Текст книги "Эльф: брат или возлюбленный? (СИ)"
Автор книги: Анна Кривенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)
Вдруг вокруг нас что-то засверкало, и снова полились удивительные письмена, но на сей раз не красные, а золотые. Они вились лозами, превращаясь в элегантный рисунок, а Олив смотрел на них с не меньшим изумлением, чем я сама.
– Что это? – пробормотала я, не в силах отвести взгляда от этой странной магической красоты. – Снова клятва?
– Да, – пробормотал Олив. – Это твоя клятва…
Он на мгновение задумался, потом побледнел и странно посмотрел мне в глаза.
– Это твоя клятва любви, Алекс… – проговорил он и почему-то смущенно опустил глаза.
Я не поняла его реакции, а, наоборот, постаралась улыбнуться.
– Значит, теперь ты поверишь, что я не обижаюсь? – проговорила я, а он поднял на меня свой лучезарный взгляд.
– Хорошо, брат! – он слегка вымученно, но искренне улыбнулся. – Я рад. Пойдем в лагерь. У нас еще много дел…
* * *
Олив
Я стоял на небольшой, затерянной среди деревьев поляне и прижимал указательный палец к запястью, на котором проступал едва различимый витиеватый рисунок. Мышцы напряглись от титанического усилия, на лбу проступили капельки пота: попытки связаться с кем-то на таком большом расстоянии всегда требовали огромных затрат энергии, а ее у меня после последнего столкновения с амазонками было совсем немного.
Но мои старания были вскоре вознаграждены, и прямо в центре полянки появилась неясная, но вполне живая фигура лекаря Брахмана.
– Да, Ваше Высочество! – вскричал он взволнованно. – Я весь во внимании! Что-то случилось? Вы так редко используете этот способ связи!
– Да, случилось, – мрачно проговорил я. – Я очень сильно волнуюсь за Алекса. У него стали проявляться очень странные и даже… дикие наклонности.
– Какие именно? – тут же уточнил лекарь, поправив на переносице маленькие круглые очки.
– Он… – мне было трудно произнести это вслух, – он постоянно окутывает любовными феромонами… меня! Меня, понимаете??? Не девчонок вокруг, хотя раньше за ним и такого не наблюдалось, а МЕНЯ! Так я еще и его брат!!! У меня просто… разрывается сердце от недопонимания!
Лекарь, брови которого изумленно и растерянно поползли вверх, на несколько мгновений задумался.
– Что еще? Есть ли еще странности? – наконец, задумчиво спросил он.
– Да, он весь немного странный с тех самых пор, когда был ранен после соприкосновения с артефактом. Но многие его странности я списывал на потерю памяти, однако изменилось и его поведение. Он стал намного мягче, эмоциональней. Он смотрит на меня так… – я смутился и опустил взгляд, – как на свою избранную! Но, что хуже всего, он сегодня… дал мне клятву. Клятву… любви!
– Что??? – изумился лекарь и даже снял с носа свои очки. – Вы имеете в виду клятву вечной любви, которую дают своим избранницам???
– Да! Именно эту! Она полыхнула позолотой, поэтому я не сразу догадался, но… у меня такое впечатление, что он делает все это совершенно неосознанно. Исчезла не только его память, но и навыки. Выброс феромонов он совершенно не контролирует! Он даже не знает, что это такое! А ведь привычки, доведенные до автоматизма, просто невозможно забыть! И клятву он создал явно непреднамеренно, то есть просто искренностью своих чувств, хотя… я тоже немного натворил из-за своих эмоций….
Лекарь замер в ожидании продолжения.
– Я тоже неосознанно сплел клятву, гласящую, что я никогда его не оттолкну…
– Но… разве это плохо, Ваше Высочество? – лекарь как-то оживился и очень посерьезнел. – Я бы даже сказал, что вы поступили очень правильно!
– Объясните, – попросил я, чувствуя, что в моем сердце начинает зарождаться крохотная надежда.
– Всё, что вы рассказываете, весьма странно, но… нужно не забывать, что Алекс – первый в этом мире эльф, которого начала захватывать проклятая болезнь. Это все совершенно не изучено. А вдруг эта хворь временно блокирует его личность, делая его женоподобным, так как доселе это была исключительно болезнь женщин? Скорее всего, это просто симптомы этой болезни и не более того. Но мы также знаем, что ухудшение состояния Алекса может быть спровоцировано тяжелыми эмоциональными переживаниями или стрессами. Если вы сейчас не отнесетесь с пониманием к нему и начнете подсознательно отвергать его со всеми этими странностями, то, возможно, он погибнет быстрее! Так что ваша клятва может стать его спасением и помощью для вас, Ваше Высочество!
Он замолчал, а мне стало почти физически плохо. Какой я дурак! Какой недальновидный и глупый! Я начал подсознательно напрягаться от действий Алекса и отталкивать его сам в себе. А ведь это действительно может его погубить!
Я вздрогнул и посмотрел на лекаря немного печально.
– Да, я вас понял, – пробормотал я. – Я не осознавал, как все серьезно! Мне нужно просто принимать Алекса со всеми его странностями, пока мы не найдем Предназначенную Деву и не сможем победить проклятие! Я должен набраться терпения! Я должен всё понять и перенести! Спасибо! Ваш совет мне очень помог!
С этими словами я убрал палец со своего запястья, и фигура лекаря Брахмана растворилась в воздухе.
Я обессиленно присел на траву и вытер тыльной стороной ладони пот со лба.
Тут мне в голову пришло еще одно подтверждение, что проклятая болезнь делает Алекса женоподобным: он не поддался вою терракотов! Эти животные особенным образом могли нейтрализовать любых мужчин, но женщины всегда оставались в безопасности. Алекс… был как женщина! Он смог побежать за амазонками и изгнать их из нашей долины!
Это открытие еще больше укрепило меня в мысли, что лекарь Брахман прав: ко всем причудам и переменам Алекса сейчас нужно относиться крайне снисходительно, чтобы не травмировать его, потому что его болезнь остро прогрессирует!
Что ж! Нужно поспешить! Чем быстрее мы достигнем Бланширского Герцогства, тем больше шансов как можно скорее отыскать свою невесту и разрушить нависшее над нами проклятие.
Выезжаем сегодня же! Я поднялся на ноги и уверенным шагом отправился к палаточному городку…
* * *
Князь Рэмбрандс выглядел хмурым и даже дерзостно неприветливым, хотя и расплылся в фальшивой улыбке при приближении Олива. Я ощущала нависшую над нами бурю, потому что история с амазонками все еще не закончилась для нас.
– Ваше Высочество! – начал князь разговор с льстиво подобострастного тона, хотя его глаза сверкали очень агрессивно. – У меня назрела целая проблема, и мне нужна ваша помощь.
Олив казался хмурым и немного воинственным, поэтому я внутренне сжалась от некоторого страха.
– Я вас слушаю, – проговорил брат, зачем-то красноречиво положив ладонь на рукоятку болтающегося на поясе меча.
Князь скользнул взглядом вслед за его движением и сразу же более напряженно застыл, обдумывая, наверное, другой вариант заготовленной речи.
– Ваше Высочество! О нападении амазонок гудит уже все королевство. Наши законы требуют тщательного разбирательства и наказания виновников, из-за которых все это произошло. Вы ведь знаете, как дорого нам обошелся мирный договор с ними, и, если все оставить, как есть, это чревато волнением народа и трениями среди князей…
– Так расследуйте! – небрежно бросил Олив, высокомерно отвернувшись к окну. – Это ваша прямая обязанность!
– Я уже провел расследование, – оживился князь и зачем-то бросил в мою сторону недобрый взгляд, заставивший меня сжаться от переживаний. – Однако, это… очень щекотливый вопрос…
– Мне нужны все свидетели и доказательства прямо сейчас! – безапелляционно заявил Олив, чем заставил князя нервно сглотнуть.
– Я предоставлю вам все отчеты… – попытался оспорить он, но принц резко вскинул руку вверх, словно останавливая его ничтожные попытки настоять на своем…
– Я лично опрошу свидетелей! Я должен проверить все сам!
Князь что-то пробормотал, как будто надеялся, что Олив будет попокладистей, ведь во всем, очевидно, виноват его брат, то есть я. Но братец пошел в бой!
Мне стало легче от мысли, что Олив, при любом раскладе, на моей стороне, но… опасения остались.
Нам пришлось отправиться в замок к князю, где он самолично собрал всех своих отпрысков, которые в тот день были со мной на стрельбище. Мне стало страшновато. Если докажут мою вину, что произойдет тогда?
Начавшие выходить вперед княжеские продолжатели фамилии Рэмбрандс очень самоуверенно и твердо доказывали тот факт, что именно я своей стрелой устроила всю эту огромную проблему, метко угодив прямо в тотем воинственных амазонок. Один за другим они свидетельствовали о моем промахе, не дрогнув ни одним мускулом на лицах. В конце концов, то же самое повторили эльфийки и даже один из наших воинов, который незаметно в тот день последовал за всеми, «чтобы проследить за порядком».
Олив был весьма напряжен, я виновато опустила голову. В какой-то момент поняла, что придется отвечать за свою странную «меткость» и собралась прилюдно признать свою вину, как вдруг Олив резко поднялся с кресла, в которое был до этого любезно усажен князем, и, сцепив руки за спиной, выровнял свою и без того прямую, как клинок, спину.
– Я внимательно выслушал свидетелей и пришел к выводу, что ошибка моего младшего брата действительно имело место…
Он произнес это таким равнодушным тоном, что я немного приуныла, чувствуя, как сильно его подвела. Мне стало стыдно. Сразу отчего-то вспомнилось детство, когда я, после множества предупреждений от тети Глаши и просьб быть осторожной, все-таки разбила ее любимое зеркало и сбежала из дому от страха быть наказанной дядей Толей, который никогда не жалел для меня своего крепкого кожаного ремня. Тогда мне было так стыдно и так страшно, что это ощущение я помнила до сих пор. И вот наплыло на меня все это снова, хотя странно мне было воскрешать в памяти свой прежний цивилизованный мир на фоне этих сказочных существ.
– Так как вина моего брата доказана, – продолжил Олив с невозмутимым видом, – то за сим должно последовать соответствующее наказание…
Эльф неожиданно пристально уставился в самодовольное лицо князя, словно приглашая его озвучить соответствующую экзекуцию самолично.
– Э-э-э… замялся князь Рэмбрандс, – что ж, я думаю, мы последуем написанному в законе нашего королевства и… позволим принцу Александру самому выбрать себе наказание из трех заявленных в законе…
Я вздрогнула и подняла глаза. Десятки голубых глаз смотрели на меня с самым разным выражением. Большинство с торжеством и насмешкой, особенно, Амир, во взгляде которого было больше всего ненависти. Некоторые смотрели со страхом и даже жалостью, и это были, в основном, эльфийские девчонки. Сам князь Рэмбрандс, глаза которого постоянно беспокойно бегали, очевидно нервничал, и лишь только Олив выглядел предельно спокойным и серьезным.
– Постойте! – вдруг прервал он князя, решившего зачитать мне три установленных законом наказания за подобный серьезный промах.
Все недоуменно обернулись к наследному принцу.
– Так как Алекс мой младший брат и находится под моей личной опекой, то, согласно указу Ульриха Третьего, моего деда и славного основателя королевства Андрагон, я имею права присвоить его преступление себе и нынче объявляю, что наказание за его проступок ложиться на мои плечи! Я выбираю тридцать ударов плетей!
Все присутствующие просто ахнули. Князь Рэмбрандс побледнел и схватился за грудь в том районе, где у людей находилось сердце.
– Олив, нет! – едва смогла выдавить из себя я, но он жестом запретил мне открывать рот.
– Наказание приму сейчас же! – твердо сказал он. – А завтра утром мы отправимся в путь дальше!
Громогласно объявив об этом, Олив грациозно развернулся и, величественно приподняв подбородок, отправился прочь и зала. Я, потеряв свое сердце где-то в пятках, поспешила за ним, чтобы… его переубедить. Я совершила ошибку – мне и отвечать!
Догнав его уже за пределами замка, я тронула Олива за плечо.
Он развернулся ко мне, все еще сверкая хмурой суровостью, но, увидев мое взволнованное лицо, тут же смягчился.
– Олив, давай поговорим… – попросила я, но он отрицательно мотнул головой.
– Тут не о чем разговаривать, Алекс, – ответил он и собрался идти дальше, но я схватила его за локоть.
– Нет, брат! Я не могу так! Пожалуйста! Позволь это наказание принять мне!
Мои глаза предательски наполнились слезами. Я никогда не считала себя героиней или супервумен и по жизни довольно-таки боялась боли, но сейчас страх перед плетьми просто потускнел от мысли, что Оливу придется страдать по моей вине.
Принц повернулся и немного печально взглянул в мое лицо. Он увел меня чуть в сторону и, остановившись под кроной высокого раскидистого дерева, развернул к себе. Он взял меня за плечи и очень внимательно посмотрел в глаза.
– Алекс! – мягко, но уверенно произнес он. – Это наказание приму я!
– Нет…
– Перестань! – прервал он мой протестующий возглас. А потом аккуратно смахнул с моей щеки все же скатившуюся слезу. – Ты должен просто послушаться меня!
– Но это нечестно! Виноват я!!!
– Ты вообще не виноват! – Олив немного жестко остановил мою тираду. – Ты что не понимаешь, что это обычная ловушка? Тебя подставили, Алекс! Они добивались лишения тебя титула! Только взяв твое наказание на себя, я полностью разрушу их планы!
Я замолчала, изумленно глядя ему в лицо.
– То есть… это все подстроено???
Олив кивнул, а потом привлек меня к себе и обнял.
– Не волнуйся, брат! Я воин и все переживу. Но мы не должны нашим врагам давать ни малейшей надежды на победу!
– А у нас есть враги? – прошептала я, крепко прижимаясь к его теплой груди.
– Да, Алекс! И очень много…
* * *
Очень старый морщинистый эльф в длинной зеленой тунике и с молочно-белой редкой бородой поднял свой деревянный гладкий посох и с неожиданной силой опустил его на плечо почтительно склоненного в поклоне князя Рэмбрандса.
– Идиот! Как ты мог такую прекрасную возможность так быстро уничтожить??? – голос старика звучал так остро и скрежещуще, словно открывали столетиями нетронутую дверь.
– Простите, Великий Мотандорр! Я… совсем не ожидал, что наследный принц решит понести наказание вместо принца Александра!
– Вот потому ты и идиот! Ты что не знал, что Оливентиус за своего братца жизнь свою отдаст??? И ты думаешь, что он позволил бы ему пострадать???
– Простите!!! – затараторил князь и склонился еще ниже. – Я… наверное, недооценил наследного принца!
Старик поднялся со стула и начал осторожно прохаживаться по комнате.
– Обязательно пошлите за ними шпионов! – скомандовал он. – Разузнайте, что Оливентиусу понадобилось в землях князя Бланширского. Докладывайте немедленно и следите, также за принцем Александром. Ваши отчеты жду ежедневно!
– Слушаюсь! – трепетно проговорил князь Рэмбрандс и, пятясь, покинул комнату Лунной Башни своего родового замка…
Неправильный сон, неуёмные чувства и эльфийская магия…
Неправильный сон, неуёмные чувства и эльфийская магия…
На зрелище экзекуции самого наследного принца собралась едва ли не вся крепость князя Рэмбрандса. Я с возмущением смотрела на многочисленных любопытных слуг, невесть зачем явившихся поглазеть на позор монаршей особы.
Дело было нечисто. Без дозволения никто из этих перепуганных людишек (я уже что-то стала привыкать величать себя чистокровным эльфом!) не смог бы покинуть свое рабочее место. Похоже, князь специально всех созвал: отыграться хочет из-за того, что мы разрушили его коварные планы.
Интересно, кто за ним стоит? Кому так сильно не терпится навредить правящему роду?
Олив не стал мне ничего объяснять. В его объятиях мне было так хорошо, спокойно, но теперь, когда предстояло своими глазами смотреть на его истязания, меня всю трясло.
Я честно старалась сдерживаться. Я сжимала кулаки до хруста костяшек и крепко стискивала зубы, пока готовили помост и прикапывали высокий вертикальный столб. Они что собираются его к нему привязывать???
Олив вышел из нашей палатки… с оголенным торсом, в одних только темных кожаных штанах. Его мышцы непроизвольно заиграли под белой гладкой кожей, а многочисленные женщины, как эльфийки, так и обычные представительницы рода человеческого, восхищенно заохали и зашептались вокруг.
Только мне было не до восхищения. Эта сияющая кожа сейчас хлебнет ударов жестокого хлыста…
Олив величественно прошелся от палатки к постаменту, и волосы его, как золотисто-белый шлейф, покачивались в такт его грациозным неторопливым шагам. Само совершенство! Он воистину лучший представитель мощи и красоты этого народа! Ловко взобравшись на постамент, Олив медленно оглядел окружающих. Он был так спокоен, словно не на истязание шел, а на получение ордена «за отвагу».
Я внутренне возмутилась всем этим странным порядкам в эльфийском королевстве. Ну какой принц нашего, земного царства, мог быть вот так бесстыдно и жестоко подвержен избиению, как последний преступник? У нас бы этого не допустили! Ведь наследник престола! Выдающийся полководец! И… самый лучший на свете брат…
Лучше бы я пошла на это вместо него!
Олив обвел толпу своим спокойным, волевым взглядом, а потом подошел к столбу и позволил привязать к нему свои руки, упершись в него лицом.
Воин, которому предстояло совершить акт наказания, заметно нервничал. Он даже помог принцу перекинуть наперед волосы, чтобы оголить спину, и в каждом движении его чувствовалась забота.
Да, бедняга! Если он действительно уважает своего командира и сюзерена, то это задание станет для него самого непосильной пыткой. Как и для меня. Как и для большинства из здесь присутствующих. Кроме коварного князя.
Я злобно взглянула на него. Несмотря на свою злонамеренность, он тоже выглядел бледным. Наверное боялся, что сегодняшние события все-таки выйдут ему боком. И я очень надеялась, что выйдут.
Наконец, прозвучал звук гонга, и воин обрушил на напряженную спину Олива первый удар.
Принц не издал ни звука, лишь рефлекторно дернулся, и тут же на его коже отчетливо проступила кроваво-красная полоса. У меня потемнело перед глазами, все внутри сжалось, начал закипать настоящий безудержный гнев.
Но я помнила слова Олива: он просил перенести все стойко и не поддаваться эмоциям. Он убеждал меня, что нам, как сыновьям самого короля, необходимо явить образец силы, терпения и мудрости, и только лишь это сдерживало меня от ярости, которую хотелось обрушить на голову дерзкого князя.
Но я держалась. Смотрела, как на коже брата раз за разом появляются все новые кровоточащие раны, так что к концу экзекуции его спина превратилась в одно сплошное кровавое месиво, и просто молчала. Он уже не мог стоять на ногах и повис прямо на связанных запястьях, но до самого конца так и не издал ни звука.
Когда было отсчитано необходимых тридцать ударов, палач первым же бросился к принцу и начал отвязывать ему руки. Лицо воина было таким бледным, что, казалось, еще миг, и он сам грохнется в обморок от напряжения.
Олива быстро перенесли в нашу палатку и бережно уложили на живот. Я видела, как молчаливо разбредается народ, пораженный отвагой и силой их удивительного наследного принца. Теперь Олив стал еще более уважаем ими. Только мне они иногда посылали свои уничижительные взгляды: похоже, считали младшего принца виновником всех этих бед.
Однако мне было искренне наплевать на их мнение. Меня интересовал только Олив.
Я рванула к нему со скоростью ветра, ворвалась в палатку и присела рядом. Лекарь осторожно смывал кровавые потеки с кожи, где это было возможно, а Олив только вздрагивал всем телом, когда тот задевал его раны. Потом лекарь Ванух посыпал сверху каким-то кристаллическим белым порошком и прикрыл спину тонкой тканью. Сообщив, что идет приготовить лекарство, он удалился.
Я была объята болью и ненавистью. Ненавидела себя, этот мир и злодейку-судьбу, которая закинула меня в это проклятое королевство.
Пока я не знала Олива, мое сердце никогда так не терзалось. Теперь же моя жизнь – сплошная сердечная мука!
Но, что хуже всего, если бы на моем месте в эти дни был настоящий Алекс, то он точно не допустил бы такой откровенной подставы. И тогда Оливу не пришлось бы сейчас страдать.
Погруженная в депрессивное состояние, я подтянула в себе колени и уронила на них голову.
Вдруг нежное прикосновение пальцев коснулась моей стопы. Я резко подняла лицо: Олив, протянув ко мне ладонь, поглаживал мою ногу, словно ощущая мое глубокое страдание.
– Олив… – пробормотала я и бросилась поближе к его лицу. Для этого тоже улеглась на перину и придвинулась так близко, что могла коснуться своим носом его подбородка.
– Олив… тебе очень больно? – робко и тревожно спросила я.
Он устало улыбнулся.
– Алекс, ну чего ты раскис? Через два дня все заживет! Это ведь такая малость! Ты забыл, что было со мной после битвы у озера Ороэл?
Я изумленно округлила глаза. Два дня? Да такое едва ли исчезнет даже через несколько недель!
Однако… ведь Олив – эльф! Я скользнула взглядом по его уже привычным заостренным ушам и действительно начала успокаиваться. Он не человек! У него, наверное, регенерация тканей происходит быстрее, да и мир это магический, а, значит, здесь можно надеяться на чудеса.
Мое лицо немного расслабилось, и я позволила себе улыбнуться.
– Хорошо, – пробормотала я и, не выдержав, погладила его пальцами по гладкой коже щеки. – Я больше не буду унывать…
* * *
К моему огромному удивлению и радости, Олив смог сесть на коня уже к вечеру. По человеческим меркам это было просто невозможно, но, наверное, по эльфийским – нет! На месте ран остались еще воспаленные рубцы, но новая кожа очень быстро нарастала, так что к завтрашнему дню от ран не должно было остаться и следа. По крайней мере, так сказал лекарь Ванух. Я была ошеломлена.
Этим вечером мы покидали земли князя Рэмбрандса. Конечно, выдвигаться в путь на ночь было делом необычным, но, похоже, Олив, не хотел оставаться здесь ни на минуту дольше необходимого.
Наша процессия неторопливо двинулась вперед под прощальные выкрики местного люда, и только лишь хмурый князь, сделав Оливу и мне положенный вассальный поклон, смотрел нам вслед со страхом и напряжением на лице.
Я ехала рядом с Оливом, любуясь его прекрасным профилем, величественной осанкой и шлейфом шелковистых длинных волос. Он был сосредоточен и тверд, как всегда, а я снова начала потихоньку грезить о нем в своем сердце. Лишь иногда мой слабый разум робко пытался напомнить о том, что этого делать нельзя, но чувства упорно не хотели сидеть в узде и наполняли мою душу до краев.
На ночной привал мы остановились через несколько часов, когда на землю опустились густые сумерки. Мы находились посреди широкой степи, и звезды начали потихоньку вспыхивать на темном небосводе.
Впервые за все это время я обратила на них внимание. С изумлением поняла, что не вижу привычных созвездий у себя над головой. Неужели, это все-таки другая планета? У меня по телу пробежала волнительная дрожь. Или, может, совершенно другие времена, может, далекое прошлое Земли? Ведь в те часы расположение звезд, однозначно, было несколько иным. А так как в астрономии я была не сильна, то точно определить что-либо не могла.
Засыпала я в палатке рядом с Оливом. Несмотря на волнение и усталость, забыться удалось не сразу, но, когда это случилось, на меня обрушилось… сумасшедшее сновидение!
Я даже не понимала, что это сон. Мне казалось, что все происходит наяву. Олив потянулся ко мне, и на лице его сияло… желание. Желание обнять меня. Но не такое, как обычно отражалось в его глазах в реальности. Совсем, совсем иное: жаркое, страстное, глубокое…
Его лицо оказалось рядом. Горячие губы коснулись моих и опалили меня ароматным дыханием. Его крепкие руки заскользили по моей шее, а поцелуй стал требовательнее, жёстче. У меня внутри взорвался фейерверк чувств вместе с дрожью и непреодолимым желанием прижаться к нему посильнее. Олив оторвался от моих губ, скользнул по щеке, опустился к шее, целуя ее, а потом снова поднялся выше и схватил своими губами мочку моего уха, а я не выдержала и громко застонала…
Резко распахнув глаза, я вынырнула из сна и, тяжело, прерывисто дыша, округленными глазами уставилась перед собою.
Олив действительно был прямо надо мной и немного тревожно вглядывался в мое лицо.
– Алекс, – спросил он, весьма невовремя наклоняясь еще ниже. – Что с тобой? Тебе что-то приснилось? Ты стонал во сне…
Я никак не могла успокоить свое дыхание, особенно потому, что после такого сновидения настоящий Олив находился слишком близко. Я кожей чувствовала прикосновения его волос, скользнувших на мое лицо, и не могла избавиться от дикой дрожи.
– В-все в порядке… – едва сумела пробормотать я. – Просто… глупый сон…
Он успокоился и сразу же вернулся на свое место. Мне пришлось повернуться к нему спиной и попытаться утихомирить колотящееся сердце равномерным дыханием. Да уж! Еще парочка таких снов, и мне, наверное, сорвет крышу от дикой страсти! Как бы потом не наброситься с поцелуями на Олива в реальной жизни! Я ведь все-таки мужчина и его родной брат!!! По крайней мере, телом. Но душа… Душа, что мне делать с тобой???
* * *
На следующий день мы выступили с рассветом. Ближе к полудню, когда солнце начало довольно сильно печь, мы приблизились к большой деревне, приземистые домики которой напоминали мне обычный земной поселок, теряющийся в обильной зелени деревьев.
Здесь жили люди. Мрачно одетые, но довольно упитанные жители потянулись навстречу к нам без особого энтузиазма. Однако на их лицах не было откровенного страха. Скорее настороженность и какая-то усталость.
Олив распорядился сделать короткий привал, чтобы пополнить запасы воды в соседнем озере и купить у местных немного провизии.
– А нам еще далеко до места назначения? – спросила я тихо, подъехав к нему вплотную.
– Около шести дней пути, – ответил брат и спешился с коня.
Его свободная белая рубашка тут же надулась и затрепетала под порывами ветра, а волосы взметнулись вверх, как полы длинного светлого плаща. Где-то справа издалека я услышала привычные возгласы восхищения. Обернувшись, рассмотрела толпу девушек, набежавшую из деревни. Они смотрели то на Олива, то на меня с нескрываемым восторгом, ничуть не стесняясь откровенно глазеть на отпрысков королевской семьи. Мне стало немного неловко. Совсем немного. Начала, что ли, уже к этому привыкать…
Пока воины бегали и исполняли поручения, мы с Оливом присели под раскидистым деревом. Иногда на меня нахлынывали будоражащие воспоминания из ночного сновидения, и тогда мое дыхание сильно сбивалось. Приходилось отводить от брата взгляд и шумно сглатывать слюну.
Хорошо, что он был погружен в себя и не замечал моего состояния. Правда, в какой-то момент одна из его прядей волос от ветра взметнулась вверх и запуталась в ветках ближайшего кустарника, и мои руки автоматически потянулись туда, чтобы ее освободить. Вернув на место его волосы, я непроизвольно коснулась его плеча, и меня снова мощно трухнуло каким-то диким разрядом энергии и чувств. Правда, на сей раз, под влиянием ночных фантазий, вышло эта так мощно, что у меня затряслось все тело. Олив вздрогнул вместе со мной и изумленно повернулся ко мне. Под его ошарашенным взглядом мое лицо начало наливаться краской, а я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку или оправдать перед ним эти непонятные вспышки, спросила:
– Олив! Ты тоже это чувствуешь? Что это такое? Почему я часто ощущаю подобное, когда касаюсь тебя?
Олив неожиданно побледнел и испуганно расширил глаза.
– Алекс! Ты действительно не знаешь, что это такое?
Я отрицательно покачала головой, борясь с подозрением, что мне есть чего стыдится.
Он отвернулся и почему-то замолчал. Было такое ощущение, что он решал, рассказывать мне или нет.
– Это выражение твоих чувств ко мне, – наконец, туманно проговорил он, не поворачивая лица.
– И они тебе… неприятны? – мой вопрос прозвучал так тихо, что перешел в шепот. Я затаила дыхание, боясь его отторжения, но Олив повернулся ко мне, отчего-то полупечально улыбнулся и сказал:
– Нет, брат! Все хорошо!
Он даже успокаивающе сжал мое плечо, а потом поднялся на ноги и пошел организовывать какие-то дополнительные дела.
Я смотрела ему в след и не знала, радоваться мне или огорчаться. Я поняла, что Олив от меня что-то скрыл. Не захотел беспокоить. Мне стало страшно. Еще чуть-чуть, и меня могут раскрыть…
* * *
Едва мы присели пообедать, как к лагерю подошла группа мужчин из деревни. Выглядели они немного испуганно и робко попросили переговорить с Его Высочеством принцем. Олив великодушно согласился. Пока он заканчивал трапезничать, они молча дожидались его в стороне. Потом Олив призвал их ближе, и они тут же попадали ниц в земном поклоне.
– Ваше Высочество! – начал худой старик с длинной седой бородой. – Прошу вас! Помогите нам! Уже несколько месяцев нашу деревню терроризирует оборотень-барс! Мы множество раз ставили на него ловушки, сети, выходили на него с оружием, огнем и даже призывали магов. Но… до сего момента он был неуловим! Мы обращались к местному князю, – голос старика перешел на тревожный шепот, видимо, от страха быть обвиненным в клевете на знать. – Но… помощи так и не поступило. Прошу вас! Помогите нам! Оборотень уничтожил уже почти половину нашего поголовья скота!
Олив остался невозмутимым, потребовал подробностей. Я с интересом прислушивалась к разговору и поняла, что дело действительно было серьезным: ровно два дня назад барс впервые напал на человека! Бедняга чудом уцелел, успев взобраться на дерево, но теперь вся деревня тряслась от страха, а приезд самого наследного принца воспринялся людьми, как дар свыше!
Олив почти сразу пообещал помочь. Вот так просто взял и пообещал. Не хмурясь и не бросая высокомерно свое согласие, как подачку. Он был прост, но при этом поразительно величественен.
– Олив! – спросила я у него, когда осчастливленные мужчины покинули территорию лагеря. – Это очень опасно?
– Да, весьма, – задумчиво проговорил он, – но мы обязаны его остановить! Страдают наши люди…
Слово «наши» в его устах прозвучало так… заботливо, что я опять расплылась от умиления. Поразительный, сказочный экземпляр по-настоящему благородного правителя! Олив не переставал меня удивлять с каждым днем!
Довольно быстро принц сколотил небольшой отряд. Чувствовал он себя уже очень бодро, как будто и не было совсем недавно его страшной экзекуции. Брать меня с собой он отказался, да и я, честно говоря, не особо жаждала встречаться с оборотнем.
Под радостные крики жителей деревни отряд углубился в лес.
Меня тут же окружила толпа. Женщины и мужчины умоляли пройти вглубь деревни и благословить их детей. Я растерялась, совершенно не зная, как поступить. Их просьба казалась мне весьма странной. Я же ведь не священнослужитель, чтобы кого-то благословлять, но… вдруг тут порядки такие? Вдруг это моя прямая обязанность, и игнорирование их просьбы приведет к ухудшению репутации Олива и всей королевской семьи?
