Текст книги "Вампир в Академии магии, или поцелуй меня, любимый! 2 (СИ)"
Автор книги: Анна Кривенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)
Если бы не его взгляд, все сильнее наполняющийся каким-то жутким мраком, я бы поспешила радостно сообщить, что хочу попробовать стереть Владину память.
Но Джонас… меня пугал.
– Т-ты чего? – пролепетала я, невольно отступая назад. – Джонас… я это… у меня есть план… то есть… извини, что я не посоветовался, просто…
Парень начал наступать на меня с таким выражением лица, что мне тут же поплохело.
Может я оскорбила его род тем, что поцеловала его кузена? Так я же хотела, как лучше! Его нужно было безболезненно отключить! Сработало отменно!
Или он зол из-за того, что я бесцеремонно вмешалась в его разговор? Но я же хотела предотвратить драку!!!
Вдруг моя спина уперлась в стену, и я поняла, что сейчас что-то будет. Сердце заколотилось, как у канарейки перед голодным хищником.
– Джонас, – заскулила я. – Ты меня пугаешь!!!
Он приблизился настолько, что до меня начало долетать его дыхание. Глаза были яростно прищурены, губы сжаты.
Накричит? Выгонит? Ударит???
– Не смей… – прошипел Джонас охрипшим голосом, столь не похожим на его обычный. – Я ведь предупреждал: не смей!!!
– Что именно? – пискнула я, втягивая голову в плечи и мечтая в эту же секунду овладеть редкостным даром перемещения сквозь стены.
– Не смей целовать кого-либо, кроме меня!!!!
ЧТО???
Я замерла, переваривая его безумную фразу, звучавшую так двусмысленно, что я резко почувствовала себя неверной супругой, застигнутой врасплох при флирте с другим мужчиной.
Посмотрела на Джонаса глазами, в которых читался невысказанный вопрос: «Тебе действительно нужны мои поцелуи?».
И Джонас… смутился.
Понял, ЧТО именно сказал.
Но исправляться не стал.
Вдруг снова подобрался, вздернул подбородок и произнес:
– Так как я вынужден периодически… притрагиваться к твоим губам, я должен быть уверен, что ими не пользуются другие!
Теперь помрачнела я.
Какой брезгливый! Не пользованные губы ему нужны!
– Я вообще-то пришел спасать положение, – процедила я, не сумев сдержать рвущуюся наружу обиду. – Я попробую стереть Владину память!
Джонас удивился и посмотрел на меня вопросительно.
– Откуда такие навыки?
– Да так… – пробормотала я. – Один эльф… научил…
«Похожий на тебя, как две капли воды», – добавила я мысленно и с какой-то проснувшейся дерзостью сделала к Джонасу шаг навстречу.
Мы оказались непозволительно близко.
Парень не сдвинулся с места. Смотрел на меня в упор. Нет, не смотрел, разглядывал.
– Ты вытянул у Владина энергию? – наконец спокойно спросил он. – Поэтому он без сознания?
Я утвердительно кивнула.
– Ну и как? – продолжил Джонас. – Его энергия… тебе понравилась?
Ого, какие вопросы! С чего бы это?
– Твоя… намного лучше, – ответила я, стараясь сохранить бесстрастность, ведь Джонас продолжал меня тщательно изучать.
Наконец, он все же отвернулся и отступил назад, но мне показалось, что в последний момент уголки его губ приподнялись в довольной улыбке…
Глава 11. Всю душу ты мне вывернул наизнанку…
Селена
Тряска в экипаже сегодня как-то особенно выбивала из колеи: то ли ухабов на дороге прибавилось, то ли я была раздраженной и смущенной больше, чем обычно.
Мы с Джонасом возвращались обратно в Академию, и я чувствовала себя испуганной.
Последние несколько дней, которые мы с Джонасом провели в резиденции его родителей, были наполнены множеством самых разных впечатлений.
Сперва мой эксперимент с Владином, который, кстати, удался! Когда я вырубила шантажиста поцелуем и получила от Джонаса просто пугающую реакцию, я, пообещав своему соседу больше никогда не целовать никого, кроме него (и как он вообще себе это представляет? Усыновит меня, что ли?), я поспешно положила ладонь на золотокудрый затылок и прошептала те самые несколько слов, которые услышала от эльфа во сне.
Моя ладонь засветилась в точности, как у Баиля, и я с восторгом почувствовала, как моя магия течет по пальцам и впитывается в тело лежащего на полу человека.
Джонас тогда оказался тоже весьма впечатлен и попросил повторить эти несколько странных слов.
После того, как я это сделала, он нахмурился и задумчиво произнёс:
– Странно! Но они мне кажутся такими знакомыми! Словно я тоже знал в прошлом это заклинание, но потом забыл…
У меня дрогнуло сердце. Что? Это же не то, о чем я думаю? Джонас и Баиль как-то связаны?
И если раньше я могла считать, что мои ночные видения – это всего лишь разыгравшаяся фантазия, то после произошедшего в этот день я начала относиться к этим снам серьезнее.
Впрочем, о результатах этого заклинания трудно было судить в тот же миг, поэтому мы с Джонасом взволнованно ждали следующего утра.
Утром же оказалось, что оно… сработало! Владин очевидно совершенно не помнил того, что произошло в Доме Утех!
Это была победа!
Джонас на радостях крепко обнял меня и прижал к себе. Я тоже прижалась к нему, обхватив его талию руками, но уже через минуту на нас наползла запоздалая неловкость.
Я отстранилась первая, опуская лицо. Джонас прочистил горло и поспешно отошел в другой угол комнаты. Как специально, нахлынули воспоминания о его поцелуях, и краска смущения начала заливать мое лицо. Джонас же стремительно ретировался и покинул комнату, сделав вид, что он куда-то спешит.
В последующие дни всё как будто успокоилось и стало на свои места, но меня несколько раз в коридорах «ловили» многочисленные кузины Джонаса и откровенно флиртовали со мной.
Кухарка же – пышнотелая Марта, с которой я успела наладить даже дружеские отношения – подмигнув, сообщила, что меня справедливо посчитали самым красивым юношей во всем городе.
Это тоже смущало.
Потому что я всех обманывала.
Эх, как же это тяжело – быть не собой!
И вот сейчас мы ехали с Джонасом обратно в Академию, и меня начинали одолевать прежние мысли страха.
Искал ли меня вампир все это время? Станет ли вредить Джонасу из-за меня?
Ко всему прочему, немного беспокоили Хранители. Могли ли они раскопать что-либо по поводу моей фальшивой личности?
Я вздрогнула и обхватила плечи руками.
Пальцы подрагивали. С последней перекачки энергии прошло уже несколько дней. За это время я даже не притронулась ни к кому. Энергия начинала… заканчиваться!
Сердце взволнованно застучало, и я украдкой посмотрела на Джонаса.
Неужели ЭТО между нами повторится опять?
Он снова будет таким… нежным?
Парень словно почувствовал мой взгляд, потому что резко посмотрел мне в глаза.
Я жутко смутилась и опустила веки.
Проклятье! А вдруг он догадается о том, о чем я думаю? Как же стыдно!!!
Джонас со мной не разговаривал.
После последнего поцелуя он держался особняком, на мои вопросы отвечал односложно, но вполне спокойно и миролюбиво. Словно и не было ничего между нами…
Но ведь не было же? Он просто исполнял свое обещание – жизнь мне спасал! Правда… эмоции его – довольно бурные – немного смущали. Виделась мне в них его заинтересованность. Или я просто не понимаю парней? Может, они по-другому целоваться и вовсе не умеют, а если уж приходится, то выходит только так?
В общем, бредовые мысли залетали, подогревая мое волнение.
…В Академию мы прибыли с десятками других учеников.
Джонаса тут же окружили его друзья-старшекурсники, которые равнодушно мазнули по мне взглядами и вообще никак не выразили удивления по поводу моего присутствия в его экипаже. Наверное, все посчитали, что наставничество Джонаса надо мной естественно означает наш с ним маломальский контакт.
Среди встречающих я увидела учителя Совермо, который знал один из моих секретов, и мне под его внимательным взглядом стало неуютно.
Кстати, говорили, что он сильно пострадал при землетрясении, но сейчас этого заметно не было: мужчина выглядел здоровым, крепким и… странно щурился, рассматривая приезжающих адептов Академии с какой-то особой внимательностью.
Мне захотелось вдруг просто сбежать – хотя бы в свою комнату. Посреди этой толпы и десятков чужих, потенциально недружелюбных взглядов я чувствовала себя крайне неуютно.
Покосилась на Джонаса, но он был определенно занят, перекидываясь с дружками какими-то веселыми фразами, а потом взвалила на плечо котомку и рванула в здание, обойдя толпу по краю.
Но не успела я миновать холл, как чья-то рука тяжело легла на мое плечо.
– Селий, постой!
Голос Лиэля Совермо – мягкий, вкрадчивый – заставил меня покрыться мурашками. Подозрения на счет него начали снова ковыряться в душе…
– Нам нужно поговорить, – учитель приобнял меня за плечи и довольно резво потащил за собой в сторону лестницы и, пока мы не добрались к его личной комнате, просто меня не выпускал.
Это было настолько подозрительно, что я уже вовсю продумывала план побега вплоть до выпрыгивания в окно, но учитель резво затянул меня в помещение и захлопнул дверь.
– Что вам нужно? – прошептала я ни жива ни мертва.
Лиэль вдруг отпустил меня, мягко усадил в уже знакомое кресло и очень учтиво подал стакан со свежим травяным настоем.
Пить я ничего не собиралась, лишь смотрела на него во все глаза. Чего же он хочет от меня?
Учитель присел рядом на стул и напряженно выдохнул.
– Селена, у меня к тебе… просьба! – начал он загадочно, слегка потирая пальцем висок. Мне было странно слышать звучание своего настоящего имени: отвыкла я уже от него. – Просто ответь на несколько вопросов. Только искренне, пожалуйста! Для меня это очень важно!
Я утвердительно кивнула: а что мне еще оставалось?
– Скажи, вы с Джонасом Лиррэем… пара?
Я ожидала какого угодно вопроса, но только не этого. От неожиданности замерла с открытым ртом, а потом начала предательски краснеть.
– Н-нет, – выдавила я из себя. – Это не так…
Лиэль скептически выгнул одну бровь.
– Ты уверена? – слегка насмешливо произнес он. – А вот я чувствую, что от вас обоих веет… смешением магической ауры, словно… вы были ОЧЕНЬ близки…
Мое пунцовое лицо стало резко бледнеть. Неужели он способен чувствовать такие вещи? Или он просто обманывает меня, чтобы вытянуть правду?
– Мы не пара… – процедила я с трудом. – Он все еще считает меня парнем…
Учитель усмехнулся.
– О, значит, далеко вы еще не зашли… – проговорил он, а на меня начал наползать гнев.
– Вообще-то, это наше личное дело… – буркнула я, едва сдерживаясь, чтобы не вскочить и не нагрубить. Давно меня так сильно не накрывало.
Лиэль вдруг странно вздрогнул, а потом посмотрел в мое лицо более пристально.
– Извини, если обидел тебя, – заговорил он совершенно другим тоном, – но мне правда нужно это знать… Меня интересует Джонас. Ты просто фонишь им так сильно, как будто в комнате сейчас именно он!!!
Мне стало вдруг так тяжело от обмана, в котором я живу, от недомолвок и секретов, что я мигом растеряла свои гнев и прыть. И мои плечи опустились.
– Мы… целовались с ним, но… это всё… – пробормотала я, зачем-то выдавая себя с потрохами. – Но мы не встречаемся. Мы друг другу никто…
Лиэль не стал смеяться. Вместо этого наклонился, дружески похлопал меня по плечу и произнес:
– Это из-за него ты тогда рыдала в саду? Он тебе нравится?
Смысла отпираться не было, и я утвердительно кивнула.
– Но как же он мог поцеловать тебя, если считает парнем? – уточнил учитель. – Или он…
– Я не могу всего вам сказать, – прервала я Лиэля, – но… считайте, что я его принудила. Джонас… нормальный. Это моя вина…
Лиэль, похоже, ничего не понял, но уточнять не стал.
– А что значит «я фоню Джонасом»? – робко переспросила я.
Лиэль задумчиво смотрел сквозь меня и столь же задумчиво произнес:
– Если он тот, кто я думаю, то… от него веет особенной магией, присущей только моему… э-э-э… не важно… и эту магию я сейчас чувствую от тебя. Так сильно друг другом пропитаться могут только любовники и иногда мать с ребенком… А так как вы не родственники, вот я и подумал…
Учитель замолчал, а я нахмурилась.
Все же… зачем Лиэлю Джонас? Но спрашивать об этом я уже не решилась.
– Разрешите мне уйти, – проговорила я просительно, а Совермо словно очнулся.
– Постой, – спохватился он, – я все еще не озвучил свою просьбу…
Я тяжело выдохнула.
– Да…
– Я хочу подружиться с ним… с Джонасом. Поможешь мне?
Я дико удивилась.
– Но… зачем? – прошептала я.
Лиэль мягко и как-то печально улыбнулся.
– Так надо, девочка, так надо. Джонас мне… не чужой. Но он об этом еще не знает…
«Настоящий отец?» – отчего-то подумалось мне, и я вспомнила нелепые сплетни в резиденции Лиррэев, нашептываемые новыми служанками, что наследник рода – совсем не родной сын герцога Артэса Лиррэя.
Но это же бред! Или… нет?
Узнать об изменах матери было бы не очень приятно для Джонаса, но… их семейные тайны и разборки это всё-таки не моё дело…
– Ладно, – согласилась я наконец, – помогу…
Получив за согласие белозубую улыбку в подарок, я поспешила покинуть комнату учителя и поспешно направилась к себе в комнату.
Когда же я в нее вошла, то увидела сидящую на койке моего соседа… красотку Виоль. Ту самую, с которой Джонас недавно весело развлекался в этой же постели.
Не знаю, что на меня нашло, но в груди поднялась настоящая ярость.
– Уходи… – процедила я, угрожающе глядя сопернице в глаза.
Та изумленно похлопала ресницами. А потом презрительно усмехнулась.
– Ну надо же, Джонас всё еще не избавился от нищебродов около себя! А пора бы уже почистить окружение…
Она демонстративно фыркнула и… осталась сидеть на месте.
– Убирайся из моей комнаты! – гаркнула я, указывая наглой девице на дверь. – За постельными развлечениями приходи в другое место!!!
Виоль вспыхнула и развернулась ко мне с искаженным яростью лицом.
– Ах ты ж мокрица подножная!!! – вскричала она, подскочила на ноги и влепила мне такую хлесткую пощёчину, что у меня перед глазами заплясали звездочки.
Я схватилась за пылающую щеку и посмотрела на распутницу таким убийственным взглядом, что та даже попятилась немного и нервно сглотнула.
– Что тут происходит? – недовольный окрик Джонаса заставил нас обеих вздрогнуть и обернуться к нему.
Парень только что показался в пороге и смотрел на нас очень хмуро, а, увидев мою пылающую щеку, помрачнел еще больше.
– Джонас… – вид и голос Виоль вдруг стали поразительно ангельскими. – Твой сосед… он оскорбил меня! Выгонял из комнаты, едва руку на меня не поднял, а я ведь просто пришла передать тебе благодатность от своего отца…
Шокировано смотря на эту актрису, я поняла, что снова совершила огромную ошибку. Конечно же Джонас встанет на ее сторону! Она ведь ему не чужая… наверное. Одну ночь они точно вместе провели, и кто сказал, что Джонас не собирается это продолжить?
Дура ты, Селена! Вспыльчивая ревнивая дура…
– Виоль, уходи…
Жесткий голос Джонаса посреди тишины показался настолько грубым, что девушка жутко побледнела, потом вспыхнула, а после прижала ладонь ко рту и, едва сдерживая рыдания, рванула прочь из комнаты, оставив даже меня мучиться жутким чувством вины.
Чтобы так выворачивать людей наизнанку, нужно обладать немалыми способностями!
Пока я грызла сама себя, Джонас вдруг подошел ближе и совершенно неожиданно провел пальцами по моей припухшей пылающей щеке.
Я вздрогнула и посмотрела на него испуганно.
– Селий, где ты был? – в противовес своему нежному прикосновению довольно раздраженно спросил парень, смотря на меня сверху вниз.
Его глаза странно блестели, красивые губы были напряженно сжаты.
– У учителя Лиэля Совермо… – проговорила я как в прострации, но глаза Джонаса неожиданно потемнели.
Руку от моего лица он мгновенно отнял и тяжело втянул носом воздух.
– Зачем? – голос его охрип, словно он собрался просто взорваться.
– Он поговорить хотел… о моей дальнейшей учебе, – испуганно соврала я. – У меня ведь по его предмету хорошие данные…
– Прямо с порога – и об учебе? – скептически пробормотал парень, и я вдруг узнала в его реакции… себя.
Ведь только что я точно также выплёвывала слова в лицо Виоль.
– А ты на порог – и к тебе сразу же… любовница на поклон? – вдруг съязвила я, удивляясь сама себе.
Джонас замер, но агрессии на его лице поубавилось.
– Она мне… не любовница… – пробормотал он, даже немного смутившись. – Мы не… сошлись…
– Да? – настала моя очередь скептически приподнимать брови. – А я имел честь наблюдать другое… Мне даже пришлось ночевать в другом месте, чтобы вам… не мешать!
И зачем я это ему выговаривала? Даже сама не знаю! Просто накипело уже всё. Совсем голову потеряла…
Джонас недобро усмехнулся.
– Да тебе самому просто нужен был повод, чтобы… попасть в постель к учителю Совермо! – процедил он сквозь зубы. – И можешь не отпираться! Я видел, как ты утром выходил из его комнаты!
Я побледнела. Я ведь правда ночевала у Совермо…
– Не говори ерунды… – пробормотала я раздраженно, но уже не с такой прытью. – Мне просто… было некуда идти. Учитель нашел меня в саду и привел к себе, чтобы я не замерз и не заболел…
– Да? – Джонас сложил руки на груди и посмотрел на меня прямо-таки ядовито. – И что… учитель не соблазнился на такого… сладкого мальчика? Ведь ты у нас такой симпатичный, женственный, нежный… и он смог устоять??? Или ты просто у него энергию подворовывал, как у меня?
Последние слова Джонас буквально выплюнул мне в лицо, а я воззрилась на него в невероятном изумлении. Это что за эпитеты такие в мой адрес??? Сладкий мальчик? Симпатичный, женственный нежный???
Джонас резко замолчал и начал бледнеть. Потом краснеть. Потом вздрогнул, словно порываясь позорно сбежать, но устоял и… без сил плюхнулся на свою койку.
– Уйди уже, Селий… – пробормотал он вдруг вяло. – Всю душу ты мне вывернул наизнанку…
На меня нахлынула обида.
– Отлично, – пробормотала я зло. – Давно мечтаю свалить отсюда… Прощай!!!
Как хорошо, что я еще не разобрала свои вещи!
Подхватила котомку и рванула к выходу, пылая от обиды, боли и разочарования.
Ну вот мы и поссорились.
Прямо как настоящая пара.
Смешно!
Племянник короля и нищебродский «сладкий мальчик» с вампирскими наклонностями!
В коридор выскочила так стремительно, что едва не налетела на случайного прохожего.
Притормозив, испуганно посмотрела перед собой.
Это был Глава Бишон.
– Селий? – его глаза странно сузились. – Хорошо, что ты уже здесь. Пойдем, нужно с тобой поговорить…
А у меня сердце мгновенно провалилось куда-то в пятки.
Хранители что-то нашли на меня? Я разоблачена???
Бежать не посмела. Вряд ли бы у меня это получилось…
Когда мы вошли в кабинет Главы, в нем уже находились несколько Хранителей.
Я почувствовала, что у меня от страха кружится голова.
Ну всё! Похоже, меня раскрыли!
Это конец?..
Глава 12. Вампир: опасный и… притягательный
Селена
– Как твое настоящее имя? – голос Главы Бишона звучит даже мягко, но я все равно начинаю подрагивать от страха. Они всё узнали!!!
Смотрю затравленно на Хранителей, среди которых братья Боэмми и Марион Мирэй, и борюсь с желанием попятиться и рвануть прочь из кабинета.
Нет, Селена! Не глупи! Еще ведь не совсем понятно, что им стало известно.
Заставляю себя огромным усилием воли подавить панику и скрыть свои чувства.
Пойдя на большой риск, говорю:
– Селий Громир. Меня зовут Селий Громир…
Бишон делает печальный вдох.
– Селий, почему ты подделал документы?
Я нервно сглатываю и не могу удержать дрожь в голосе.
– Я вырос без отца, моя мать прачка в борделе. Я… боялся, что из-за этого меня не примут в академию и… попросил своего соседа – разорившегося дворянина – притвориться моим дядей. Я думал, что тогда у меня будет больше шансов поступить…
Мой голос звучит жалко, но… мне лучше вызывать у Хранителей жалость, чем гнев.
Бишон действительно смущен. Братья Боэмми переглядываются.
– Это все, что ты от нас скрываешь? – осторожно спрашивает Марион Мирэй, и я непроизвольно опускаю глаза. Конечно, не всё! Я скрываю еще столь многое! Но… вам этого лучше не узнать никогда.
– Это все… – откровенно лгу я, чувствуя жуткий осадок в душе.
Глава Бишон вздыхает еще более горько.
– Прости, Селий, но… наши правила не позволяют нам оставить тебя в Академии. Твои документы недействительны, по факту, ты в ней даже не учился. Мне жаль, но… ты должен покинуть это место сегодня же…
Не то, чтобы я жаждала учиться в Академии, особенно в связи с последними событиями, но мне вдруг стало неожиданно больно. Меня выгоняют! Навсегда!
Но это же лучше, чем тюрьма или плаха? Зачем же мне грустить?
Но чувства все же сильнее меня.
Я чувствую, как меня захлестывает глубокое разочарование, отзывающееся предательской резью в глазах, но я через силу склоняю голову и произношу:
– Я понял. Прошу меня простить. Я могу идти?
– Иди… – Бишон нехотя отпускает меня, и я стремительно выскакиваю из кабинета, тут же сталкиваясь с кем-то лоб в лоб.
– Селий? – меня за руку хватает удивленный Лиэль Совермо. – Что случилось? На тебе лица нет!
Я опускаю взгляд.
– Простите. Мне… нужно идти…
Я буквально вырываюсь из его рук и почти бегом спешу по коридору, сжимая покрепче зубы, чтобы не разреветься.
Не хочу реветь! Не хочу изо всех сил!!! Но мне почему-то так обидно. Эх, была бы я настоящим парнем, была бы хладнокровней! И почему судьба уготовала мне родиться девушкой???
А обидно мне просто из-за кажущейся несправедливости: да, я обманула, да, подделала документы, но… будь на моем месте такой же нищий парень, как я, поступил бы он иначе? Ведь всем известно, что низких по происхождению ущемляют в правах, лишают привилегий. Если бы я поступила сюда, как Селий Громир (что невозможно, естественно), разве однокурсники оставили бы меня в покое? Безотцовщина, отпрыск прачки из борделя – это же отличный мальчик для битья! А как Селий Джайз – племянник разорившегося дворянина – я была в некоторой степени защищена…
Но зачем мне вообще беспокоиться об этом??? Глупая, глупая Селена! Наверное, прежние, мои «довапмирские» проблемы дают о себе знать…
Вытерла раскрасневшиеся глаза и постаралась опустить голову, чтобы идущие мимо ребята не заметили мою слабость.
Итак, меня изгнали! Теперь уж точно Джонас не сможет меня поймать!
Ну хоть одно «утешение»: хотя бы в этом наш особенный отличник проиграл!
Слабое, правда, утешение, ведь я точно… буду по нему скучать.
Грядущие перемены неприятно холодили грудь, кружили голову.
Неужели придется выживать по старинке – воровать энергию у прохожих?
Или махнуть уже в пустыню так, как есть? Сейчас весна, солнце еще не так сильно жжет. Авось дойду…
Вот только энергии у меня почти не осталось. Мне бы сейчас поцелуй…
Конечно, ЕГО поцелуй. Только ЕГО…
Но просить об этом Джонаса я не буду…
Вдруг вспомнила, как мы с ним расстались, и мне стало очень стыдно. И зачем я ему стала выговаривать? Я-то ему кто? Он имеет полное право спать, с кем захочет.
Как же теперь ему на глаза показаться?
А может… все к лучшему? Зачем нам встречаться? Я уже и так ушла…
Замерла перед дверью нашей комнаты, не решаясь войти.
Но желание увидеть Джонаса в последний раз пересилило, и я толкнула дверь…
***
Котомка нещадно била по спине, когда я торопливо шла через центральный выход, спеша покинуть пределы Академии как можно скорее.
Джонаса в комнате не оказалось, и я посчитала это знаком свыше: значит, нам не нужно больше встречаться. Все произошедшее – к лучшему…
Хорошо, что мы уже попрощались, жаль только, что не по-доброму это вышло.
А, плевать! Все равно все в моей жизни наперекосяк…
Не хотела признаваться самой себе, но сердце ныло. Почти выло от боли, от холода расставания, от чувства унижения и ущемленности…
Убегаю, как преступница, коей я и являюсь на самом деле…
– Эй, нищеброд! – громкий грубый окрик заставил меня съежится, но шагов своих я не замедлила. До спасительных ворот еще пару сотен метров, а там уже начнется новая жизнь…
– Стой, тебе говорят!!!
Топот ног за спиной доказывает, что все эти выкрики имеют отношение именно ко мне.
Я срываюсь на бег, но чужая рука хватает меня за шиворот и резво разворачивает к толпе.
Их больше десяти человек, в основном старшие, но есть парочка парней из моего потока. Все они смотрят на меня насмешливо, презрительно, словно хотят втоптать в грязь.
– Что вам нужно? – глухо произношу я, заглядывая в бесстыжие глаза парня напротив, одетого в очень дорогой костюм. Точно из этих – аристократов!
– Мы слышали, что ты обманом пробрался в Академию, – говорит насмешник, складывая могучие мускулистые руки на груди. – Приписал себя к роду обедневших дворян, а сам выполз из подворотни… Ты же понимаешь, что этим очень сильно оскорбил нормальных людей? Когда червь притворяется змеей, его бросают на съедение ястребу…
Последние слова парень выплевывает мне в лицо с неприкрытой ненавистью, а я чувствую, как холодеют мои пальцы.
Их десять, и они мужчины, а я одна и я… девушка. Они же от меня даже мокрого места не оставят!
Но неожиданный гнев и обида перекрывают страх.
– Это тебя никак не касается, – говорю я твердо, смотря обидчику в глаза. – Иди своей дорогой…
Опешивший от моей «наглости» задира выпученными глазами осматривает своих приспешников, словно удостоверяясь, что они все на его стороне и готовы к любым его действиям, а потом снова поворачивается ко мне.
– И после всего этого ты смеешь открывать свой поганый рот, ушлёпок??? – почти рычит он, надвигаясь на меня со сжатыми кулаками.
Мгновение, и у меня из рук вырывают котомку, а я лечу в сторону кустов, ударяясь спиной об лежащие на земле камни. Мне ужасно больно. Но я сцепляю зубы, чтобы не уронить своего последнего достоинства и не застонать.
Под презрительные шуточки и смех я вижу, что парни потрошат мои вещи, выбрасывая их на землю.
– Нет, вы видели? У него в сумки сухари!!! И этот червь учился вместе с нами?
– Посмотрите на его одежду! Она же воняет! Грязное животное!!!
К толпе, привлеченные криками, начали стекаться зрители. Среди них я даже увидела группу девушек во главе с блистательной Виоль. Она мгновенно оценила ситуацию, нашла меня взглядом и тут же расплылась в счастливой улыбке.
– О, так это правда? Значит, это ничтожество не имеет права учиться в нашем благороднейшем учебном заведении? Поделом обманщику!!! Давно пора было его разоблачить!!!
– Ой, посмотрите на его оделяло! – подхватила одна из ее подружек. – Оно же словно с грязного нищего снятое! Как такую мерзость вообще разрешили принести в Академию???
Градус ненависти и презрения все больше нарастал, а я, беспомощно лежащая на земле, чувствовала, что меня начинает накрывать отчаяние.
Да, меня задевали их слова. Очень задевали. Потому что мое происхождение и моя бедность всегда были моей болью. И все эти люди, не добившиеся в своей жизни ничего самостоятельно, а все получившие от своих родителей, теперь откровенно выражали свое превосходство и втаптывали меня в грязь.
Я сжала зубы и зажмурилась. Ненависть – жгучая, безумная – начала подниматься изнутри, подстегиваемая старыми обидами и ранами. Пальцы сжались в кулаки, но ладони вдруг пронзило острой болью. Как в тумане, который начал обволакивать мой разум, я увидела, что мои ногти удлинились, превратившись в некоторое подобие когтей, сейчас впившихся в мою собственную плоть.
Запах крови начал будоражить что-то скрытое внутри меня. Я перевела взгляд на своих обидчиков, и изнутри поперла жажда. Жажда наказать, отомстить, уничтожить, а потом… испить их крови! И чтобы она текла по моему подбородку целыми струями. Чтобы мне чувствовать их жизнь на своих губах и наслаждаться их ужасом и агонией…
Что-то в разуме тревожно вздрогнуло, взывая к ускользающему благоразумию, но меня уже затопило волной жгучего нетерпения.
Я медленно поднялась на ноги, смотря на обидчиков исподлобья, и губы начали расползаться в торжествующей усмешке. Вдруг на верхней челюсти что-то болезненно прострелило, и я ощутила, как медленно удлиняются мои зубы-резцы…
Боль мгновенно прошла, а жажды убивать только прибавилось.
Что ж! Наконец-то наступил мой час торжества!..
***
Джонас
– Джонас! – окрик Вилли – моего одногруппника – остановил меня.
Я обернулся, а парень, выглядевший почему-то взволнованным, почти бегом поравнялся со мной.
– Да? – удивился я. Обычно мы с Вилли особо не общались. Его у нас недолюбливали. За мягкотелость, за чрезмерную осторожность, хотя он считался перспективным магом.
– Твой сосед… – с ходу выдохнул он, а я напрягся. – Он во дворе… а его догнали наши и…
Я не дослушал. Все понял мгновенно и рванул на лестницу, едва не сбив с ног группу первокурсников.
До этого я находился в ужасном расположении духа. Ссора с Селием просто вывела меня из себя. Он наговорил мне кучу непонятного бреда. Я ответил ему тем же… Было так противно на душе, ведь я на самом деле не думал о нем так плохо. Просто, когда он начал обвинять меня в неразборчивых любовных связях, я так раздражился, что захотел уязвить его в ответ. Уязвил. Обидел. А он, стервец, просто ушел, хлопнув дверью. Как обиженная девчонка, честное слово!
Я весь вскипел от возмущения, прокричал ему вдогонку, что он может катиться на все четыре стороны, но уже через пять минут после его ухода пошел его искать.
Оказалось, что его вызвал Глава.
Меня это обеспокоило, но не сильно: наверняка, какие-то маловажные вопросы обсуждают.
Я начал слоняться по Академии бесцельно, где меня и нашел Вилли.
А вот теперь вижу, что я беспечно оставил этого малолетнего идиота одного, и он уже успел влипнуть в неприятности.
Во дворе действительно собралась целая толпа.
Мне пришлось бегом ломануться в их сторону, расталкивая окружающих.
Представшая перед глазами картина мгновенно привела меня в ярость.
Селий лежал на земле чуть поодаль, а его вещи были разбросаны по брусчатке, как бесполезный хлам. Окружающие откровенно насмехались над ним, унижая его происхождение и бедность, и мне мгновенно снесло крышу.
Нет, я не стал бросаться в драку. Пока.
Вместо этого молча присел и начал собирать вещи обратно в котомку.
Разговоры тотчас же стихли.
– Эй, Джонас! – наконец выкрикнул Свон Айлинн – мой однокурсник, задиристый и высокомерный отпрыск одного маркиза. – Зря ты покрываешь это ничтожество! Он ведь обманом поступил в Академию – документы свои подделал! Если ты будешь защищать его, то бросишь тень на достоинство нашего круга и Его Величества Короля Леонарда в частности!
Я слушал каждое слово. Молча. А потом молча поднялся, также молча подошел к Свону и хорошенько врезал ему по лицу.
Он не ожидал от меня такого и беспомощно упал на землю, держась за разбитый окровавленный нос.
Окружающие ахнули.
Свон хотел что-то возмущенно крикнуть, но не смог: кровь хлестала, как из ведра, поэтому его дружки подхватили его под руки и потащили в Академию.
Виоль, которая тоже была здесь, после моего удара прожгла меня таким ненавистным взглядом, что, если бы могла им убивать, от меня уже ничего бы не осталось.
Я закончил собирать вещи и стремительно развернулся к Селию.
Он уже поднялся на ноги, слегка пошатываясь, но… его странный взгляд меня насторожил.
Кулаки судорожно сжаты и даже окровавлены, глаза наполнены ненавистью.
