Текст книги "Опасные булочки попаданки, или Лови Петюню (СИ)"

Автор книги: Анна Крылатая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

25. Вальдор. Рецепт счастья

Мне тут же захотелось закричать на всю кофейню... то есть, пекарню, что достану всё золото Альтерии, лишь бы Валента снова улыбалась! Сердце забилось где-то в горле, кулаки с силой сжались, я даже встал и открыл рот, но моя иномирянка опередила меня – она вихрем подскочила к нашей первой посетительнице и схватила её за руки:

– Ну, что вы, госпожа Дэрея? Это был наш подарок, правда Валь... – она запнулась, сделала вдох и закашлялась, пытаясь не выговорить моё полное имя. Я активно закивал:

– Да-да, госпожа Дэрея! Это подарок от нашей кофейни!

– Пекарни, – тихо поправила Валента. От волнения я не сразу сообразил, о чём она говорит, поэтому просто продолжал подтверждать, глядя госпоже Дэрее прямо в глаза:

– Да-да, коферни.

– Подарок? – удивилась госпожа Дэрея. – И вы не будете вызывать стражу?

– Конечно нет! – испуганным хором отреагировали мы, выставляя вперёд ладони. Мне захотелось стукнуть себя по лбу – так очевидно, что мы тут что-то или кого-то скрываем... Но, кажется, посетительница не поняла это...

– Мы всегда рады видеть вас в нашей кофейне, – улыбнулась Валента. Кашлянув, я поправил:

– Пекарне.

– В нашей коферне! – тут же согласилась моя иномирянка. – Вы же придёте к нам ещё? – на её лице при этом было не умоляющее выражение, а... всепринимающее – ласковая улыбка, чуть удивлённо вскинутые брови, подрагивающие ресницы и чистые искренние глаза.

Не знаю, как госпожа Дэрея, но я был готов приходить сюда каждый день после увиденного. Да и посетительница активно закивала, начала кланяться и благодарить Валенту. И через мгновение две женщины рыдали, обнимаясь, как родные.

Я настолько растерялся от подобного прощания, что просто замер деревянным столбом, не зная, как реагировать. Сердце заходилось от нежности, когда я смотрел, как искренне Валента отдаётся чувствам, и одновременно задыхалось от ревности, ведь улыбка и объятия достались не мне, а совершенно чужой женщине. Я неловко отвернулся, сделав вид, что поправляю штору, давая им уединение, которого сам так жаждал с моей иномирянкой.

Но что же вызвало эти слёзы? Неужели Валента экспериментировала со вкусом булочек?.. После такого госпожа Дэрея точно не вернётся... Впрочем, если бы экспериментов не было, то посетительница сбежала бы куда быстрее...

Наконец, дверь нашей «коферни» закрылась. Валента заперла её, а я закрыл все шторы. Хватит с нас сегодня приключений! Уже через минуту мы сидели на кухне и запивали стресс сладким рафом с двойной порцией вишнёвого сиропа.

– Это ужасно! Это было ужасно! – вдруг выдала Валента, вытирая слёзы. Я ужаснулся – так и знал, что она расстроится из-за того, что не получила золота. – Госпожа Дэрея живёт совсем одна! Два её сына – здоровые лбы – женились и не приезжают даже навестить! Но регулярно шлют письма с просьбами выслать золото. Она и внуков своих не видела! Представляешь?!

– Н-нет... – с изумлением выдохнул я. Так вот что на самом деле беспокоило мою Валенту! Мне даже стало стыдно от тех мыслей, которые я ей приписал.

Нет. Валента была не просто моей любимой девушкой. Она – лучшая часть своего мира, волею судьбы забредшая в мой затхлый, полный страхов мирок. От осознания, насколько передо мной сидит добрый и открытый человек, моё сердце затопила нежность, смешанная с благоговением. Мне захотелось обнять мою иномирянку и спрятать от всех бед этого и любого другого из миров. Я даже дёрнулся вперёд, однако она снова меня опередила... поклоном!

– Прости, Вальдор... – сказала Валента грустным голосом. – Я обещала тебе, что будет много золота, но... – она всхлипнула и смахнула слезинку рукавом. – И... не смогла...

Взяв её руки в свои, я улыбнулся:

– Ничего, не переживай... – горло стиснули ледяные когти страха. Я знал, что если продолжу говорить, то уже не смогу остановиться. И одними разговорами дело не закончится... Но, прежде чем делать это, прежде чем связывать себя единением душ, я должен уладить дело с матерью...

– Да, хорошо, – кивнула Валента, словно бы не замечая, как моё сердце рвётся на части. – Завтра, я уверена, что всё будет иначе. Мы сможем зарабатывать золото! Много золота! – и снова эти слова звучали фальшиво...

Моя иномирянка, сославшись на усталость, ушла наверх. А я навёл порядок в «коферне» – убрал и помыл посуду, протёр столы, как следует отполировал пол. По крайней мере я очень надеялся, что Валента не будет за мной втихаря перемывать. Я и без неё знал, насколько бесполезен в быту, но она так мило пыталась скрыть это, что мне не хотелось раскрываться. Отец немногому успел меня научить, о чём я сейчас жалел острее всего.

Заказав себе капучино с апельсиновым сиропом, я уселся за стол и принялся мечтать. О, если бы мне удалось найти рецепты Ричара Скайларда! Отец пёк булочки с такой любовью, будто создавал детей, и каждый «малыш» был особенным! Я помню, с каким наслаждением ел выпечку отца, не только булочки, ещё и пирожные, и торты, и печенье. Отец из любого блюда создавал волшебство даже без магии! И все свои секреты аккуратно записывал. Он говорил, что передаст их мне, но... не успел...

– Я должен найти их! – прошептал я, чувствуя, как от этих слов мурашки бегут по спине. Ведь если я научусь готовить, как мой отец, то смогу обеспечить Валенту без помощи ненавистного статуса принца!

Не тратя больше времени, я стал обыскивать кухню. Да, я делал это уже много раз, но если раньше мне просто хотелось почтить память отца, то сейчас мною двигала куда более мощная сила! Я верил, что благодаря ей смогу перевернуть горы! Хотя пока получалось переворачивать только посуду...

Искать я начал с полки, хотя стопка бумаги вряд ли бы уместилась под тарелками и чашками. Но раньше я туда не заглядывал и нигде не находил рецептов, поэтому решил изменить подход. Когда я увидел золотые, спрятанные в обычной деревянной чашке, я улыбнулся. Сколько в этом действии было трогательного доверия ко мне и к миру! Валента умудрялась каждым своим действием или словом привносить настоящий радужный шторм эмоций в мою серую и тоскливую жизнь. Только с её появлением в моём мире я понял, что словно и не жил совсем, когда отец умер. Я будто бы замер, боясь радоваться жизни – мне казалось это нечестным по отношению к папе, я чувствовал себя виноватым. Зато мама, став королевой, радовалась за нас двоих...

В себя я пришёл, почувствовав, как трясутся от напряжения пальцы. Я и сам не заметил, как от бессильной ярости сжал чашку. Поставив её на место, я посмотрел на ещё подрагивающие руки, на подушечки без единой отцовской мозоли, и осознал одну простую вещь.

Мать навешивала на меня чувство вины. Она с детства говорила, что я – смысл её жизни, и если я погибну, то и она умрёт от тоски. Клялась, что сделает для единственного сына всё. Даже вышла замуж и жила с нелюбимым мужчиной ради меня, от него, конечно, такое скрывая. И убить короля, убить принца мать тоже собиралась ради меня. Я слушался, боялся подвести, переживал, чтобы мать не расстроилась и не потеряла свой смысл. А она наседала на меня, словно кракен на несчастный кораблик посреди шторма. И ей совершенно наплевать на мои желания. Мать сделала мою жизнь невыносимой, поэтому я должен защитить Валенту, чтобы королева не добралась до неё.

Дальнейшие поиски рецептов отца проходили в тягостных размышлениях. Я был ослеплён всё это время. И у меня нет рычагов давления, нет сильных союзников, даже собственного мага... Ну, не считая того петуха, что сейчас мирно маршировал под окнами. Валента отдыхала наверху, её сила не достигала несчастного, поэтому он оставался обычной птицей.

И вдруг я замер посреди кухни, и стены родного дома, пахнущие хлебом и тихой семейной радостью, мне показались хрупкими, как скорлупа. А что, если я уйду в замок, чтобы поговорить с матерью, и снова превращусь в такого же «петуха»? Воздух загустел, словно тесто, мне стало трудно дышать. Что, если моя решимость появляется, да и я сам просыпаюсь только в присутствии этой чудесной иномирянки? Оказавшись вдали от неё, я снова вернусь к жизни «маменькиного сынка», который боится и слово против сказать... Нет, не бывать этому!

Я решительно вышел из дома, поймал петуха (когда он не соображает, что происходит, ловить его намного проще), и стал медленно подниматься по лестнице на второй этаж, держа одну руку наготове. Как только птица затрепыхалась и начала вопить так, словно её резали, я тут же зажал ей клюв и тихо сказал:

– Замолчи, иначе выкину во двор!

Петух продолжал дёргаться, одна я был готов к такому, поэтому пришлось ему затихнуть и лишь злобно пилить меня глазами-бусинами.

– Валента отдыхает, – пояснил я. – Если ты её побеспокоишь, то я подарю тебя первому попавшемуся бродяге. Моргни, если понял.

Наглая птица замерла, сощурилась, пытаясь взглядом меня испепелить, но, видимо, магии в таком теле совсем не осталось. Петух тяжело вздохнул и моргнул. Я медленно разжал его ключ, готовясь в случае чего снова перекрыть звуки.

– Чё тебе?

Я так задумался последствиях возвращения во дворец, что совсем забыл подготовиться к разговору. И вот мы молча и с неприязнью пялимся друг на друга – я на ступеньках, он у меня на руках.

– Ладно! – петух снова вздохнул. – Женюсь я на ней, так и быть. Она, конечно, безродная, но фигурка – что надо! Эй! Эй! Вальдор, ты чего?! Х-х-х... – он захрипел и задёргался, глаза закатились, изо рта потекли слюни.

Вздрогнув, я разжал руку и качнул головой, прогоняя наваждение. Мною управляла ревность... Я был не готов терять Валенту...

– Не, ну а чё такого? – отдышавшись, спросил петух. – Виарана скорее сожрёт свою корону без соли, чем позволит своему сыночке-корзиночке жениться на безродке. Да и что ты можешь ей предложить? Только роль тайной любовницы! А такой бриллиант заслуживает того, чтобы её выводили в свет, кружили в танцах и зажимали по углкх-х-х...

В этот раз руку я разжимал куда медленнее, хотя и душил куда-то более осознанно. Но мерзкий петух был прав. Поговорить-то я с матерью поговорю, и даже расскажу всё брату о её планах, когда он найдётся. Однако как заставить королеву прислушаться к голосу разума, когда она давно живёт во власти жадности?.. И чего я хочу от мага, заточённого в теле петуха?..

– Защищай её ценой своей жизни, понял? – прошипел я, тряся птицу.

– П-п-п-п-пнял... – выдавила она с трудом.

– Вальдор? – раздался такой нежный голос, что я зажмурился, наслаждаясь послевкусием своего имя, прозвучавшим из её уст. – Что вы тут делаете? – с подозрением спросила Валента.

Да уж! Представляю, как я выглядел! Здоровенный мужик душит бедную несчастную птичку... Мне стало стыдно, щёки покраснели, и я опустил взгляд. Моя иномирянка спустилась и задумчиво произнесла:

– Наверное, если свернуть ему шею, то будет быстрее и проще.

Мы с петухом переглянулись, дружно сглотнули и медленно повернули головы к Валенте.

– Птичку... жалко... – выдохнул я, разжимая руку. Моя иномирянка прыснула. И от её смеха стало так легко, будто я проглотил облако!

– Я тебе потом расскажу, откуда эта фраза, – отсмеявшись, сказала Валента. – Так что вы тут делали? Кофе попьём?

Мы прошли на кухню, где я заказал нам по рафу с кленовым сиропом, а моя иномирянка накрошила петуху хлеба и отвесила подзатыльник полотенцем, когда эта наглая птица потребовала мяса с сыром. Я рассказал о рецептах отца, которые помогут мне печь очень вкусные булочки, и Валенте не придётся тратить на них магию. Она слушала, казалось, вполуха, думая о чём-то о своём, но при этом задавала наводящие вопросы по теме. Как объяснить её состояние, я не знал, и решил не заострять внимание.

Болтая о каких-то мелочах, мы поужинали и разошлись по комнатам. Петух сначала сунулся к Валенте, но, получив пинок под зад, притащился ко мне жаловаться на жизнь. Я пообещал вышвырнуть его в окно, если он надумает меня разбудить, и лёг... чтобы погрузиться в мир кошмаров... А утром мне таки пришлось выполнить свою угрозу – петух орал, как резанный, даже не кукарекая!..

Сделав это благородное дело, я сел на кровать. И тут же вскочил, ведь сегодня второй день работы коферни! Кто к нам придёт? Какой кофе выберет Валента? Будет ли она менять магией вкус моих булочек и получится ли у неё?

26. И второй блин комом

Во второй день энтузиазма во мне было даже больше, чем в первый. Мне казалось, что стоит только открыть двери, как покупатели ворвутся в нашу коферню и выпьют даже бесконечный кофе! Даже дикий ор сумасшедшего петуха, внезапно начавшийся в соседней комнате и окончившийся где-то на улице, не смог испортить прекрасно утро безусловно успешного дня! Хотя пнуть его мне тоже захотелось...

Перед открытием мне снова пришлось перепроверять всё, но я оказалась приятно удивлена – коферня просто сияла чистотой! Я вчера так устала (а ещё больше расстроилась), что была не в силах навести порядок, однако Вальдор взял это на себя. Больше, чем его мужественный и благородный поступок, меня поразило то, как он справился. Принц-то оказался не белоручкой! У меня сердце сжималось от нежности, когда я видела сверкающую коферню без единой пылинки. А ведь ещё совсем недавно Вальдор смотрел на тряпку с откровенным ужасом.

Я не то, что не встречала таких мужчин, я о них в принципе не слышала! Сам. Своими руками. Убирался! Да ему памятник надо ставить! Золотой. А когда я начала искренне нахваливать Вальдора, едва сдерживая слёзы радости, он попросил перестать его жалеть – мол, он готов к суровой правде и сможет пережить вести о своей криворукости.

И сердце, которое только что заходилось от нежности, утонуло в ярости. Ну до чего же эта стерва Виарана испоганила жизнь своему сыну! Вальдор выстроил такой высоченный колодец, пытаясь сохранить крупицы памяти об отце, что сам оказался на дне в одиночестве. И получал лишь ледяные бездушные камни жажды золота и власти от своей матери.

Но как вытащить его на свет? Как показать, что Вальдор – прекрасный принц не из-за своего положения (которое ему, кстати, ненавистно), а благодаря большому сердцу, доставшемуся от прекрасного отца? Как протянуть руку, если он... отстраняется?..

С такими тревожными мыслями не стоит начинать новый день в коферне... Я снова вышла на улицу, чтобы зазвать внутрь посетителей, но прохожие начали шарахаться от меня в разные стороны, едва завидев. Странно... Ведь это внутри меня трясло и лихорадило, снаружи это никак не проявлялось...

– Здрась-заходь-в-нашу-коферню-хорош-дня! – выпалила я уже в спину убегающему мужику. Меня так и подмывало броситься за ним, ведь, кажется, он обернулся... Может, это не паника была, а просьба догнать?..

– Ох, милочка! – раздался голос за спиной, от которого я вздрогнула и поморщилась. – Ты же специально всех распугиваешь? – наглый петух предстал передо мной во всей своей неощипанной пока ещё красе.

Я оглянулась, но улица была пуста, поэтому могла уделить время пустой болтовне.

– Ох, птичка! Ты же специально нарываешься на пинок? – с чересчур ласковой улыбкой уточнила я, делая шаг ближе и занося ногу.

– Но-но-но! – воскликнул петух с оскорблённым видом, отходя от меня подальше. – Гермейра Джаса нельзя пинать!

– Гермейра Джаса не вижу, – хмыкнула я и показательно оглядела всё ещё пустую улицу. Да куда они все спрятались?! – А наглую сумасбродную птицу – вижу.

Он нахохлился, перья встали дыбом и, кажется, даже глаза налились кровью. На мгновение мне стало страшно – а вдруг бросится и клюнет? Я ж до Вальдора добежать не успею!

И тут я заметила, как на улице наконец-то появился новый прохожий! Обрадовавшись, я шикнула на петуха и сделала вид, что совсем никого не поджидаю, а сама краем глаза рассматривала немолодого мужчину с большим животом и уставшим лицом. Может, он не выспался и ему бы пригодился глоточек свежесваренного кофе?..

Руки, спрятанные за спину, подрагивали. Я должна... нет, я просто обязана заработать много золота и предстать перед Виараной в выгодном свете! Без приданого меня даже на порог дворца не пустят. И как я смогу тогда сказать этой гадине всё, что о ней думаю?!

– Здра-а-авствуйте! – пропела я, ненавязчиво преграждая дорогу мужчине. Тот замер, с подозрением на меня глядя, а я обрадовалась первому успеху и начала: – Как вы себя чувствуете? Не желаете ли глоточек магического напитка, от которого вам станет намного лучше? Поднимется настроение и улучшится работоспособность, а во рту останется приятное сладковатое послевкусие успеха?

– Что-о-о-о?! – возмущённо закричал мужчина, отпрыгивая от меня подальше. – Да вы совсем оборзели предлагать подобное посреди улицы?! Нет, чтобы в дом хотя бы завести...

– Так я же... – я растерялась и неуверенно указала на двери: – Вот же... коферня... Ну... то есть, пекарня...

– Немыслимо! – ахнул мужчина и припустился так быстро, что я и ответить ничего не смогла.

– Да что с ними такое?.. Сумасшедшие... – проворчала я, вытирая вспотевшие руки о подол платья. – Вот скажи мне, Петюня?

– Гермейр Джас! – петух тут же важно выпятил грудь и продолжил так стоять, даже когда я фыркнула.

– Вылитый Петюня!

Он не успел ответить – в той стороне, куда удрал сумасшедший, показалась целая компания из четырёх мужчин! Кажется, я зря посчитала его ненормальным! Он просто побежал за друзьями. Но по мере их приближения моя улыбка меркла...

Я разглядела одежду, похожую на форму, и почувствовала, как паника сжимает горло ледяной рукой. Стражники! А если они увидят Вальдора и узнают в нём принца?! Это же катастрофа! Заметавшись возле двери, я резко остановилась и спрятала дрожащие руки за спину. Своим поведением я только вызываю подозрения!

– Что это вы тут предлагаете?! – сурово спросил один из стражников, видимо, старший. Я сглотнула, собираясь ответить о кофе, а потом проглотила свои слова. Вальдор же говорил мне, чтобы я не сильно распространялась о своей инаковости! А магический напиток, который я по дурости расхваливала, идеально попадает под этот критерий!

– Булочки! – выпалила я, улыбаясь так широко, как только могла. – Очень вкусные и свежие булочки с чаем... – а сердечко ёкнуло. Вдруг они пекаря захотят увидеть?..

– Врёт она! – встрял сумасшедший, тыча пальцем в мою сторону. – Предлагала мне дурманку!

Я сообразила, за кого меня приняли, и с облегчением рассмеялась:

– Нет, я, конечно, обожаю булочки, но не настолько, чтобы быть от зависимой!

Лица стражников немного смягчились и даже украсились несмелой улыбкой. Я пояснила, что совсем недавно открыла пекарню, и никто ко мне не заходит, поэтому я и вышла на улицу. И заодно извинилась перед мужчиной за свою навязчивость. Он всё ещё смотрел недоверчиво, но хотя бы уже не так враждебно. Чтобы закрепить свои позиции честной горожанки, я решила угостить всех. Переглянувшись, мужчины согласились.

– А вот тут, уважаемые стражи порядка, я и работаю! – громко возвестила я, стоя у двери. Надеюсь, Вальдор не вышел в каферню, а если и вышел, то успел спрятаться в кухне...

– Эм... А можно зайти? – спросил старший стражник. Я неловко охнула, не двигаясь с места:

– Ой, простите, замечталась...

Открывала дверь я медленно, входила так, словно вплывала, изо всех сих стараясь не вертеть головой в поисках Вальдора. И едва удержалась от вздоха облегчения, когда его не заметила.

– Вот, пожалуйста, присаживайтесь у окна, – указала я на столик. – Располагайтесь, а я пойду принесу свои булочки! – я изменилась в лице, почувствовав, как это двусмысленно прозвучало, но, кажется, никто не заметил.

На кухне бледный Вальдор стоял с мечом наготове. Я прижала палец к губам и засуетилась, собирая на поднос не только булочки, но и ветчину, сыр, овощи... У Кофемона я заказала фильтр-кофе – он больше всего походил на чай и при этом оставлял во рту приятное терпкое послевкусие.

Вальдор настороженно наблюдал за мной. Его рука сжимала меч так сильно, что побелели пальцы, я мимоходом пыталась улыбаться, чтобы подбодрить и успокоить, но улыбка выходила кривой. А ещё по спине ползла предательская ледяная капля пота. Я сглупила, подставив нас обоих под угрозу...

Стражники о чём-то весело переговаривались, а мужчина, которого я приняла за сумасшедшего, сидел с растерянным видом. Ему явно было неуютно в такой компании. Ловко поставив поднос на стол, я сняла с него чашки. Потом мысленно чертыхнулась и взяла поднос в руку, а то для тарелок уже не осталось места... Всё же отсутствие опыта в таком деле сказывалось. Это только со стороны казалось просто...

– Вот, угощайтесь, пожалуйста! – улыбнулась я, закончив расставлять тарелки. Руки вцепились в поднос, как в щит. – Пусть эти булочки наполнят вас радостью и придадут сил на весь день!

– Посидите с нами, – попросил один из стражников.

Я заколебалась. С одной стороны, мне нужно поддерживать контакт с посетителями, но с другой я так нервничала, что могла ляпнуть не то или даже уронить, привлекая ненужное внимание. Кроме того, вдруг кто-то из них позволит себе грубость – сможет ли Вальдор сдержаться? С него станется ворваться в коферню с мечом наперевес...

Мои сомнения разрешились, когда я услышала снаружи дикий ор петуха.

– Я совсем забыла про этого придурошного! – спохватилась я и, бросив поднос на прилавок, выбежала на улицу.

Он смотрел с таким осуждением, презрением, насмешкой, что мне вмиг стало стыдно и неловко. Я потупилась и затеребила передник на платье, мимоходом подумав, что из-за волнения даже не помню, как я его вообще надевала.

– Можешь не благодарить! – небрежно бросил петух, махнув крылом. Я честно собиралась, однако он умудрился одним тоном разозлить меня, поэтому я скрестила руки на груди и показала ему язык:

– Ну и не буду! И вообще – чего это я с курицей неощипанной разговариваю?..

– «Курицей»?! – ахнула птица так натурально, будто его удар хватил. – Да я вообще-то самый настоящий, самый красивый, и самый голосистый петух!.. – сначала он выпячивал грудь, но на последнем слове внезапно помрачнел и нахохлился. А я рассмеялась, чувствуя, как отпускает напряжение.

– Я буду звать тебя Петюней, – с улыбкой сказала я, потрепав птицу по загривку. Он прикрыл глаза от удовольствия, но уже через мгновение возмутился:

– Я – Гермейр Джас!

– Петюнечка! – кивнула я, посылая ему воздушный поцелуй. – Пойдём, я отнесу тебя на задний двор.

– На кухню! – скомандовал Петюня, удобно устраиваясь на руках. – Я – голодный!

...Стражники с тем мужчиной уходили сытые и довольные. Я не рискнула заикаться на счёт оплаты, а они не предложили. Но зато очень нахваливали «чай» и булочки, и заодно «рукастую хозяюшку», отчего мне стало неловко. Всё, что я сделала – это навлекла на коферню беду и принесла еды... Рассказывать про Вальдора и Кофемона было нельзя, поэтому я с кривой улыбкой принимала благодарности.

Второй день тоже оказался провальным. Я так сильно расстроилась, что убирала посуду и приводила коферню в порядок молча, боясь смотреть в сторону Вальдора. И он, видимо сильно злился, потому что тоже не произнёс ни слова, да ещё и будто избегал меня. Только Петюня радостно трындел за троих, рассказывая в ярких красках, как он спас положение, да нахваливая себя.

Может, если я уговорю Ричара рассказать, где он спрятал свои рецепты, Вальдор простит меня?