Текст книги "Опасные булочки попаданки, или Лови Петюню (СИ)"

Автор книги: Анна Крылатая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

35. Посетительница

Мы лежали в обнимку и молчали. Моя голова уютно расположилась на его груди, а руки Вальдора прижимали меня, согревая и защищая. Тишина между нами была нежная, чувственная – мерное дыхание, стук сердечных акробатов, шелест постельного белья, когда кто-то слегка менял позу. Уютная. Говорить не хотелось. Потому что как только зазвучат слова, это будет означать пробуждение от самого волшебного сна и возвращение в реальный мир...

– Валента...

– Вальдор...

Сказав это одновременно, мы заулыбались. Я повозила лицом по его груди, вдохнула его запах и решительно отстранилась. Красавчик нехотя разжал руки и вздохнул. И это звук сказал мне намного больше, чем тысяча слов. Коснувшись ладонью его выступившей щетины, отчего Вальдор сладко зажмурился, я прошептала, прежде чем поцеловать:

– Я буду ждать.

Для него этого было достаточно – он понял всё, что я хотела сказать. Руки Вальдора начали ласкать моё тело, вызывая прилив желания, однако и тут я проявила недюжинную силу воли. За окном уже светало. Время сна подходило к концу.

– Нет-нет-нет! – строго сказала я, со стоном отрываясь от этих сладких губ. – Иначе ты не уйдёшь.

– Сначала я испеку своей любимой свежие булочки, – мурлыкнул Вальдор и первый ушёл умываться, сверкнув голой подтянутой попой напоследок. Я со стоном умиления зарылась под подушку.

Наш первый раз. Это было настолько невероятно, что у меня от одного воспоминания сладко заныло внизу живота и по телу побежали мурашки, а сердечный акробат сделал кульбит. Мне хотелось одновременно смеяться и плакать, кричать от радости и сидеть в тишине, поэтому я просто подрыгала ногами и выдала нечленораздельное счастливое «Ы-ы-ы-ы-ы!».

Вальдор тихонько стукнул в дверь, сообщая, что пошёл печь. Я дождалась, когда его шаги стихнут, и пошла умываться. Надо держаться. Если мы посмотрим друг на друга, то одним поцелуем не сможем ограничиться, а ему надо идти.

Проблемы с Виараной никуда не делись. И невестой. И с моим положением. И даже разрешением на выпечку от властной матери. Не знаю, как я всё это поняла, скорее просто почувствовала – может быть по морщинке на лбу, может быть по усталости в глазах, когда Вальдор думал, что я на него не смотрю. Главное, теперь он знал. Я люблю его и буду ждать столько, сколько потребуется. И он вернётся, так как любит меня.

Мы не разговаривали и сильно старались не ловить взгляды друг друга, но, когда это всё-таки случалось – краснели, как подростки, и глупо улыбались, пряча эмоции. Боясь сорваться. Сердечный акробат каждый раз трепетал и словно погружался в горячее джакузи. О, как же долго Вальдор месит тесто! Я не выдержу этой пытки...

Наконец, он поставил сырые кругляши в плиту, предварительно вынув оттуда мою булищу. Красавчик тактично промолчал, разглядев позеленевшее тесто, размазанное по противню, я же только виновато хихикнула. Ну, что поделать, если кто-то пёк каждый день булочки, заставив меня забыть обо всём, в том числе и о своём неудачно эксперименте.

– Ты сама достанешь? – тихо спросил Вальдор, слегка касаясь моего мизинца своим. Даже от этого по моему телу прошла дрожь возбуждения! Мы одновременно отдёрнули руки, пряча их за спиной. Это что же? Мы даже посмотреть в глаза не сможем на прощание?..

– Достану, – кивнула я. – Иди, пожалуйста. Уходи, умоляю.

Я вскинула взгляд, но старательно смотрела только на ямочку. На эту озорную, сексуальную возбуждающую ямочку!

– Валента-а-а... – простонал Вальдор, выбегая из кухни. Зажав рот руками, я пыталась сдержать смех. Какие же мы смешные!

– Люблю тебя! – донеслось со двора и следом топот копыт.

– Люблю тебя... – прошептала я. И заплакала. Сначала тихо, даваясь, переживая, что если Вальдор услышит, то примчится обратно. А потом громко, навзрыд, размазывая слёзы по лицу. Сомнения, страхи, переживания, неуверенность, недосказанность и секреты – всё это выходило наружу, оставляя место одному. Облегчению.

Я люблю его! Люблю! Больше жизни! И он меня любит так же сильно! Я так и не поняла, говорил ли Вальдор с матерью, что там было со свадьбой и невестой, знал ли мой красавчик о том, что сделал Тирас, и какие слова просил передать мне Петюню. Но всё это было неважно. Я верила Вальдору. И знала, что он верит мне.

Почувствовав аромат свежего хлеба, я достала противень и вдохнула запах полной грудью. Руками провела по губам, закрывая глаза и вспоминая каждое мгновение нашей волшебной ночи. Когда теперь получится повторить?..

– Так, Валента, соберись! – строго велела себе, почувствовав сильнейшее жжение внизу живота. – Тебя ждёт коферня, посетители и новый чудесный день!

Это помогло. Танцуя и напевая себе под нос, я проверила, всё ли готово к открытию. Позавтракала свеженькой и безумно вкусной булочкой, запивая её рафом с ванильным сиропом. И даже похихикала, заметив, что Петюня куда-то забился. Это он зря, конечно – надо было повиниться, пока я нахожусь под впечатлением от встречи, а то потом как отойду, да как отхлещу его полотенцем за ложь!

А стоило мне только открыть коферню и отойти на пару шагов, как дверь распахнулась так резко, что стукнулась о стену. Ещё даже не оборачиваясь, даже не видя, кто вошёл, я уже знала, что за посетительница ко мне пришла.

– Здравствуйте и добро пожаловать, – вежливо улыбнулась я, склоняясь перед королевой. Тяжёлая корона на голове, тёмные волосы, строгое выражение лица, морщины у глаз, красное бархатное платье – всё в ней дышало властью и надменностью. И какое же счастье, что Вальдору от Виараны ничего не досталось – ни по внешности, ни по характеру.

– Значит, это ты, жалкая голодранка, приворожила моего бедного сына? – узкие губы едва разлепились, а презрительный взгляд окинул меня с ног до головы, будто помоями обдал.

Это слово вонзилось в грудь острее ножа. «Бедного»? Это Вальдора-то?! Того, кто светился от счастья, когда месил тесто? Того, чьи глаза горели, когда он смотрел на меня? Того, кто нашёл в себе силы улыбаться, несмотря на всё, что ты с ним сделала?! Я перестала улыбаться. Внутри всё закипало.

– «Бедного»?! Да Вальдор самый счастливый...

– Заткнись! – взвизгнула Виарана, топая ногой. Вздрогнув, я сжала кулаки. Да, кажется, разговор не задался с самого начала...

– Попробуйте булочки, которые он испёк – и сами всё поймёте.

– Ты-ы-ы! – закричала королева, хватаясь за сердце. – Ты, убогое ничтожество, заставила моего сына пачкаться на кухне, как простого слугу?

– «Пачкаться на кухне»?! – мой голос зазвенел от ярости. – Да вы хотя бы представляете, как сильно Вальдор любил своего отца – самого прекрасного пекаря?!

Перед глазами на мгновение вспыхнуло воспоминание: Вальдор, рассказывающий об отце, с такой нежностью в голосе, с такой тоской во взгляде... Ричар, который учил его месить тесто, который верил в него, который оставил ему в наследство не золото, а любовь к делу. А она отняли у сына даже память об этом!

– Замолчи! – Виарана подлетела ко мне с такой скоростью, что я даже не успела среагировать. Пощёчина обожгла моё лицо так сильно, что слёзы брызнули из глаза. Я схватилась за место удара, чувствуя, как горит кожа. И под ней разгоралось другое пламя. Ярость. Ярость, сметающая всё на своём пути.

– Вальдор – самый светлый, самый искренний, самый добрый мужчина! – слова вырывались сами, горячие, как булочки из печи. И вдруг я поняла, что никогда не говорила этого ему. Никогда не говорила вслух, каким вижу его, как сильно его люблю. Только думала, только чувствовала, только... Молчала...

«Скажу. Обязательно скажу, когда он вернётся», – пообещала я себе, глядя в глаза королеве. – «Каждое слово. Каждую букву. Много раз. Пока он не поверит в это». А вслух продолжила свою мысль:

– Он мечтает через булочки дарить людям радость и тепло! И вы бы только знали, какие вкусные булочки у него получаются!

Виарана снова велела мне заткнуться, замахиваясь рукой. Отскочив подальше, я продолжила говорить твёрдым голосом:

– И вы бы узнали, насколько ваш Вальдор талантлив, если бы начали смотреть на него, как на сына, а не как на способ достижения своей цели. Вы самая жалкая и ничтожная мать из всех, кого я только знала! Даже нищая и голодная госпожа Дэрея была намного богаче и благороднее вас, потому что страдала ради встречи с сыном, не думая о себе!

– Да как ты смеешь, ничтожная человечка! – завизжала Виарана, окончательно растеряв своё величие. Вальди никогда не будет с тобой! Я прикажу тебя убить, а это место сжечь! Вальди даже не вспомнит о тебе!

– «Вальдор», – суровым голосом исправила я, вскинув голову. – Ваш сын предпочитает, чтобы его называли «Вальдор». А теперь – убирайтесь из нашей коферни, – я указала ей на дверь. – И никогда больше не возвращайтесь. Это наш дом. Вы упустили свой шанс быть частью нашей с Вальдором семьи.

Она посмотрела на меня так яростно, что я вздрогнула, но взгляд не опустила. Всё внутри было натянуто и звенело тугой струной. Я ненавидела эту женщину, сломавшую сына ради собственных амбиций, и мне было бесконечно жаль, что она так и не смогла понять, каким потрясающим человеком был Ричар и каким стал Вальдор.

Королева Виарана развернулась на каблуках и вышла за дверь, чеканя шаг. Молча. Но эта тишина была ядовитой, отравляющей, убийственной. Я только что подписала себе смертный приговор! И рядом никого нет, чтобы защитить меня от этой жестокой женщины... Главное, чтобы Вальдор не вздумал винить в этом себя...

Закрыв за ней дверь, я зажала рот руками, сдерживая рыдания. Я не жалела ни об одном сказанном слове! И если бы была возможность, то повторила бы слово в слово! Или переформулировала в надежде, что хотя бы крошечная мысль зародится в её голове. Но с такой женщиной невозможно разговаривать! Она настолько закрылась в собственном мирке, что напрочь потеряла связь с сыном, с его желаниями и мечтами.

Я оглядела коферню прощальным взглядом. Здесь всё ещё дышало Вальдором и Валентой – талантливым пекарем и радушной хозяйкой. Как жаль – мой красавчик так до конца и не поверил, что я видела Ричара и тот был счастлив узнать о своём сыне. Но мы хотя бы успели признаться друг другу в любви и...

От воспоминаний о нашей первой ночи вспыхнули щёки, и я смущённо опустила глаза, будто кто-то рядом мог меня видеть. Ну уж нет! Я так просто не сдамся! Я буду отстаивать это место ценой своей жизни!

С этими мыслями я рванула на кухню, схватила сковородку потяжелее, заставила Кофемона исчезнуть и громко позвала Петюню. Не время сейчас дуться, мне понадобится любая помощь! Крестора я бы не смогла просить – он же в городской страже служит! Если пойдёт против королевы, это могут принять за бунт.

Мой пернатый товарищ не откликнулся, и я заметалась по кухне, проверяя все уголки. Из-за суеты я даже не сразу почувствовала... удушающий запах гари!

– Она хотела поджечь всё! – в ужасе закричала я и бросилась в коферню. Треск огня, едкий дым и тяжёлый запах заполнили помещение. Я сразу же закашлялась и закрыла лицо подолом платья. Можно было даже не пытаться потушить огонь – он уже отвоевал себе треть коферни. Плотно прикрыв дверь в кухню и отчаянно пытаясь дозваться Петюню, я попыталась распахнуть окно, даже не сразу заметив, что его завешали чем-то чёрным, отчего вокруг царил полумрак.

Уже задыхаясь от дыма и с трудом соображая, я бросилась к задней двери, но и она уже пылала яростным обжигающим огнём. Замерев на месте, я представила, какой ужас обрушится на Вальдора, когда он в один момент потеряет и меня, и наш дом, и наследие отца...

На сердечного акробата навалился такой поток боли, что тот сжался в стонущий жалкий комочек. Воздуха не было. Лёгкие горели. Перед глазами поплыли чёрные круги. Но сквозь них, сквозь дым, сквозь ужас, я увидела его. Вальдора. Его улыбку. Ямочку на щеке. Глаза, полные нежности. Как хорошо, что это всего лишь воспоминание – он уехал отсюда. И теперь останется жив...

«Я люблю тебя», – успела подумать я, проваливаясь в темноту. – «Прости, что не дождалась».

36. Вальдор. Его выбор

Я глупо улыбался всю дорогу до дворца, при этом изо всех сил стараясь не думать о том счастье, которое обрёл, когда в отчаянии вышвырнул булочки в окно. А если бы Валента выбрала другой дом? Не была настолько голодной? Если бы прошла мимо? Отказалась бы входить к незнакомцу? Столько всяких «если» могло произойти! Мы буквально вырвали шанс у судьбы, теперь осталось его не упустить.

На сердце снова стало неспокойно. Я должен прямо сейчас поговорить с матерью! Больше нельзя откладывать разговор и ждать неизвестно чего. Хотя Валента и обещала дождаться, но я понимал, что мы долго друг без друга не выдержим. Да и коферня – наш дом! Валенте нужна помощь с посетителями и любимый мужчина рядом, а не поставщик булочек. Я же.. Я хотел семью. Ту самую, из детства. Только с женой, которая никогда не предаст мужа и даже память о нём, и с матерью, которая вырастит самых добрых детей!

Мысленно я укорил себя за то, что думаю о будущем (о целой толпе малышни!), не обсудив это с Валентой. А ведь я так и не рискнул озвучить предложение о браке, хотя несколько раз порывался, но не мог подобрать нужных слов. Да и... занят был...

От воспоминаний о прошлой ночи, я покраснел и смущённо потупился. Это было... слишком... волнительно... Я даже мысль додумать не мог, чтобы не начать возбуждаться, поэтому влепил себе пощёчину и переключился на боль.

Во дворец я въезжал через главные ворота, пропустив какой-то экипаж, но не увидел, кто это был. Я вообще ничего не видел и не слышал, пока не влетел в Гордуса на полном ходу. Друг остановил меня, заставил отдышаться, дал выпить воды и потребовал всё рассказать. Выслушав, сообщил, что королева послала за мной и примет через час. Видимо, поэтому никто не остановил меня, пока я свободно разгуливал по дворцу.

Мы с Гордусом вышли на улицу подышать, потому что я начал задыхаться в стенах дворца среди этой высокомерной знати, особенно когда увидел в толпе Миландин. С ней я собирался поговорить после матери, хотя, может королева и сама это сделает. Ведь это была её дурацкая идея нас поженить...

Час тянулся так долго, словно густая холодная карамель. Гордус старался меня сильно не трогать, потому что я отвечал невпопад. И сам я тоже ни о чём не говорил. Мог и хотел только о Валенте, но тогда опять приходили образы и ощущения прошлой ночи, а мне сейчас нужно сосредоточиться на разговоре с матерью. Хотя так хотелось грезить встречей со своей любимой...

Наконец, прибежал слуга, который вызвал нас в тронный зал. Я входил туда с прямой спиной, сжатыми кулаками и натянутыми до предела нервами. Мать даже встала, чтобы поприветствовать меня.

– Вальди, ты здесь! – на её губах появилась улыбка. Та самая! Живая! Будто это была моя родная мама, а не отстранённая королева. Моё сердце забилось в предвкушении – она сможет понять! Точно сможет!

– Зови меня Вальдор... – попросил я, добавив мягко: – Мама.

На мгновение лицо Виараны исказилось от ярости. Я нахмурился. Но она снова улыбалась, как ни в чём не бывало. А мне этого было достаточно. Не сможет. Придётся вырывать свою свободу с боем.

В тронном зале никого, кроме нас не было. Даже Гордус решил остаться снаружи. Это мой шанс – я всё равно должен попытаться достучаться до неё.

– Как ты себя чувствуешь, сынок? – ледяная рука коснулась моей щеки, и я, невольно вздрогнув, поёжился. Ни капли тепла, даже простого человеческого, будто до меня дотронулся мертвец... А ещё показалось, будто от её одежды пахнет дымом. Странный запах. Чужой. Неуместный здесь, среди кружев и парчи. Откуда? «Точно показалось», – подумал я. Но в груди поселился неприятный холодок.

– Я здоров, мама, – я старался говорить мягко, чтобы с самого начала не настраивать её против себя. – Я вылечился от приворота и теперь готов обсудить с тобой свою свадьбу, – сказал я и в мыслях добавил: «Только мою свадьбу, а не ту, что ты себе надумала».

– Конечно же, вылечился, – радостно согласилась мать. – Я сделала всё, чтобы ты вылечился и женился на достойной девушке, а не на всяком сброде.

Мне до ужаса не понравились её слова – в сердце будто вонзились сотни иголок, которые тут же задребезжали и завибрировали. Запах гари словно усилился.

– Милый сынок, давай с тобой позавтракаем наконец-то вместе! – предложила мать, беря меня под руку. – Посидим, поговорим, как мама с сыном.

Внутри снова зажглась надежда. А вдруг она вспомнит те времена, когда мы были семьёй, и всё-таки пойдет мне навстречу? Я согласился, незаметно рукой растирая грудь. Отчего же так больно на сердце? Чувствует, что я скоро разочаруюсь?..

И первое разочарование наступило сразу же, как мы вошли в обеденную залу – там собирались приближённые королевы, с которыми она обычно и завтракала. Ни о какой семье тут не могло быть и речи.

– Давай позавтракаем вдвоём? – попросил я негромко. На нас уже смотрели любопытные придворные, видимо, поэтому королева рассмеялась:

– Ах, Вальди, конечно-конечно! – и прошла, чтобы сесть во главе стола, а потом похлопала справа от себя. Стиснув зубы, я подошёл. Ладно, мама, я сыграю роль твоего придворного пёсика в последний раз, но потом всё-таки потребую разговора. Не хочу выносить наше личное на обозрение этой голодной стае.

Остальные тоже стали рассаживаться. Напротив меня, естественно, расположилась Миландин. Я молча оглядел стол – ни одного дружелюбного взгляда, ни одной тёплой улыбки. Только услужливые поклоны, за которыми скрывалась насмешка. Не только я не считал себя королём. Меня вообще никто, кроме самой королевы, не считал королём. Тем лучше для нас с Валентой.

Трапеза проходила оживлённо, но мне кусок в горло не лез. А ещё я не мог выдавить из себя ни слова, хотя многие пытались со мной разговаривать, заискивающе поглядывая при этом на королеву. Всё это было настолько чуждо, настолько высокомерно и наигранно, что я с трудом заставлял себя оставаться на месте и хотя бы не морщиться. Улыбаться было выше моих сил.

Но внезапно я увидел на столе новое блюдо. Тарелка с булочками. Булочками, что я пёк вчера для Бертана! С удивлением оглядевшись, я увидел самого повара, который стоял у двери, ожидая распоряжений королевы. Поймав мой взгляд, Бертан вскинул брови и улыбнулся уголками губ. Что он задумал?!

Моё сердце пропустило удар, когда мать протянула руку к булочке, потом ещё один, когда отломила кусочек, а следом и вовсе перестало биться, стоило только кусочку отправиться в рот. Я застыл. И мне показалось, что весь Дартиум замер, когда мама попробовала мою булочку. Вот сейчас она прожуёт и... выплюнет? Не заметит разницы? Или...

Каждая секунда, пока мать жевала, длилась вечность. «Пожалуйста, – взмолился я мысленно, сам не зная, кого прошу. – Пожалуйста, почувствуй. Не вкус – почувствуй его. Отца. Меня. Валенту. Любовь, которую я вложил в это тесто. Пожалуйста». В груди билась дикая, невозможная надежда. А вдруг? Вдруг эта булочка сделает то, чего не смогли сделать годы? Вдруг она вспомнит? Вдруг станет той мамой, что была когда-то?..

Мать проглотила и...

Заплакала. Из глаз гордой королевы Виараны потекли слёзы. Все тут же стихли и с ужасом уставились на неё, а она. Мама смотрела только на меня. Я медленно встал.

– Да, – подтвердил я, кивнув. – Это – наследие моего отца Ричара Скайларда.

– Замолчи! – закричала королева не своим голосом. – Всем вон! Убирайтесь отсюда!

Придворные вылетели так быстро, что я даже моргнуть не успел. Бертан уходил последним, поклонившись только мне.

– Как ты можешь?! Не смей никогда произносить этого имени! – мать подлетела ко мне, чтобы ударить по щеке, но я перехватил её руку и легко оттолкнул от себя.

– А то что? – даже с каким-то любопытством спросил я. – Перестану быть сыном пекаря и доярки?

– Не смей! – завизжала она. – Я столько сил и времени угробила, чтобы вытащить тебя из грязи!

– И затащить в другую грязь! – грубо бросил я. – Ты видишь, во что ты превратилась? Кем ты стала?

– Королевой Дартиума, – мать вскинула голову, касаясь рукой короны. Я горько усмехнулся:

– Жалкой, одинокой женщиной, окружённой льстецами и подхалимами.

Королева прижала ладонь к губам:

– Что? Почему ты говоришь, как эта нищебродка? Она всё-таки свела тебя с ума?!

Внутри всё оборвалось. Ноги стали ватными, язык присох к нёбу. С трудом сглотнул, я спросил:

– Откуда ты знаешь? Ты... говорила с ней?!

Подбоченившись, королева презрительно выплюнула:

– Я сожгла её живьём. Её и ту проклятую пекарню. Давно нужно было это сделать.

А теперь всё рухнуло. Провалилось куда-то в бездну, утягивая за собой сердце, лёгкие, саму способность дышать и чувствовать. Я слышал слова матери, но не мог поверить. Не мог принять. Потому что если это правда – значит, мира больше нет. Значит, солнце не взойдёт. Значит, я никогда больше не увижу её улыбку. Не коснусь её руки. Не услышу её смех.

«Валента...» – имя ударило в висках, разрывая голову изнутри. Я умирал. Прямо здесь, стоя перед королевой, я умирал...

В мгновение ока я перестал ощущать своё тело, наблюдая за ним со стороны. Я видел, как оно пошатнулось, прижало руки к груди, тяжело задышало. Губы открылись и оттуда вылетел безжизненный звук:

– Ты сожгла живьём меня. У тебя больше нет сына, Виарана. И ты больше не Скайлард – ты не достойна носить фамилию моего отца.

– Вальди, что ты такое говоришь? – ужаснулась женщина, казавшаяся мне смутно знакомой, она протянула руки к телу, но оно оттолкнуло их и схватилось за нож.

– Ты можешь запереть меня, заставить жениться, сделать своей марионеткой. Ты не сможешь лишь стать моей мамой. Никогда.

Тело подняло нож к шее, по нему скатилась капелька крови. Холод металла должен был обжечь кожу, острие причинить боль, но тело ничего не чувствовало. Женщина истошно закричала, а звук был приглушён.

«Так просто, – подумал я. – Одно движение – и всё закончится. Не нужно будет возвращаться. Не нужно будет видеть пепел. Не нужно будет жить в мире, где её нет». Тело начало давить на нож.

И в этот миг вспышкой мелькнула её улыбка. Тёплая, живая, невозможная здесь, в этой ледяной пустоте. Её голос: «Я буду ждать». Её руки на моём лице. Её губы, шепчущие: «Люблю».

«Она ждёт». Эта мысль поразила меня так сильно, что я моментально вернулся в своё тело. Нож лязгнул об пол. Мне нужно вернуться к Валенте! Нельзя умирать здесь! Моя любимая меня ждёт!

Королева сжалась в комочек, закрывая лицо руками, но я поймал её испуганный мечущийся в панике взгляд. На мгновение мне стало её жалко, а привычное чувство вины затопило изнутри, вынуждая тело сделать шаг и открыть рот открыть, чтобы начать извиниться.

Однако перед глазами появилась нежная улыбка Валенты. И я физически ощутил тёплую живую ладонь на своём лице – совсем не так, как касалась мать. А нежно, искренне, с добротой, верой в меня. Любовью. Настоящей, безусловной, всё принимающей.

– Прощай, Виарана, – эти слова дались мне легко. – Не смей никогда к нам приближаться, а иначе я убью тебя, – а эти тяжелее. Но она и сама себя уничтожила, моя помощь тут была не нужна.

Не помня себя, я вышел из тронного зала, замка, двора. Вернулся, чтобы взять коня. И помчался в коферню. Никто не стал меня задерживать, только верный Гордус поскакал следом.

Внутри зияла дыра. Сквозная, как от меча. Ветер свистел в ней, ледяной, пронизывающий. Мыслей не осталось. Только ледяная выжженная пустошь. Я боялся проговорить вслух то, что услышал от Виараны – ведь если я скажу, значит, поверю, что это правда. Но это не правда. Это не может быть правдой. Я должен увидеть всё своими глазами.

«Не верь, – приказывал я себе. – Не смей верить, пока не увидишь своими глазами. Она могла соврать. Она всегда врёт. Она хотела сделать больно. Это неправда. Это неправда. Это неправда».

Сначала был дым. Столб виднелся издалека. Перед коферней царила суета, кричали люди, все бегали с вёдрами – тушили, передавали воду, говорили, что делать. Я кубарем скатился с коня и влетел прямо в огонь, не слушая никого вокруг. Да и шум пламени перекрывал все звуки.

Валента лежала на полу кухни. Неподвижно. Глаза закрыты. А на лице такое умиротворённое выражение, будто она не задохнулась в дыму, а прилегла вздремнуть.

И я упал рядом. Вместе. Мы сгорим здесь вместе. Я обнял её, закрывая своим телом от ревущего пламени, от жара, пробирающего до костей, от едкого дыма, не дающего дышать. Бесполезно. Но я хотя бы умру, защищая.