять.

– Ты лучше садись сейчас и ешь, – разворачивает меня к столу и насильно усаживает. – У нас сегодня очень важное дело. Работы очень много! Будет много, но приятно, – загадочно тянет. – Я в обед отлучусь на несколько часов. Поработаешь сама. Хорошо?

– Ладно, – растерянно отзываюсь, достав из пакета лоточки с завтраком. – Что-то важное? В расписании ничего такого не было, – спрашиваю, принимая от Севы вилку и протягивая ему второй лоток с оладьями и вареньем.

– Личное.

– Что именно?

– Потом. Сейчас это сюрприз, – отвечает и кусает оладушек, запив его кофе, явно чтобы просто заткнуть себе рот и не отвечать на мои вопросы.

Странный.

Но слово “сюрприз” отчего-то приятно греет душу.

Хмыкнув, принимаюсь завтракать, решив отложить пока свои вопросы.

После завтрака одеваюсь, привожу себя в порядок, и мы выезжаем на работу.

Но уже в офисе меня ждет первый сюрприз, когда вместо кабинета Севы мы идем в совершенно другом направлении.

– Куда мы? – растерянно спрашиваю Севастьяна Марковича, с опаской следуя за ним.

Не нравится мне эта его улыбка дьяволенка. Он улыбается так, словно затеял грандиозную подлянку.

Искренне надеюсь, что не мне.

– Работать, – коротко отвечает.

– Но…

– Посмотрим материалы, – отвечает он и открывает мне дверь, пропуская первой в огромный цех.

М-да, ответы я точно не скоро получу.

Вхожу в цех, чувствуя, что Сева идет за мной. Оглядываю огромное пространство, пытаясь понять, что мы здесь должны делать. С одной стороны стена, вдоль которой расположены образцы тканей, всякой фурнитуры и других материалов, а основная часть рабочих занята около станков. Кто-то шьет, кто-то молоточком бьет, кто-то режет…

Не совсем разбираюсь в этих процессах, но выглядит масштабно и даже немного страшно.

Стоит кому-то из работниц увидеть Севастяна Марковича, и по цеху проходится шепоток. Кажется, что работа замирает с его появлением. Все затихают и замирают при виде него.

Как и я, когда вижу, как в нашу сторону идет Жанна в окружении дочерей.

– О господи! – выдыхаю тихо, обернувшись к Севе в надежде, что он согласится уйти.

– Я рядом, – отвечает он, на секунду коснувшись моей спины и толкнув чуть вперед. И тут же включает в себе строгого босса. – Жанна, добрый день! Решили сами спуститься. Посмотреть текстиль и фурнитуру.

– Севастьян Маркович! Элла… Доброе утро! Добро пожаловать! – переводит взгляд на меня. – Присаживайтесь. Сейчас все принесут! – отвечает она, взмахнув рукой в сторону дивана, а другой рукой подав знак рабочим.

Несколько девчонок, что трудились у станков, подрываются, готовясь выполнить поручение вышестоящего начальства.

– Жанна, разве это не ваши обязанности? – хмыкает Севастьян Маркович. – В обязанности станочниц не входит носить что-либо. Они занимаются производством макетных образцов, – говорит ей мягко, но в каждом его слове слышится власть и сталь. – Зачем вы их от работы отвлекаете? Мы с Эллой не спешим. Подождем, пока вы принесете. Не переживайте, – под конец одаривает ее улыбкой.

– Хорошо, Севастьян Маркович, – натянуто отвечает мачеха, схватив Дризеллу за руку и потащив с собой.

– Анастасия, сделайте мне кофе, – бросает он оставшейся из моих сестренок. – Элла, ты будешь что-то?

Побаиваюсь я.

Плюнет мне в стакан!

Оно мне надо?

– Нет, спасибо, – отзываюсь и ловлю на себе взгляд.

– Ах, да! После того, как сделаете мне кофе, Анастасия, сходите в кофейню за водой для моего ассистента, – бросает Сева, даже не взглянув на нее. – Я уже сделал заказ. Нужно забрать.

– Хорошо, Севастьян Маркович, – отзывается она нехотя, но сопротивляться боссу не может.

Развернувшись, идет в сторону кофемашины, оставляя меня с Севой наедине.

– Она же воду мне отравит, – шепчу ему, напряженно оглядываясь по сторонам.

– Не отравит. Бутылки специальные. Если вскрыть и что-то сделать, будет понятно, – отвечает он. – Пломба. Ничего с твоей водой она не сделает.

Все равно пить не буду! Лучше от жажды умру, но ничего пить из их рук не буду! Никогда!

– Зачем ты это делаешь? – продолжаю шептать, нервно оглядываясь по сторонам.

С сестренок станется из лука или пистолета в меня выстрелить. После того, как я решила пойти против семьи и открыто это объявила, отчего-то боюсь находиться в одной комнате с Жанной и ее дочерьми.

– Я вчера с Альбертом встречался, – произносит он тихо, усаживаясь на диван. – Мы заезжали к одной очень приятной женщине в гости поболтать о тебе. Она пирожками нас накормила! Такой еще компот вкусный дала… – рассказывает как и в чем не бывало.

– Ты ел пирожки с компотом? – удивленно выгибаю бровь, потому что эта картинка в моей голове не генерируется совсем.

Севастьян Маркович в своих дорогих костюмах – и пирожки… Невозможно!

– Да. Очень вкусно было! У нее были мои любимые – с картошкой и зеленью!

– Но ты ведь интеллигент! – произношу, пораженно сев рядом. – А компот и пирожки это… что-то…

– Глупости! – взмахивает рукой. – Я такой же, как все. И пирожки люблю, и компоты. Я что, по твоему мнению, сразу с золотой ложкой родился? Мои родители одно время от копейки к копейке жили, когда Емельяна лечили. Перебивались как могли. Когда я родился, было уже полегче, но все равно не так, как сейчас, поэтому я такой же, как и все. С ногами, руками и… – он замолкает и пододвигается ближе и заговорщицки шепчет: – Скажу по секрету, какой мой самый любимый десерт детства. Да и сейчас. Хлеб с маслом и сахаром! Это же райское блюдо! А если еще и тоненько на масло варенье намазать… Вкуснятина!

В ответ качаю головой, потому что слов у меня нет.

– Ну и эта милая женщина много интересного нам рассказала с Альбертом, – заговаривает Сева вновь, вернувшись к теме, с которой мы начали. – Сегодня твой день возмездия. Можешь гонять мачеху и сестер, как тебе угодно.

– Да как-то неловко…

– Гонять можно весь день! – добавляет, словно не слышит меня. – А если понравится, то и завтра.

– Весь день, – пораженно выдыхаю, только вспоминаю одну неприятную деталь. – Но ты сказал, что уйдешь сегодня, и…

– Ты не останешься здесь одна, – предугадывает мои мысли. – Альберт обещал прийти и помочь. И отец заскочит.

– Ты и папе рассказал обо всем?

Только не это!

Не хочу быть жертвой еще и в глазах Соболева-старшего.

Расстроенно опускаю взгляд, чувствуя себя недостойной того, что получаю сейчас.

Жертва! Выпросила для себя все блага и защиту!

Наверняка так обо мне и думают родители Севастьяна, несмотря на всю их любезность вчера.

– Нет, конечно же, – успокаивает. – Он зайдет по делам.

– А он не спалит нас? Ну… наши отношения, – поясняю. – Иначе весь мой план с пиджаком провалится!

– Не спалит! – отвечает, пользуясь моим лексиконом. – Я попросил его держать все в секрете, чтобы не смущать тебя.

– Спасибо!

– Вот, Севастьян Маркович, – вскоре перед нами на стол опускается коробка с несколькими каталогами, которые Жанна и Дризелла с трудом дотащили. – Смотрите!

– Нет, ну какой красный, Жанна? – раздраженно уточняет мой босс, подняв на нее глаза. – Я же писал: голубые и светлые альбомы! Последнее сообщение на почте! – произносит и разворачивает к ней экран своего телефона. – Даже место вам указал! Начнем с кожи, а там посмотрим!

В итоге Сева до самого обеда гонял Жанну и ее дочерей туда-сюда. То за одним каталогом, то за вторым, то вновь опять за первым, ища тот самый голубой, который он представил в своей голове.

Закрадываются у меня сомнения, что Сева и сам не знает, какой голубой хочет, но уверенно ищет. А у меня от всех этих видов в голове воспоминание о том, как мне было шестнадцать, и мачеха заставила меня вначале одно платьей ей погладить, затем второе, третье… Каждый раз она нервно сминала наряды. Мне первое платье раз семь пришлось отпаривать, ведь именно его она по итогу и выбрала.

Поэтому ни грамма сочувствия не испытываю, даже когда мачеха становится бордовой от злости.

– Ну ничего! Стану его тещей – сам у меня побегает, – услышала я, когда Сева отошел поговорить по телефону. – Золотом мои ноги осыплет! За каждый мой шаг сегодня ответит! За каждый!

Но здесь она ошибается!

Не быть ей тещей.

Теща – мать жены, а моя мама умерла…

Вскоре Севу сменил Альберт. И если Соболев хоть делал вид, что работает, издеваясь, то Альберт себе ни в чем не отказывал. Издевался, глазки девочкам строил, но от меня ни на минуту не отходил. И мне работать мешал, то и дело отвлекая разговорами.

Но буду честна: его присутствие успокаивало и даже веселило. Сева никогда бы не позволил себе то, что позволяет Альберт.

– Ты не помогаешь, – шепчу Лапину возмущенно, когда мы вновь оказываемся наедине.

– Я и не должен помогать, – расплывается в широкой красивой улыбке. – Мне было сказано: защищать Золушку от трехголового дракона.