Текст книги "Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя(СИ)"

Автор книги: Анна Каляда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 25, в которой я сомневаюсь, но все-таки еду на бал

После ухода Кёртиса и Раса я долго сидела без движения. В лавке было тихо, только метёлка изредка чихала синими искрами, словно напоминая о себе. На прилавке всё ещё лежал незаконченный амулет – тот самый, для старушки, – но я не могла заставить себя вернуться к работе. В голове крутились обрывки разговора. «Легендарный артефактор». «Культ». «Ученик, который даже не с факультета артефакторики». «Теоретик». «Любой первокурсник с артефакторки знает эту легенду».

Теоретик.

Сэм был теоретиком. Лучшим на своём курсе. Он знал бабушку Эмму, знал «Эммину косичку», знал всех – Иглу, Лорана, каждого встречного. Он был общительным, ярким, талантливым. И он был сиротой, который всегда хотел доказать, что чего-то стоит.

Я встала и начала ходить по лавке. Три шага в одну сторону, три в другую. Половицы больше не скрипели – спасибо ремонту. Метёлка провожала меня встревоженными искрами.

«Этого не может быть», – думала я. Сэм – убийца? Сэм – тот самый «Твой друг», который дарил вдовам смертельные подарки? Сэм – ученик Орлана Кросса, человека, который разработал вытягивающее плетение и инсценировал свою смерть? Это не укладывалось в голове. Это противоречило всему, что я знала о нём.

Я вспомнила, как он мальчишкой сидел у бабушки на кухне и смотрел, как она плетёт амулеты. Как он смеялся, когда она говорила, что у него «руки не из того места растут, но голова светлая». Как он плакал, когда она умерла, и я держала его за руку на похоронах. Как он говорил мне всего несколько дней назад: «Ты и бабушка Эмма – единственная семья, которая у меня была».

Семья. Он называл меня сестрой.

И он же, если верить косвенным уликам, методично убивал людей.

– Нет, – сказала я вслух. – Это невозможно.

Метёлка чихнула.

– Он не мог. Понимаешь? Он просто не мог. Я знаю его. Я знаю его всю жизнь.

Я снова села и обхватила голову руками. Факты указывали на Сэма. Но факты могут ошибаться. В конце концов, в Академии учится множество студентов. Лоран Дейн сам говорил: доступ к бабушкиным плетениям мог получить кто угодно. Её записи хранились в архиве, её техники изучались на лекциях, её имя знал каждый артефактор в городе. Почему обязательно Сэм? Почему не кто-то другой? Какой-нибудь студент, которого я никогда не видела? Какой-нибудь тихий, незаметный отличник, который годами копил обиду?

– Это просто совпадение, – прошептала я. – Сэм – хороший. Он добрый. Он отзывчивый. Он не способен на такое.

Я почти убедила себя в этом, когда дверной колокольчик звякнул и в лавку ворвались Ричи и Роззи.

– Мы пришли! – объявила Ричи с порога. – Бал через несколько часов, а ты, я смотрю, даже не начинала собираться!

Я подняла голову. Ричи держала в одной руке шкатулку с украшениями, в другой – бумажный пакет, из которого пахло свежей выпечкой. Роззи несла на плече чехол с платьем – тем самым, тёмно-синим, с серебряной вышивкой, которое она шила три дня и две ночи.

– Я не пойду, – сказала я.

– Что?! – Ричи замерла на полпути. – Как это не пойдёшь? Лирена, ты в своём уме?

– Я не в состоянии, – я покачала головой. – Сегодня… утром… я узнала кое-что. И у меня голова идёт кругом. Я не могу сейчас улыбаться, танцевать и делать вид, что всё хорошо.

Роззи и Ричи переглянулись. Роззи аккуратно повесила платье на спинку стула и присела рядом.

– Что случилось? – спросила она мягко. – Расскажи нам.

И я рассказала. Про Лорана, про его показания, про легендарного артефактора, про ученика-теоретика. Про то, как все улики указывают на Сэма. Про то, что я не могу в это поверить и не хочу.

Ричи выслушала молча. Потом села на второй стул и сложила руки на коленях.

– Знаешь что, – сказала она, когда я закончила, – ты сейчас себя накручиваешь. У тебя нет доказательств. Есть только слова Лорана Дейна – студента, который сам под подозрением. И твои собственные домыслы.

– Но факты…

– Факты? – Ричи приподняла бровь. – Факт в том, что доступ к плетениям твоей бабушки мог получить кто угодно. Ты сама говорила – её записи были в открытом доступе, любой студент мог их скопировать. Факт в том, что в Академии учится несколько сотен человек, и среди них наверняка есть не один талантливый теоретик. Факт в том, что ты знаешь Сэма с детства. Ты знаешь его лучше, чем кто-либо. Разве он похож на убийцу? Разве он похож на человека, который вступил бы в какой-то культ?

– Нет, – тихо ответила я. – Не похож.

– Вот именно! – Ричи подалась вперёд. – Сэм – добрый, отзывчивый парень. Он вечно влипает в неприятности, но это всегда по глупости, а не по злобе. Он не способен на убийство. Такие, как он, не вступают в секты и не убивают невиновных. Ты сама это знаешь.

– Я знаю, – прошептала я. – Но я боюсь…

– Боишься, что ошибаешься, – мягко сказала Роззи. – Это нормально. Когда любишь человека, всегда боишься, что он может оказаться не тем, кем кажется. Но, Лирена, – она взяла меня за руку, – ты не можешь обвинять его без доказательств. Ты не можешь разрушить то, что между вами, только потому, что какой-то подозреваемый студент рассказал какую-то легенду. Дай себе время. Дай Сэму шанс.

– А если я ошибаюсь? – спросила я. – Если это всё-таки он?

– Тогда ты будешь разбираться с этим потом, – твёрдо сказала Ричи. – Когда у тебя будут доказательства. А пока – ты не имеешь права хоронить себя заживо. Ты идёшь на бал. Не ради Раса, не ради меня, не ради Роззи. Ради себя. Потому что ты заслуживаешь хотя бы один вечер, когда ты чувствуешь себя красивой и желанной. А не артефактором, который вечно что-то чинит и подозревает всех вокруг.

– И платье, – добавила Роззи с лёгкой обидой в голосе. – Я три ночи не спала. Ты не можешь его не надеть.

Я посмотрела на чехол с платьем. Потом на Роззи, чьи руки были исколоты булавками. Потом на Ричи, которая смотрела на меня с вызовом и надеждой одновременно. И сдалась.

– Хорошо, – сказала я. – Я пойду. Но сначала – чай. И, может быть, у вас есть что-нибудь успокоительное?

Успокоительное у них было. Роззи достала из корзинки маленький флакон с травяным отваром – ромашка, мята и капля лаванды, – и я выпила его, чувствуя, как тепло разливается по телу. Ричи тем временем распаковала платье и разложила его на прилавке. Тёмно-синий шёлк переливался в свете свечей, серебряная вышивка вспыхивала при каждом движении ткани. Оно было прекрасно.

– Давай, – скомандовала Ричи. – Мыться, причёсываться, одеваться. У нас мало времени.

Следующий час прошёл в суете. Роззи помогла мне облачиться в платье – оно село идеально, словно было сшито на заказ, что, собственно, так и было. Она поправила вышивку на лифе, одёрнула подол и отступила на шаг, любуясь своей работой.

– Ты прекрасна, – сказала она, и в её голосе была гордость. – Я говорила Дилту, что это платье будет лучшим, что я когда-либо шила. И я была права.

Ричи занялась моими волосами. Она уложила их в низкий пучок, выпустив несколько прядей у лица – именно так, как мне нравилось. Потом достала шкатулку с украшениями: серебряное колье с сапфиром и серьги в тон. Я надела их, и Ричи одобрительно кивнула.

– Теперь туфли.

Я надела тёмно-синие бархатные лодочки – те самые, что мы выбрали в лавке господина Фернана. Они сидели идеально. Потом взяла маленькую сумочку на цепочке – туда поместились платок и крошечный защитный амулет на всякий случай.

– Готова, – объявила Ричи, оглядывая меня с головы до ног. – Теперь иди к зеркалу.

Я подошла к большому зеркалу, которое стояло в углу лавки. И замерла.

Из зеркала на меня смотрела женщина, которую я редко видела. Высокая, стройная, в тёмно-синем платье, которое облегало фигуру и струилось до пола. Серебряная вышивка мерцала при каждом движении, сапфировое колье оттеняло глаза, а лёгкий румянец на щеках делал лицо живым и взволнованным. Это была я. Лирена. Не «госпожа Эм» в фартуке, не артефактор с молотком. Просто женщина. Красивая. Достойная.

И в этот момент я окончательно прогнала мысли о Сэме-убийце.

«Он невиновен, – сказала я себе. – Это всего лишь домыслы. Он хороший парень. Мой друг. Мой названный брат. А всё остальное – просто совпадение. Кто угодно мог быть тем учеником. Кто угодно».

Я повторила это про себя несколько раз, пока не поверила. Успокоительный отвар помог – мысли стали мягче, тревога отступила. Я смотрела на своё отражение и улыбалась. Сегодня – бал. Сегодня – вечер, который может изменить всё. И я не позволю никаким подозрениям испортить его.

– Карета леди Арабеллы будет через полчаса, – напомнила Ричи.

– Я готова.

– Вот и умница. – Она обняла меня. – Будь смелой. Будь красивой. И не позволяй никому смотреть на тебя свысока.

– Особенно этому дознавателю, – добавила Роззи, и в её голосе прозвучала стальная нотка. – Если он не оценит тебя в этом платье – он не достоин тебя вообще.

Я рассмеялась. Смех прозвучал неожиданно легко, и от этого на душе стало ещё теплее.

Карета леди Арабеллы подъехала ровно в семь. Я попрощалась с Ричи и Роззи, погладила метёлку по прутьям – она чихнула синими искрами, на этот раз одобрительно, – и вышла на улицу. Тёплый летний вечер встретил меня запахом цветущих лип. Солнце ещё не село, но уже окрасило небо в золотой и розовый, и где-то вдалеке, над крышами Верхнего города, возвышались белоснежные башни королевского дворца.

Я села в карету. Леди Арабелла улыбнулась мне со своего места – сегодня она была в нежно-голубом, и её глаза сияли от предвкушения.

– Вы прекрасно выглядите, – сказала она.

– Вы тоже, – ответила я.

Карета тронулась. За окном проплывали улицы – сначала Рыночная с её уютными витринами, потом просторные проспекты Верхнего города, залитые светом фонарей. Я смотрела на город и думала о том, что сегодня – особенный вечер. Бал. Королевский дворец. Музыка, танцы, шампанское. И где-то там, среди гостей, будет Рас. Я не знала, что случится сегодня. Может быть, он объявит о помолвке с Лилианной – и тогда всё кончится. Может быть, он посмотрит на меня иначе – и всё начнётся заново. А может быть, ничего не изменится.

Но одно я знала точно: я больше не позволю подозрениям и страхам управлять моей жизнью. Я сильная. Я артефактор. Я внучка Эммы. И я иду на королевский бал.

Карета въехала в распахнутые ворота дворца. За окном замелькали фонтаны, аллеи, разодетые гости. Сердце забилось быстрее. Я поправила колье, одёрнула подол и глубоко вздохнула.

– Готовы? – спросила леди Арабелла.

– Готова.

Дверца кареты открылась, и мы вышли навстречу музыке.

Глава 26, в которой гордость оказывается сильнее здравого смысла

Мы вошли в бальный зал, когда там ещё почти никого не было. Я замерла на пороге: сводчатые потолки терялись в полумраке, но стены и пол были залиты светом заходящего солнца, проникавшего сквозь гигантские витражные окна. Синие, алые, золотые блики дрожали на колоннах и белоснежных скатертях, а повсюду были цветы – живыми гирляндами они оплетали колонны, свешивались с арок, стояли крошечными букетиками чайных роз на фуршетных столах.

Леди Арабелла потянула меня к одной из колонн. Зал постепенно заполнялся. Церемониймейстер выкрикивал имена, и с каждым разом гости становились всё знатнее. Я слушала вполуха, пока не прозвучало:

– Лорд Расэль Арден, глава рода Арденов, со своей невестой леди Лилианной Женон и её отцом, лордом Ларсоном Женоном!

Мои ноги приросли к полу. Сердце пропустило удар.

Они вошли. Рас – высокий, в тёмно-синем камзоле с серебряным шитьём, спокойный и собранный. Рядом с ним, держа его под руку, шла Лилианна – юная, светловолосая, в нежно-розовом платье. Она улыбалась, и Рас улыбался ей в ответ. Витражные блики упали на них – синий на его плечо, розовый на её подол, – и они были похожи на иллюстрацию к сказке. Прекрасный лорд и его прекрасная невеста.

Я забыла, как дышать.

В конце церемонии вошёл король, и бал открылся вальсом. Я не стала ждать – направилась прямо к фуршетному столу, взяла бокал шампанского и выпила залпом. Тепло разлилось по телу, но тянущее, холодное чувство в груди не исчезло. Я взяла второй.

Потом танцевала – с кем-то, чьё лицо я не запомнила, с кем-то ещё, – и всё время искала в толпе знакомую фигуру. Искала его, но каждый раз это оказывался кто-то другой. А потом я увидела Кёртиса.

Он стоял у одной из колонн. Наши взгляды встретились, и его лицо изменилось – вместо обычной обаятельной улыбки на нём появилась тревога. Он поставил бокал и направился ко мне сквозь толпу.

– Лирена! – Он остановился передо мной, переводя дыхание. – Ты здесь. Я не знал, придёшь ли ты.

– Я тоже не знала, – ответила я глухо.

Он помолчал, вглядываясь в моё лицо, а потом протянул руку:

– Потанцуй со мной.

– Кёртис, я не в настроении…

– Я знаю. Но стоять у стены и злиться – хуже.

Я невольно хмыкнула и вложила ладонь в его руку. Он вывел меня в круг танцующих, и мы закружились в вальсе. Кёртис танцевал легко, ведя уверенно, но без той показной лихости, с которой флиртовал обычно. Сейчас он был серьёзен.

– Ты уже видела? – спросил он тихо, когда мы сделали первый круг. – Ну, это… объявление?

– Видела. Ещё когда они входили. – Я попыталась усмехнуться, но усмешка вышла жалкой. – Трудно было не заметить...Они такая красивая пара.

Кёртис поморщился.

– Лирена, послушай. Я не знал, что так будет. Клянусь тебе. Я знал, что старый лорд Арден давит на Раса, знал, что Женоны хотят этого брака, но я думал, что Рас откажется. Он мне сам говорил – ещё пару дней назад, – что не собирается жениться на Лилианне. Что он найдёт выход...а теперь это.

– Значит, не нашлось выхода, – сказала я. – А может, он просто не искал.

– Не говори так. – Кёртис нахмурился. – Ты же знаешь, что он тебя любит. Я видел его в ту ночь, когда он к тебе пошёл. Он был… никакой. Раздавленный. Если бы ты его видела – ты бы не сомневалась.

– Я видела его только что, – возразила я. – Он улыбался, он держал её под руку, он выглядел совершенно счастливым.

– Это маска, Лирена. Ты же понимаешь. Он глава рода, он не может показывать слабость на глазах у всего двора.

Мы сделали ещё один круг. Я смотрела через плечо Кёртиса на мелькающие лица, на витражные блики, на колонны, увитые розами. Где-то там, среди гостей, был Рас. Я всё ещё не видела его, но знала, что он здесь. С ней.

– Тогда почему он не подошёл ко мне? – спросила я, и голос дрогнул. – Почему не предупредил? Почему я узнаю о его помолвке от церемониймейстера, а не от него самого? Я ждала, Кёртис. Я дала ему шанс. Я просила только одного – не исчезать без объяснений. И что? Он не исчез. Он просто сделал вид, что меня не существует.

Кёртис молчал. Он вёл меня в танце, и его рука на моей талии была тёплой и надёжной, но ответа у него не было.

– Я могу с ним поговорить, – сказал он наконец. – Как друг. Я скажу ему, что ты здесь, может быть, он…

– Нет. Если он захочет – он сам меня найдёт. Если нет – значит, так тому и быть.

Музыка стихла. Кёртис остановился и посмотрел на меня долгим взглядом.

– Что ты теперь будешь делать? Хочешь, я отвезу тебя домой? Леди Арабелла, кажется, ещё будет танцевать, а ты…

– Нет, – перебила я. – Я не поеду домой. – Слова вырвались раньше, чем я успела подумать. Может быть, виной тому было шампанское, может быть – злость. А может – гордость, которая вдруг проснулась где-то глубоко внутри. – Я останусь. Хотя бы до тех пор, пока он не узнает, что я здесь. Пока не поймёт, что я всё видела. Всё слышала. И что я не сбежала.

Кёртис приподнял бровь, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

– Вот это по-нашему. По-дознавательски, но будь осторожна. Тут полно аристократов, которые только и ждут повода для сплетен.

– Я буду осторожна, – пообещала я. – Спасибо за танец, Кёртис.

– Всегда пожалуйста. – Он слегка поклонился, но прежде чем уйти, добавил: – Лирена, если что – я рядом. Помни об этом.

Глава 27, в которой моей стойкости можно лишь по завидовать

После танца с Кёртисом я вернулась к колонне у витражного окна. Зал гудел, наполненный музыкой, смехом и шелестом платьев. Где-то за спиной леди Арабелла беседовала с какой-то пожилой дамой в лиловом, обсуждая достоинства новых кружев. Я не вслушивалась. Я стояла, сжимая в руке пустой бокал, и смотрела на танцующих.

Рас был в центре зала, среди гостей. Лилианна кружилась рядом с ним – они только что закончили тур вальса и теперь принимали поздравления. Лорд Женон, раскрасневшийся от гордости и шампанского, что-то громко рассказывал. Лилианна смеялась, и её смех – лёгкий, мелодичный – долетал до меня даже сквозь музыку. А Рас стоял рядом с ней, чуть позади, и улыбался.

Я сжала бокал сильнее. Стекло не дрогнуло.

А потом оркестр заиграл медленный танец. Не вальс – что-то более тягучее, с долгими нотами, от которых воздух становился густым. Пары на паркете перестроились, и я увидела их снова. Он вёл её уверенно, рука на талии, её пальцы на его плече. Она смотрела на него снизу вверх сияющими глазами.

Они повернулись в танце, и Рас поднял голову. Наши взгляды встретились.

Он замер. Всего на секунду – но я увидела. Увидела, как исчезла его улыбка, как напряглись плечи, как рука на талии Лилианны сжалась чуть сильнее. Он смотрел на меня, и в его глазах была не радость – шок. Боль. Вина.

Лилианна что-то сказала ему. Он ответил, всё ещё глядя на меня. Потом перевёл взгляд на неё, и танец продолжился. Но он больше не улыбался.

Я не отвела взгляда. Я смотрела на него прямо, не мигая. Пусть видит. Пусть знает: я здесь. Я всё видела. Я всё слышала. И я не сбежала.

Музыка стихла. Лилианна отошла к отцу, Рас сделал полшага в мою сторону, но я отвернулась. Медленно, спокойно, словно мне было всё равно. Поставила пустой бокал на поднос и направилась к выходу на балкон.

Балконная дверь была приоткрыта. Я вышла на каменную террасу, увитую плющом, и глубоко вдохнула. Ночной воздух пах розами и влажной землёй – после душного зала это было почти болезненно приятно. Где-то в саду пели сверчки, а луна висела над башнями, круглая, как серебряная монета. Я оперлась на перила и прикрыла глаза, позволяя ветру коснуться лица.

– Прекрасная ночь, не правда ли? – раздался низкий, чуть насмешливый голос откуда-то слева.

Я вздрогнула и обернулась. В полумраке балкона, на каменной скамье у стены, затенённой плющом, сидел мужчина. Я не заметила его, когда вышла. Он был одет в тёмно-зелёный камзол без лишнего золота, но благородная ткань и изящный покрой выдавали в нём аристократа. Высокий, широкоплечий, с длинными чёрными волосами, которые спускались до лопаток и сейчас, в лунном свете, отливали синевой. Острый, словно выточенный профиль, пронзительные голубые глаза – такого лица я не смогла бы забыть, и точно: я видела его в числе последних гостей, тех, кто входил в зал перед самим королём.

Он медленно повернул бокал в пальцах и снова посмотрел на меня.

– Простите, я вас напугал? – спросил он.

– Немного, – призналась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я не ожидала здесь никого встретить.

– Как и я, – он чуть приподнял бокал. – Но, кажется, мы с вами нашли одно и то же укрытие.

– Вы тоже не хотите здесь находиться? – спросила я.

– О, я бы предпочёл сейчас сидеть в своём кабинете, с хорошей книгой и стаканом виски. Но долг зовёт. А вы?

– Примерно то же самое. Только вместо кабинета – лавка артефактов. И вместо виски – чай с мятой.

Он тихо рассмеялся. Смех у него оказался неожиданно тёплым.

– Я Лирена, – сказала я, решив, что вежливость требует представиться. – Для всех на Рыночной улице – «госпожа Эм». Держу артефакторную лавку.

– Госпожа Эм, – повторил он, и его голубые глаза блеснули. – Так это о вас мне рассказывал Расэль. Я много слышал о вашем таланте. Говорил, что вы – лучший артефактор в городе и что слышите магию, как никто другой.

– Вы знаете Раса? – спросила я.

– Можно и так сказать. Вообще-то я его начальник. Лорд Кристиан Вэлл, глава Магического порядка. Расэль – мой заместитель, и, надо сказать, один из лучших дознавателей, что у меня были. Хотя последнее время он несколько рассеян. Впрочем, теперь я понимаю, почему. – Он смерил меня коротким взглядом, в котором не было ни осуждения, ни назойливого любопытства. – Я уже давно хотел заглянуть к вам в лавку. Есть один старый фамильный артефакт, доставшийся от деда. Никто не может его починить. Если вы справитесь – я буду вашим должником.

– Заходите, – сказала я. – Буду рада помочь.

Он вдруг поднялся – одним плавным движением, словно хищник, потревоженный шумом. И я увидела, как его взгляд устремился к балконной двери.

– Кажется, кто-то ищет вашего внимания, – тихо сказал лорд Вэлл. – Я, пожалуй, оставлю вас. Удачи, госпожа Эм.

Он скользнул мимо меня, кивнул кому-то за моей спиной и исчез в темноте коридора. Я обернулась.

В дверях балкона стоял Рас. Запыхавшийся, с потемневшими глазами. И я поняла, что разговор, которого я ждала весь вечер, состоится прямо сейчас.