Текст книги "Эльф: брат или возлюбленный? (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

«Скажи честно, ты ведь влюблен в своего брата, правда?..»

«Скажи честно, ты ведь влюблен в своего брата, правда?..»

Князь Рэмбрандс – крупный широкоплечий эльф, определенно достигший эльфийского среднего возраста – притащил в наш палаточный городок целую ватагу своих отпрысков.

Я стояла посреди лагеря, зажатая со всех сторон тонкокостными и нежными эльфийками, которые так выразительно строили мне глазки, что на меня сошло немало смущение.

Олив тоже выглядел немного растерянным, хотя таким я видела его впервые. Князь хвалил его, как военачальника, и нарочито цветасто перехваливал меня, чтобы, наверное, повыгоднее для себя польстить отпрыскам королевской семьи.

Потом он начал по очереди представлять нам своих детей и внуков, хотя, как потом оказалось, со многими настоящий Алекс в прошлом был хорошо знаком.

Эльфиечки обладали певучими заковыристыми именами, которых я даже не пыталась запомнить, а юные княжеские сыны и внуки, которые почти ничем друг от друга не отличались, странно косились в мою сторону, из-за чего у меня осталось устойчивое впечатление испорченных с ними в прошлом отношений.

Меня это насторожило. И хотя парни выглядели, как и все эльфы, весьма симпатичными, щеголяя светлыми длинными шевелюрами, но то, что таилось в глубине их глаз, мне сильно не понравилось.

– Я хотел бы поговорить с вами с глазу на глаз, Ваше Высочество! – радушно воскликнул князь Рембрандс. – А ваш замечательный брат, принц Александр, пусть составит компанию моим мальчикам. Они весь день мечтали провести вместе с ним соревнование по стрельбе из арбалетов, все уши мне уже прожужжали! Надеюсь, вы позволите, принц?

Олив слегка нахмурился и скользнул по мне тревожным взглядом. Я и сама была не на шутку испугана, но при этом остро понимала, что брат попал в очень затруднительное положение. Отказ мог выдать то, что Олив так тщательно пытался скрыть, но отдать меня во власть княжеским отпрыскам казалось ему чем-то крайне беспокойным.

В этот момент я в очередной раз поняла, что нахожусь под чарами. Я вдруг захотела его успокоить. Мне нужно было срочно увидеть, как разгладится его обеспокоенное лицо и как потухнут зажженные тревогой его красивые голубые глаза.

– Я хочу пойти! – выдавила я из себя вместе с мягкой улыбкой, и получила то, что хотела: смягчившееся лицо Олива и его нежный взгляд.

– Хорошо! Идите! – бросил он и, развернувшись, удалился с князем вглубь палаточного городка.

Оставшись в окружении многочисленных эльфийских физиономий, я тут же обратила внимание, какими они стали хищническими. Что же Александр в прошлом с ними не поделил?

Но никаких открытых грубостей не последовало, и высокий худощавый эльф, представившийся, как Амир, любезно указал мне рукой направление нашего последующего движения.

Стрельбище оказалось довольно далеко от палаточного лагеря, и я шла туда вся, как на иголках. Эльфийки пытались повиснуть на моих руках, но Амир постоянно осаждал их суровыми взглядами, заставляя отступать от меня и давать мне свободу действий.

Наконец, мы оказались на большой поляне, в дальнем конце которой стояли огромные соломенные чучела, которые, как я догадалась, и были нашими мишенями.

Только здесь я поняла, как сильно влипла. Загоревшись успокоить Олива, я совсем не подумала о том, что совершенно не умею стрелять из арбалета! Испугалась. Нервно сглотнула. Начала лихорадочно обдумывать оправдание своим потенциальным позорным промахам.

Амир первым взял в руки Арбалет и вообще без вступительных вежливостей вскинул его и тщательно прицелился.

Тонкий свист – и стрела мгновенно и очень метко вонзилась в голову соломенному чучелу. Я нервно сглотнула еще раз. Поразительное мастерство! И, конечно же, сразу же самодовольная усмешка! Но… он действительно молодец, этот смазливый Амир! Вот только… как не сильно опозориться мне?

А может тело принца как-то само помнит, как стрелять? – вдруг пришла мне в голову слабая, но обнадеживающая мысль, и именно поэтому я без сумасшедшей дрожи в руках приняла свой арбалет. Посмотрела на него внимательно, но… ничего не вспомнила. Может, сработает мышечная память?

Попыталась вскинуть оружие, как это делал Амир. Получилось немного неуклюже. Наверное, мышечная память все-таки мне не передалась, как чтение. Неловкое движение, и стрела взвилась в воздух. Я четко увидела ее безобразную траекторию и приготовилась к большому позору, как вдруг произошло нечто очень странное. Я заметила неясные колебания воздуха около стрелы, и она неожиданно резко ускорилась, выровнялась и стремительно улетела куда-то вдаль леса, безнадежно далеко обогнув соломенные цели. Через несколько мгновений стрела окончательно исчезла где-то за деревьями, а я тупо уставилась на тот участок неба, где ее не стало, и не могла не сказать ни слова.

Когда же я обернулась к Амиру, он смотрел на меня отчего-то с откровенной злостью, словно я только что его бесстыдно подставила. Странно! Он ведь радоваться должен, что выиграл!

На поляне воцарилась полнейшая тяжелая тишина. Даже эльфийки умерили свою щебечущую болтовню, словно подобного исхода соревнований никто не ожидал.

Не известно, как долго бы длилось это замешательство, если вдруг весь лес не огласился непередаваемо страшным воем.

Я вздрогнула и начала испуганно озираться по сторонам, а эльфы, как по команде, заголосили:

– Беда! Стрела попала в тотем амазонок! Беда! Скорее, бежим!!!

Я понятия не имела, кто такие амазонки, хотя это слово, конечно, навевало некоторые ассоциации, но толпа дружно ломанулась обратно в сторону замка, и мне ничего не оставалось, как побежать вслед за ними.

Когда мы достигли палаточного городка, вокруг уже царила атмосфера усиленной боеготовности.

– Скорее! Все гражданские – в замок! Воины – на позиции!

Это Олив могучим криком настоящего военачальника раздавал команды.

Бледный князь Рэмбрандс с явным облегчением оглядывал свой многочисленный вернувшийся из леса выводок и вскоре быстро потащил всех прочь.

Но сбежать они попросту не успели.

Страшный вой повторился уже гораздо ближе и так больно ударил по ушам, что у меня дико зазвенело в голове. С трудом я смогла различить на вершине соседнего холма трех странных женщин с очень длинными волосами и с мечами в руках. Они были одеты, как солдаты – в кожаные туники и кольчуги и смотрели на всех нас, как мне показалось, крайне свирепо.

Рядом с ними неожиданно вынырнуло странное и даже страшное существо, больше всего напоминающее огромную ящерицу с крыльями и кожистым зонтиком вокруг головы. Это оно издавало такой жуткий вой, от которого у меня настойчиво звенело в ушах.

Оглянувшись, я увидела невероятное: все мужчины – как эльфы, так и люди – просто валялись на земле, корчась, похоже, от непередаваемой боли в ушах и не имея возможности подняться на ноги. Только несколько эльфиек, испуганно жавшихся друг ко другу, стояли свободно, объятые всего лишь паническим страхом.

Я невольно начала искать глазами Олива. Нашла. Он тоже лежал на земле, но все время, плотно сжав волевые губы, пытался встать на ноги. У него не выходило: ни ноги, ни руки не хотели его слушаться, но он снова и снова старался подняться, и на шее его вздулись вены от дикого напряжения. Вдруг я увидела, что из одного его уха потекла темная струйка крови и тут же скользнула на его белую шею. На меня нашел настоящий ужас. Мое сердце дернулось, как в конвульсиях, а в душе загорелась неожиданная, даже чужеродная решимость.

Будь я на земле, крикнула бы: «За брата – разорву в клочья!», но вместо этого я воинственно развернулась к странным женщинам и рванула прямо к ним.

Боли в ушах уже не было, а невероятное дерзостное желание защитить Олива заполнило все мое существо.

Возможно, мне показалось, но женщины, к которым я неслась со скоростью ветра, изрядно удивились. Но поднимать мечи не стали. Вместо этого они развернулись и зашагали прочь, заставив меня еще больше ускорить бег.

Нет! Я должна была их остановить! Олив не должен пострадать!

Обогнув холм, я вбежала в лес. Фигуры амазонок мелькали между деревьями, как и массивное чешуйчатое тело монстра, который продолжал истошно выть на всю округу.

Тело принца-эльфа оказалось очень даже выносливым, и я с легкостью бежала, не останавливаясь, все больше углубляясь в зеленые поросли.

Вдруг я поняла, что женщины исчезли. Я даже остановилась, потеряв ориентацию. Только тут подумала о том, что меня могли просто заманить в ловушку, но отступать было поздно. К тому же, я теперь вообще не могла разобраться, откуда я пришла и куда следовала.

Но долго думать мне не пришлось. Как призраки из могил, вокруг меня неожиданно вынырнули… еще амазонки! Их было не меньше полусотни. Стройные, сильные, красивые – они определенно были людьми. У каждой – в руках меч или хлыст, а впереди – рядом с самой статной и яркой женщиной с длинными темными волосами – уже три ящероподобных монстра, по-прежнему подвывающих свою странную смертоносную песню.

Но глаза женщин смотрели на меня с откровенным любопытством, а черноволосая красавица и вовсе улыбнулась. Она начала медленно приближаться, предварительно убрав меч в ножны и этим как бы показывая, что она не собирается причинить мне вред. По крайней мере, пока.

Меня немного колотило от напряжения, но я старалась держать подбородок повыше. Ради Олива. Ради его спасения… Неужели я настолько… втюрилась в него???

Ладно, об этом подумаю попозже.

Амазонка остановилась буквально в метре от меня, и улыбка ее стала еще шире.

– Какой удивительный эльф! – вдруг промурлыкала она, и изящная ладонь ее потянулась ко мне. Я отшатнулась, но она быстро настигла меня, зачем-то скользнув пальцами по моей щеке.

– Такой юный, такой привлекательный и… совсем не чувствительный к терракотам!

Я догадалась, что она имеет в виду тех ящериц-переростков, которые наделали так много шума.

– Кто ты? – мягко спросила она, заглядывая мне в глаза и так призывно улыбаясь, что я почувствовала себя едой перед глазами голодного покупателя.

– Я принц Александр! – проговорила я, стараясь вложить в свой голос как можно больше уверенности. – Зачем вы напали на нас?

Амазонка какое-то время не отвечала, а только очень интимно водила ладонью по моим плечам, но, видя, что я никак на это не реагирую (а должна была бы, если бы была мужчиной!), резко изменилась в лице, обретя, наконец, выражение искреннего интереса вместо псевдособлазнительного.

– Какой уникальный экземпляр! – пробормотала она, оглядывая меня с ног до головы, словно решая, как со мной поступить, и мне ее взгляд очевидно не понравился.

– Почему вы напали на нас? – снова спросила я дерзко, а она недовольно изогнула бровь.

– Вы первыми нарушили наши границы! – бросила она. – Кто-то из вас выпустил стрелу в наш священный тотем и этим разрушил перемирие, которое было установлено десять лет назад! Так что вы сами во всем виноваты!

По рядам амазонок пробежался возмущенный гомон, а я стыдливо прикусила язык. Это ведь была моя несуразная стрела! Значит, во всем виновата только я?

Я вдруг вспомнила Олива с его потеками крови из ушей, и мне стало больно. Значит, мой прекрасный удивительный брат пострадал только лишь от моей глупости и безрукости?

Не знаю почему, но весь этот поток глубокого раскаяния неожиданно повлиял на выражение лица амазонки, как будто она ощутила изошедшую от меня ментальную волну. Она нахмурилась, но вдруг ее глаза смягчились.

– Не только бронированный, но и совестливый? – пробормотала она и как-то странно улыбнулась.

Вдруг окрестности огласились странным криком. Я обернулась так же, как и все амазонки, и с изумлением увидела… Олива!

Он шел нетвердой походкой, пошатываясь и с трудом держа в руках массивный меч. Его шея была залита кровью, ею же измазаны длинные белесые волосы.

– Алекс! – крикнул он хриплым голосом. – Алекс!!!

У меня земля ушла из-под ног. Он пришел за мной аж сюда! Раненый, истекающий кровью – пришел в логово амазонок, чтобы меня спасти!

Я просто бросилась к нему, сломя голову. Некоторые амазонки воинственно обнажили мечи, сделав мне наперерез несколько шагов, но потом неожиданно отступили, словно получили приказ не вмешиваться.

Когда я подбежала к Оливу, он не смог удержаться на ногах и буквально упал в мои объятия. Я почувствовала боль и отчаяние, как будто теряла самого близкого человека на свете.

– Брат! Зачем ты пришел??? – начала шептать я испуганно. – Ты ранен! Ты можешь умереть!!!

– Я должен спасти тебя, Алекс, – прошептал он хриплым шепотом, смотря на меня тускнеющими лазурными глазами.

Он начал терять сознание, а я опустилась с ним на землю и прижала его голову к своей груди.

Вдруг я заметила, что черноволосая амазонка снова подошла вплотную, а потом и вовсе присела на корточки. К своему удивлению, я увидела в ее взгляде… восхищение. Она протянула ко мне руку и дружелюбно погладила меня по плечу.

– Какие удивительные создания! – пробормотала она. – Вы первые в моей жизни мужчины, которые достойны того, чтобы жить!

Последние слова она уже буквально выкрикнула, желая, чтобы все услышали ее. Одобрительный крик амазонок поднялся ей в ответ, и я, оглянувшись на воинственных женщин, с изумлением обнаружила множество растроганных плачущих лиц.

Черноволосая снова повернулась ко мне и мельком оглянула Олива, который слегка застонал.

– Не волнуйся! – проговорила она. – Твой брат будет жить! Я восхищена его преданностью и твоей… любовью! Скажи честно, ты ведь влюблен в своего брата, правда?

Мои щеки вспыхнули под ее пристальным взглядом, и я поняла, что она каким-то образом считала мои эмоции. Я понимала, что врать и притворяться бессмысленно и даже опасно.

– Да! – произнесла я твердо. – Я люблю его! Очень люблю!

– Тяжелую себе ты дорогу выбрал, дружок! – проговорила амазонка с сочувствующим вздохом. – Но я восхищена тобой! Вот возьми! Это мой тебе подарок!

Она протянула мне какую-то вещицу, оказавшуюся браслетом из металла, похожего на серебро. Оно напоминало плетение виноградных лоз с застывшими миниатюрными листьями и показалось мне весьма симпатичным, хотя и чисто женским на вид.

– Этот браслет поможет немного синхронизировать твою магию, которая сейчас у тебя в полном беспорядке. Носи его и никогда не снимай. Вскоре ты увидишь, как велик его потенциал!

Я кивнула и с благодарностью приняла подарок. Сейчас не время отказываться от чего бы то ни было, потому что на кону – наша с Оливом жизнь.

– А теперь можете идти! – бросила она небрежно, поднимаясь на ноги. – Я вас прощаю!

– Спасибо! – пробормотала я и попыталась встать.

С некоторым трудом, но все же довольно просто мне удалось закинуть Олива себе на спину и потащить его прочь. Все-таки мужское тело имело немало своих преимуществ!

Амазонки мне не препятствовали. Вой терракотов давно прекратился, и путь назад оказался довольно прост и быстр.

Вскоре я вышла на полянку, которая была мне уже знакома. Здесь недалеко было место наших с Амиром соревнований, с чего и началась вся эта тяжелая катавасия.

– Алекс! – вдруг послышался слабый голос Олива.

Я осторожно опустила его на землю, прислонив его спину в стволу дерева. Он выглядел таким ослабленным, что, казалось, тяжело дышал.

Олив посмотрел на меня из-под полуопущенных век, а я не выдержала и пустила одинокую слезу. Он слегка улыбнулся и протянул дрожащую руку к моему лицу, нежно смахнув ее с щеки.

– Не плачь, Алекс! – прошептал он хрипло, пытаясь меня приободрить. – Скажи, неужели амазонки отпустили нас?

Я кивнула.

– Да, Олив! Отпустили. Мы почти что вернулись в палаточный городок.

Он сделал пару тяжелых вдохов.

– Алекс! Зачем ты побежал за ними? Это ведь так опасно!

Я схватила его за руку и в порыве чувств прижала его ладонь к своей щеке.

– Я хотел спасти тебя! – пробормотала я. – Я не мог видеть твоих страданий!

Мы замерли так – я со слезами на глазах, прижимая его окровавленную ладонь к лицу, а он смотрящий на меня с большой любовью и тревогой – и просидели, наверное, несколько минут.

Нас прервали крики, донесшиеся из долины. Я вздрогнула захотела снова взвалить Олива себе на спину, но он отказался, заявив, что сможет идти сам. Так мы и появились на вершине холма под радостные крики наших военных.

Олив висел на моем плече, а я крепко прижимала его к себе за талию.

– Почему никто не пришел к тебе на помощь? – немного раздраженно бросила я.

– Я приказал им, – невозмутимо ответил он, а, увидев мой недоуменный взгляд, продолжил:

– Они бы не смогли спасти меня, просто погибли бы все. Я хотел, чтобы они жили…

Его ответ, наполненный искренней заботой о людях, глубоко потряс меня. Олив в очередной раз заставил мое сердце трепетно вздрогнуть от безудержной и всевозрастающей любви к нему…

* * *

Олив

Я лежал в палатке на одеяле из шерсти и наблюдал за Алексом, который расставлял передо мной тарелки с едой. Он сам вызвался поухаживать за мной, потому что почему-то считал себя виновным в моем состоянии.

Видеть его прислуживающим было очень странно, потому что он раньше никогда не проявлял рвения в подобных делах, и вообще в последнее время, после того случая с шаром, он все менее походил на себя самого.

Алекс до потери памяти был более инфантильным и равнодушным ко всему. Он хорошо и метко стрелял, был силен в борьбе, хорошо владел мечом, но остальное его интересовало мало. Я бы даже сказал, что он часто просто от жизни скучал.

Сейчас же я видел удивительный задорный блеск его глаз и незабываемое внутреннее свечение души.

Честно говоря, я тоже изменился. Меня начали обуревать чувства…

Я тяжело вздохнул. Любовные феромоны Алекса продолжали иногда настигать меня, и у меня складывалось устойчивое ощущение, что он совершенно не контролировал их выброс и даже не осознавал, что делает со мной. Я, конечно, тоже реагировал не менее странно, потому что его чувства никак не могли на меня влиять, ведь я мужчина! Но они влияли! До сих пор, хотя и не так сильно…

Алекс закончил расставлять блюда и, улыбаясь, протянул мне чашу с лекарством. Его улыбка сразу же согрела меня теплом. Невольно я расслабился, хотя меня очень сильно беспокоило еще кое-что…

Когда Алекс разговаривал с амазонкой, я немного пришел в себя. Я слышал ее приветливый голос и обрадовался, что они решили нас отпустить. Но… она спросила у брата, влюблен ли он в меня? Какой странный вопрос! Безумный!!! Но я знал, что некоторые из них способны считывать эмоции других существ. Видимо, амазонка считала чувства Алекса…

И он подтвердил это! Он сказал «да»!

Все внутри меня похолодело. Это же просто невозможно! Противоестественно и… отвратительно! Он не просто мужчина, но еще и мой родной брат!

Может, я ослышался? Может, я был не в себе от ранений?

Но вся моя внутренность кричала, что услышал я правильно! Алекс… влюблен в меня?

Нет! Нет! Это не правда!

Я зажмурил глаза и попытался утихомирить свое вдруг заколотившееся сердце. Если даже он и испытывает что-то подобное, то это, наверняка, признаки его ухудшающейся проклятой болезни! Да! Это просто болезнь!

Я открыл веки и встретился с тревожным взглядом брата. Он сидел около меня и легонько тряс меня за плечо.

– Олив, – прошептал он обеспокоенно. – Тебе не хуже?

Он накрыл мою руку своей ладонью, и по моему телу снова пробежал мощный разряд. Любовные магические феромоны! Я ощутил, как страстно желаю прижаться к нему.

Нет! Это настоящее безумие! Нет! Нельзя!

Страх перед этими безумными чувствами заставил меня вздрогнуть и грубовато оттолкнуть руку Алекса от своей.

Он изумился, а потом огорченно отполз в сторону. Его щеки начали наливаться смущенным румянцем, а взгляд, брошенный на меня исподволь и тут же упершийся в пол, был наполнен страхом.

– Прости, я ненадолго выйду, – пробормотал он и, вскочив на ноги, быстро исчез из палатки.

Я ощутил глубокую боль и раскаяние. Одна часть меня жаждала поскорее его вернуть и крепко обнять, ласковыми словами заглаживая свою грубость и неприятие, но другая часть меня была исполнена страха и недопонимания.

Что же мне теперь делать с этим всем?

Горестно вздохнув, я устало откинулся на подушки и закрыл глаза. Алекс! Дорогой мой брат! Что с нами вообще происходит???

Золотая клятва любви…

Золотая клятва любви…

Я стояла позади палатки и с трудом могла унять дрожь во всем теле. Я была рада, что на меня никто пока не обращал внимание, потому что у меня было слишком взволнованное и растерянное выражение лица.

Мы вернулись с Оливом в лагерь всего час назад. Мужчины, едва «отшкарябавшие» себя от земли после атаки терракотовым воем, с трудом ползали по лагерю, пытаясь прийти в чувства. Мне удалось дотащить братца к палатке и уложить его на перины. Уже вовсю суетился лекарь – благо, его взяли с собой из дворца, хотя это и не был умудренный сединами Брахман. Лекаря звали Ванух. Он как-то легче пережил неожиданную атаку, поэтому двигался почти, как обычно. Он был моложе главного эльфийского врачевателя, но казался вполне компетентным.

Почти сразу же он поспешил к Оливу и наспех сварганил ему пару рецептов восстанавливающего чая, после чего исчез за пределами палатки.

Я быстро взяла уход за братом в свои руки. Меня жгло чувство вины и глубокая о нем тревога, поэтому я тут же начала сама выставлять на столик тарелки с едой и охлаждать в чаше только что приготовленный лекарем отвар.

Олив выглядел бледным и очень задумчивым. Даже отстраненным. Меня это мучило. Мои чувства к нему, утроившиеся из-за этого случая с амазонками, все еще сжимали сердце и не на шутку бередили душу.

Я постаралась подать ему лекарства с улыбкой, и, казалось, Олив немного потеплел. Он выпил его, поморщился и устало закрыл глаза.

Ему, очевидно, была нужна ванная, потому что белые волны волос были все еще перемазаны в кровь, но об этом нужно будет подумать чуточку позже. Возможно, даже придется посетить замок князя, чтобы создать Оливу более комфортные условия. Если, конечно, братец согласится. Он парень, смотрю, боевой, настоящий вояка, не изнеженный и упрямый. Может просто не согласиться на чрезмерную заботу о себе.

Он незаметно уснул. По крайней мере, двигаться перестал и задышал равномерно. Я с болью в сердце залюбовалась его прекрасным лицом с идеальными мужественно-нежными чертами. Никогда не думала, что мужчина может выглядеть так… противоречиво. Не будучи человеком, он обладал очень утонченным идеальным лицом с большими небесно-голубыми глазами, длиннющими завитыми ресницами и аккуратным, слегка припухлым ртом. Но при всей этой очевидной женоподобности черт в каждом миллиметре его красоты проступала потрясающая мужественность. Может, это из-за силы воли, упрямства или отваги, но… он был самым ошеломительным образчиком мужчины, которого только можно вообразить. Даже в мечтах.

Как мое сердце могло не растаять? Ведь, несмотря на вполне определенный внешний облик, я все равно оставалась молодой девушкой Александрой, у которой в сердце уже торчал любовный кол! То бишь, попала я! Сражена наповал! Мне кажется, что навсегда! О доме уже совсем не думаю. Думаю только о нем…

Олив слегка нахмурился во сне и вздрогнул, но не проснулся. Я тут же стремительно к нему подползла и начала аккуратно трясти за плечо.

– Олив! Олив! Тебе не хуже?

Схватила его за руку от беспокойства, сжала двумя ладонями…

Меня сильно трухнуло мощным импульсом чувств. Это было уже очень привычно: у меня очень часто происходили такие «встряски» с первого же дня появления в этом странном мире. Но Олив резко вздрогнул и посмотрел на меня ТАК… испуганно! Тут же грубовато выдернул руку и задержал дыхание.

У меня все внутри оборвалось. Прямо-таки разорвалось на части. Сердце, наверное. Я остро ощутила: ему были неприятны мои чувства и прикосновения!

Я испугалась. Испугалась так сильно, что перестала дышать. Что-то изменилось? Я выдала себя? Я насторожила Олива своими безрассудными действиями? Ну конечно! Я ведь совсем голову потеряла! Я совершенно обезумела от… любви.

– Прости, я ненадолго выйду, – пробормотала я в ударе и выскочила из палатки.

И вот теперь стояла позади нее и не могла понять, в какой стороне у меня сердце.

Дура набитая! Пришибленная! Безголовая!!! Что же я натворила???

На меня как будто вылили ушат холодной воды. Я широко распахнула свои эльфийские глаза и переосмыслила последние несколько дней. Нет, я очевидно совершенно сошла с ума! Я ведь сейчас как бы Алекс! Стал бы настоящий Алекс прижимать ладонь брата к своему лицу? Нет! Однозначно, нет! Стал бы Алекс таращиться на Олива с таким обожанием во взгляде, как я сделала только что? Нет!!! Он же парень! Парни не ведут себя так!

Значит, отторжение Олива – это признак того, что я крупно прокололась! О нет! Меня же могут раскрыть, и тогда…

Лицо мое побледнело, руки задрожали. Я резко представила, как Олив смотрит на меня яростным взглядом и с ненавистью кричит:

– Что ты сделала с моим драгоценным братом??? За это ты поплатишься жизнью!!!

А потом секира у шеи и…

У меня по коже пробежали мурашки. Что же делать? Как все исправить???

Первое: перестать к нему липнуть! Эмоции – в узду! Вести себя осторожно и обдуманно, как мужчина! И…

На меня вдруг нахлынуло чувство пустоты и некоторого отчаяния. Увлеченная глупой влюбленностью, я как-то незаметно для себя вообще перестала думать о своей судьбе. Так как происходящее, очевидно, вовсе не было сном, то мне надо было разузнать, как вернуться обратно, в свой мир. Вот моя истинная цель! Выжить здесь и вернуться домой! А Олив… о нем нужно забыть! Я ведь в этом мире ЕГО БРАТ! О какой такой любви вообще может идти речь???

Но мое сердце сжалось до боли, и я подавленно сползла вниз по стенке палатки и плюхнулась на траву. В глазах неожиданно защипали слезы.

«Возьми себя в руки! – закричала я сама себе. – Ты же сейчас мужчина. Мужчины не плачут! По крайней мере, не сидя на травке на глазах у возможных прохожих…»

Но в тот момент я справиться с чувствами еще не могла. Потому что я женщина, а не грубый скалообразный мужик. Потому что любовь к Оливу все еще трепыхалась во мне, как выброшенная на берег рыбина, которой я собралась немилосердно размозжить голову о прибрежную скалу суровой реальности…

На мгновение прикрыла лицо ладонями, пытаясь взять себя в руки, успокоить дыхание, как вдруг…

Чьи-то сильные руки подхватили меня под локти и заставили встать на ноги. Я тут же уперлась грудью в грудь Олива, а он болезненно посмотрел на мои слезные потеки на лице. Потом резко обнял меня, прижал к себе и зашептал:

– Прости меня, брат! Прости, пожалуйста! Я… я не хотел отталкивать тебя! Это… просто от усталости. Прошу, не плачь, Алекс! Я больше никогда не отвергну тебя, обещаю!

Я ошеломленно смотрела перед собою, ощущая мощное тепло, исходящее от тела эльфа и окутавшее меня незримой лаской. Вдруг вокруг нас прямо в воздухе начали появляться странные красноватые линии, начавшие выплетаться в яркий и очень сложный рисунок, как будто кто-то невидимый водил ярко-красными чернилами и оставлял такой великолепный след.

Я изумленно таращилась на это магическое великолепие, а потом удивленно прошептала:

– Что это?

Олив отодвинулся от меня и сам немного изумленно посмотрел вокруг.

– Это… моя клятва! – произнес он. – Я пообещал, что никогда не оттолкну тебя…

Он посмотрел мне в глаза, улыбнулся, но я догадалась, что клятва у него вышла непреднамеренная, то есть неожиданная…

И хотя его объятия должны были утешить меня от моей глубокой сердечной боли, все же этого не произошло. Я теперь твердо помнила, что я подделка и что должна быть осторожна, чтобы не выдать себя.

Именно поэтому я ответила Оливу сдержанной улыбкой и не смогла долго выдержать его любящий тревожный взгляд.

Еще через час Олив собрался идти купаться в озеро неподалеку. О чанах с водой даже слышать не захотел. Я пошла с ним, смущаясь, но желая быть рядом, чтобы поддержать при необходимости, потому что он был еще слаб.

Олив быстро разделся до подштанников и тряхнул длинной по пояс шевелюрой. Я едва не раскраснелась, скользнув взглядом по его совершенному телу, словно вылитому из мышц, но потом постаралась придать лицу бесстрастности. Я мужик! Мне просто надо отыскать дорогу домой и свалить из этого мира!

Олив поманил меня присоединиться к нему, и я решилась: мужик, значит, мужик! Решительно сбросила с себя всю одежду, борясь с рефлексом прикрыть оголенную грудь, и осталась в одних подштанниках.

Так и забралась в холодные воды озера вслед за братом, тщательно выжигая из сердца любое проявление женской ипостаси.

«Сейчас ополоснешься! Выползешь на берег, обсохнешь и оденешься с достоинством, как настоящий королевский отпрыск! – это я себе твержу. – И никаких взглядов на Олива, как будто тебе вообще все равно, что он так красив и почти обнажен!».

Немного помогло. Я почувствовала себя увереннее, трезвее.

Когда мы через время вдвоем сидели на берегу и сохли в лучах солнца, я осторожно поинтересовалась.

– Олив, а что будет, если ты нарушишь клятву?

Он, продолжая задумчиво смотреть вдаль, ответил:

– Нарушить клятву невозможно! Она не даст это сделать. Она заставит тебя сделать то, что ты пообещал…

Я изумилась.

– Но ведь тогда это так страшно – давать клятвы! А вдруг ты со временем передумаешь?

– Да! – подтвердил Олив с некоторым вздохом, показавшимся мне печальным. – Волеизъявление эльфа в таком случае уже не имеет значения.

– Но возможно ли отменить клятву? – не унималась я.

– Да, возможно. Если тот, кому поклялись, освободит от обязательного исполнения обещания через пролитие капли своей крови.

Я не сразу въехала в смысл его слов, но потом дошло: я могу освободить Олива от его клятвы, если объявлю ему это и пролью свою кровь. Как все… серьезно!

– А одной капли крови действительно должно быть достаточно? – продолжала я сыпать вопросами, но Олив резко повернулся ко мне и приблизил свое лицо, заглядывая мне в глаза.

– Алекс? Ты задумал расторгнуть мою клятву? – голос его прозвучал немного напряженно. – Ты… не простил меня?

Я, наверное, побледнела, а слова застряли у меня в горле. Наконец, я возобладала над собой и тихо ответила:

– Нет, Олив! Мне не за что тебя прощать. Это ты меня прости. Прости, если мое поведение было неуместным и навязчивым… Я постараюсь… быть сдержаннее.

Лицо Олива отчего-то исказилось мукой.

– Ты не простил меня, – пробормотал он болезненно, бессильно отворачивая лицо. – Ты боишься меня…

И в этот момент я действительно испугалась. Испугалась, что снова поступлю не на созидание, а на разрушение отношений Олива и Алекса. Поэтому я схватила брата за руку и, заставив его посмотреть на меня, горячо произнесла:

– Олив! Поверь мне! Я… искренне люблю тебя и очень тобой дорожу! Я готов сделать все, что угодно, чтобы ты был счастлив. И, чтобы ты успокоился, я скажу это: я простил тебя! Я не боюсь тебя, но всем сердцем люблю тебя!