Текст книги "Эльф: брат или возлюбленный? (СИ)"
Автор книги: Анна Кривенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)
Оледеневающее сердце…
Оледеневающее сердце…
– Прости, Олив! Прости за это, но я не могу остановиться…
Мои губы снова льнут к его изящным пальцам, ощущают мозоли от меча – их даже магия не берет – ласкают выемку у большого пальца.
И только после этого я поднимаю на него свой взгляд. Слезы туманят глаза. В палатке немного приглушенный свет, но я могу разглядеть лицо Олива: оно наполнено страданием.
Сияющие письмена его клятвы торжественно горят около его лица, и, наверное, именно поэтому он до сих пор не выдернул свою руку.
Эта боль на его лице мгновенно отрезвляет меня даже от приворотного средства. Я отпускаю его руку и позволяю ей опуститься обратно к нему.
Меня жжет стыд и страх…
Я отворачиваюсь, падаю лицом на подушки, чтобы не видеть страдающего лица Олива, и приглушенно дрожащим голосом говорю:
– Брат! Мне жаль, что я… такой! Искренне жаль. Прости меня, если можешь. Мои чувства сильнее меня… Если можешь, прости…
Это все! Больше мне пока нечего сказать. Надеюсь, он сможет не возненавидеть Алекса сегодня…
Олив поднимается на ноги и молча уходит. Наверное, я все же надеялась на парочку успокоительных слов с его стороны, но их нет, а на душе у меня становится еще более скверно. Теперь он ненавидит меня? Будет сторониться? Воздвигнет между нами стену? Подарит свое сердце спасенной красавице???
Даже не знаю, почему я вспомнила об этой рыжей, но от этих мыслей мне стало еще хуже.
Казалось, жизнь разбилась вдребезги. Всему доброму пришел конец. Я выдала свои безумные чувства, и теперь… любовь между братьями разорвется навсегда…
Я пролежала так больше часа, а потом присела и устало провела по гриве светлых густых волос. Надо принимать какие-то решения и выживать в этом мире. Надо что-то изменить и… стать трезвее.
Я принимаю решение: Олива забыть! Извиниться перед ним уже с холодцой, демонстрируя полный адекват, пообещать, что больше подобного не повторится и… выбросить свое сердце прочь. Чтобы оно перестало чувствовать.
Может, саму себя убедить, что я теперь мужчина? Надо же как-то вживаться в эту роль! Всё, мужчин больше не люблю, впрочем, женщин тоже. Одиночка! Да! Мой статус – одиночка!
Но стало так грустно… Не хочу одиночества! Не хочу такой жизни!!!
Сердце вздрогнуло, но вдруг стало жестче. Хочу его вообще сделать каменным! Окаменённым сердцам не больно!..
* * *
Олив
Безумие! Безумие!! БЕЗУМИЕ!!!
Я вбежал в лес и попытался отдышаться вдали от посторонних глаз.
Безумие! Во мне! Я схожу с ума! Мы с Алексом на пару сходим с ума! Но только он из-за болезни, а я…
Я сегодня безумен весь день.
Когда Алекс вдруг появился посреди нашей охоты на барса, я едва не умер от страха. Его сумасшедшая телепортация, которую он клятвенно обещал не использовать еще двадцать лет назад, проявилась сегодня так легко и непринужденно, как будто она вообще не опасна для него! Этот способ магического перемещения отнимает так много сил, что эльф может подвергнуть себя смерти, истратив их слишком много. А Алекс не здоров. Ему вообще заниматься чем-то подобным абсолютно запрещено!
Но он телепортировался и возник прямо перед диким животным. Мое сердце едва не разорвалось от ужаса, однако… барс повел себя весьма странно…
Потом, когда животное уснуло и я отвел брата в сторону, мне так захотелось его обнять, что я едва стерпел, но дальше стало еще хуже! Он наклонился ко мне, спрашивая о чем-то, даже не притронулся ко мне, и тут вдруг… я увидел его губы так близко… Что-то вскипело ко мне, словно передо мною стоял вовсе не Алекс, а какая-то девушка, и мне впервые в жизни где-то в самой глубине захотелось… попробовать эти губы на вкус!
Сумасшествие! Позор! Гнев на мою голову!
Я тогда от ужаса перестал дышать. Что со мной происходит??? Какие безумные желания начинают приходить в мою голову!!! Это же уму не постижимо!!! Вся моя внутренность начала сгорать от стыда, и я окаменил свое лицо…
Правда, потом отвлекся на рассказ Алекса о браслете амазонок, потрогал рисунок на его коже и… меня снова пронзило. Его любовные феромоны наполнили меня влечением, и я испуганно посмотрел в его лицо. Он снова и снова влек меня к себе, но так невинно и искренне, что я не знал, как его в этом остановить.
Но останавливать нужно теперь и себя тоже!
Мы оба сходим с ума! Может, я тоже заболеваю проклятой болезнью?..
Но самое тяжелое оказалось впереди.
Когда барс обернулся девушкой, с Алексом что-то случилось. Он был, очевидно, расстроен и зол, и я пытался понять, почему. Он стоял в стороне и смотрел с таким раздражением, что я изумлялся. Потом заявил, что до лагеря доберется без коня…
Я уехал и позволил ему это, но сердце мое было не на месте. С ним что-то творилось, а я не мог ни о чем другом думать. Даже заботы о чудом спасенной графской дочери – а у меня уже не было сомнений, что это была Алиса Люмбергнот – не могли освободить мой разум от тревоги за Алекса.
В лагере он появился незаметно. Просто пришел и уснул в палатке. Я заглянул туда случайно и увидел, что он болезненно стонал во сне.
Разбудил его, заставил присесть, но вдруг…
Я видел, что он сам не свой: глаза горят и смотрят на меня жгуче, но затравленно. Я испугался, что его болезнь начала ухудшаться и потянулся к нему, чтобы обнять, но…
Он не хотел, чтобы я прикасался. Наверное, впервые в жизни он отстранился от меня, и мое сердце отчего-то пронзила боль. Что с ним? Мы уже теряем друг друга? Болезнь прогрессирует???
И я не послушался его: протянул к нему руку снова, а Алекс… он просто застонал, как зверь, пойманный в силки, и… прильнул губами к моей руке.
Этот поцелуй просто взорвал мою внутренность. Мне показалось, что мое сердце остановилось, а по телу пробежала сумасшедшая дрожь. Его мягкие губы заскользили по моим пальцам, а я… задрожал, как безумный и… ощутил, что тоже хочу к нему прильнуть. Даже без его феромонов, без искусственного влечения – я, сам, хочу почувствовать своей кожей его кожу, хочу зарыться лицом в его волосы и просто замереть в этом объятии, как будто только так мое сердце обретет покой…
Это ужаснуло меня. Мои собственные желания испугали меня так сильно, что я захотел выдернуть руку, но клятва не дала мене сделать этого. Я пообещал его не отталкивать, поэтому я не смог сбежать… Но хотел убежать уже даже не от него, а от себя самого…
Что с тобой творится, Алекс? Что творится со мной???
Я почти перестал дышать, и он, наконец, посмотрел на меня. Прекрасный, разбитый раскаянием, дрожащий от волнения и душевного страдания – он отпустил мою руку и резко отвернулся. Над ним все еще полыхала его клятва любви, а он горестно прошептал мне:
– Брат! Мне жаль, что я… такой! Искренне жаль. Прости меня, если можешь. Мои чувства сильнее меня… Если можешь, прости…
Он раскаивался в своих чувствах. Он страдал. Также, как и я. Мы оба в смертельной ловушке, которая все сильнее затягивает на нас свои цепи. Мы погибаем…
Я выскочил из палатки, не сказав ни слова. Я не мог поверить в то, что сейчас ощущал: мое сердце вздрагивало от любви. Больше, чем просто от братской любви…
Нет! Это невозможно! Я не опущусь до такого позора! Я лучше умру, чем позволю себе вот так спасовать перед безумием и порочным влечением!
Чувства Алекса – это просто симптомы проклятой болезни, а мои – не знаю, откуда мои, но их точно не должно быть во мне! Я уничтожу их! Выжгу огнем! Я не позволю им возобладать надо мною, потому что… если этот позор завладеет мной, то лучший выход для меня – смерть.
Прости, Алекс! Прости, что причиню тебе боль! Но так не может больше продолжаться! Мы не имеем права… любить друг друга ТАК!..
* * *
Конь подо мной немного нетерпеливо гарцевал. У него сегодня было приподнятое настроение, а у меня – ровно наоборот.
Я была убита, уничтожена, разорвана на части. Внутри себя. Но внешне набросила маску невозмутимости, за которую удалось спрятаться хотя бы на какое-то время.
Сегодняшнее утро, когда Олив повелел всему отряду отправляться в путь, началось с тяжелого и безумно болезненного разговора.
Олив этой ночью не пришел ночевать в палатку. Я всю ночь ворочалась на перинах и страдала от того, что теперь будет. И не ошиблась: брат прямо после рассвета отозвал меня в безлюдное место и печальным взглядом посмотрел в мое лицо.
– Алекс, – начал он, – и голос его предательски дрогнул, а глаза тут же опустились в землю. Но он усилием посмотрел на меня снова, и голубизна его взгляда стала вязкой и темно-синей. – Я пришел к тебе попросить кое о чем, – он замялся, тяжело задышал, нервно сглотнул, а я ожидала самого худшего: его полного отвержения.
– Прошу, освободи меня от моей клятвы, – наконец проговорил он и напряженно посмотрел в мое лицо.
Значит, он хочет освобождения! Вчера его клятва не позволила ему выдернуть свою руку, когда я целовала ее, поэтому… он просит убрать эту преграду…
Выходит, мое поведение действительно его оскорбило и ужаснуло! И хотя я готовилась к подобному всю ночь, мое сердце все равно болезненно сжалось, заставив предательски заблестеть глазам. Нет, нет! Держись! Холод и адекват!!!
Я едва сдержалась.
– Конечно, брат, – пробормотала я с трудом, но старательно выжала из себя напускное спокойствие. – Еще раз прости меня. Я… должен признаться, что перед этим в лесу меня хотела соблазнить деревенская девица и что-то бросила в лицо… – я заметила, что у Олива нервно дернулась мышца на щеке, но выражение лица все равно осталось невозмутимым, – возможно, это тоже повлияло на мое поведение, поэтому… извини за то, что я сделал… Я освобождаю тебя от клятвы…
Я быстро достала из-за пояса короткий нож и уколола палец. Алая капля крови тут же упала на траву, а вокруг нас взметнулись красные письмена, которые резко рассыпались в прах и растворились в воздухе…
Я заставила себя улыбнуться ему.
– Олив! Не волнуйся! Так действительно будет лучше! – я старалась чтобы мой голос звучал твердо. – Ты свободен! Теперь все вернется на свои места!
Он напряженно кивнул, пробормотал: «спасибо» и, развернувшись, зашагал прочь.
Мне было больно, но принятое решение жить новой жизнью помогло мне подавить эту боль.
Моя жизнь в этом мире начинается с чистого листа. Теперь я буду искать только одного: возможности вернуться домой в свое собственное тело. Я сожму сердце в кулак и вытравлю из него свои чувства.
И вот теперь, проведя в дороге несколько часов, я ощущала, что внутри меня начал заледеневать камень вместо сердца. Странное ощущение. Не думаю, что я могла бы ощутить нечто подобное там, на своей родине, потому что было в этом что-то… магическое. От этого странного холода мне действительно стало немного легче, правда, появилось какое-то необычное ощущение… беспечности. Как будто все не так уж плохо. Как будто не из-за чего было переживать. Странно, но… действенно!
Меня это ободрило.
Алиса – графская дочь – ехала недалеко на лошади, одетая в простое крестьянское платье – единственную одежду, которую удалось найти в человеческой деревне.
Я сторонилась ее и за все это время ни разу не подошла. Она мне была неприятна.
Ее красота была удивительна. Нежное лицо с тонкими чертами и стройная фигура казались абсолютно совершенными, а неимоверной длины волосы, заплетенные сейчас в толстую косу, отливали красноватым золотом.
Я отказывалась обращать на нее внимание. Как и на Олива тоже. Не хотела рушить в самой себе то хрупкое и немного странное спокойствие, которое посетило меня в последние часы.
Хочу забыть о них. Хочу быть мертвой…
Иногда я ловила взгляды Олива. Очень редкие взгляды. И в них я читала страх. Но я держала лицо повыше, делая его бесстрастным, чтобы брат просто успокоился и… обо мне забыл.
Вечерний привал пришлось совершить прямо в поле. Эта местность была совсем безлюдной, поэтому Олив приказал воинам завтра утром отправиться на охоту, чтобы добыть пропитание.
Олив лично отнес молодой графине ужин, а я постаралась отмахнуться от этого факта и просто завалилась спать.
Но мне не спалось. Я лежала на мягких перинах и думала.
Да, трезвость – это чудесно. Да отгораживание от эмоций – это выход. Надо укрепиться в этом. Надо вычеркнуть Олива из своей жизни. Это просто замечательный венценосный брат, достойный уважения, восхищения и похвалы. А я – чужестранка, которая должна отыскать путь домой!
С чего начать? С кем поговорить? Может, в местных книгах есть что-то? Но, наверное, большая часть необходимой информации находится в столице. Откуда мы умотали. Как же мне отыскать ответ?
Вдруг татуировка браслета на моем запястье слегка засияла. Я почувствовала, что в этом кроется ответ на мой немой вопрос.
Присела и погладила «браслет».
– Ты можешь говорить со мной?
И в моем разуме мгновенно вспыхнула тихое, но очень четкое слово:
– Да!
Я аж вздрогнула от неожиданности. Говорящий браслет? Живой, что ли?
– Кто ты? – спросила я.
– Я дух знаний, заключенный в этом браслете.
Меня захватила вдруг это удивительное открытие. Значит, выход прямо у меня под рукой, а я даже не знала об этом!
– Скажи, – дрожащим от волнения голосом прошептала я. – Как мне вернуться домой?
Но «браслет» молчал. Может, ему нужна более правильная формулировка?
– Ты знаешь, кто я? – спросила я снова.
– Ты – женщина, – ответ был лаконичен.
– А ты знаешь, откуда я пришла? – я закусила губу от волнения.
Но в ответ – снова тишина. Значит, опять слишком сложный вопрос? Или «браслет» просто не знает ответа на него?
– Ты знаешь, что такое планета Земля? – опять гну свою линию, но «браслет» упорно молчит. Неужели с характером? В этом мире, наверное, возможно и такое!
Мое общение с собственной татуировкой прерывается приходом брата. Я замираю, сидя к нему спиной, и вдруг ощущаю, что моя броня равнодушия начинает неожиданно шататься. Так, бери себя в руки! Тебе все равно! Все равно!
С огромным усилием подавляю волнение и поворачиваюсь к нему.
Он стоит в проеме, но в полутьме я не могу разобрать выражение его лица. Мы молчим и смотрим друг на друга какое-то время. Я едва сдерживаю себя и выдавливаю из себя притворную веселость.
– Брат, – я решила его называть теперь только так, чтобы напоминать себе, кем он мне является, – я уже решил отдыхать, так что… добрых снов!
С этими словами заваливаюсь на подушки к нему спиной и замираю.
– И тебе добрых снов, Алекс, – отвечает он тихо, но скользнувшая в его голосе печаль тут же обдает меня волной боли. О нет! Только не это! Не хочу ничего чувствовать! Не хочу! Мне нет дела до него! Нет никакого дела! Я скоро узнаю, как вернуться домой, и мы с радостью расстанемся навсегда!
Я заставляю себя закрыть глаза и попытаться уснуть, но сон не идет.
Олив опускается рядом, ложится и молчит, но по неравномерному дыханию слышу, что он тоже не спит.
Все, что мне хочется – это просто сбежать! А еще лучше – уснуть и проснуться у себя дома, прямо в своей квартире, где меня ждет теплый завтрак из овсянки и какао, пару минут в Фэйсбуке и стремительный «полет» в метро к месту работы.
Олив так ничего и не сказал. Мы уснули только через несколько часов.
Утром, когда я проснулась, его уже не было рядом.
К сожалению, эльфы – тоже люди! В смысле, с утра в первую очередь нужно бежать в туалет.
Вокруг широкое поле, уединиться негде, вот я и рванула подальше от лагеря, чтобы ненароком на меня никто не набрел.
Разобравшись с потребностями тела, поняла, что жутко голодна, ведь вчера от глубокой задумчивости просто пропустила ужин. Ощупав бока, поняла, что начала терять вес. Наверное, нужно получше заботиться о теле Алекса!
Впервые задумалась о том, а где же он сам? Неужели мы… поменялись телами? Я представила, как в моем теле сейчас по набережной прогуливается принц-эльф и реально ужаснулась. Он хоть не начнет колотить там кого-нибудь по башке за неуважительное к себе отношение?
От всех этих картинок в разуме поежилась и огляделась. Наш лагерь маячил впереди, и мне предстояло сегодня выстоять еще одну битву: битву с самой собой!
Я вытравлю Олива из своего сердца! Ему там больше не жить!
Уже знакомая ледяная корка вдруг начала холодить мою грудь. Что это? Какое странное чувство! Сразу же хочется сделать какую-нибудь пакость! Даже Оливу хочется за что-нибудь отомстить!
Ой! Не опасное ли это состояние?
Я быстро рванула обратно в лагерь. Надеюсь, моя борьба с чувствами закончится для всех хорошо!..
* * *
– Ваше Высочество! – голос противной рыжей эльфийки не менее прекрасен, чем ее внешность. Она смотрит на меня своими огромными небесно-голубыми глазами, поражая воображение маленькими зелеными крапинками внутри ее радужек: непередаваемо красивое сочетание! Мы сидим втроем посреди дикого поля и обедаем. Остальные воины, естественно, чуть в стороне.
Сегодня Олив предложил мне познакомиться с Алисой. Даже попросил. Сказал, что невежливо ее все время игнорировать, мол, молодая графиня переживает.
Я хмуро согласилась. С самого первого мгновения я невзлюбила ее. За красоту. За женственность. За возможность понравиться Оливу.
Но сейчас зачем мне так к ней относиться??? Мне же уже должно быть все равно!!!
И я выжала из себя притворную вежливость в виде полуулыбки.
– Ваше Высочество! – повторила эльфийка, смотря на меня ласковыми скромными глазами. – Разрешите поблагодарить вас за мое спасение. Я теперь ваша должница. Обещаю….
Как только я услышала это слово, мои глаза тотчас же расширились от ужаса. Хватит с меня обещаний! А то опять образуется какая-нибудь клятва!
– Постойте! – выкрикнула я так громко, что даже наши воины удивленно на нас обернулись. Я со стыдом прикусила язык, а потом чуть более тихо произнесла:
– Только давайте без обещаний, пожалуйста! И клятв никаких не нужно! Я принимаю вашу благодарность. Рад, что смог вам помочь!
Атмосфера вдруг отчего-то накалилась. Барышня смущенно и напряженно опустила глаза: наверное, я своей прямотой все-таки нарушила этикет. Неосознанно мои глаза скользнули по Оливу. Он смотрел на меня. Побледневший, со стиснутыми зубами, исполненный… боли и напряжения.
«Что, отомстила? – упрекнула я сама себя. – Наверное, задела его за живое, упомянув про клятвы. Он ведь с тобой клятву разорвал!»
«Да! Буду считать, что отомстила! – ответила я сама себе. – Пусть помучается!!!».
Какое-то зло полыхнуло внутри моего сердца, да так, что меня начала бить мелкая дрожь. Я не сводила с Олива взгляда еще какое-то время, а потом поднялась на ноги и стремительно зашагала прочь.
Спиной я чувствовала на себе взгляды всего лагеря. Остановившись на приличном расстоянии, я замерла. Что я вообще делаю? Обижаюсь? Злюсь? Они ведь не виноваты! Ни рыжая эта, ни Олив! Это ты здесь – чужеродный элемент. Тебе ли так нагло «качать права»?
Робкое раскаяние начало пробираться в мою душу, но что-то властное и холодное, словно змея, начало сворачиваться в моей груди и нашептывать свое полуравнодушное «расслабься».
Вдруг у меня за спиной появился Олив. Он остановился, тяжело дыша, но я не хотела к нему разворачиваться.
«Змея» внутри меня неожиданно скрутила мою внутренность в бараний рог и охладила мое сердце до холодной насмешки. Я повернулась к брату с ухмылкой, от которой он – встревоженный и бледный – побледнел еще больше.
– Алекс, – пробормотал он. – Алекс! Ты… обижен на меня?
Моя ухмылка стала шире.
– Обижен? – голос прозвучал насмешливо. – С чего же мне обижаться, братец? Ты ведь не сделал ничего плохого…
Но в моем тоне звучала откровенная издевка. А Олив бледнел все сильнее до землистого оттенка лица.
– Алекс, я… навредил тебе… – в его голосе я услышала настоящее отчаяние. – Прости меня! Я не хотел…
Я сложила руки на груди, ощущая себя отвратительно довольной.
– Расслабься! Можешь и дальше заниматься нашей милой графиней. Она нуждается в тебе! Иди, Олив…
– Нет, Алекс! Я вижу, что ты не похож на самого себя! Алекс, прошу давай поговорим еще раз…
Я посмотрела на него с неожиданной злостью. Чего он от меня еще хочет? Я уже и так оставила его в покое! Я уже больше ничего не хочу! Пусть любит кого хочет, мне больше нет до этого дела!!!
Олив пошатнулся и сделал шаг назад.
– Алекс, – пробормотал он в ужасе. – У тебя красные глаза, как у Офелии… Алекс, проклятая болезнь настигла тебя…
Вдруг острая боль пронзила мою грудь и заставила схватиться за нее руками. Стало так горячо, словно в самое сердце вошел раскаленный кинжал. В глазах потемнело, и я провалилась куда-то в полную тьму…
Когда же я пришла в себя, то увидела перед собой… настоящего Алекса!
Под подозрением…
Под подозрением…
Я смотрела вперед и с удивлением понимала, что передо мной действительно настоящий Алекс. Изящное молодое тело мальчишки лет семнадцати. Лицо такое нежное, почти девичье, хотя и очень сильно похожее на Олива.
Вокруг нас какое-то странное свечение, окружающее размыто, мне трудно даже голову повернуть. Как-то странно себя чувствую, мне немного нехорошо…
Подождите-ка! Если я вижу Алекса, то… кто же теперь я?
С некотором трудом я поднимаю свои руки и вижу… очевидное эльфийское тело! Волосы до сих пор по пояс и сияют золотистой белизной. Ничего не понимаю!
Алекс делает несколько шагов вперед и останавливаются прямо напротив. Мы одного роста, потому что выглядим, как близнецы.
Это что, сон?
– Александра! – вдруг произносит он мое настоящее имя, и я решаю, что это действительно сон.
– Где я? – шепчу, а сама от любопытства протягиваю руку к его бледной гладкой щеке. Он такой реальный наощупь.
– Мне трудно тебе объяснить, – отвечает он, а в глазах его вижу какую-то неожиданную нежность. – Ты сейчас в том месте, где теперь нахожусь я. Это… Междумирье. Место, где нет ни времени, ни пространства…
У меня округлились глаза.
– Но почему ты здесь? Как это произошло? – восклицаю я, и меня вдруг начинает наполнять сострадание к нему.
– Я знаю немного. Но… я должен тебе кое-что рассказать. Эту информацию я почерпнул уже здесь, когда меня втянуло неведомой силой, а тебя притянуло в мой мир… Только здесь я понял, что был обречен. Если бы ты не появилась, проклятая болезнь уже бы полностью завладела мной навсегда. Но… ты заменила меня, и проклятие было приостановлено…
Его слова заставили меня нахмуриться и активнее пораскинуть мозгами.
– Так, давай по порядку, – сказала я, пытаясь сосредоточиться. – Итак, те странные шары, которые мы с тобой открыли, сделали с нами все это: тебя перенесли сюда, а меня – в твой мир… Постой! Я тогда чего-то не понимаю! Твоя душа вышла из тела и попала сюда, а моя душа вошла в твое тело, а это значит, что… в своем мире я умерла???
Я так сильно испугалась, что даже немного отшатнулась от него.
– Нет! Нет! – Алекс поспешно схватил меня за руки и тревожно посмотрел мне в лицо, так сильно напомнив мне Олива с его любовью. – Не совсем так! Мы не менялись душами. Ты попала в мой мир в своем собственном теле! Вот только… между мной и тобой существует какая-то непонятная мне связь, поэтому ты при перемещении взяла какую-то часть от меня, а я остался здесь с частью тебя, вот посмотри!
Он быстро отпустил мою руку, а потом подтянул рукав рубашки, показывая на сгибе локтя небольшое родимое пятно в виде сердечка. В моей земной жизни у меня было точно такое же!
Я ошеломленно слушала его и с трудом воспринимала происходящее.
– То есть ты хочешь мне сказать, что это тело, – я скользнула по локонам своих светлых волос и по совершенно плоской груди, – оно, что ли, мое собственное???
– Да! Оно трансформировалось под эту внешность, но осталось полностью твоим.
Я замерла в шоковом состоянии и долго переваривала услышанное. Мое собственное тело стало мужским??? Но… я не хочу так жить! Я хочу, чтобы оно стало обратно женским!!!
Вдруг все вокруг задрожало, и непонятное что-то, которое с трудом можно было назвать полом, заходило ходуном под нами. Я ощутила, что начинаю разделяться с Алексом. О нет! Мы так мало поговорили! На лице эльфа тоже возникло большое огорчение, но он успел крикнуть:
– Александра! Помоги моему брату найти Предназначенную Деву! Только через нее мы сможем победить проклятие нашего мира! Прошу, помоги нам всем!
Я видела, что в его глазах затаилось отчаяние, поэтому непроизвольно выкрикнула:
– Хорошо! Я обещаю!
Ой! В этом же мире опасно что-либо обещать! Но я не могла ему отказать. Он стал незримой частью меня, да еще и заперт здесь в этом странном месте… Как я могу ему не помочь?
Провалившись в темный омут, я еще какое-то время ничего не чувствовала, а потом… услышала голоса. Да у меня просто «дежявю»: рядом со мной, очевидно, разговаривали Олив и лекарь Брахман.
– Скажите, он сможет прийти в себя? – это голос Олива – трепетный и такой… родной! Я скучала по нему! Такое чувство, что меня очень долго не было.
Моя обида ушла. Да, признаю, это была обида. За отвержение. Глупая, эгоистичная и совершенно позорная обида. И я позволила ей захватить меня! Стало стыдно.
– Я очень надеюсь, – а это уже голос лекаря. – Травы, которые нам удалось собрать на Северной Стороне, очень сильно пропитаны магией. Они должны отсрочить проклятую болезнь на длительный срок…
Вдруг я ощущаю на своей щеке касание пальцев: Олив нежно поглаживает мое лицо, так что я непроизвольно вздрагиваю.
– Он… он очнулся! – его радостный мальчишеский крик разносится по комнате, а я невольно улыбаюсь: не могу удержаться. Он так рад видеть меня! Пусть, конечно, все же не меня, а своего брата, но… оказалось, что я все-таки чуточку его брат. Каким-то непонятным кусочком. Хотя тело все же не него, а мое собственное…
Ох! Какая путаница!
Приоткрываю глаза и вижу… Олив навис надо мной. Губы растянуты в улыбке, глаза подозрительно блестят. Во взгляде – счастье.
– Ты жив, Алекс! Ты… вернулся!
Я пытаюсь сесть. Это очень тяжело сделать, но Олив тут же подхватывает меня и приобнимает. В его объятиях так пьяняще хорошо, но… я все помню: с чувствами надо быть поосторожнее!
В течение последующего получаса меня отпаивают лекарствами и постоянно подбадривают. Я лежу в огромной дубовой кровати. Вокруг – пугающая роскошь настоящего дворца. Лекарь оставляет нас вдвоем.
– Это замок герцога Бланширского – Освальда Третьего. Мы здесь уже десять дней, – поясняет Олив, совсем уж беспечно поглаживая меня по плечу. Я стараюсь не реагировать на его нежные движения, но они меня почему-то заводят.
Тут до меня доходят слова, которые он сказал.
– Десять дней? – изумленно шепчу я, забыв и о его руке, и о поглаживании. – Я лежу десять дней?
– Тринадцать, – добавляет Олив. – Ты очень… меня напугал…
Эти слова он произносит приглушенным шепотом, а потом позволяет мне лечь на подушку, а сам наклоняется надо мной и смотрит мне прямо в глаза.
– Алекс! На нас воздействовали ментально! Всю дорогу, пока мы двигались сюда, нас атаковали невидимой ментальной силой. Лекарь Брахман, когда прибыл сюда, сразу же распознал это воздействие Ловцом Магии, и именно поэтому… между нами произошли недоразумения…
Я замерла, переваривая его слова. Теперь понятно, почему он снова так расслаблен и не боится ко мне прикасаться: он посчитал мое странное поведение исключительно чужеродным воздействием!
Я не хочу его разубеждать. Такая легенда мне даже на руку. Я больше не буду его соблазнять. И рабой чувств тоже не буду. Достойно сыграю Алекса и…
А на счет моего возвращения домой стало еще туманнее. Может, нужно снова найти тот самый шар-артефакт?..
Улыбнувшись Оливу, я тихо произнесла:
– Все будет хорошо, дорогой брат!..
Он улыбается мне в ответ: такой искренний, счастливый и… до боли любимый!
Чтобы его опять не трясло моими чувствами, я опускаю взгляд. Не хочу думать о его красоте и притягательности.
– Алекс, – голос Олива снова звучит тихо и как-то робко. – Я хотел сказать еще кое-что…
Я поднимаю на него глаза. Он снова прежний – тот самый, трепетно любящий младшего брата…
– За то, что я отказался от своей клятвы – прости… – шепчет он. – Это было неправильно. Я обидел тебя…
– Нет! – прерываю я его. – Это правильно. Ты должен был это сделать. Это ты прости меня за обиду. Это я был не прав…
Он всматривается в мое лицо и, видя, что я искренна, облегченно улыбается. Потом хватает меня за руку, переплетает свои пальцы с моими и быстро оставляет на тыльной стороне моей ладони поцелуй, как бы говоря этим: «Видишь! Все нормально! Я тоже могу поцеловать твою руку!».
После этого он отпускает меня, и быстро, но со спокойной душой уходит прочь.
Я лежу и пытаюсь остановить свое колотящееся сердце. Его поцелуй меня задел, разбередил мои чувства. Но я рада, что он все понял так, как понял. Он, конечно, ошибается: мои чувства не были плодом ментальной атаки. Но пусть так. Теперь мне легче будет строить с ним отношения заново.
По крайней мере, я на это очень надеюсь…
Потом я вспомнила о невероятных словах настоящего Алекса и встрепенулась. Я была уверена, что это был не просто сон. Это была реальная встреча, чтобы мне помочь. Но кто или что мне помогает?
Алекс сказал, что в его мире у меня мое собственное тело, только трансформированное. Неудивительно, что мне в нем так комфортно!
Я осторожно стала на ноги и, пошатываясь, подошла к большому зеркалу на стене.
Передо мной действительно была абсолютная копия Алекса: длинные белесые волосы, нежное, почти девичье лицо, но только щеки стали впалыми, а под глазами – темные круги.
Я осторожно развязала полы халата, в который была одета и посмотрела на свое тело. Да, выгляжу как мужчина. По-прежнему. Правда, отчетливо проступили ребра – за время последних испытаний я явно потеряла в весе. Даже плечи стали казаться уже, а талия тоньше.
Но… неужели я останусь такой навечно?
Я провела пальцами по коже, стало щекотно. Да, это я. И не совсем я…
Навсегда ли?..
* * *
В последующие три дня меня попросту не выпускали из комнаты. Олив приходил постоянно: сам приносил мне еду, лекарства, постоянно улыбался и носился со мной, как с хрупкой фарфоровой вазой. От этих всех его нежностей, которые проявлялись машинальными поглаживаниями, мне становилось тяжело сдерживаться, но он, похоже, слишком расслабился со мной.
– Так для чего мы здесь? – наконец, спросила я на третий день после пробуждения. – Мы здесь временно, или этот замок и был целью нашей поездки?
Впервые за все время Олив немного напрягся.
– Да, я как раз хотел поговорить об этом, – начал он немного смущенно. – Однако всего сказать не могу: боюсь зря тебя обнадеживать. Но здесь у нас есть шанс… освободить род от проклятой болезни! Я… очень надеюсь на это, брат!
По его красивому лицо пробежала болезненная судорога. Он переживал. Но так хотел победить! Я не стала требовать полной откровенности. Не хотелось доставлять ему каких-то дополнительных сложностей. Просто улыбнулась, а сама решила с завтрашнего для выходить «в люди». Засиделась я тут. Нужно попытаться понять, как же мне помочь настоящему Алексу и себе самой.
