Текст книги "Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя(СИ)"

Автор книги: Анна Каляда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 19, в которой случилась встреча с Расом и тяжелый разговор

Прошла неделя. Семь дней с того момента, как экипаж Раса въехал в город, – я считала. Семь дней тишины. Ни записки, ни посыльного, ни короткого «прости, дела» через Кёртиса. Кёртис, впрочем, заходил исправно – то с новостями, то просто выпить чаю и повздыхать о том, что Ричи опять отвергла его приглашение на ужин. Но о Расе он говорил уклончиво: «занят», «разбирается с семейным», «скоро сам всё расскажет». Я перестала спрашивать.

За эту неделю я многое успела. Лавка сияла чистотой и свежей краской – спасибо ремонту, который я закончила ещё до его возвращения. Я приняла несколько новых заказов, разобрала накопившиеся бумаги, закончила эскиз для леди Арабеллы. Та прислала восторженную записку и просила начинать плетение как можно скорее – я начала. Работа с лунными агатами требовала полной сосредоточенности, и это помогало. Когда пальцы заняты тонкой магией, голова меньше думает о том, чего нельзя исправить. Но вечерами, когда я закрывала лавку и поднималась наверх, тишина становилась особенно громкой. Я садилась у окна, смотрела на фонари Рыночной улицы и думала: где он сейчас? Почему молчит? Что такого случилось, что он не может найти минуты, чтобы просто прийти?

Ричи заходила почти каждый день. Приносила булочки, сплетни и моральную поддержку. О Расе она старалась не говорить – знала, что мне больно. Но однажды вечером, когда мы сидели над чаем, она всё-таки не выдержала:

– Лирена, хватит. Иди к нему сама.

– Я не хочу навязываться.

– Это не навязывание. Это выяснение отношений. Ты имеешь право знать, что происходит. Вы с ним… вы же вместе. Разве нет?

Я промолчала. В том-то и дело, что я уже не знала. Неделю назад – да. Неделю назад я чувствовала себя нужной, желанной, любимой даже. А теперь между нами повисла тишина, и я не понимала, что она значит.

– Завтра, – сказала я наконец. – Завтра я пойду к нему.

На следующий день я закрыла лавку пораньше и отправилась в Управление Магического порядка. Здание возвышалось над Верхним городом строгой серой громадой. У входа стояли те же стражники, что и в прошлый раз; один из них узнал меня и пропустил.

Кабинет Раса находился на втором этаже. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносился его голос – он что-то диктовал секретарю. Я дождалась, пока секретарь выйдет, и постучала.

– Войдите.

Я вошла. Он сидел за столом, заваленным бумагами, и выглядел уставшим. Не так, как после бессонной ночи, а глубже – как человек, который не спит уже несколько недель. Под глазами залегли тени, волосы были в беспорядке, а на подбородке темнела щетина, которую он, кажется, забыл сбрить. Увидев меня, он поднялся – резко, почти испуганно.

– Лирена.

– Здравствуй, Рас, – я закрыла дверь и осталась стоять у входа. – Давно не виделись.

Он вздрогнул от моего тона, но ничего не сказал. Я прошла к столу и села на стул для посетителей – тот самый, с жёсткой спинкой, на котором, наверное, перебывало полгорода.

– Прошла неделя, – сказала я. – С того дня, как ты вернулся. Ты не написал. Не пришёл. Кёртис говорит, что ты занят. Я поверила. Но неделя – это долго. Я хочу знать: что происходит?

Рас опустил глаза. Он молчал долго – так долго, что я уже решила встать и уйти, – а потом заговорил:

– Прости меня.

– Я не за этим пришла. Я пришла узнать, что случилось.

– Семейные проблемы, – сказал он, и в голосе его была усталость пополам с болью. – Они затянулись. Гораздо сильнее, чем я думал. Я пытаюсь их решить, но… ничего не выходит. Пока не выходит.

– Что за проблемы? – спросила я, хотя уже догадывалась. Сплетни о Женонах, о Лилианне, о помолвке – всё это крутилось в голове последние дни. Но я хотела услышать от него.

– Семейные, – повторил он и осёкся, будто не решаясь сказать больше. – Я не могу сейчас рассказать всего. Не потому что не доверяю тебе, а потому что… это касается не только меня. И я ещё не всё уладил. Но я прошу тебя: дай мне ещё немного времени. Я со всем разберусь. Обещаю.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри нарастает глухое разочарование. Он не врал – я знала его достаточно, чтобы видеть: он говорит правду. Но он недоговаривал. И в этом недоговоре было что-то, от чего мне становилось холодно.

– Это всё? – спросила я. – Или ты хочешь ещё что-то сказать?

Он помедлил. Я видела, как что-то мелькнуло в его глазах – какое-то невысказанное слово, – но он сдержался.

– Пока всё, – сказал он наконец.

Я вздохнула и решила сменить тему – не потому что сдалась, а потому что поняла: сейчас он всё равно не скажет большего. Но было кое-что ещё, о чём я хотела поговорить.

– Тогда давай о деле, – сказала я. – Расследование зашло в тупик. Мы с Кёртисом перебрали уже всех подозреваемых, кого могли. Игла невиновен – алиби подтвердилось. Грегор Данн слишком напуган, чтобы быть убийцей. Линда Марч знает больше, чем говорит, но она не преступник. Мы проверили списки студентов, опросили пол-Академии – и ничего. Круг сужается, но мы не можем найти последнее звено. Нам нужна твоя помощь, Рас.

Он выпрямился, и я увидела, как в нём просыпается дознаватель – собранный, цепкий, готовый работать.

– Я знаю, – сказал он. – Я читал отчёты Кёртиса. Вы хорошо поработали. Но вы правы – нужен свежий взгляд. Я как раз сегодня заканчиваю дела в отделе. Последние бумаги, последние распоряжения – и всё. С завтрашнего дня я возвращаюсь к вам. Полностью.

– Серьёзно? – я подняла бровь. – А как же твои семейные проблемы?

– Они никуда не денутся, – он невесело усмехнулся. – Но и ты никуда не денешься. И расследование. Я устал разрываться. Пора заканчивать с тем, что я могу закончить. А семейное… подождёт.

Я кивнула, чувствуя, как внутри что-то немного отпускает. Не всё – до конца ещё далеко, – но хотя бы работа снова станет общей. А в работе мы понимали друг друга с полуслова.

– Тогда завтра в лавке, – сказала я, поднимаясь. – У меня есть новые наброски по плетению. И пирог. Почти свежий.

– Завтра, – подтвердил он. – Я приду.

Он проводил меня до двери. На мгновение его рука коснулась моей – легко, почти случайно, – и от этого касания по телу пробежало знакомое тепло. Я не обернулась, но, уже выходя в коридор, услышала его тихое: «Спасибо, что пришла».

Когда я вернулась в лавку, вечер уже опустился на Рыночную улицу. Ричи ждала меня на стуле для клиентов, поджав ноги, и читала старый номер «Столичного вестника». Увидев меня, она отложила газету:

– Ну?

– Я с ним поговорила. Он просит ещё времени. Говорит, что семейные проблемы затянулись и он пытается их решить.

– И всё? – Ричи нахмурилась. – Про Лилианну он ничего не сказал?

– Ни слова. Я тоже не спрашивала.

– Но ты знаешь, – это был не вопрос.

– Знаю. Но хочу услышать от него. Если он не расскажет сам – значит, не доверяет. А без доверия у нас ничего не будет.

Ричи вздохнула и поднялась.

– Ты слишком терпеливая. Я бы уже устроила ему скандал. Но ты другая. Может, поэтому он тебя и любит.

– Может быть, – я слабо улыбнулась. – Зато завтра он возвращается к расследованию. Так что у нас будет шанс поработать вместе. И, может быть, заодно поговорить.

– Это хорошо, – Ричи кивнула. – Потому что расследование и правда буксует. Кёртис мне вчера жаловался, что вы перерыли уже всё и не знаете, куда копать дальше.

– Значит, завтра начнём копать вместе, – сказала я. – Втроём. И, надеюсь, найдём то, что ищем.

Она обняла меня и ушла, оставив после себя запах корицы и тихое «держи хвост пистолетом». Я поднялась наверх, заварила мяту и села у окна. Где-то в Верхнем городе Рас заканчивал свои дела в отделе. Завтра он вернётся. Не как человек, разрывающийся между долгом и семьёй, а как дознаватель. Как напарник. Как тот, с кем мы начинали это расследование.

Оставалось чуть больше недели до королевского бала. И где-то в глубине души я уже знала, что этот бал сыграет в моей жизни роковую роль. Я ещё не знала какую – но чувствовала приближение бури.

Глава 20, в который расследование продолжается

Рас сдержал слово. На следующий день он появился на пороге лавки – без плаща, с неизменной папкой под мышкой и выражением лица, которое я про себя называла «дознавательским режимом». Под глазами всё ещё темнели тени, но взгляд был собранным, цепким, и двигался он с той уверенной стремительностью, которая всегда означала, что он снова в деле. Я как раз заваривала утренний чай, когда дверной колокольчик звякнул, и метёлка в углу чихнула синими искрами – коротко, приветственно.

– Доброе утро, Лирена, – сказал он. – Я готов работать.

– Вижу, – я налила ему кружку. – Садись. У нас много дел. Кёртис будет через полчаса – он заканчивает проверку архивных запросов по Тобиасу Вэллу. Но сначала – посмотри вот это.

Я достала из ящика прилавка тонкую папку с нашими последними наработками. За ту неделю, что Рас отсутствовал, мы с Кёртисом проделали немало работы, но именно сегодня утром, перебирая старые заметки, я наткнулась на кое-что, что раньше ускользало от внимания. Один из списков студентов, посещавших курс Линды Марч по этике артефакторики, содержал пометку: «допущен к архивной практике». Имя студента было вымарано, но дата допуска совпадала с тем днём, когда из архива пропали старые чертежи Орлана Кросса.

– Смотри, – я ткнула пальцем в строчку. – Здесь дата. Та самая, когда Грегор Данн пытался вынести чертежи. Но он клялся, что не знал, где они лежат. Значит, кто-то другой указал ему путь.

– Или кто-то другой пытался вынести их в тот же день, – Рас взял список и вчитался. – Вымарано аккуратно, но если посмотреть под магическим увеличением, можно восстановить.

– Кёртис уже запросил оригинал в архиве. Должен принести сегодня.

Рас кивнул и отложил папку.

– Хорошо. Значит, у нас есть неизвестный студент с доступом к архиву, который знал, где лежат чертежи Кросса, и, возможно, использовал Грегора как отвлекающий манёвр. Или просто оказался в архиве в тот же день по случайности.

– Я не верю в такие случайности, – сказала я. – Особенно когда речь идёт о вытягивающем плетении.

Дверной колокольчик звякнул, и в лавку вошёл Кёртис. Вид у него был торжествующий – тот самый вид, который появлялся у него всякий раз, когда он добывал что-то важное.

– Оригинал у меня! – объявил он с порога, размахивая листом бумаги. – И знаете, чьё имя там вымарано? Ни за что не догадаетесь.

– Чьё? – спросили мы с Расом одновременно.

– Лоран Дейн, – Кёртис положил лист на прилавок. – Тот самый, из списка Сэма. Лучший на потоке по прикладным плетениям. Тихий, замкнутый, почти ни с кем не общается. Два года назад он получил допуск к архивной практике. И в тот же день Грегор Данн попытался вынести чертежи Кросса.

Я медленно опустилась на стул. Лоран Дейн. Я помнила, как Сэм описывал его: «Тихий, замкнутый, работы безупречны, но холодные». Игла был лишь связным – он знал о технике, но не воспроизводил её. А Лоран… Лоран был способен.

– Где он сейчас? – спросил Рас.

– Всё ещё учится в Академии. Выпускной курс. Живёт в общежитии, комната сорок два, восточное крыло. Я проверил – в день визита к госпоже Марч он отсутствовал на занятиях. Официально – по болезни. Но никто не видел его в лазарете.

– Значит, он мог прийти к ней с кольцом, – сказала я. – Молодой, тёмные волосы, вежливый – все приметы сходятся.

– Но это ещё не всё, – Кёртис понизил голос. – Два года назад, сразу после того инцидента в архиве, Лоран Дейн подавал заявку на индивидуальную практику. Угадайте, кто её подписал?

– Линда Марч, – сказала я, уже зная ответ.

– Именно. Она же когда-то заступилась за Грегора. Она же училась с Орланом и Тобиасом. Она же знает «Эммину косичку».

В лавке повисла тишина. Я смотрела на три имени, которые теперь складывались в единую цепочку: Орлан Кросс – создатель техники, Линда Марч – его однокурсница и преподавательница, Лоран Дейн – её лучший студент, который два года назад рылся в архиве, а теперь делает подарки вдовам.

– Значит, Линда покрывает его, – подытожила я. – Или не знает, что он делает. Но в любом случае она – ключ.

– Нужно допросить её снова, – сказал Рас. – Только аккуратно. Если она предупредит Лорана, он исчезнет.

– Я пойду к ней вместе с Кёртисом, – предложила я. – Ты пока проверь общежитие. Если Лоран там – не дай ему уйти.

– Договорились, – Рас поднялся. – Встретимся здесь вечером. И будьте осторожны.

– Мы всегда осторожны, – заверил его Кёртис. – Ну, почти всегда.

После того как они ушли, я позволила себе выдохнуть. Расследование наконец-то сдвинулось с мёртвой точки. Но работа артефактора не ждала. Леди Арабелла прислала утром записку с просьбой поторопиться – до свадьбы оставалось меньше двух недель, и она хотела получить амулеты до начала торжеств. Я заварила свежий чай и села за прилавок. Лунные агаты лежали передо мной на бархатной подушечке – две половинки одного целого. Плетение было почти готово. Оставалось только настроить резонанс.

Это была самая тонкая часть работы. Я взяла оба камня в ладони и прикрыла глаза. Парный артефакт – это не просто магия, это эмпатия. Нужно было почувствовать эмоции будущих владельцев, их любовь, их надежды – и вплести всё это в структуру плетения. Леди Арабелла хотела, чтобы амулеты «помнили» их счастье. Я не была уверена, что артефакт может хранить эмоции, как сундук хранит драгоценности, но я могла создать отпечаток. Якорь. Что-то, что будет возвращать их друг к другу в трудные времена.

Я работала около часа, пока камни не начали светиться мягким, ровным светом. Резонанс был настроен. Осталось только оправить амулеты в серебро, но это была уже техническая работа – не магическая. Я отложила камни и потянулась.

К вечеру в лавку вернулись Рас и Кёртис. Лица у обоих были напряжённые.

– Лорана Дейна в общежитии нет, – сказал Рас, опускаясь на стул. – Соседи говорят, что он съехал два дня назад. Вещи собрал и ушёл, не оставив адреса.

– А Линда Марч? – спросила я.

– Молчит, – Кёртис скрестил руки на груди. – Говорит, что Лоран – её лучший студент и что она не верит в его причастность. Но я заметил, как у неё дрожали руки. Она что-то знает.

– Значит, мы спугнули его, – я опустилась на стул. – Или её. Кто-то предупредил Лорана.

– Возможно, – Рас помрачнел. – Но у нас есть его имя, его описание, его связи. Мы объявим розыск. А пока – я хочу, чтобы ты была осторожна. Если Лоран узнает, что мы вышли на его след, он может попытаться убрать свидетелей.

– Я артефактор, а не свидетель, – возразила я.

– Ты – внучка Эммы, – сказал он тихо. – Ты – та, кто знает «косичку» лучше всех. И если он поймёт, что ты идёшь за ним, он может прийти за тобой.

Я вздрогнула, но кивнула. Он был прав.

Когда они ушли, я ещё долго сидела в лавке, глядя на амулеты, которые светились мягким лунным светом. Я думала о Лоране Дейне, который где-то прячется сейчас, возможно, делая новое кольцо или новый браслет. Я думала о Линде Марч, которая знает больше, чем говорит. И я думала о Расе, который снова был рядом – но всё ещё что-то скрывал.

Через три дня был королевский бал. И где-то в глубине души я уже знала, что этот день изменит всё. Но я ещё не знала как.

Глава 21, в которой в лавку приходит ночной гость

После ухода парней лавка опустела как-то особенно тихо. Я заперла дверь, повернула табличку «Закрыто» и огляделась. На прилавке всё ещё лежали лунные агаты – два камня, которые я почти закончила оправлять. Парный амулет для леди Арабеллы был почти готов. Оставалась финальная настройка резонанса, но это – на свежую голову.

Я села на стул для клиентов и взяла в руки оба камня. Они были прохладными и чуть светились изнутри – признак того, что плетение легло правильно. Я закрыла глаза и потянулась своим даром, проверяя структуру. Всё было ровно. Два амулета, связанные единой нитью, настроенные на резонанс. Если всё получится, они будут чувствовать друг друга на расстоянии – не так, как боевые артефакты, а мягче, тоньше. Как тепло. Как память.

Я отложила камни и потянулась. За окном уже стемнело, и Рыночная улица затихла. Я поднялась наверх, заварила мяту и села у окна. Мысли, как всегда по вечерам, крутились вокруг одного и того же: Рас, бал, Лилианна, его отец. Я думала о том, что он рассказал – и о чём умолчал. О том, что он ищет выход, но пока не нашёл. О том, что до бала осталось три дня.

Потом я заснула – прямо в кресле у окна, с кружкой остывшего чая в руке.

Разбудил меня стук. Не в дверь лавки – в дверь моей квартирки, ту, что вела на лестницу. Я вздрогнула, выронила кружку (та, к счастью, упала на ковёр и не разбилась) и вскочила. Сердце колотилось. Кто мог прийти посреди ночи? Кёртис? Но у него был ключ. Роззи? Она бы не стала будить меня без крайней нужды.

Я накинула халат и спустилась. За дверью стоял Рас. Без плаща, в мятой рубашке, расстёгнутой на верхнюю пуговицу. Волосы в беспорядке, глаза воспалённые. Он тяжело опирался плечом о дверной косяк и смотрел на меня так, будто я была миражом.

– Лирена, – сказал он хрипло. – Прости. Я знаю, что уже ночь. Но я… я не мог больше. Я должен был тебя увидеть.

От него пахло вином. Не сильно – он не был пьян в стельку, но явно выпил больше, чем позволял себе обычно. Я никогда не видела его таким – разбитым, уязвимым, потерянным.

– Рас, – я взяла его за локоть и потянула внутрь, – заходи. Ты продрог. И, кажется, выпил.

– Выпил, – согласился он, покорно следуя за мной. – Немного. Или не немного. Я не считал. Я сидел дома. Пытался работать. А потом понял, что не могу. Не могу, Лирена.

Он опустился на стул для клиентов и закрыл лицо ладонями. Я присела рядом, всё ещё не до конца проснувшись, но уже встревоженная.

– Что случилось? – спросила я тихо. – Расскажи мне.

Он отнял руки от лица и посмотрел на меня. В его глазах стояла влага.

– Я должен тебе кое-что рассказать, – сказал он. – То, что должен был рассказать уже давно. Ты имеешь право знать.

И он рассказал. Всё, что я уже знала – и чего не знала. Про отца, который умирает и мечтает увидеть сына женатым на достойной партии. Про Лилианну Женон, которую он никогда не любил и не собирался любить. Про договорённость между семьями, которая тянулась годами и которую он всегда считал пустой формальностью – пока отец не слёг. Про то, как лорд Женон уже разослал приглашения на королевский бал и планирует объявить о помолвке при всём дворе. Про то, что Рас ищет выход, но пока не нашёл.

– Я знала, – сказала я, когда он замолчал. – Про Лилианну. Про Женонов. Про бал.

Он уставился на меня:

– Знала? Откуда?

– Сплетни в Верхнем городе, – я слабо улыбнулась. – Ричи принесла ещё неделю назад. И леди Камилла в театре тоже намекала.

– И ты ничего не сказала?

– Я хотела услышать это от тебя. Не от Ричи. Не от Камиллы. От тебя.

Он опустил голову и сжал мои ладони. Я чувствовала, как дрожат его пальцы.

– Я хотел прийти к тебе уже с решением, – сказал он глухо. – С готовым выходом. Но выхода нет. Я не могу предать отца. И не могу предать тебя.

Я встала, подошла к нему и положила ладонь на его плечо.

– Ты не обязан выбирать прямо сейчас, – сказала я. – Но ты должен понять, чего хочешь ты сам. Не отец. Не Женоны. Ты.

Он поднял голову и посмотрел на меня.

– Я хочу тебя, – сказал он просто. – Я хочу быть с тобой. Всё остальное – детали.

– Тогда мы что-нибудь придумаем. Вместе.

Он слабо улыбнулся и притянул меня к себе. Его руки обвили мою талию, мои пальцы запутались в его волосах. От него пахло вином, усталостью и всё тем же дождём, который я помнила с первой встречи.

– Я скучал по тебе, – прошептал он мне в волосы. – Так скучал, что не мог спать.

– Я тоже скучала.

Мы поднялись наверх. В квартирке было темно, только лунный вьюнок тихо позвякивал на подоконнике. Я зажгла одну свечу. Одной было достаточно.

Он стоял у окна, глядя на меня, и в этом полумраке его лицо казалось вырезанным из мрамора. Я подошла и начала расстёгивать его рубашку – медленно, пуговица за пуговицей.

– Лирена, – выдохнул он, когда рубашка соскользнула на пол.

– Молчи, – сказала я. – Просто будь здесь.

И он был.

В этот раз всё было иначе – тихо, медленно, почти торжественно. Он касался меня так, будто я была хрупкой, будто каждое прикосновение было извинением и обещанием одновременно. Мы двигались в такт дыханию, и его губы то касались моего виска, то замирали на ключице, то шептали слова, которые я не разбирала, но чувствовала всей кожей.

– Я люблю тебя, – сказал он тихо.

– Я знаю. Я тоже тебя люблю. Несмотря ни на что.

После мы лежали, переплетясь ногами, и молчали. За окном пели сверчки. Лунный вьюнок затих. Я чувствовала, как его дыхание становится ровнее, как напряжение уходит.

– Останься, – сказала я.

– Я никуда не ухожу.

И впервые за долгое время я ему поверила.

Утром его уже не было. На подушке лежала записка – несколько строк, написанных чётким, почти канцелярским почерком:

«Лирена, я должен уйти рано – дела в управлении. Не хотел тебя будить. Спасибо за вчерашнее. За всё. И за то, что слушала. Я обещаю: мы что-нибудь придумаем. Вместе.

Р.»

Я перечитала записку дважды и прижала её к груди. До королевского бала оставалось три дня. И где-то в глубине души я чувствовала, что этот день изменит всё. Но теперь у меня было то, чего не было раньше. Его слова. Его правда. Его любовь. И надежда.