Текст книги "Опасные булочки попаданки, или Лови Петюню (СИ)"

Автор книги: Анна Крылатая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

33. Вальдор. Успеть вовремя

Когда я уже был готов трясти Бертана за грудки, не в силах дождаться ответа, он с удивлением отметил:

– А это вкусно!

Моё лицо вытянулось от изумления. Да он же просто мне льстит! Не может быть! Однако повар... запихал в рот всю булочку целиком! И... он зажмурился от удовольствия! Я едва устоял на месте...

Прожевав, Бертан внезапно крякнул и пробормотал:

– Не может быть... – с этими словами повар запихнул в рот чуть ли не половину второй булочки. Я нахмурился. Мне хотелось кричать в голос: «Чего не может быть? Не может быть, что сказал «вкусно»? Не может быть настолько всё ужасно?!», но я постарался сдержать себя.

Бертан неспеша дожевал вторую булочку, чтобы... взяться за третью! Потом за четвёртую, за пятую... и лишь после последней восьмой он с удивлением увидел, что на тарелке пусто. У меня задёргался глаз. Даже Валента сразу не съедала столько! Хотя грозилась, будто может их есть бесконечно. Но всё же притворяться долго – сложно.

– Ты сын Ричара? – внезапно выдал Бертан. Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица и мир пошатнулся. Мать столько лет строго-настрого запрещала говорить об отце, что упоминание его имени напугало меня до коликов. Если королева узнает, что где-то всплыло её прошлое, она со свету сживёт узнавшего...

– Я знал его, – продолжил повар, словно не заметив моего состояния. – Хороший был мужик, работящий, семейный. Я и подумать не мог, что тот босоногий мальчишка, мешающий отцу на кухне, это ты.

На меня нахлынул град воспоминаний. Жар от раскалённой плиты. Запах свежей выпечки, муки, корицы и ванили. Огромные папины руки, месящие тесто. Его громкий смех, когда я вымазываюсь в чём-то, пытаясь помочь. Мамино ворчание, когда ей приходится меня отмывать. И... семья... Тогда я чувствовал себя самым счастливым мальчишкой во всё Дартиуме и искренне верил, что так будет всегда... Больше никогда я не испытывал ничего подобного...

А потом перед глазами возникла Валента. Её мягкая улыбка. Восхищённый взгляд, направленный на меня. Суетливость перед открытием. Неугасимый оптимизм. Мягкие губы, касающиеся булочек. Слова похвалы. Искренней похвалы. Валента не притворялась, когда говорила, что ей нравится моя выпечка. И я вдруг это осознал с такой силой, что едва устоял на ногах.

У меня вкусные булочки! Я смог научиться печь! Хотя бы только для одного человека, который сделал меня самым счастливым мужчиной – Валента подарила мне давно забытое ощущение нужности, уюта, семьи. Хочу...

– Вальдо-о-ор! – громкий голос над ухом и сильная встряска заставили меня вздрогнуть и очнуться от мечтаний. – Ты в порядке?

– Д-да... – кивнул я, смущённо краснея, будто Бертан мог прочитать мои наивные мысли. – Я – сын Ричара. Только ради твоей же безопасности, держи это в секрете! – взмолился я, сложив руки лодочкой.

– Само собой, – пожал плечами повар. И внезапно выдал: – Можешь приходить сюда в любое время дня и ночи. Только обещай, оставлять мне с десяток булочек!

– Ты... серьёзно? – не поверил я ушам. Бертан хохотнул и хлопнул меня по спине так, что я едва устоял на ногах:

– О, ещё как! Ну или скажи, где их купить можно будет, – он кивнул на тесто.

Я сжал руки в кулаки. Сандро велел никому не рассказывать, и то, что Бертан знал отца, разрешил пользоваться кухней и обещал сохранить мой секрет, ещё не повод доверять ему. Но... А что тогда повод?..

Я протянул ему руку и сказал твёрдым тоном:

– Пообещай не навредить ей.

Повар помедлил, внимательно меня разглядывая. И сурово спросил:

– Кто наш король?

– Герд Вирен, – отрезал я. – После его смерти королем станет Раймар Каллерион Вирен. И любой, кто пойдёт против моего брата, будет иметь дело со мной.

Затаив дыхание, я ждал ответа с неменьшим трепетом, чем вердикта по булочкам. Если Бертан на стороне моей матери, то я только что приобрёл врага. Но я почему-то верил, что друг отца не станет опускаться до предательства правящего короля.

Лицо Бертана разгладилось, он даже хмыкнул, пожимая мне руку:

– Сын своего отца. Обещаю не вредить ей и по возможности защищать, пока ты здесь.

Я искренне поблагодарил повара. Он сказал, что булочки лучше испечь мне, так как у меня чутьё на время приготовление – я с первого раза приготовил идеально на незнакомой плите. Хмыкнув его «идеально», я согласился и приступил к делу. Нет, я не сомневался, что Валента и сама бы справилась. Только вот утром ей явно будет не до готовки, тем более, она не знает, что булочки я испеку.

Сердце снова сжалось в болезненном предчувствии. Всё же зря Гордус не разрешил мне написать письмо. А вдруг Петюня что-то перепутает? И Валента будет думать, что я бросил её по какой-то идиотской причине...

«Не будет», – внезапно шепнул тот же самый внутренний голос, который сказал мне, как Валента относится к моей выпечке. Она мне верит. И я верю ей.

Бертан, слопав ещё несколько свежих булочек, сказал, что отправит слугу доставить их куда надо. Он даже не удивился, когда я сказал о пекарне отца. Только буркнул что-то вроде «Давно пора её открыть», и резко отвернулся. Но я успел заметить блеснувшую слезу в уголке его глаза, и едва не заплакал сам. Моего отца любил не только я! Даже такой суровый мужик, как Бертан, растрогался, а это дорогого стоит.

После такого насыщенного дня я спал сном младенца. А утром ко мне прислали лекарей... Гордус, их сопровождающий, только развёл руками с виноватым видом – приказ королевы. Осмотрев меня, все пятеро бухнулись на колени и принялись умолять изобразить болезнь, чтобы избежать наказания. Посовещавшись с Гордусом, мы решили, что так будет лучше всего – можно на законных основаниях откладывать свадьбу и встречи с «невестой», пока я пытаюсь достучаться до матери.

Так и понеслось. Утром приходил Гордус и делился новостями. Днём меня «лечили» – мы в основном читали и обсуждали прочитанные трактаты, делясь мыслями и озарениями. Вечером и ночью я отдыхал, а под утро прокрадывался в кухню, где пёк булочки, общаясь с Бертаном. Все мои попытки встретиться с матерью пресекались на корню. Она даже на письма не отвечала! Я боялся использовать тайные переходы, чтобы до неё добраться, а то вдруг их обнаружат и перекроют мне единственную возможность для побега?

Мало-помалу я познакомился со всеми работниками с кухни. Бертан как-то ненавязчиво приводил их, угощал моими булочками, а потом говорил, где такие же можно попробовать в другой раз. При этом он подмигивал мне с хитрым выражением лица. И каждый раз я вздрагивал, думая о том, что кто-то из них может навредить Валенте или, хуже того, рассказать всё матери. Но Бертан заверял меня, будто это «все свои». На душе было неспокойно.

Когда пришёл Сандро, я ему повинился на счёт договорённости с поваром, однако, неожиданно, Главный дознаватель одобрил всё! А ещё поделился, что пекарню защищает отряд стражников, причём они решили делать это сами, поближе познакомившись с Валентой. Мне стало полегче, но лишь самую малость.

...Пролетел целый месяц. Я извёлся от тоски по моей любимой иномирянке и уже подумывал всё-таки воспользоваться тайным переходом, чтобы поговорить с матерью, ну или хотя бы взглянуть на Валенту одним глазком, как внезапно вечером ко мне в комнату ворвался взволнованный Тирас.

Я редко его видел с тех пор, как меня посадили под домашний арест – он работал в конюшне, куда мне не было доступа. И обрадовался, наконец-то встретившись.

– Господин! Простите меня, я с дурными вестями! – задыхаясь от эмоций, заявил Тирас. Почему-то я сразу подумал про Валенту... Мне стало так плохо, что я присел на край кровати. Слуга продолжил: – Я был в пекарне сегодня...

Сердце замерло. Я позабыл как дышать, начав задыхаться от ужаса и хвататься за горло руками.

– Валента... Она устроила публичный дом из пекарни! – выпалил Тирас. – Я был в ужасе от её поведения и от количества мужчин, которых она обслуживает!

Валента?! Моя очаровательная иномирянка, готовая весь мир обнять и накормить голодных, забыв о своём желании заработать? На какое-то мгновение, всего лишь на единый миг я допустил эту поганую мысль, отчего мне стало так гадко, будто я лично её оскорбил. Даже во рту появилось вкус гнили.

Ещё не до конца осознав случившееся, я подлетел к Тирасу и со всего размаху ударил его по лицу:

– Как ты посмел клеветать?! – заревел я взбешённым медведем. – Да я убью тебя за одно только это!

Тирас пытался сопротивляться, бормотать оправдания, но я не слушал. Мои руки действовали словно сами собой, методично превращая лицо этого мерзкого клеветника в кровавое месиво. Я пришёл в себя только тогда, когда меня швырнула в сторону неведомая сила. Тираса унесла стража, а Сандро, отбросив меня от него ещё раз, устало спросил:

– Что он такого сделал?

От волнения меня трясло, и я не мог связать и двух слов. Я должен увидеть Валенту. Прямо сейчас. Немедленно! Я хочу убедиться, что с ней всё в порядке.

– Купи мне цветы! – внезапно слова нашлись сами собой, когда я подскочил и схватил Сандро за грудки. Брови Главного дознавателя взлетели вверх, на его лице читалась борьба желания пошутить и выругаться. Отпустив его, я отошёл, но резко развернулся: – Самый красивый букет. Помоги мне, друг. Я должен быть там сегодня.

Сандро порывался что-то сказать, возразить, отговорить, однако понял, что это бесполезно. Дело не в слухах о Валенте. Просто я чувствовал – сейчас я ей нужен, как никогда.

Единственное на что меня смог уговорить Главный дознаватель, так это на выход поздней ночью, когда весь дворец уже отправился спать. Я не мог дождаться назначенного часа, изводя себя мыслями о том, что будет слишком поздно. Представить не могу, откуда они взялись, но я и правда боялся не успеть.

Дорога до коферни пронеслась одним мгновением. Сердце болело так, что я еле дышал, почти задыхался, но упорно вёл коня вперёд. Бросив его во дворе, я сначала рванул к задней двери, а потом остановил себя. Валента сейчас спит – в доме не было света. Если я сейчас войду, то могу её напугать. К тому же... не знаю почему, но...

Я чувствовал, что опоздал.

Внутри словно зияла дыра. Пустота. Ничто. Из меня вынули душу, забыв вернуть на место, когда я представил, что не увижу Валенту. Что она ушла. Вернулась в свой мир. Я так и стоял, держась за ручку двери, не в силах заставить себя войти и до рези в глазах всматриваясь в окно комнаты родителей, где обычно спала она.

Но там больше никого не было. И моего мира больше не существовало. В каком-то диком порыве, я схватил лежащий на земле камень и швырнул его в стекло, надеясь разбить его и осыпать себя градом осколков. Но даже этой глупой затее не суждено было свершиться – камень отскочил от рамы и улетел в траву, в темноту, в пропасть отчаяния и одиночества.

И я чувствовал, что моё сердце теперь лежало там же.

34. Я люблю тебя

Услышав моё согласие, Мурмур кивнул с суровым видом. Он подал мне руку, помог подняться и кивнул на дверь:

– Выйдешь за порог и окажешься дома в тот же момент, когда ты входила на собеседование. Помнишь?

Помню. А ещё я помню, как оказалась в незнакомом городе, даже ещё не понимая, что это другой мир. Как в поисках еды бродила по тёмным улицам, а потом сверху на меня посыпались горячие булочки, внезапно ставшие самым любимым блюдом. И... Вальдор... ставший... любимым...

Замотав головой, я отогнала непрошенные мысли и смахнула слёзы. Если я начну думать о нём, то полезут сомнения и глупые надежды, которые приводят в глухой тупик разочарования.

– Валента, не уходи... – жалобно простонал Петюня. Кажется, он ещё что-то говорил, но кровь стучала в ушах, поэтому даже слово «обманул» не привлекло моего внимания. Я быстро открыла все замки и распахнула дверь, собираясь вернуться домой.

Прочь из этого мира. Прочь от боли. От страданий, от одиночества и тоски. Прочь от бесполезной любви, от глупых надежд, от жалких попыток сделать что-то хорошее.

И внезапно мне в лоб прилетело что-то огромное и тяжёлое! Охнув от неожиданности, я пошатнулась и начала падать назад, Мурмур едва успел меня подхватить и удержать на ногах. Со стоном растирая лоб, я открыла глаза и увидела молодого парня, который стоял в дверях и держался за голову.

– Простите ради богинь... – пробормотал он, кланяясь. – Я вас не заметил...

– И я вас... простите... – я попыталась поклониться, но голова болела от любого движения, поэтому я едва кивнула. – Вы за булочками? Мы закрылись уже...

В глазах защипало так сильно, что я заморгала, пытаясь сдержать слёзы. Безуспешно. Они покатились крупными обжигающими каплями обиды за себя, за Вальдора, за наши наивные попытки открыть коферню и принести кружечку кофе и кусочек булочки, то есть, счастья в этот мир.

– Вы – Валента? – спросил парень. А когда я подтвердила, он... упал на колени! Мы с Мурмуром и Петюней, молчавшими до сих пор, ошарашенно переглянулись. Парень принялся рассказывать.

Оказалось, он работал торговцем и его впервые взяли в дальнее странствие. Дэрен – так звали парня – сомневался, стоит ли плыть и оставлять маму одну, но она убедила сына, что с ней будет всё в порядке и она обязательно дождётся сына. Дэрен сильно переживал, однако это была возможность заработать много золота и купить матери лекарства, поэтому он согласился.

Его не было несколько месяцев, он вернулся только вчера вечером. Дэрен нашёл свою мать умирающей – больной, всеми забытой, голодной и замёрзшей. Он никак не мог поверить, что женщина в таком состоянии смогла ещё как-то дышать. Никакие лекарства уже не спали бы её... Дэрен едва успел попрощаться и обнять мать. А она со слезами радости рассказала о добрейшей девушке – Валенте, которая бесплатно накормила её вкуснейшими булочками, напила необычным чаем и дала возможность рассказать о любимом мальчике.

Почему-то после этого женщина смогла продержаться до возвращения сына, хотя давно чувствовала, что доживает последние дни. Госпожа Дэрея была счастлива увидеть своего любимого мальчика живым и здоровым, сказать ему, как сильно она его любит, благословить на прощание и попросить отблагодарить Валенту.

Я рыдала, уткнувшись всхлипывающему Мурмуру в плечо, слушая эту трогательную историю. Госпожа Дэрея! Моя первая посетительница, которую я чуть ли не силком притащила в коферню! И совершенно искренне накормила и напоила бесплатно. О, если бы я знала, что она голодает, я бы весь Вирендаль перерыла, чтобы найти её!

– Спасибо вам! Спасибо! – не переставал повторять Дэрен, целуя мне руки. Он не слушал мои извинений, для него была важна последняя воля матери. А мне было стыдно и больно от того, что я не смогла ей помочь.

Мы не могли успокоиться больше часа. Я усадила Дэрена, угостила его последней булочкой, напоила кофе и слушала-слушала-слушала о госпоже Дэрее. Сначала я долго не принимала их благодарностей, но постепенно до меня начало доходить, что моя доброта сотворила хорошее дело, от этого внутри потеплело и даже стало покалывать кончики пальцев. Всё оказалось не просто так! И, как в случае с Крестором, добро вернулось сторицей.

Дэрен ушёл лишь под ночь, пообещав заглядывать при каждом удобное случае и заодно поставлять мне самую лучшую муку во всей Альтерии.

Когда за ним закрылась дверь, я оглядела коферню. Всё здесь дышало Вальдором – в каждом столе и стуле, в занавесках, в пустых чашках, даже в тенях – везде был Вальдор и... я... Я зажала рот руками, чувствуя, что сейчас снова расплачусь. Запах булочек, корицы и ванили, запах свежесваренного кофе. Его магия без магии и моя не-магия с магией.

Это мой дом. Это наш дом. Даже если сейчас здесь нет Вальдора, то коферня всё равно остаётся нашим домом. Нашим. Как и слово «коферня».

– Ты же понимаешь, что это твоя магия удерживала Дэрею на пороге? – пробурчал нахохлившийся Петюня.

– Что? – удивлённо переспросила я. А потом отмахнулась: – Да не может быть! Это сила материнской любви.

– Ага, – усмехнулся петух. – Или сила магии иномирянки, которая умеет наполнять булочки надеждой. Этот твой агент БДСМ подтвердил бы, только он сбежал, раз ты передумала.

– О чём передумала? – удивилась я. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что я вроде собиралась уйти отсюда, но она показалась мне чужеродной и неприятной, будто крошечная заноза попала под кожу и теперь саднит.

Петюня усмехнулся:

– Да так, не обращай внимания. А я же правильно понимаю, что ты не слышала, о чём я говорил перед приходом Дэрена?

– Нет, – я покачала головой, собирая грязную посуду. – А о чём ты говорил?

– Да так, – снова хмыкнул петух и пошёл на кухню. Я пожала плечами – опять же наверняка какую-то гадость ляпнул! Ну и хорошо, что я не слышала.

«Моя магия»? Руки на миг замерли. Кажется, я только вкус еды могла менять, причём сама не понимала как. Стражники стали лучше работать? Просто всем приятно, когда их ласково встречают и вкусно кормят. Госпожа Дэрея смогла продержаться? Мать преодолеет любые невзгоды. А то, что семья Крестора то рыдала, то смеялась, так то вообще просто переизбыток впечатлений! Ну и кофе, наверное...

– Да нет, не может быть, – пробормотала я. Хотя где-то внутри чувствовала, что... может...

...Когда я легла в кровать, приняв контрастный душ, тоска по Вальдору подступила к самому горлу. Как же я соскучилась! До дрожи в пальцах, до боли в груди, до пустоты внутри, которую ничем не заполнить. Я простонала и закусила в зубах подушку. Хотелось выть, орать, топать ногами и... пойти уже во дворец, чтобы вырвать космы невесте, королеве и вообще всем, кто посмеет встать между нами. Уверена, Вальдор ищет способ встретиться! Нет. Вернуться домой. Мне оставалось только верить в своего мужчину и терпеливо ждать.

Глаза не желали закрываться, поэтому я положила сверху ладонь, чтобы хоть в темноте полежать. Слёзы стали скапливаться в уголках глаз. Надеюсь, Вальдор в порядке, не болеет, хорошо спит и его булочки произвели фурор и во дворце. Может быть, он сейчас тоже лежит и не может уснуть, думая обо мне? Не грусти, мой красавчик, и отдыхай, утром солнце согреет нас надеждой на встречу...

Веки налились тяжестью. Дрёма подкралась неслышно, укутывая ватой мысли. И в этот самый момент раздался громкий хлопок! Я резко села на кровати и пыталась сообразить, откуда прилетел звук. Неужели тут вор? Или Тирас решил вернуться?! Да я в таком настроении, что любого готова порвать голыми руками!

Я рывком распахнула окно. И замерла. Холодный ночной воздух ударил в лицо, пытаясь разбудить. Ведь это же сон?! Сон?! Сон!

Во дворе стоял Вальдор.

Он смотрел на меня с таким изумлением, будто увидел призрака. Я боялась моргать, чтобы не выпустить его из виду. Как и Вальдор... кажется...

– Неужели я тебе тоже снюсь? – хихикнула я, чувствуя, как сердечный акробат пускается в пляс.

– Если так, то я не хочу просыпаться, – Вальдор нежно улыбнулся. Его озорная ямочка вызвала у меня прилив мурашек.

– Я сейчас спущусь и открою, – засуетилась я, пытаясь вспомнить, забирала ли я с собой ключ или оставила его в замке. Красавчик внезапно засмеялся:

– Подожди меня.

Я замерла на месте. Вальдор подошёл к коню, достал из седельной сумки небольшой букетик белых цветов и ловко забросил их в окно. Поймав букет, я сделала глубокий вдох. Нежный запах окутал меня, отправляя вплавь по волнам удовольствия. А пока я наслаждалась ароматом и красотой неизвестных мне цветов, мой красавчик... залез в окно!

Со смехом я бросилась к нему в объятия:

– Мой рыцарь, мой герой, мой принц! Мой...

Горячие ладони Вальдора бережно коснулись моей талии. Он словно боялся спугнуть меня своей настойчивостью, но я видела, как ярко горят его глаза.

Наплевав на все приличия, я закинула руки на шею Вальдору, притягивая его ближе.

– Мой любимый... – прошептала я, впиваясь губами в губы Вальдора. Он простонал от удовольствия. Руки моментально стиснули меня в объятиях так, что воздух вылетел из лёгких, а букет выпал на пол. Мы целовались жадно, горячо, стараясь распробовать вкус друг друга, запомнить, прочувствовать. Вальдор всё ещё не решался действовать, поэтому я молча сдвинула его руки ниже, а сама принялась расстёгивать его камзол, не забывая целовать любимого мужчину.

Мы стояли так близко, что я чувствовала силу его желания. Да и сама горела так, словно мы были у раскалённой царь-печки. Его одежда быстро полетела на пол. И наконец Вальдор запустил руки мне под сорочку. Мы со стоном разочарования оторвались друг от друга. Не сводя с меня влюблённого взгляда, Вальдор медленно повёл ладонями по моим бёдрам, талии, груди, шее, стягивая с меня сорочку. Он делал это мучительно, сладко, нежно. Я стонала от одной мысли, что будет дальше.

А дальше он так же медленно снимал с меня трусики, двигаясь ладонями по моему телу к ступням, вызывая ворох мурашек. И остался стоять на коленях, глядя на меня снизу вверх.

– Я люблю тебя, Валента, – прошептал он. Мурашки побежали по спине. Это были не просто слова – это было полное и абсолютное принятие. Доверие. Любовь.

– Я люблю тебя, Вальдор, – ответила я, закрывая глаза.

Вальдор подхватил меня под попу, прижимаясь лицом к моему животу и закружил по комнате. От его щекочущего дыхания я счастливо засмеялась. Он бережно уронил меня на кровать и стал мучительно медленно подниматься от кончиков пальцев по ногам, по внутренней стороне бедра, через самое нежное место, к животу, груди и, наконец, губам.

Укусив меня и слегка оттянув губу зубами, Вальдор плавно вошёл, заполняя меня полностью. Я начала задыхаться от переизбытка ощущений, ещё даже не подозревая, что ждёт потом! Не дав мне возможности привыкнуть, Вальдор начал двигаться. Я обхватила его таз ногами, вцепилась руками в его спину. Стоны вырывались один за другим. Глаза закрывались от наслаждения, но я старалась смотреть – хотела видеть эти любимые голубые глаза, в которых я тонула, как тонула в своих ощущениях.

Мы достигли пика одновременно. Тяжело дыша, Вальдор навалился на меня всем весом. И я дышала его запахом, вдыхала аромат его разгорячённого тела и плакала от счастья.

– Валента, я люблю тебя больше жизни, – шепнул он, собирая губами мои слезинки. – Ты – мой дом, мой уют, мой мир.

– А ты – мой... – ответила я.

В груди было тепло. Спокойно. Тихо-тихо. Только сердечный акробат тихонько танцевал вальс вместе с сердцем моего любимого мужчины.