Текст книги "Опасные булочки попаданки, или Лови Петюню (СИ)"

Автор книги: Анна Крылатая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

37. Рецепты Ричара

Ричар Скайлард недоумённо огляделся – его родная кухня, на которой он проводил столько времени занимаясь выпечкой, была окутана туманом. Ричар подошёл к окну, чтобы открыть его и пустить внутрь свежий воздух. Когда он потянулся к ставням, рука прошла насквозь! Пекарь недоумённо посмотрел на свою ладонь. Она выглядела ещё страннее, чем кухня. Полупрозрачная с размытыми краями. Ричар закричал от ужаса! Изо рта не донеслось ни звука...

В панике, пекарь заметался по кухне. Он звал своего сына и жену, соседей, хоть кого-то! Но слышал только потрескивание дров в печи... Ричар несколько раз пробежал сквозь стул, сначала даже не замечая этого. И резко замер посреди кухни.

На столе лежал какой-то мужчина. Как пекарь сразу его не заметил?! Ричар подскочил к нему, собираясь потрясти за плечо, но и тут рука прошла мимо. С трудом успокоившись, пекарь обошёл мужчину так, чтобы было видно его лицо. Там лежал хозяин пекарни.

А в кухню как раз заходила Виарана и Ричар, ещё не осознавая, что делает, бросился ей наперерез, чтобы она не увидела своего мёртвого мужа. Пекарь замер на месте, увидев презрительный взгляд, которым Виарана окинула тело.

...В следующий раз Ричар пришёл в себя, когда маленький Вальдор плакал навзрыд, размазывая слёзы по щекам. Виарана тащила его за руку и ругала за то, что он зачем-то вымазался в саже и гари. Вальдор не слушал, продолжая звать папу.

Пекарь звал сына, пытался коснуться его, обнять. И... Вальдор замер! Его личико озарилось такой счастливой улыбкой, что у Ричара оборвалось сердце.

«Он чувствует! Он меня чувствует!» – мысль взорвалась в голове фейерверком. Пекарь бросился к сыну, раскрывая объятия, готовый наконец-то прижать к себе своего мальчика, сказать ему, как сильно любит...

– Папа! Папа! Папа! – закричал Вальдор, и в этом крике была вся его маленькая душа, вся тоска, вся надежда.

Ричар уже почти коснулся его...

И в этот миг рука Виараны обрушилась на сына. Она ударила так, что Вальдор едва не упал. Ричар закричал. Завыл, как раненый зверь. Бросился на жену, сжав кулаки, готовый разорвать её голыми руками – и пролетел сквозь неё, как сквозь пустоту.

«Нет! Не смей! Не трогай его!» – крик рвался из груди, но не было звука. Не было силы. Не было ничего...

Маленький мальчик застыл, ещё не осознавая случившееся... А Виарана уже тащила его прочь, выплёвывая слова, каждое из которых было острее ножа:

– Подох твой папа! Сгорел в своей идиотской пекарне! У тебя будет новый папа, пошли.

Сын зарыдал так сильно, что начал задыхаться. Сердце Ричара обливалось кровью. Он никак не мог понять, что произошло, как получилось оказаться сразу в двух местах, почему его никто не видит, за что Виарана бьёт сына, и, главное, как мог начаться пожар в самом безопасном месте – на его кухне? Ричар упал на колени. И заплакал. Беззвучно. Бессильно.

...Скрип двери. Лёгкие еле слышные шаги. Тяжёлый вздох и очень горький плач. Кто-то давился слезами так отчаянно, что Ричар не выдержал и открыл глаза. Сначала он видел только белый туман. Постепенно он обрёл очертания и превратился в подростка, стоявшего на коленях возле... кажется... плиты?.. Когда плачущий мальчик открыл глаза, Ричар с удивлением узнал в них голубой цвет. Кажется, он был связан с чем-то важным?

Вальдор?! Мысль настолько поразила Ричара, что он замер на месте, не в силах пошевелиться. Но так вырос! Сколько времени прошло? Почему он плачет? Пекарь завалил себя вопросами, ответа на которые не было. Вальдор плакал несколько часов, а потом ушёл, тихо сказав на прощание:

– Люблю тебя, папа. Прости меня за всё...

...Так и повелось. Раз в год Вальдор приходил, чтобы помянуть отца, и Ричар в этот момент просыпался от непонятного не-сна. Пекарь пытался говорить с сыном, утешить его, обнять, однако полупрозрачные руки проходили сквозь Вальдора.

«Я здесь, сынок, – шептал Ричар, гладя воздух над головой сына. – Я здесь. Я всегда здесь. Пожалуйста, только не умирай...». Но Вальдор не слышал. А если и слышал – давно перестал верить.

С каждым годом из сына утекала жизнь. Его весёлый, обаятельный, жизнелюбивый мальчик превращался в мрачного, замкнутого, одинокого мужчину. Он уже не плакал, просто смотрел, сжимая кулаки. И молчал. В этом молчании Ричар слышал такой крик боли, что сходил с ума от бессилия! Его любимый сын, его золотой мальчик, его наследник, мечтающий продолжать дело отца, медленно умирал... И Ричар снова и снова умирал вместе с ним, теряя остатки разума...

...В один из таких дней Вальдор пришёл не один. Молодой парень с королевской осанкой, в котором тень Ричара признала дракона. В этот раз сын улыбался и даже что-то рассказывал, показывая своему другу дом и пекарню при нём. Тень Ричара перестала различать слова, однако в ней всколыхнулись какие-то чувства, которые тень не могла распознать.

Вальдор снова улыбнулся.

Годы стёрли эту улыбку из памяти, оставив только боль и молчание. А теперь она вернулась. Живая, тёплая, настоящая.

Тень Ричара метнулась к сыну, вглядываясь в каждую чёрточку его лица. Вальдор что-то рассказывал другу и на его щеке появилась ямочка. Та самая, что была у самого Ричара в детстве, когда он помогал отцу месить тесто.

«Сынок...» – прошептал Ричар, и впервые за многие годы ему показалось, что он снова дышит.

...В следующий раз друзья снова пришли вместе. Тот, с голубыми глазами и золотистыми волосами удивился и обрадовался царившей на кухне чистоте. Второй, который дракон, с довольным видом показывал итоги своего труда. Тени очень понравилась улыбка первого мужчины, хотя она совсем не понимала почему, поэтому тень постаралась сохранить порядок в доме, где находилась. И это получилось!

Для тени стало важным убирать пыль из комнат, однако её силы быстро слабели, поэтому она сосредоточилась только на комнатах наверху. Тем более, что голубоглазый сам начал наводить порядок на кухне. Но тень больше не могла спускаться вниз, боясь, что исчезнет и пыль снова захватит место битвы.

...И однажды яркой вспышкой прозвучало имя «Вальдор»! Тень увидела, что на место, которое она охраняла, теперь покушается какая-то девушка. Ярость затопила тень! Она не могла никому позволить входить в священное место! От силы её ненависти даже голос проснулся! У тени получилось напугать девушку! Но ненадолго...

* * *

История призрака, которого я сначала назвала Страшилой, а потом узнала, что это был Ричар, пронеслась перед глазами перед смертью. Мне стало так больно и так обидно за него! Это Виарана отравила мужа, а потом устроила пожар и обманула сына! Какая же она гадкая женщина! Внутренности скрутило в тугой жгут и начало выжигать от ненависти.

Но внезапно мою голову погладила чья-то мягкая рука. Я открыла глаза и увидела улыбающегося Ричара!

– Спасибо тебе, Валента, – прошептал он, вытирая слёзы с полупрозрачного лица. – Ты вернула моему мальчику дом, семью, любовь и веру в себя! Теперь он продолжит моё дело, а я смогу спокойно уйти на покой.

– Но я же... – горло сдавило от переизбытка эмоций. Я всхлипнула, чувствуя, как слёзы текут по щекам: – Вальдор – самый лучший мужчина в мире! Я обещаю вам любить его и поддерживать во всём! Особенно в булочках, – я улыбнулась.

Ричар счастливо рассмеялся:

– Я горжусь им. Горжусь, каким он вырос, каким стал пекарем, и горжусь его любовью к тебе. Всегда гордился. Даже когда он не верил в себя – я верил. И теперь могу уйти спокойно. Добро пожаловать в семью, доченька! Благословляю вас.

Призрак начал таять в воздухе, оставляя за собой... листы! Я с удивлением увидела, что это были рецепты. Рецепты Ричара! Вальдор обрадуется... Я закрыла глаза, прижимая к себе драгоценные листы и думая о том, как засияют любимые голубые глаза и проявится озорная ямочка.

Кажется, я уснула в этих мыслях. А проснулась от... поцелуя!

– Вальдор? – удивилась я, открывая глаза. Передо мной на коленях сидел мой любимый и смотрел на меня, как на призрака. – Ты что тут делаешь?! – возмутилась я. – А как же все вопросы с Виараной?

– Я всё решил... – ошарашенно пробормотал Вальдор. Из его глаз покатились слёзы, он с облегчением выдохнул: – Валента! Ты живая! – мой любимый бросился меня обнимать. Я удивлённо хлопала ресницами – да что это с ним? С чего это мне... Ах, да...

Воспоминания навались и ударили мешком муки по голове. Виарана! Она же собралась сжечь наш дом! Я в панике закрутила головой – кухня была объята дымом и пламенем, но вокруг нас с Вальдором царила удивительная тишина.

– Мы под защитой Ричара... – прошептала я, заливалась слезами и накидываясь на Вальдора. – Любимый мой, представляешь?! Твой папа спас меня! Он спас нас!

– Ты надышалась дымом, любимая, – с улыбкой сказал Вальдор, целуя моё лицо. – Я рад, что ты живая и здоровая...

Я обиделась и отстранилась:

– А это тогда что?! – и сунула поражённому красавчику листы. Он закричал, хватая их и тут же забывая обо мне:

– Рецепты отца?!

С победной улыбкой я велела:

– Вот почитай, и убедись сам, что твой папа спас нас! А ещё – он благословил нас.

Кажется, Вальдор этого уже не слышал, вчитываясь в текст до рези в глазах. Я ласково улыбнулась, чувствуя, как сердечный акробат заходится в очередном акробатическом трюке. Ричар увидел, что его сын принял своё наследство! И теперь может уйти с миром... Невероятно, но, кажется, моя идиотская магия менять вкусы и давать сознание недощипанным петухам, помогла сделать самое важное дело в жизни моего любимого...

– Но... тут... – руки Вальдора бессильно упали, и он с разочарованием произнёс: – Я же всё так и делал... Здесь нет никакого секрета...

Голос его дрогнул. Столько лет искать, надеяться, верить, что отец оставил ему ключ, а ключа нет... Просто слова. Просто рецепты. Всё, что он и так знал. Я видела это в опущенных плечах, потухшем взгляде, неуверенности, сжимающей тело в спазме. Ну, нет, Виарана! Твоей жестокости не победить любовь Ричара! Нашу любовь...

– Потому что секрет – здесь, – с улыбкой сказала я, положив ладони ему на грудь. Вальдор замер. Поднял на меня изумлённый взгляд, посмотрел на свои руки. И наконец понял, что дело не в рецептах, моей магии, секретах отца и запретах магии. Дело в нём – в его уважении к отцу и преданности семейному дело, в любви, которую испытывает пекарь, представляя, как будут наслаждаться его выпечкой люди.

Вальдор улыбнулся тепло, нежно. Уверенно. Слёзы радости побежали из глаз, и я притянула к себе своего ненаглядного:

– Люблю тебя! И хочу булочек! Много!

– Может быть, детей? – игриво мурлыкнул он, касаясь губами уголка моих губ и лаская горячими руками моё тело.

– Может, и детей, – не смогла не согласиться я. Мы поцеловались.

В вокруг нашего счастливого купола бушевало пламя.

– Вот они! – сумасшедший крик нарушил наше уединение, и мы нехотя расцепились. Окинули недовольным взглядом Петюню. Он искренне оскорбился:

– Да я половину Вирендаля на уши поставил, чтобы вас спасти!

Нам стало немного стыдно. Ну так, самую малость...

На меня налетели Крестор со своими стражниками, на Вальдора – незнакомые мне мужчины, одного из которых любимый назвал братом, второго Сандро. Все кричали, паниковали, переживали, наводили суету, а мы глупо улыбались, боясь смотреть в сторону друг друга. Нас ждало одно очень важное и незаконченное дело...

38. Праздничная суета

Я так волновалась и тряслась, что не могла вымолвить ни слова. Когда пила успокоительный раф с ромашкой, то зубы стучали по кружке. Вальдор пытался меня успокоить, заверяя, что я буду самой красивой на этом зимнем балу, но дело-то было в другом!

Раймар... то есть, Его Величество Раймар Каллерион Вирен настаивал, чтобы мы с Вальдором присутствовали на главном торжестве Вирендаля, ведь король будет делать предложение своей очаровательной девушке Аделине. Вальдор не мог отказаться, собираясь морально поддерживать безумно переживающего брата. Вот и мне пришлось...

Нет, платье было чудесное – голубое, пышное, с открытыми плечами и длинной юбкой, но... Что я там буду делать среди всех этих именитых господ?.. Я же не умею даже реверансы отвешивать! А на балу ведь принято танцевать...

Несколько вечеров в течение месяца Вальдор потратил на то, чтобы исправить эту оплошность. Да, кое-как двигаться я научилась, но всё равно жутко тряслась и переживала, боясь опозорить своего любимого или, хуже того, надерзить королю ненароком...

Добрый Нильям, наш друг семьи, приехал за нами на своём экипаже. Он больше не служил во дворце, зато регулярно приходил к нам в коферню, чтобы помочь заключить торговые сделки, в которых мы с Вальдором ничего не понимали. Дэрен, конечно, тоже подсказывал, но он слишком часто уезжал, поэтому помощь Нильяма стала неоценимой!

Я всю дорогу смотрела в окно и не видела там ничего. По Вирендалю мы регулярно гуляли вдвоём, но во дворце не показывались. Если Раймар и Сандро, друг Вальдора, заглядывали, то делали это в коферне. Мой любимый и сам не стремился возвращаться в место, связанное с не самыми приятными воспоминаниями. Он сжимал мою ладонь молча. Сильно. Волнуется?..

Во дворе Вальдор отправил Нильяма вперёд, а сам повёл меня... какими-то тайными коридорами! От восторга у меня перехватило дыхание! Настоящие секретные переходы! Лучше всего то, что там не было ни одного человека. Я хотя бы немного успокоилась.

– Посмотрим тут немного сначала? – робко предложил Вальдор, указывая на небольшие щёлочки для глаз, когда мы остановились. Стараясь не выдавать своей радости, чтобы не расстраивать любимого, я согласилась.

Зал, конечно, сиял. Все были такие нарядные, красивые и невероятно счастливые! Король смотрел на свою девушку влюблёнными глазами и никого не подпускал к ней танцевать. Аделина, смеясь, просила не ревновать. Мы находились выше, поэтому видели всех, как на ладони, даже слышали музыку и обрывки разговоров.

Я отвернулась от щёлочки и посмотрела на Вальдора. Его руки были сжаты в кулаки и сам он казался очень напряжённым. Огорчённо вздохнув, я коснулась его плеча. Всё же я надеялась, что мы тут и останется, но это было так глупо, тем более, Вальдор так хочет быть рядом с братом...

– Ну что? Пора идти? – уточнила я. Любимый замялся:

– А, может... Ещё тут побудем? – он посмотрел на меня с умоляющим видом, однако, увидев, как я недоумённо хлопаю ресницами, поник: – Ладно... Пойдём туда...

– Ты... Ты не хочешь?! – вскричала я удивлённо. Вальдор покачал головой:

– Прости... Не могу себя заставить... Для Раймара я – любимый брат, но для всех остальных – сын жестокой предательницы. Прости, ты так хотела туда попасть...

Я засмеялась и заплакала одновременно, думая, какой же у меня замечательный мужчина! Ради меня был готов страдать...

– Нет, не хочу, Вальдор! – я взяла его лицо в свои руки. – Я хочу, чтобы тебе было хорошо и спокойно, чтобы на тебя смотрели, как на потрясающего повара и любимого мужчину, а такое место не здесь. Хотя, как на любимого я буду смотреть на тебя везде.

– Правда?.. – заулыбался он и потянулся, чтобы меня поцеловать. Я положила руку ему на губы:

– Правда. Но перед Раймаром неудобно.

На этих словах Вальдор внезапно вздрогнул и предложил мне заглянуть в щёлочку. Я увидела, что Раймар, стоял в окружении своих подданных и держал за руку Аделину. При этом смотрел прямо на Вальдора! Я перевела на него взгляд. Любимый кивнул, а когда я приникла к щёлочке, то увидела, что Раймар тоже кивнул. И опустился на одно колено. Зал ахнул!

Я прижала руки к сердцу, чувствуя, как сердечный акробат заходится от радости. Братская любовь – это прекрасно! А наша – ещё прекраснее.

* * *

Вальдор растерянно моргал, молча глядя на меня. Вот сам же говорил, что незамужним девушкам неприлично пялиться на красавчиков, а теперь просто вынуждает собой любоваться – ведь в ожидании ответа смотреть можно. Я тихонько вздохнула, захлопав ресничками, и поставила подбородок на ладони. Мечта, а не мужчина!

– Ты можешь ещё раз объяснить, почему я остался тебе должен? – кашлянув, уточнил Вальдор. Я встрепенулась:

– Ну как это? – и начала демонстративно загибать пальцы: – Я тебя накормила...

– Булочки я пёк... – тут же возразил красавчик, лукаво приподняв бровь. Не обращая внимания, я продолжала перечислять:

– ...Напоила...

– Вёдра из колодца я таскал... – вставил Вальдор, делая вид, будто с усилием поднимает тяжеленное ведро, которое я в своё время благополучно на него и опрокинула.

– ...Спать уложила! – торжественно закончила я, показывая пять загнутых пальцев. Красавчик слишком пристально посмотрел на мой получившийся кулак и качнул головой:

– Дом вообще-то мой...

Я всплеснула руками:

– Ой, ты вечно докапываешься по мелочам! – и отвернулась. Скрестив руки на груди, я вытянула губы, будто собираясь задуть свечи на торте «Самой несправедливо обиженной девушке года». А, нет, тогда опять этот... скажет, что и торт он пёк...

За спиной раздался тихий смешок, от которого у меня побежали мурашки по спине:

– Могла бы просто поцеловать в знак благодарности...

– Что?! – не поверив своим ушам, я обернулась так резко, что едва не опрокинула воображаемый торт. Кстати, вкусный. Он же... не серьёзно?!

– Что?.. – весело переспросил Вальдор. И смотрел при этом так невинно своими голубыми глазами, делая из меня глухую. На его правой щеке снова проступила озорная ямочка. Разве законно быть таким очаровательным негодяем?!

Я принялась шарить за спиной в поисках булочки. Мало ему от меня прилетало? Сейчас ещё раз запущу оружием массового (во всех смыслах, особенно на весах) поражения! Где там мой стратегический запас?..

А Вальдор внезапно оказался прямо передо мной, накрывая мои руки своими обжигающе горячими, как из печи, ладонями. Умопомрачительная смесь запахов корицы, свежей выпечки и терпкого кофе ударила в нос. Сердце сделало сальто назад, как в нашу первую встречу – я и подумать не могла, что во мне живёт такой акробат, пока мы не познакомились... Я задержала дыхание, боясь случайно спугнуть момент и стайку булочек... тьфу! Бабочек, порхающих внутри.

Кажется, пришло время побыть благодарной... Хотя бы на капельку. На самую сладкую, как раф с ванильным сиропом...

– Свежие булочки! – заорал дурным голосом Петюня у меня над ухом. Я вздрогнула и руками начала отталкивать Вальдора, который собирался получить свою законную благодарность.

– Надо достать, – скомандовала я, старательно уклоняясь от поцелуя. – Скоро посетители придут! А то мы опять не откроем коферню вовремя...

Вальдор тяжело вздохнул, бросил сердитый взгляд на Петюню и проворчал:

– Уже достал...

Петух старался держаться гордо, хотя у него получалось плохо – я его знатно общипала, когда узнала, что Петюня полностью переврал послание от Вальдора, заставив меня сомневаться в нём. Но в итоге мы простили дощипанного мерзавца, когда узнали, что он помчался за помощью сразу же, когда Виарана пришла в коферню. Удивительно – в тот раз его разум сохранился несмотря на то, что Петюня отошёл от меня на значительное расстояние. И именно благодаря помощи Крестора с другими стражниками, которых позвал петух, удалось довольно быстро потушить пожар.

Да, коферня знатно обгорела. Раймар, брат Вальдора, предложил прислать мастеров, чтобы всё отремонтировать за королевский счёт. Но мы отказались. Вальдор сам взялся за починку. И, хотя поначалу у него получалось не очень хорошо, однако помощь наших друзей и моя вера в золотые руки любимого сделали своё дело. Коферня засияла лучше прежней!

Почти сразу после переоткрытия к нам заходил Сандро, друг Вальдора, чтобы поделиться важными новостями. Виарана под арестом! На большом королевском совете ей предъявили обвинение в государственной измене и приговорили к пожизненному заключению. Сандро (грузин, что ли?) поделился, что Раймар из-за своего брата отказался от казни, хотя все вокруг настаивали. Тираса тоже посадили в тюрьму – оказалось, что, не получив желаемого от меня и получив по морде от Вальдор, он решил отомстить нам, рассказав всё Виаране. Раймар не стал спускать ему подобного предательства. А Миландин он просто отправил восвояси. До Сандро дошли слухи, что её выдали замуж за какого-то богатого старика.

Вальдор на новости коротко кивнул, не говоря ни слова.

А вечером мы долго молчали, сидя у царь-печки и слушая, как потрескивает в ней огонь. Я не давила на любимого, зная, что он поделится чувствами, когда будет готов. И сама начала говорить, рассказывая Ричару обо всём случившемся. Вальдор сжимал мою ладонь и тихо плакал, прощаясь с родителями...

– ...Валента, ты о чём задумалась? – голос любимого вырвал меня из воспоминаний.

Я с удивлением обнаружила, что держу в руках свежую булочку. А ещё какие-то чересчур подозрительные взгляды Вальдора и Петюни, сосредоточенные на мне. Опять что ли со вкусом экспериментируем?..

Мы так и не уловили законов моей магии, хотя пытались и втроём, и даже приглашали Малрика Моррейна – сильнейшего мага Дартиума. Он поделился секретом о том, что магия возвращается в Альтерию, так как именно Малрик её сначала выкачивал по приказу Виараны, а теперь решил великодушно вернуть обратно. Уже потом мы узнали от Сандро, что Малрик в бегах, но почему-то к нам решил заглянуть...

В общем, сильнейшему магу было лень разбираться с моей магией, поэтому он велел мне ни о чём не думать, когда кто-то в моём присутствии ест. Было бы это так просто!.. И готовить тоже запретил... А вот это оказалось просто! Вальдор с радостью стал учиться под руководством строгого повара Бертана.

Забавным оказалось другое – Малрик втайне от нас сообщил Петюне, что может его расколдовать обратно. Я это случайно услышала, а потом громко смеялась, когда этот дощипанный мерзавец с презрением во взгляде сообщил: «гордец Моррейн оказался жалким врунишкой, не способным даже разобраться со своим же заклинанием». Петюня тогда обиделся и в отместку много раз будил меня диким ором по утрам... И только когда я по секрету рассказала Вальдору, что гордый маг Гермейр Джас решил остаться с нами в облике Петюни, но счёл ниже своего достоинства в этом признаться, а мой любимый задобрил его булочками, пробуждение стало более приятным.

– Валента, ешь, пожалуйста... – с натянутой улыбкой попросил Вальдор. Я вздохнула. И зажмурилась – аромат корицы и ванили вскружил голову! Всё как в день нашей встречи, когда на меня с неба посыпались булочки, а я встретила своего бога кофе. Моего любимого!

– Валента! – Вальдор уже почти рычал. Я растерянно заморгала, пытаясь понять, что это с ним. Петюня простонал:

– Просто ешь!

– Да ну вас! – обиделась я и отложила булочку в сторону, а сама отвернулась. – Весь аппетит перебили... Не хочу больше экспериментировать...

Вальдор, сидевший напротив меня, с громким стоном опустил голову на руки. Оттуда донеслось горькое:

– Самое худшее предложение в мире!..

Я открыла рот от удивления и вопросительно посмотрела сначала на булочку, потом на Петюню. Тот подтвердил:

– Там кольцо, ага.

Сердечный акробат радостно затанцевал. Я почувствовала, как перехватило дыхание и задрожали коленки. Зажав рот руками, я засмеялась от радости. Слёзы уже вовсю бежали по щекам.

– Вальдор, любимый, ну, конечно, я согласна!

За мгновение до того, как мы поцеловались, Петюня заворчал:

– А кольцо кто доставать будет?! Я так хотел его украсть...

* * *

– Валента, успокойся, пожалуйста, и выходи уже... Гости нас ждут...

Я замотала головой:

– Не выйду! Моя магия просто замучила! Как я могу не думать, когда происходит тако-о-ое?! – на последнем слове я зажала уши руками.

– Ну, какое «такое»? – ласковый голос Вальдор пробирался внутрь, вызывая приятную дрожь. – Мы женимся...

– Вот именно! – я случайно перешла на визг. – Мы женимся! А если кто почувствует грибы в торте? А если король начнёт плеваться?! Как я буду в глаза гостям смотреть?

– Так же, как и всегда – с улыбкой, – ответил Вальдор. – Милая, выходи! Они все знали на что шли... Я соскучился и хочу наконец поцеловать свою законную жену!

Перед последним аргументом я не смогла устоять, поэтому вышла из каморки, в которой спряталась. Теперь там была комната Петюни, но я его оставила за тамаду, когда сбежала, увидев, как гости начали морщиться при взгляде на булочки.

Я с самого утра ничего не ела – не могла из-за переживаний, поэтому меня жутко тошнило. А ещё крутило живот, мутило и вообще! Я же замуж выхожу! Это так волнительно...

Вальдор с улыбкой поправил сбившуюся фату, нежно поцеловал меня в лоб и подхватил на руки, чтобы я уже точно не сбежала... Я тихонько выла, чувствуя, как тошнота подступает к самому горлу. Ну точно! Не обойдётся без беды... Как тут можно быть спокойной?!

Гости встретили нас громкими аплодисментами! В коферне собрались только самые близкие друзья со своими нарядными прекрасными жёнами – Нильям, Крестор, Бертан, Сандро и даже Раймар. Правда он старательно делал вид, что ни разу не король, и все остальные так же старательно этому подыгрывали.

Петюня, украшенный чёрными (траурными, как он сам выразился) кружевами, взял слово, приветствуя новоиспечённых мужа и жену. Для этого Вальдор поставил меня на пол, но крепко взял за руку. А я тряслась и дрожала, пытаясь удержать тошноту.

– Муж может не целовать жену, – скривился Петюня и отвернулся. Нильям поправил:

– «Поцеловать»!

– Нет! – рявкнул петух, ныряя под стол. Оттуда донеслось обиженное: – Ей надо было за меня выходить замуж...

Я улыбалась натянуто, в глазах стояли слёзы разочарования в своей дурацкой магии. На таком моменте нужно смеяться и подставлять губы под поцелуй любимого, но я увидела, как начали зеленеть гости. Они старательно держали лицо, однако с каждой секундой это становилось всё сложнее. Да и меня мутило так, что я боялась не успеть даже отвернуться.

Внезапно Вальдор закрыл обзор. Его голубые глаза светились счастьем, а озорная ямочка, вызывала восторг. От этого вида, я почувствовала, как штурм, от которого меня мутило, начинает успокаиваться.

– Я люблю тебя, – прошептал Вальдор, нежно касаясь моих губ. Он не дал мне ответить, не дал возможности возразить, сбежать, спрятаться. Просто дал мне счастье. Надёжность. Уверенность в себе. Дом. И просто бесконечную искреннюю любовь!

Откуда-то издалека донёсся возглас Крестора:

– Вот теперь полегче стало...

– Ох уж эта магия Валенты... – проворчал Нильям. Я задёргалась, пытаясь отстраниться и объяснить, что не специально вынуждаю всех чувствовать тошноту, но Вальдор не выпустил, продолжал целовать. Веки опустились сами собой, а руки крепче вцепились в его шею.

– Валента не виновата, – прозвучал нежный голос Аделины. – Она беременна.

– Кстати, – хмыкнул Раймар. – А почему только она?..

«Беременна?», – билась мысль где-то на грани сознания. На губах появился солёный привкус. Кажется, я плакала. Или это был Вальдор?

– Ну так и быть, я признаю этого ребёнка своим, – пробурчал Петюня, вызывая приступ дикого хохота у гостей. – Да чего вы смеётесь?! Я буду хорошим отцом!

Мы. Это были мы.