Текст книги "Эльф: брат или возлюбленный? (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

И я пошла. Начальнику стражи объявила, куда направляюсь, и приказала за всем тщательно следить. Шла вперед среди немалой толпы жителей, стараясь быть бесстрастной и величественной, как это часто делал Олив, но, скорее всего, выглядела лишь жалким подобием настоящего величественного Высочества…

Домики деревни вблизи оказались совсем крошечными, приземистыми, выкрашенными в необычный темно-зеленый цвет, так что они просто терялись среди буйства многочисленной растительности. По мере продвижения вперед любопытная толпа все росла. Молодежь – красивая, ярка, многочисленная – смотрела на меня сияющими от восхищения глазами. Девушки замирали с открытыми ртами, дети буквально тянули ручонки, и лишь степенные старики, сурово поглядывая на них, осаждали порывы младших.

Мне было немного забавно видеть их реакции на эльфа. Странно, но меня, очевидно, не боялись. Обычно простые люди ненавидели знать, но, однозначно, не в этой деревне. Или все дело в моем юном облике? Правда, и на Олива все взирала без страха, только с большим трепетом.

Огромное количество детей – человек двести – ждали меня в центре деревни на некоем подобии площади. Их матери стояли рядом, удерживая любопытных малышей от побега в мою сторону. Все это время я старалась не прикасаться к людям, да и сами деревенские не позволяли себе наглости идти вплотную ко мне.

И тут я вспомнила то, что прочитала в книге принца Алекса, когда впервые очнулась в его теле: эльфы обладали какой-то способностью влиять на эмоции людей при прикосновении. Я уже очень смутно помнила детали прочитанного, но ясно было одно: с людьми мне следовало быть осторожней.

Когда я поравнялась с толпой детей, старик, просивший Олива о помощи, торжественно вышел вперед. Он объявил, что испокон веков прикосновение правящих эльфов к детям несло очень благотворный отпечаток на их жизни, и что сегодня великий и прекрасный принц Александр милостиво согласился дать детям деревни такое щедрое благословение.

Я про себя хмыкнула. Как лихо староста – а этот старикан, очевидно, был здесь главным – мгновенно принялся использовать наше прибытие в свою пользу: Олива отправил воевать с оборотнем, меня притащил провести их излюбленный ритуал… Да, продуманный человек! По земным меркам, очень даже молодец!

Вот только не умею я благословлять! И спросить мне не у кого!

Решила действовать просто: напустила на себя важный вид, приготовилась коснуться каждой детской макушки и пробормотать «благословляю!».

Однако я не ожидала, что дети ломануться ко мне всей толпой. Я даже испугалась, что меня затопчут, но они остановились около меня и благоговейно протянули ко мне ручонки. Не знаю почему, но их сияющие лица меня растрогали. Я невольно заулыбалась, вызвав их ответные улыбки, и начала просто прикасаться к их протянутым ладошкам. Каждый ребенок, получивший мое благословение, тут же с радостным криком: «Мама! Мама! Принц-эльф меня коснулся!!!» бежал к своей матери, а на его место приходил следующий, жаждущий получить какую-то особенную и неповторимую благодать.

Прикоснуться к более чем двумстам ладоням было если и не трудно, но все же слегка утомительно. Когда дети рассеялись, и я уже с облегчением решила возвратиться в лагерь, ко мне робко начали приступать девушки.

Меня это насторожило. Они уже не вызывали у меня ни капли умиления, хотя их лица были наполнены не меньшим восторгом, чем детские. Я их побаивалась. Они оглядывали меня с совершенно иными чувствами, и это читалось на каждом лице. Наверное, я в своем привлекательном эльфийском обличье была неотразимым романтическим объектом, но… меня это ничуть не радовало.

Так как просьбы благословить еще и девушек ко мне не поступило, я решила быстренько отсюда смотаться. Смотря поверх их голов, я искала старосту-старика, чтобы объявить о своем возвращении, как вдруг толпа качнулась, и на меня налетела деревенская барышня, которую мне пришлось быстро поймать, чтобы она не сбила меня с ног. Мое эльфийское тело было очень сильным и крепким, поэтому удержать равновесие оказалось делом несложным, но девушка замерла в моих объятиях, широко распахнув свои красивые, почти как у эльфов, голубые глаза. Она смотрела на меня несколько мгновений, все сильнее покрываясь румянцем и завороженно глядя в мое лицо. Я обратила внимание, что она была настоящей красавицей и, родившись на земле, точно могла бы стать какой-нибудь Мисс Мира или даже Вселенной… Как женщина, я могла бы ей позавидовать, но… только не сейчас.

Смутившись под ее взглядом, я быстро помогла ей выровняться и отступила на шаг назад.

– Я возвращаюсь! – крикнула я громко, чтобы быть всеми услышанной, и голос мой прозвучал зычно и весьма по-мужски. После этого развернулась и, разрезая толпу, устремилась в сторону лагеря…

* * *

Девушки обступили ошалевшую подружку, затолкав ее в крохотную комнату деревенского дома.

– Ну как? Как это было? Правда, что эльфы полыхают любовью???

Голубоглазая кивнула, продолжая блаженно улыбаться, как сошедшая с ума.

– Это непередаваемо! – воскликнула она. – Как только я оказалась в его объятиях, меня тут же окутал такой восторг, что всё вокруг просто перестало существовать! Он стал в сотни раз прекраснее. Его глаза засияли! Такие красивые губы приоткрылись, словно навстречу моему поцелую… Ах! Он так чудесен!!! Я просто… схожу с ума от любви!!!

Кто-то из девушек захихикал, а одна завистливо начала хныкать.

– Лидия! Так нечестно! И почему жребий пал на тебя??? Я тоже хочу влюбиться в эльфа и почувствовать его магию!!!

– Да не ропщи ты! – прикрикнули на завистницу другие. – Жеребьевка была честной, поэтому обид здесь не должно быть. Лидии выпал ее шанс, тем более, она ведь тоже не совсем человек. Ее прадед был настоящим эльфом. Возможно, это зов крови!

Недовольная затихла, а Лидия все еще пребывала в состоянии эйфории.

– Я должна увидеться с ним снова! – вдруг воскликнула она, а другие испуганно зашикали на нее.

– Ты что, с ума сошла? Нельзя! Тебя могут за это жестоко наказать! Ты помнишь, что случилось с твоей прабабкой? Ее же убили, как только она родила твоего деда!

– Мне все равно, – зачарованно пробормотала девушка. – Я не смогу без него жить…

Протиснувшись сквозь толпу, она выскочила из дома и побежала в направлении военного лагеря…

Дорогие читатели! Спасибо всем, кто комментировал и отмечал книгу, как понравившуюся! Прошу вас не сбавлять активности. Ваши эмоции, ваше мнение и ваши «звездочки» безумно важны для автора! Подписывайтесь на мою страницу. Заранее – спасибо!!!

«Олив, нет! Не прикасайся ко мне!..»

«Олив, нет! Не прикасайся ко мне!..»

Когда я вернулась в лагерь, на мне почему-то оставался легкий осадок. Видеть обожание в глазах женщин было… неприятно.

Но ведь подобное, наверное, испытывает и Олив, когда на него вот так смотрю я? Стало стыдно и больно. Любовь – это всегда больно.

Горько вздохнув, я облюбовала раскидистое дерево сразу же за лагерем и присела в его тени на траву. Как там Олив? Надеюсь, с ним все в порядке? Скоро ли он возвратится? Без него было дико одиноко!

Вдруг что-то закололо в районе груди. Я удивилась и приложила руку. Пальцы сразу же наткнулись на овальной формы предмет под одеждой, и я вспомнила: браслет, который мне подарила амазонка!

С тех самых пор я о нем совершенно забыла и вот теперь, маясь от скуки, достала из потайного кармана, чтобы рассмотреть.

Дизайн браслета мне, как женщине, очень нравился. Качественная тонкая работа. На ветвях, похожих на лозу – тонкие листики с прожилками, и в целом – настоящее произведение искусства.

Я так залюбовалась, что по инерции одела браслет на левое запястье.

Вдруг он вспыхнул и заискрился оранжевыми звездочками, а потом… просто растворился в руке! На коже вокруг запястья появился рисунок, напоминающий дизайн браслета: вьющиеся лозы с листочками, и теперь это очень сильно напоминало красивую, но… банальную татуировку!

Я испуганно поскребла по коже, но… похоже татушка останется у меня навсегда!

Что за подстава? Как я могла быть такой беспечной и одеть этот подозрительный браслет??? А вдруг он мне какую-нибудь пакость намагичит?

Стало не по себе, но… в своих подозрениях я оказалась изумительно права: магия началась сразу же!

Что-то вспыхнуло в моем разуме, и я увидела перед глазами очень яркую и очень животрепещущую картину. Молодая и весьма симпатичная особа, причем совершенно обнаженная, прикрытая лишь очень длинными, почти по колена рыжевато-белыми волосами, с ужасом убегает через лес. Она, очевидно, в смертельной опасности, потому что кто-то хочет ее убить. Когда же картинка резко сменяется, я вижу перед собой… Олива, ловко натягивающего большой, проблескивающий позолотой лук, и готового выпустить в девицу смертоносную стрелу.

Я в ужасе замираю и вдруг понимаю, что Олив видит перед собой всего лишь дикое животное – барса, и совершенно не догадывается, что это на самом деле девушка!

Это мне сейчас сон снится с открытыми глазами? Или это настоящая реальность? Но, если я увидела правду, значит…. Олив сейчас может совершить убийство, о котором потом сильно пожалеет! Надо помочь ему! Срочно!!!

Я вскочила на ноги, но растерялась, не зная, куда же мне бежать. Вдруг в разуме очень отчетливо начала осознавать правильное направление: на северо-запад отсюда! Побежала со всех ног, благо, тело эльфа было очень сильным и выносливым, так что я почти не задыхалась от натуги.

Мне понадобилось, наверное, больше получаса, чтобы домчать в нужное место. Олив и его воины, привязав лошадей у излучины реки к жестким кустарникам, начали прочесывать лес. Я видела их напряженные позы и медленные, осторожные движения охотников, выслеживающих свою добычу.

Я двинулась вперед, надеясь перехватить Олива раньше, чем он найдет барса, но начала беспокоиться о том, как бы в этой суматохе и самой не схлопотать стрелу!

Белоголовую красивую голову братца я увидела издалека. Что поразило меня больше всего, так это вид его лука: он выглядел точно таким же, каким я увидела его в необычном видении около получаса назад. Значит, это правда? Барс может оказаться девушкой?

Вдруг на полянку прямо перед Оливом выпрыгнуло огромное, с медведя ростом животное. Это была гигантская кошка с пятнистым окрасом шерсти и маленькими закругленными ушками. Она угрожающе скалила мощную пасть, обнажая могучие грозные клыки.

Воины заволновались, по команде Олива начали окружать животное, держа его на прицеле своих луков. Я поняла, что действовать нужно быстро. Бросившись вперед, я поспешила к брату, но он уже напряг мышцы, собираясь выпустить первую стрелу.

– Олив! – пришлось закричать мне. – Остановись!

Брат вздрогнул, но не повернулся ко мне. Однако барс тут же зарычал и бросился прямо на него.

Ситуация резко превратилась в какую-то страшную и безвыходную. Если Олив в это же самое мгновение не выпустит стрелу, он может погибнуть, но, если выпустит – умрет та девушка из видения. Я почему-то была абсолютно уверена, что видение было настоящим и явило мне истинную суть вещей.

Я не сбавляла скорости бега и неслась вперед, как пуля, хотя каждая секунда сейчас было подобна дыханию злого рока. Вся внутренность моя металась и сжалась до размеров одного маленького момента, как вдруг произошло что-то невероятное: я оказалась прямо перед животным, словно только что разрезала пространство собою и прошла сквозь него. Не знаю, как, но это получилось. Эффект критической ситуации, что ли? Мое запястье с татуировкой браслета засияло и полыхнуло в сторону барса нежным оранжево-желтым огнем.

Зверь тут же замер и начал принюхиваться, шевеля могучими усами и тяжело выпуская из ноздрей воздух.

«Что же теперь будет?» – испуганно пронеслось в моей голове, потому что устрашающий вид огромной кошки, которую так и хотелось назвать машиной для убийства, вызывал у меня некоторую панику, но татуировка снова полыхнула желтым свечением, а барс резко высунул свой длинный шершавый язык и… лизнул мою слегка дрожащую руку. Я замерла, услышав, как он замурлыкал, а после и вовсе потерся мордой об мою ногу. Его усы, как тугая леска, заскользили по бедру, и я даже через одежду ощутила их жесткость.

Улегшись прямо на землю, барс завалился на бок и, сложив огромную голову на мягкие подушечки лап, просто… уснул.

Я стояла около него и все еще не могла двигаться. Мои волосы, поддеваемые порывами теплого ветра, взлетали за моей спиной и перебрасывались наперед, через плечи, прямо мне в лицо. Через несколько мгновений я почувствовала прикосновение пальцев к своему плечу и вздрогнула. Я знала, что это Олив. Он обошел меня и со странным гневно-ошеломленно-облегченным выражением на лице взглянул в мои глаза.

Я поняла, что он сердится и безумно волнуется обо мне, но… при воинах он не стал ни бранить, ни обнимать меня.

Отведя меня в сторону, он спокойно, даже неестественно спокойно потребовал объяснений. Мне показалось, что он себя просто очень сильно сдерживает.

Я рассказала о браслете и об очень реалистичном видении. Когда я упомянула, что у девушки волосы слегка отливали рыжиной, он всерьез задумался. Напряжение слетело с его лица, и, похоже, его гнев, перемешанный с любовью, начал утихать.

– Ты знаешь ее? – с надеждой спросила я, подавшись к нему ближе. Он задумчиво изучал землю, а потом резко поднял на меня глаза. Наши взгляды встретились, потому что я наклонилась к нему почти вплотную, и он отчего-то неожиданно замер. Его глаза медленно опустились на мои губы, из груди вырвался судорожный вдох. Вдруг он резко побледнел, потом дико смутился и опустил взгляд. Я еще никогда не видела его таким скованным и даже испуганным. Он отступил на шаг назад, потом собрался, выпрямился и усилием воли согнал с лица неподобающие чувства. Я отчего-то и сама стушевалась, потому что вообще не поняла его реакции. Что происходит?

– Я слышал о том, что около года назад бесследно исчезла любимая дочь графа Люмбергнот – Алиса, – начал он почти что выровнявшимся голосом. – Эльфийка с уникальным для нашего королевства рыжеватым оттенком волос. Они достались ей от ее матери, в жилах которой течет кровь эльфов Северной Стороны…

– Что такое Северная Сторона? – спросила я.

Олив посмотрел на меня сперва удивленно, словно забыв, что у меня «потеря памяти», а потом печально вздохнул и ответил:

– Северная Сторона – это ряд эльфийских королевств, тянущихся на севере континента. Они отличаются от нас рыжим цветом волос и зелеными глазами. Мать Алисы попала к нам случайно: в детстве ее похитили работорговцы, продали на черном рынке и отправили с караваном в соседнее королевство Амиран. Но наши воины случайно вступили в схватку с работорговцами и вызволили пленников. Граф Люмбергнот в те времена был молодым воином и лично спас девочку. Увидев, что это маленькая эльфийка, он оставил ее в замке своих родителей, а, когда она подросла, женился на ней… Однако год назад их дочь неожиданно исчезла. Без следа и безо всякой надежды, потому что она словно растворилась в воздухе. Неужели… – Олив скосился на огромное спящее животное, – неужели он может быть ею?

– Кто-то мог с ней сделать подобное? – спросила я.

– Не знаю, не уверен, – ответил Олив. – И я вообще не знаю, что мне делать с этим зверем… Но скажи, Алекс, ты говоришь, что все это сделал браслет, который тебе дали амазонки?

Я утвердительно кивнула и протянула ему для наглядности руку, где на запястье была отчетливо видна татуировка.

– Но только он превратился вот в это, – пробормотала я, а Олив осторожно прикоснулся к моему запястью и нежно провел по причудливому рисунку, изучая его. Меня бросило в дрожь от его ласковых прикосновений, хотя они предназначались не мне, а браслету. Он тоже вздрогнул. Ну вот, опять? Олив почему-то всегда хмурится, когда это происходит. Он как-то сказал, что это мое выражение чувств к нему. Почему же… они ему так неприятны?

– Ваше Высочество! – нашу неловкость прервал крик одного из воинов. – Барс просыпается!

Мы оба обернулись к большой кошке и заметили, что она начала двигаться и приоткрывать глаза.

– Алекс, будь осторожен, – взволнованно проговорил Олив, инстинктивно отодвигая меня за свою спину, но потом что-то вспомнил, обернулся ко мне и нахмурено бросил, – а о твоей рисковой телепортации поговорим позже!

Телепортация? Я ошарашенно уставилась в его посуровевшее лицо, но потом услышала громкий кошачий зевок и снова отвернулась к барсу.

Он действительно просыпался. Надо было что-то придумывать и срочно. Я с надеждой обратилась к татуировке браслета: может, он и в это раз поможет?

Как только я подумала об этом, запястье тут же засветилось, а в разуме снова вспыхнула яркая реалистичная картинка: я стою на этой поляне напротив животного и держу ладонь с браслетом прямо на носу барса, при этом неотрывно глядя ему в глаза. А потом произношу громкое: «обратись», после чего барс начинает трансформироваться…

От волнения я тут же вцепилась в рукав Олива, который все это время напряженно следил за барсом. Повернувшись ко мне, он поймал мой восторженный взгляд.

– Я знаю, как помочь этой Алисе, – проговорила я…

* * *

Нос барса был сухим и холодным, немного шершавым. Держать на нем ладонь было если и не отвратительно, но все-таки немного страшновато, ведь всего лишь один его «клац» зубами, и от моей руки точно ничего не останется.

И с каких это пор я стала такой смелой? Веду себя, как настоящий Алекс: вся такая из себя жертвенно-могучая всезнайка. Стараясь не дрожать всем телом, я вперилась взглядом в кошачьи глаза оборотня и громко, своим мужским эльфийским голосом воскликнула:

– Обратись!

Контакт глаз, контакт тел. Свечение из запястья вырывается ввысь, влетает животному в правый глаз и… его тело начинает быстро растворяться в воздухе!

Я чувствую, что вокруг меня циркулирует энергия, которая проистекает через запястье, и мне почему-то становится даже нехорошо, словно из меня высасывают жизнь, но… все это заканчивается довольно быстро.

Однако результата я все еще не вижу, потому что обессиленно падаю на траву в приступе дикой тошноты.

Вокруг изумленные восклицания солдат, поэтому я с трудом приподнимаюсь и смотрю перед собой.

Мужчины стремительно оборачиваются на нам спинами, потому что около меня лежит совершенно обнаженная красавица. Олив, склонившийся над ней и быстро проверивший ее дыхание, молниеносно срывает с себя рубашку и набрасывает на нее, чтобы прикрыть невероятное по местным меркам бесстыдство.

Меня же эта картина неожиданно режет… болью. Вот казалось бы: ну как можно в этой ситуации, когда просто стоило порадоваться за спасенную девушку, умудриться взрастить в себе ревность? А я смогла! Причем очень быстро и естественно! И ревность не какого-то там мелкого масштаба, а мощную, непробиваемую и совершенно обезбашенную.

Олив только что осмотрел все прелести этой рыжей! Она не могла ему не понравиться! А я… я всего лишь брат!!! Мужчина!!!

Ну почему я попала именно в это тело???

Странно, но в своем мире я казалась себе более адекватной. Раньше мне бы просто чувство собственного достоинства не позволило бы так сильно ревновать и внутренне истерить. Но не сейчас. Я превратилась в какой-то комок нервов, и спасало только то, что я каким-то чудом умудрялась сдерживать все эти безумные эмоции внутри.

– Алекс! – крикнул мне Олив. – Мне нужна твоя рубашка!

Я быстро сняла с себя верхнюю часть одежды, и бросила в сторону девушки, но не подошла к ней. Олив, как мне показалось, очень заботливо прикрыл ее ноги, а потом слегка потрепал по щеке, пытаясь привести ее в себя, но она так и не очнулась.

– Скорее, коня сюда! – крикнул он одному из воинов, и тот стремительно умчался прочь.

А потом Олив попробовал ее поднять: голую, бессознательную, едва прикрытую двумя тонкими рубашками. Я видела, как его руки невольно скользят по ее обнаженным бедрам и плечам и у меня все внутри переворачивалось от гнева и страдания.

Но я все-таки была настоящим героем: подошла, помогла укутать ее получше, чтобы Оливу не пришлось мацать ее слишком сильно. При этом избегала его взгляда, хотя чувствовала, что он поглядывает на меня.

На коне Олив быстро добрался в лагерь. Наверное, это было то еще зрелище: обнаженный по пояс красавец вез на руках не менее красивую и еще более обнаженную деву, волосы которой на солнце играли красивой уникальной рыжиной.

Но я сама не видела этой картины. Она была в моем воображении, потому что я… отказалась поехать с ними на лошадях. Олив не стал уговаривать и позволил мне пойти пешком.

Ощущая приятный ветер обнаженной кожей груди и чувствуя, как взлетают за спиной мои длинные по пояс волосы, я неторопливо плелась по лесу, чувствуя себя удрученной и бессильной перед всей этой неприглядной реальностью жизни.

Я люблю Олива! Люблю так сильно и так безумно, что, наверное, схожу с ума. А он никогда, НИКОГДА не сможет любить меня так же, как я его! У меня мужское тело! Я провела пальцами по своей мускулистой груди, опустилась на отчетливые кубики пресса. Совершенно прекрасное, но МУЖСКОЕ тело! Тело, которое не мое!!! Потому что на самом деле я маленькая простенькая девушка, которая больше уже не может этого выдерживать!

Я поняла, что впервые за все это время не плачу, а негодую на саму себя, потому что сегодня, как никогда, осознаю, что у меня совершенно нет никаких шансов. Олив не сможет ответить мене взаимностью. А, когда он узнает, что я – это даже не его брат, он и вовсе люто меня возненавидит!

И почему все это произошло именно со мной? Плата за неуемное любопытство? Да! Я ведь активировала ту древнюю штуковину, а она мне в отместку устроила вот это безумное испытание!..

Что ж, Алекса, сама виновата! Сама нарвалась на неприятности! Неужели мне теперь всю жизнь придется провести мужчиной? Это же просто ужасно!

Одернув себя и слегка побив ладонями по щекам, я ускорила шаг. Не потому, что хотела вернуться в лагерь, а просто устала бродить здесь одна…

Когда впереди между деревьями замаячили знакомые очертания деревни и наших военных палаток, я вдруг отчетливо почувствовала чье-то присутствие. Замерла.

– Кто здесь? – выкрикнула я нарочито грозно, хотя сама немного испугалась.

Из-за деревьев робко показалась фигура девушки в сером деревенском платье.

Я смутилась от ее взгляда, потому что смотрела она на меня с безумным восторгом. Ее длинные светлые волосы и бледно-голубые глаза напомнили мне, что я видела ее утром в деревне: именно она влетела в мои объятия по своей неосторожности и довела меня до дикого смущения взглядом откровенно обожающих глаз.

Она бесстыдно оглядела меня с ног до головы, задержавшись на идеально прекрасной мускулистой груди, а потом сделала еще несколько шагов в мою сторону.

Я ощутила нарастающее напряжение. Девица выглядела слегка безумной, словно она собиралась броситься на меня и съесть.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я тихо, но сурово, чтобы хоть как-то охладить ее пыл.

– Господин! – пробормотала девушка. – Я хотела бы подарить вам вот это…

Вдруг она резко дернула за свой пояс и ловко, как цирковая актриса, сбросила с себя платье, оставшись полностью обнаженной.

Я ужаснулась. Да что за день сегодня такой! Сколько еще я в ближайшее время смогу найти голых женщин на квадратный километр?

– Сейчас же оденься! – воскликнула я и по инерции сама бросилась к ней, пытаясь набросить одежду на ее хрупкие плечи. Однако вдруг она взмахнула своей тонкой ладонью прямо мне в лицо, и в мой нос ударил острый неприятный запах. У меня мгновенно закружилась голова, тело обмякло, так что я чуть не упала на эту девицу сверху, но буквально через несколько секунд слабость начала исчезать, а нахальные руки девушки, которые она уже набросила на мою шею, я сумела быстро сбросить обратно.

Отшатнувшись, я увидела ее изумленно-испуганные глаза, без слов кричавшие: «Этого не может быть??? Что-то не сработало!!!», и тут же, развернувшись, побежала прочь, представляя, как несладко пришлось бы сейчас настоящему Алексу, в которого бросили, похоже, каким-то местным магическим приворотным порошком.

Около нашей с Оливом палатки уже стояла новая, чуть поменьше размером. Брата я не увидела, и во мне опять начала закипать злость и боль.

Поэтому, даже не пытаясь найти его или разузнать о состоянии спасенной графской дочери, я просто ворвалась в нашу пустующую палатку и завалилась прямо на спальные перины, которые так предательски пахли Оливом.

Я лежала на животе, зарывшись лицом в подушки, и снова была в депрессии. Правда, ко всему прочему все-таки примешивалось легкое головокружение, вызванное порошком от деревенской влюбленной барышни. Я закрыла глаза, чтобы забыться от одного и от второго, и довольно быстро погрузилась в сон.

Мне снился Олив. Он был так прекрасен и так… холоден! Он больше не любил меня. Даже, как брата! А я… а я задыхалась от любви! Я стенала от того, что находилась в темнице этого тела и хотела… исчезнуть!

Меня разбудили настойчивые толчки в плечо.

– Алекс! – послышался отдаленный голос Олива. – Алекс, проснись!

Я приоткрыла глаза и слегка приподнялась, потом села. Голова кружилась еще сильнее. С трудом смогла посмотреть на брата, который сидел очень близко около меня и обеспокоенно всматривался в мое лицо.

– Алекс! Что с тобой? – голос его звучал, как и прежде, с большой любовью. – Ты так стонал, что я испугался, брат…

Наконец, мне удалось унять головокружение, и я замерла, уставившись на него. Он был так близко сейчас, впрочем, не ближе, чем обычно, но почему-то в этот момент меня дико к нему потянуло. Потянуло, как магнитом, прижаться к его крепкой груди, вдохнуть его запах, почувствовать его рельефные мышцы под своими пальцами…

Нет! Этого же нельзя делать! Нельзя! Это запрещено! Опасно!!!

Мой разум – мой доблестный страж – был всегда наготове, но сейчас я ощущала что-то чужеродное, усилившее мои безумные желания. Приворотное? Значит, оно сработало? Но только не на глупую деревенскую девчонку, потому что я и сама девушка и не реагирую на кого-то своего пола, а на того, кто по-настоящему живет в моем сердце.

Но мне нельзя сейчас поддаваться! Никак нельзя! Это станет для меня концом всего! Олив не сможет любить брата-извращенца, которым меня точно посчитает, если я поддамся этим чарам!..

Но они так сильны! Так усердно уговаривают меня броситься к нему, ощутить его нежные губы на своих губах, окунуться в томление его объятий, забыться в его ласках…

Алекса, какие ласки??? Он оттолкнет тебя! Он изгонит тебя!!!

Наверное, мое лицо исказилось болью, так что Олив резко побледнел. Он потянулся ко мне, но я взмахом руки остановила его и с трудом, едва сдерживаясь, произнесла:

– Олив, нет! Не прикасайся! Не надо…

Меня снова настигло головокружение, и я, зажмурившись, опустила голову. Нельзя его подпускать, иначе я сорвусь! Я сделаю с ним это, и тогда…

– Алекс! – его голос показался мне таким надрывно-страдающим, что я через силу открыла глаза.

Ну вот снова этот его взгляд: любящий, изнывающий от беспокойства, выжигающий во мне последние преграды перед свершением любовного безумия…

Олив не смог удержаться и все-таки медленно протянул ко мне ладонь. Я смотрела на то, как она приближается ко мне – изящная, но крепкая мужская рука – и нервно дрожала, теряя контроль над дыханием. Нет, Олив! Не надо. Я не выдержу сейчас…

Из моей груди вырвался горестный стон поражения. Я схватила его протянутую ладонь обеими руками, а потом прижалась к ней губами. Почувствовав мой поцелуй, Олив замер. Я скользила дальше, целуя его пальцы и пытаясь через это выпустить бурлившие внутри чувства, а брат лишь один раз дернулся, но после перестал. Вокруг нас неожиданно загорелись огненно-красная и золотая «клятвы»: они заискрились, заиграли, завертелись, рисуя причудливые письмена, а я не могла остановиться, все еще скользя губами по его ладони и чувствуя себя безумной.

– Прости, Олив… – пробормотала я, ощущая, что начинаю дрожать всем телом. – Прости за это, но я не могу остановиться… Прости…

И я подняла к нему раскаянное лицо…