Текст книги "Вампир в Академии магии, или поцелуй меня, любимый! 2 (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

Глава 9. Джонас: полнейшая капитуляция…

Джонас

Когда мы вошли в Дом Утех, я не удержался и внимательно посмотрел на Селия.

Мальчишка выглядел настолько испуганным и смущенным, что я невольно усмехнулся. Только усмешка эта отдавала глубокой печалью.

Я гнал от себя мысли о нем изо всех своих сил, и как будто уже достиг вожделенного равнодушия, но, увидев его сейчас в окружении куртизанок, почувствовал глубоко спрятанное неприятное ощущение… раздражения.

Она всё ещё есть во мне – тень ревности…

Это жутко огорчало, и я начал злиться. На эту самую ревность, на себя, на Селия, на весь мир!

Пообещал себе, что обязательно сегодня поимею сразу двоих девушек и получу от этого максимум удовольствия.

Но глаза все равно постоянно косились на возмутителя моего спокойствия, жаждая увидеть, влился он в атмосферу порока и удовольствий или нет.

Сперва он сидел на подушках мрачный, как туча. Я же расслабился и… позволил особо активной куртизанке поцеловать меня. Закрыл глаза, попытался отдаться этому поцелую, но… внутри было холодно и пусто. Абсолютно.

Значит, мне нужно больше прикосновений! Больше страсти!!!

Но ничего не выходило.

Я почти с отвращением разорвал поцелуй и снова посмотрел на Селия.

Мальчишка улегся на подушки и замер с закрытыми глазами. Девушки чувственно и услужливо массировали его пальцы, и по их лицам я видел, как они заинтересованы в нем. Видимо, он был красив не только для меня…

Ой, ну что я опять о его красоте??? Не хочу! Не хочу!!!

Но на лице Селия вдруг появилась легкая мечтательная улыбка, и я ощутил поднимающееся изнутри ещё бо́льшее раздражение.

Снова обернулся к куртизанке, которая с предвкушением распахнула глаза, и хотел наброситься на нее… в отместку Селию, но не смог. Просто не смог…

Не сумел даже притронуться к ней, потому что чувствовал себя опустошенным.

Вся моя выдержка – вот так просто в один миг – посыпалась прахом! Никакой свободы от своего безумия у меня не было и близко!!! Стоило Селию окунуться в удовольствие от чужих прикосновений, как мне тут же снесло крышу от ревности.

Да, я ревную! Безумно ревную и ненавижу всех этих продажных женщин вместе с их улыбками и прелестями! Ненавижу Владина, который притащил нас сюда, ненавижу своё сердце, которое оказалось таким… пропащим.

Едва не застонал от безысходности, как вдруг Владин весело меня окликнул:

– Братец! Будь другом, одолжи мне девушек на ближайший час! Я сегодня весьма ненасытен!

Мне было плевать на его желания и планы, поэтому я просто утвердительно кивнул, однако, когда куртизанки оставили в покое мои руки и волосы, я с облечением выдохнул.

Владин рассмеялся, поднялся на ноги и в облаке полуголых тел медленно удалился в одну из спален.

Обрушившаяся вдруг на уши тишина заставила меня вздрогнуть, и я увидел, что Селий… тоже остался один. Я удивленно оглянулся и понял, что кузен увел абсолютно всех девушек. Всех! Поразительная ненасытность!

И что-то внутри меня ёкнуло.

Что-то предательское и очень-очень нехорошее…

Предвкушающее. Радостное.

Потому что мы с Селием остались вдвоем…

Какое-то странное чувство охватило меня, и я неосознанно ему поддался.

Осторожно подполз к мальчишке и легонько ткнул его в бок. Он вздрогнул, но даже не открыл глаз. С изумлением я понял, что Селий просто-напросто спит!

Спит??? Уму непостижимо!

Неужели опьянел от одного бокала вина???

Но на душе стало как-то легко и свободно от мысли, что не с одной куртизанкой у него сегодня ничего не выйдет…

Дурак я, такой дурак…

Но улыбка сама наползла на лицо.

Я потормошил его еще раз – безрезультатно. Тряхнул за плечи и услышал недовольный стон.

Селий приоткрыл веки, посмотрел на меня затуманенным взглядом, но потом стремительно и широко распахнул глаза, тут же замерев, словно не меня увидел, а привидение.

И столько в этом взгляде было жадности и непонятного желания, что я даже немного смутился и поспешно произнес:

– Селий! Селий!!! Что с тобой??? Уже настолько пьян? С одного бокала??? Ну не парень, а ребенок какой-то!!!

После этих моих слов мальчишка словно очнулся и посмотрел на меня более осмысленно. Однако это не сделало его лицо менее удивленным. Он таращился на меня еще, наверное, с минуту и лишь потом опустил взгляд.

– Что происходит? – прошептал он тихим охрипшим голосом, а я, набросив на себя высокомерную беспечность, небрежно проговорил:

– Пока ты тут дрыхнешь, Владин уже всех девчонок себе забрал! Совсем ты еще зеленый!..

О боги, и что я вообще несу? Но остановиться уже не могу. Больше всего на свете меня пугает мысль, что Селий догадается о моих безудержных чувствах к нему. Это будет невыносимо для меня! Такого позора я не переживу…

Однако, в противовес всем страхам, в моей душе вдруг воцарилась непонятная легкость, поэтому я вернулся на свои подушки и, царственно развалившись, скомандовал:

– Принеси мне еще вина! Вот с того столика! – я указал в дальний угол. – И поторопись! Мне, в отличие от тебя, нужно сегодня много выпить…

Селий с трудом поднялся на ноги и слегка покачнулся. Потом пробурчал что-то с недовольством и поплелся за вином. Я смотрел ему вслед и получал невероятное удовольствие от ощущения своей власти над ним.

На всю голову идиот, не меньше. Это я о себе…

Но сейчас голос рассудка я не слушал совсем, совершенно: наверное, мне в голову тоже ударил алкоголь.

Селий вернулся с бутылкой и присел на корточки рядом, пытаясь наполнить мой бокал. Однако его руки дрогнули, и я едва успел поймать этот бокал вместе с выпадающей бутылкой.

А Селия не поймал.

Он повалился на пол и скрутился под ногами, словно в агонии.

Я ужаснулся и, отставив вино в сторону, поспешно опустился к мальчишке.

– Селий, Селий, тебе плохо??? Что с тобой???

Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Селий ничего не отвечал и не шевелился, так что мне пришлось даже встряхнуть его хорошенько, чтобы он снова посмотрел на меня.

– Что с тобой происходит? – почти прорычал я, удивляясь своему необычайному паническому состоянию.

– Мне плохо… – прохрипел он. – Мне нельзя алкоголь… Он забирает слишком много энергии…

Я и сам видел, что Селию становилось всё хуже. Мертвецкая бледность разливалась по лицу, на лбу выступала испарина, его начинало все сильнее колотить, как от лихорадки, и в какой-то момент я понял, что он снова приближается к опасному предсмертному состоянию, как тогда, под завалами…

– Идиот безголовый, – от страха за него я начал грубить. – Зачем же ты пил, если тебе нельзя???

Мальчишка скривился, как от спазма, а потом прошептал:

– Злился… на тебя… хотел напиться…

– На меня? За что??? Это не я тебя сюда притащил, а Владин!!!

Селий бросил на меня странный беспомощный взгляд и выдохнул:

– Мне не нравились… твои поцелуи с этими женщинами… мне было тяжело на это смотреть…

И замолчал, не переставая болезненно смотреть мне в глаза.

Мое сердце подскочило до самого горла, там же сделало головокружительный кульбит, а потом упало куда-то в область желудка, заставив вздрогнуть едва ли наравне с Селием.

Что я только что услышал???

Нет, не может быть!!! Но…

Неужели он тоже… ревнует???

Радость – противная, мерзкая, но такая сильная и могущественная – начала затапливать мое естество.

Нет! Нет!!! Нельзя поддаваться! Я должен бороться до конца!!!

Но не смог.

Я проиграл ей в пух и прах и торжествующе улыбнулся.

– У тебя закончилась энергия? – необычайно спокойным и уверенным голосом уточнил я, ощущая все возрастающее радостное нетерпение. Нетерпение, которое я тщательно прятал за лживой невозмутимостью.

– Да… – выдохнул Селий. – Это признаки ГОЛОДА… Они могут пройти… минут через пять-десять… но не факт… всякий раз по-разному… от меня это не зависит…

Я подтянул его на подушки, подложив под голову побольше, а сам, отсчитывая безумные толчки своего сердца, произнёс:

– Я еще там, под завалами, принял одно, подчеркну, очень непростое для себя решение – спасти тебя. Мне оно далось очень нелегко, и я хочу, чтобы ты не забывал об этом, – я старался говорить максимально серьезно и сосредоточенно, чтобы ему и в голову не пришло, что мною движет что-то иное, кроме долга. – И я сделал это! Говорю это не ради почестей или даже твоей благодарности, а просто преподношу, как факт. Да, сам «способ» твоего спасения несколько… г-м-м… смущающий и безумный, но… я всегда уважал чужую жизнь и, как Хранитель, обязан жертвовать чем угодно ради спасения других. То есть, если бы на твоем месте был кто-угодно другой, я бы поступил точно также…

Конечно, я очень покривил душой. Вряд ли бы я стал целовать всех подряд даже ради спасения их жизней. Но этой ложью я пытался спрятать свое позорное влечение, которое прямо сейчас радостно отплясывало в груди и в нетерпении ждало того момента, когда я как бы «законно» смогу прикоснуться к вожделенному запретному плоду перед собой…

Безумный, безумный Джонас…

– Поэтому, – продолжил я пафосно, – я объявляю, что беру на себя ответственность за твою жизнь и далее. Но учти, Селий! Это исключительно ради спасения жизни!!!

Мальчишка выглядел то ли разочарованным, то ли уже окончательно больным, но сам я действительно успокоился, ощутив, что достаточно оправдался как перед ним, так и перед собой.

Конечно! ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ради спасения!!!

Ради спасения я сейчас его снова поцелую!..

***

Что может быть более неловким, чем момент, когда ты должен наклониться для запретного поцелуя, смотря парню под тобой прямо в глаза?

Лучше бы он их закрыл!

Но Селий смотрел на меня в упор, все еще подрагивая всем телом.

Я нервно сглотнул, неосознанно облизал губы и… так и не смог решиться.

Может, представить, что это девушка??? Из него получилась бы настоящая красавица…

Протянул руки к его лицу, обхватил ладонями щеки, чувствуя, что мои покрываются румянцем, и…

Не могу!

Мне стыдно!

Когда он в сознании, мне трудно переступить через себя!

Но не ждать же, пока он его потеряет…

– Закрой глаза… – выдохнул я наконец, признавая свою трусость. – Мне тяжело… делать это, когда ты смотришь…

Возможно, мне показалось, но в глазах мальчишки проскользнула совершенно неуместная обида, хотя он тут же послушался меня.

Закрыл веки, горестно выдохнул и замер.

Я опустил взгляд на его приоткрытые пухлые губы, и у меня снова прошелся по телу спазм, но только теперь предательски сладостный, горячий и очень-очень неправильный…

Что же ты творишь, Джонас???

Разрываемый на части совершенно противоположными чувствами, я стремительно опустился к лицу мальчишки и впился в эти губы грубо, дерзко и совершенно не столь целомудренно, как собирался.

От такого прикосновения Селий вздрогнул, но тут же приоткрыл губы, с легкостью впуская меня.

Внутри вспыхнул какой-то безумный огонь, мгновенно испепеливший все планы по поводу конспирации собственных чувств. Вот так просто: он налетел и смёл тщательно выстроенные бастионы притворства и лживого спокойствия.

Я ни капли не спокоен!

И ЭТО НИ КАПЛИ НЕ ДОЛГ ПО СПАСЕНИЮ ЖИЗНИ!!!

Потому что мой поцелуй тут же перерос в откровенные ласки, и я просто забыл обо всем на свете. И об осторожности в первую очередь.

Селий на мое рвение среагировал сразу же: похоже, его тоже неслабо захватило. Он потянулся к моей шее, обвил ее руками, всем телом прижался ко мне, как доверчивая нежная девушка, и мы сплелись на полу в один единый, страстно воздыхающий комок…

Поцелуи бывают разными: лёгкими, нежными, спокойными, бурными, глубокими, страстными…

Мы испробовали их все.

Время остановилось.

Мои руки, живущие своей собственной жизнью, уже вовсю блуждали по спине Селия, зарывались в его волосы, гладили его шею. Он отвечал тем же, сжимая мои плечи и заставляя мышцы напрягаться от его прикосновений…

Сладкие мягкие губы играли со мной в игру «поймай меня», все время словно ускользая, но тут же возвращаясь вновь. И я ловил их, сминал, овладевал, испытывая ни с чем не сравнимое и безумно сладостное удовольствие и счастье.

Но… всякому удовольствию однажды всегда приходит конец. Особенно когда в чужие ласки врывается постороннее лицо.

– Я так и знал! – раздался над нашими головами насмешливый торжествующий голос. – Я так и думал!!! Попались, мальчики!!!

Владин!!!

Я вздрогнул, замер и… в одночасье осознал весь ужас того, что сейчас произошло.

Медленно отстранился от Селия и посмотрел в его разгоряченное лицо. Глаза блестят, почти сияют, на щеках яркий румянец, губы опухли, а грудь его вздымается часто и взволнованно… как у любовника посреди любовной игры.

Именно так это и выглядит со стороны!

Но я ведь только ради долга!

Хотя… этой откровенной ложью я могу обмануть только доверчивого Селия.

Я и сам сейчас представляю собой зрелище ничем не лучшее. Дышу часто, отрывисто, внизу живота скрутилась тяжесть, а мои руки… руки сжимают мальчишку в очень крепких объятьях.

И все это видит Владин.

Я сглотнул.

Мне конец!

Моей жизни конец!

Я… разоблачен.

Какой же я идиот!

Я же должен был догадаться, что Владин ничего не делает просто так!..

Глава 10. Один эльф научил…

Селена

– Я беру ответственность за твою жизнь и дальше…

Голос Джонаса звучит немного высокомерно, но у меня все равно замирает сердце.

То есть… он будет снова и снова целовать меня, чтобы спасти?

Все внутри сжимается от… радости? Предвкушения? Нет! Скорее от волнения и… страха. Почему страха? Потому что с этого момента я буду неразрывно зависеть только от него – от вспыльчивого и непоследовательного парня, еще совсем недавно яростно ненавидящего вампиров…

И хотя моя прежняя свобода была не более, чем обманчивой иллюзией, но оказаться вдруг в руках… ненадежного человека было все-таки страшно.

Нет, Джонас не плохой человек. Он благородный, искренний, порывистый и открытый. Дело во мне. Я совсем не уверена, что расположение Джонаса не перерастет очень быстро в жгучее отвращение…

Резко захотелось защититься, спрятаться… Может, признаться, что я девушка? Может, тогда у него станет больше стимула защищать меня? Но… не приведет ли это к прямо противоположному эффекту? В наше время, когда любая уважающая себя девица хранит свою чистоту до брака, я уже успела перецеловать десятки людей. Не стану ли я в глазах Джонаса грязной, замаранной и еще более отвратительной???

Эх, не знаю! Мне трудно понять его истинные мотивы. И мне страшно…

Высказав мне свое решение и многократно подчеркнув, что он всего лишь выполняет свой долг, Джонас бесцеремонно перетянул меня на подушки, вызывая усиление дрожи в теле своими прикосновениями, и навис надо мной, словно рок.

Меня колотило все сильнее, голова начала кружиться, но эти симптомы могли исчезнуть в любой момент: время последней стадии ГОЛОДА еще не наступило.

Но отговаривать Джонаса от поцелуя я не собиралась.

Я хотела его.

Как девушка. Влюбленная девушка…

Мне хотелось снова окунуться в иллюзию его принятия и ласки. Мне хотелось почувствовать его вкус на губах. Как будто я нормальная, как будто он любит меня…

Джонас все не решался. Даже скулы покраснели.

– Закрой глаза, – наконец выдохнул он. – Мне тяжело сделать это, когда ты смотришь…

Меня затопила иррациональная обида. Ему стыдно прикасаться ко мне? Хотя… я же «парень»! Надо об этом не забывать.

Глаза закрыла, напряглась всем телом…

Поцелуй Джонаса – грубоватый, требовательный, резкий – настиг меня почти внезапно. Я вздрогнула, чувствуя, как по телу пробегают толпы мурашек, и потянулась ему навстречу.

Энергия полилась сразу же, но я уже окунулась в сладость его прикосновений.

Он не просто давал мне энергию! Он целовал меня! По-настоящему! И это было потрясающе!

Почему он делает это ТАК? Неужели ему… нравится?

Нет, этого не может быть. Но… как еще иначе объяснить его нежность и страстный напор, которые, сменяя друг друга, обрушиваются на меня в последние несколько минут?

Я отвечала ему тем же: дарила себя без остатка. Старалась быть нежной, податливой, играла с ним, ускользая и возвращаясь… С ним мне было безумно хорошо…

Пока не появился Владин.

Владин, который торжествующе разоблачил наши страстные ласки.

Но вот только он уверен, что я – парень!

Что мы наделали???

– Я так и знал! Я так и думал! Попались, мальчики!!!

Джонас оторвался от моих губ с выражением откровенного ужаса на лице, но тут же взял себя в руки.

Я сжалась в испуге и только сейчас осознала, чем на самом деле грозит Джонасу разоблачение его «спасительной» миссии в отношении меня.

Только он и я знаем, что у наших поцелуев нет и не может быть будущего. Только мы понимаем, что он просто передает мне энергию…

А Владин не знает и не узнает. Хотя… ради своей безопасности Джонас мог бы и перед кузеном разоблачить меня. Впрочем, он не станет этого делать. Джонас не подлец. Он будет верен своему слову.

Но что же теперь будет с ним???

Джонас поднялся на ноги медленно и с виду очень спокойно. Выровнялся, прямо и твердо посмотрел кузену в глаза. Я затаила дыхание.

– Это не твое дело, Владин, – процедил он сквозь зубы, выражая свое глубочайшее презрение к его интригам. – Не лезь в мою жизнь…

– О!!! Какие мы грозные! – тонкие губы Владина растянулись в саркастической усмешке. – Боюсь, братец, сейчас ты не в праве мне указывать. Я долго этого ждал – твоего падения! Все время задавался вопросом, ну не может же быть такое, чтобы наш великий неповторимый наследник рода был настолько безупречен, как о нем говорили! Я не верил! Все люди испорчены! Все до одного, без исключения! И ты тоже!!!

Глаза интригана заблестели, лицо раскраснелось – видимо, его прорвало. Видимо, он очень давно сдерживался…

– Селий, мы уходим! – голос Джонаса звучал жестко и твердо.

Я подскочила, больше не испытывая ни слабости, ни дрожи, и рванула вслед за Джонасом, который уже уверенным шагом направился к выходу.

– Тебе не сбежать! – бросил Владин вдогонку. – Ты проиграл, Джонас!!!

Голос его сочился ядом и глубочайшей ненавистью, которая, словно змея, наконец-то показала свою отвратительную шипящую морду.

Но Джонас, вдруг схватив меня за запястье, выдернул из комнаты и потащил за собой по коридору, ничуть не смущаясь того, что на наши сцепленные руки странно косились остальные гости Дома Утех.

Вот так мы и выбрались на улицу, где Джонас тут же нашел свободный экипаж, затолкал меня вовнутрь, назвал возничему адрес и только после этого устало откинулся на потертое сиденье.

На меня не смотрел.

Замер и полностью ушел в себя, и только глубокая морщина между бровей выдавала его глубочайшее напряжение.

Я почувствовала себя виноватой. Ну вот, уже и Джонасу испортила жизнь! А ведь я просила меня отпустить!!!

Во свете этих неприятностей его страсть, проявленная в поцелуях, была тут же забыта и погребена под тоннами тревоги и волнения.

В резиденции родителей Джонас бесцеремонно затолкал меня в мою спальню и, не сказав ни слова, ушел к себе.

Я поспешила помыться, поменяла одежду и даже забралась в постель, но отделаться от тревоги так и не смогла.

Это не просто проблемы Джонаса. Это в первую очередь мои проблемы. Может, если я все-таки сбегу, у него все наладится?

Или же… мне нужно признаться Владину, что я девушка, и тогда его обвинения полностью потеряют силу? Ну притащил Джонас подружку в облике парня. Ну целовался с ней в Доме Утех, и что?

Джонасу от этого ничего не будет, а вот мне…

А вот мне ничего хорошего не светит.

Наползли сомнения, голову сдавило непонятной болью напряжения, и я устало закрыла глаза. Даже не заметив, я провалилась в тяжелый, беспокойный сон…

***

…Ночь. Мы с Баилем идем из Дома Утех в обнимку, как два заправских пьяницы – все-таки выпили бутылку вина, которое оказалось очень даже крепким и ядрёным.

Баиль необычайно улыбчив, и я счастлив вот так проводить с ним время. С ним всегда хорошо. С ним ощущается полнота жизни…

– Слышишь, Баиль! А у тебя в твоем королевстве были друзья? – мой голос звучит вяло, беспечно, но внутри я слегка волнуюсь, задавая этот вопрос: не хочу, чтобы у него был кто-то дороже меня. По-детски? Ну и ладно!

Эльф мгновенно посерьезнел и ушел в себя.

– Да, был у меня однажды друг, – наконец проговорил он печально, и от меня не ускользнуло это красноречивое слово «был».

– И? – осторожно продолжил я.

Баиль глубоко вздохнул.

– Он умер. Еще в детстве. Погиб во время нападения ва…

Баиль вдруг споткнулся на последнем слове и резко замолчал, но я уже догадался. Нападение вампиров, конечно же!

Я замер. Непроизвольно. Мне стало неловко, неприятно, но я быстро справился с чувствами и сделал вид, что ничего не заметил.

Но от эльфа все это не ускользнуло: он уже очень хорошо меня знал.

– Ты тут не при чем… – выдал он, смотря перед собой и продолжая идти вперед по утоптанной широкой дороге города людей. Он все еще обнимал меня за плечи, а я все еще обнимал его за талию, но мне вдруг захотелось отстраниться.

Мой народ наделал много зла. После знакомства с Баилем я понял это очень хорошо. Козни, коварство, жесткое истребление других народов, в частности эльфов. Все это было пятном позора и на мне тоже. Ведь я один из них…

Я все-таки дернулся, чтобы отойти, но эльф неожиданно не отпустил меня. Мы остановились.

– Не нужно, Родерик… – проговорил он, все еще пряча от меня взгляд. – Я… ни в чем не виню тебя…

– Я знаю, – поспешно ответил я, и мой голос прозвучал с отчетливой горечью. – Я не сомневаюсь в твоем расположении ко мне. Просто… мне самому тяжело осознавать, что мой народ… он такой, понимаешь? Я чувствую себя грязным!

И в этот момент Баиль наконец-то повернул ко мне лицо. Потом стремительно схватил за плечи, буквально встряхивая, и я понял, что он сейчас необычайно… огорчён.

– Не смей так думать, Родерик! Не смей! Ты… – он заколебался, то ли подбирая слова, то ли смущаясь, – ты… самое лучшее, что случилось со мной в жизни!

В синих глазах решительный блеск – то ли от выпитого, то ли от бурных эмоций, но на меня вдруг начинает наползать… радость.

Он впервые так эмоционально и открыто заявил мне, что я ему важен. Что я не просто вынужденный его спутник, которого он должен терпеть в силу обстоятельств. Что я не просто очередной нахлебник, которого он поит собственной кровью из-за своего великого благородства. Да, он говорил, что мы семья и все такое, но я… до конца так и не верил, что нужен ему сам по себе.

Ведь мне нечего ему предложить! Это Я пользуюсь им, как вещью: пью его кровь, вытягиваю энергию, наслаждаюсь его присутствием, разговорами, взглядами.

Я просто потребитель. А он… благороднейший из существ.

Но сейчас он прямо заявил, что я – даже не представляю почему – для него «лучший».

Я засмеялся. Как пьяный. И как счастливый. А потом подался вперед и крепко его обнял.

– Спасибо, Баиль… – прошептал я. – Ты тоже… делаешь меня счастливым…

На небе сияла одинокая луна, которая была не в состоянии встретиться с недосягаемым солнцем, а мы больше не были одиноки в этом мире. У меня был друг, любовь которого я ценил даже выше женской любви. Как бы мне хотелось не расставаться с ним никогда! И если мы однажды переродимся снова, я хотел бы, чтобы мы опять были друзьями…

… Неповторимый момент радости был неожиданно нарушен надрывным криком ужаса, донесшимся из соседней улочки.

Я вздрогнул и отстранился, оглядываясь по сторонам. Да, похоже, мы забрели в какой-то бедный квартал, потому что вокруг вполне очевидно в сумерках лежала деревня.

Мне в ноздри резко ударил металлический запах крови, и крик – женский, истошный – снова повторился.

Баиль схватил меня за руку и потянул вперед.

– Там происходит что-то очень нехорошее! – выкрикнул он. – Скорее! Мы должны помочь!

Вечно благородный и жертвенный Баиль!

Я рванул следом, чувствуя себя ничтожным рядом с ним, ведь я собирался просто пройти мимо.

Нам хватило минуты, чтобы приблизиться к жилищу, из которого как раз вывалилась группа вооруженных мужчин.

Разбойники!

В руках они держали награбленное – в основном продукты, нехитрую утварь, а вот у одного через плечо была перекинута девочка, которая кричала и била кулачками злодею по спине.

Увидев нас, грабители замерли, но всего на мгновение, а потом двое, в руках которых поблескивали длинные тесаки, угрожающе двинулись на нас.

– Рик! Дай мне три минуты, – прошептал эльф свирепо, чем меня весьма удивил.

Конечно, я не отказался бы от хорошей драки, но любопытство пересилило желание намять кому-то бока, поэтому я остался стоять на месте и расслабленно сложил руки на груди.

Баиль двинулся навстречу бандитам решительно и резво, но то, что произошло дальше, заставило меня ошарашенно открыть рот: эльф снова смог меня удивить!

Баиль ринулся в бой, перейдя на сверхчеловеческую скорость. Его движения казались обманчиво легкими, мимолетными, но от каждого взмаха руки кто-то с воплем отлетал прочь, круша под собою остатки ветхого строения.

В какой-то момент он выхватил выпавший из рук бандита тесак, и двор мгновенно окрасился кровью.

Не успели незадачливые грабители очухаться, как все они, кроме мужчины, державшего девочку, скорченными валялись на земле, истекая кровью.

Последний задрожал, начал лепетать что-то вроде «пощадите, умоляю», а потом грубо сбросил ребенка на порог и дал деру. Баиль не стал гнаться за ним, хотя мог бы с легкостью бросить в него тесак.

– Да ты потрясающий воин! – протянул я пораженно, наконец-то отмерев и подходя к другу, но тот не ответил, а склонился над девочкой. Она всхлипнула, подскочила на ноги и рванула в дом. Мы тут же поспешили за ней.

Открывшаяся картина даже меня – участника не одного боя – привела в оторопь.

Все было забрызгано в крови, а на полу лежала мертвая окровавленная женщина с остекленевшими глазами.

Девочка замерла над ней истуканом – без слез, без криков, без движения – и я понял, что после такого она вряд ли останется со здравым рассудком.

И тогда меня снова, ещё раз удивил Баиль. Он шагнул к ребенку, накрыл ее затылок ладонью и что-то зашептал. Его пальцы засветились, и через мгновение девочка начала валиться на пол, но эльф ее подхватил.

– Пойдем, – бросил он мне, разворачиваясь. – Мы должны отнести ее соседям…

…Через два часа мы уже сидели в замке у моих родственников, устало развалившись в креслах напротив друг друга.

– Баиль, что ты сделал с той девочкой? – тихо спросил я. – Зачем?

Эльф не смотрел на меня. Его лицо было наполнено болью и напряжением.

– Она напомнила мне… мое детство, – прошептал он. – Тогда погибла моя мать, сестра, лучший друг… На моих глазах. С тех самых пор я мечтал изобрести заклинания для освобождения памяти. И я… его изобрел.

Баиль тяжело выдохнул, а я изумленно протянул:

– Значит… ты стер ее воспоминания?

Он кивнул.

– Да! Теперь в ее разуме больше никогда не будет этой ужасной кровавой сцены. И она сможет жить!

Мое сердце сжалось.

Что же ты пережил в своей жизни, мой эльф?

Мой. Лучший.

– Научи меня этому заклинанию… – прошептал я приглушенно. – Я тоже хочу… его знать.

Баиль посмотрел на меня удивленно, но потом вдруг слегка улыбнулся.

– За определённую плату – научу!

Я знал, что он шутит, разряжая тягостную атмосферу, но намеренно сделал обиженное лицо.

– За плату? Лучшему другу?

– Да, – улыбка эльфа стала лукавой. – За исполнение любого моего желания…

Я сделал вид, что задумался, а потом покровительственно кивнул.

– Хорошо. Принимаю. За желание. Только пусть оно будет приличным, ладно? А то заставишь меня еще голышом бегать по замку!

Эльф заливисто рассмеялся.

– Не заставлю, не бойся! Но желание сохраню на потом.

Я улыбнулся.

– Ну тогда учи!..

***

Я проснулась резко и тут же присела в кровати.

Комната была погружена в полумрак: на улице уже вовсю царствовала ночь.

Я схватилась за сердце: какой поразительный сон! И снова об этих двоих, где я – вампир по имени Родерик Шими, а рядом со мной эльфийский принц Баиль, поразительно похожий на Джонаса. Правда, характер у него был попокладистей, чем у моего соседа, но, в целом, они действительно были очень-очень похожи.

Они были потрясающими друзьями: в реальной жизни я таких даже не встречала.

Но почему же мне постоянно снится их жизнь?

А еще сегодня в этом сне я узнала об удивительном заклинании удаления памяти, которое якобы придумал этот прекрасный эльф.

Но если сны – плод моего воображения, то это заклинание не больше, чем бред!

Или не бред?

Ведь кое-кому мне так сильно нужно подчистить память!

Что же делать? Поделиться с Джонасом? Опробовать на нем???

Нет! Он не дастся! Это исключено!

Значит, нужно пытаться прямо на Владине!

Нет, ну а что я теряю? У меня все равно два пути: или признаваться в том, что я девушка, или… стирать ему память таким вот сомнительным способом.

В общем, я решилась.

Поспешно встала, оделась и осторожно вышла в коридор.

Он был пуст, а резиденция полностью погружена в сон.

Или нет?

Издалека послышались приглушенные голоса, и я пошла в ту сторону.

Комната Владина, свет горит. Значит, негодяй не спит.

Уже стихами думать научилась.

Я приложила ухо к двери и прислушалась.

– Чего ты хочешь? – о, это Джонас, и он очень-очень зол.

– Ты должен официально отказаться от притязаний на место наследника рода… в мою пользу, естественно, – ответ Владина поспешен, но тверд. – По праву это действительно мое место, и если бы твоя мать не заставила короля Леонарда поменять законы, то наследником изначально считался бы я! Вы украли мое законное право, поэтому я требую вернуть его мне назад… за мое молчание о твоих… пристрастиях.

Джонас молчит, но я чувствую, что он в негодовании.

Значит, вот такую цену заломил негодяй кузен!

Дикая цена!

– Ты ничего не сможешь доказать, – наконец говорит Джонас, и его голос подрагивает от гнева. – У тебя нет никаких доказательств…

– А мне они и не нужны, – усмехается Владин. – Мне достаточно просто пустить слухи, а там уже… вас быстро раскроют! Будут говорить, что безупречный и могучий Джонас Лиррэй влюбился в нежного сладкого мальчика с красивыми зелеными глазами…

Джонас зарычал, а я… испугалась. Испугалась, что они сейчас подерутся, и скандал разразится быстрее, чем мы думаем, поэтому резво толкнула дверь и заскочила в комнату, как шальной злодей.

Пока ко мне оборачивались изумленные взгляды, я лихорадочно продумывала план действий.

Владина нужно уложить. Быстро! Физической мощью я не отличаюсь, а вот пришибать людей умею. Есть один способ.

На раздумья времени не было, поэтому я рванула вперед и буквально набросилась на ошарашенного Владина, хватая его ладонями за лицо. Не успел он опомниться, как я прижалась к его губам, тут же потянув в себя его энергию.

Меня тряхнуло – энергия у него была не самая мощная, но входила легко – а сам аристократ начал стремительно сползать на пол, закатывая в обмороке глаза.

Через несколько мгновений мы имели тяжело дышащую меня, лежащего без сознания шантажиста и… ошалевшего Джонаса, который подозрительно долго не сводил с меня глаз…