Текст книги "Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя(СИ)"

Автор книги: Анна Каляда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 22, в которой начинается моя авантюра

Утро наступило рано. Солнце заливало квартирку светом, лунный вьюнок мелодично позвякивал на подоконнике, а где-то внизу, в лавке, метёлка чихнула синими искрами – кажется, просто для порядка. Я лежала в постели и смотрела в потолок.

В голове было странное ощущение – словно кто-то протёр запылённое стекло, и мир стал чётче. Яснее. Я думала о прошлой ночи. О том, как Рас стоял на пороге – пьяный, разбитый, потерянный. О том, как он признался мне в любви – заплетающимся языком, с влажными глазами и запахом вина. И о том, как потом, наверху, он был нежен и тих, и каждое его прикосновение говорило больше, чем слова.

Я перевернулась на бок и посмотрела на подушку, где ещё несколько часов назад лежала его голова. На душе было странно. Двойственно. С одной стороны – я была рада, что он наконец-то рассказал мне правду. О Женонах, о Лилианне, о своём отце. Это то, чего я ждала все эти дни. То, о чём догадывалась, но не решалась спросить. И он пришёл. Пусть пьяный, пусть посреди ночи, но пришёл. И сказал.

С другой стороны – он пришёл пьяный. Пьяный признался в любви. Пьяный просил прощения. И где-то в глубине души я не могла отделаться от мысли: а сказал бы он всё это трезвым? Или ему понадобилось вино, чтобы набраться смелости? И что это говорит о нас?

Я села на кровати и потёрла глаза. Хватит. Что сделано, то сделано. Он сказал правду – и это главное. Остальное мы решим. Вместе. Как он обещал.

Я спустилась в лавку и принялась за утренние дела. Полила герань. Проверила амулеты на витрине. Заварила свежий чай с мятой – на этот раз две кружки, потому что был день Ричи, и я знала, что она заглянет. Метёлка, наученная горьким опытом, тихо сидела в углу и даже не пыталась разбрасывать счета. Я погладила её по прутьям и сказала:

– Вот так и сиди. Молодец. Учишься.

Она чихнула – кажется, с достоинством.

Ричи ворвалась в лавку около полудня. Но сегодня она была не одна – за её спиной маячила Роззи с корзинкой в руках и загадочным выражением лица. У обеих был такой вид, будто они что-то задумали.

– Доброе утро! – провозгласила Ричи, плюхаясь на стул для клиентов. – Или уже день. Неважно. У нас к тебе разговор.

– У нас? – я перевела взгляд на Роззи.

– У нас, – подтвердила Роззи, ставя корзинку на прилавок. Из корзинки пахло свежей выпечкой – кажется, яблочным пирогом. – Ричи мне всё рассказала. Про бал. Про дознавателя. Про то, что ты не хочешь идти.

– Я не говорила, что не хочу, – возразила я. – Я говорила, что у меня нет приглашения.

– А вот тут, – Ричи театральным жестом достала из кармана конверт, – самое интересное. Это тебе.

Я взяла конверт. Плотная кремовая бумага, герб де Флёров на печати, изящный почерк. От леди Арабеллы.

– Откуда? – спросила я.

– Я с ней поговорила, – Ричи скромно потупилась. – Вчера. Зашла к ней под предлогом примерки – она, оказывается, тоже заказывает у меня платья. Ну и слово за слово. Я сказала, что ты дни и ночи трудишься над её парным амулетом, что это очень сложный заказ, что ты вложила в него всю душу. Что, мол, такая работа заслуживает благодарности. Она тут же прониклась. Сказала, что будет счастлива, если ты согласишься сопровождать её на бал – в качестве личного артефактора и гостьи.

– Сопровождать? – переспросила я. – То есть я иду не как приглашённая сама по себе, а как её сопровождающая?

– Именно! – Ричи просияла. – Так даже лучше. Ты идёшь с ней, ты – часть её свиты, и никто не посмеет косо на тебя посмотреть. Ты там по праву.

Я открыла конверт. Внутри лежало приглашение – плотный лист кремовой бумаги с королевским гербом и изящным почерком. Леди Арабелла де Флёр просила госпожу Лирену, артефактора с Рыночной улицы, оказать ей честь и сопровождать её на королевский бал в качестве личной гостьи и доверенного лица.

– Ричи, – сказала я медленно, – ты специально преувеличила мои заслуги?

– Конечно, специально! – она ничуть не смутилась. – И это сработало. А теперь, – она повернулась к Роззи, – показывай.

Роззи, которая всё это время стояла с корзинкой и молча улыбалась, откинула полотенце. В корзинке, аккуратно сложенная, лежала ткань – тёмно-синяя, почти чёрная, с серебряной вышивкой по краю. Я узнала этот оттенок. Такой же, как вечернее небо над Рыночной улицей.

– Это заготовка, – сказала Роззи, и её глаза заблестели. – Я начала шить его два дня назад. Сразу после того, как Ричи рассказала мне о бале. Ещё ничего не было ясно, но я подумала: даже если Лирена не пойдёт, платье ей пригодится. А теперь, – она переглянулась с Ричи, – теперь оно нам точно нужно.

– Вы всё спланировали, – сказала я, переводя взгляд с одной на другую. – Вы обе. Вы спланировали это заранее.

– Конечно, – Ричи пожала плечами. – У меня чуйка. Я знала, что этот бал многое прояснит. Нельзя сидеть в лавке и ждать, пока всё решится без тебя. Ты должна быть там. Своими глазами увидеть, что произойдёт. Если Рас явится с этой Лилианной – ты узнаешь об этом не из газет и не от сплетниц. Ты увидишь это сама. И тогда уже решишь, что делать дальше. А если он не явится с ней – ты будешь рядом. Сможешь поддержать его. Показать всем этим Женонам, что у Раса есть ты.

– А если он попытается потом запудрить мне мозги? – спросила я тихо. – Если после бала он придёт и скажет, что всё это было притворством, а на самом деле он любит только меня? Как я узнаю правду?

– Вот для этого ты и должна быть там, – Ричи подалась вперёд. – Чтобы видеть всё своими глазами. Чтобы он не смог потом сказать: «Ты не так поняла». Чтобы ты знала точно. Без посредников. Без сплетен. Сама.

Я опустила глаза на приглашение. Потом – на заготовку платья в корзинке. Потом – на Роззи, которая смотрела на меня с надеждой, и на Ричи, которая, кажется, уже мысленно праздновала победу.

– Вы понимаете, – сказала я, – что если я пойду, это может обернуться скандалом? Женоны будут в ярости. Сплетни разнесутся по всему городу. Моя репутация…

– Твоя репутация, – перебила Ричи, – это репутация честного артефактора, который никогда никого не обманывал. А то, что ты пошла на бал, чтобы поддержать человека, которого любишь, – это не позор. Это смелость. И те, кто этого не поймёт, пусть идут к метёлке под хвост.

Метёлка в углу чихнула синими искрами – кажется, одобрительно.

– А как же платье? – спросила я. – Бал через три дня. Мы успеем?

– Успеем, – Роззи решительно взялась за корзинку. – У меня уже всё раскроено. Сегодня примерка, завтра подгонка, послезавтра финальная отделка. Ты получишь его вовремя. Обещаю.

Я посмотрела на них – на двух женщин, которые верили в меня больше, чем я сама. На Ричи, которая спланировала всё до мелочей, включая мой разговор с леди Арабеллой. На Роззи, которая начала шить платье ещё до того, как я сама решилась. И вдруг поняла, что спорить бесполезно. Да и не хотелось.

– Хорошо, – сказала я. – Я пойду.

Ричи издала победный вопль, а Роззи всплеснула руками и тут же принялась меня обмерять – прямо поверх домашнего платья, не слушая моих протестов. Через полчаса я стояла посреди лавки, утыканная булавками, а Роззи ползала вокруг меня на коленях, подкалывая подол.

– Плечи открытые, – бормотала она, – вышивка серебром по лифу, юбка в пол, но без шлейфа – ты же не принцесса, тебе ещё ходить. Цвет – тёмная ночь. В этом платье ты будешь выглядеть как загадка. Как женщина, у которой есть тайна.

– У меня есть тайна, – сказала я. – Я артефактор, который идёт на королевский бал в качестве сопровождающей.

– Не просто сопровождающей, – возразила Ричи. – Личной гостьи леди Арабеллы де Флёр. Это звучит гордо.

– Это звучит как начало авантюры.

– Авантюры – это весело! – Ричи хлопнула в ладоши. – Особенно когда они заканчиваются хорошо. А я уверена, что эта закончится хорошо. Чуйка.

Я рассмеялась. Роззи, закончив с булавками, поднялась с колен и отряхнула руки.

– Всё. К послезавтра платье будет готово. А пока – не нервничай, не переживай и не вздумай передумать. Договорились?

– Договорились, – пообещала я.

Когда они ушли, я ещё долго сидела в лавке, глядя на приглашение. Бал через три дня. Всё решится через три дня. Я не знала, что именно произойдёт. Но я знала, что больше не хочу ждать и гадать. Я хочу видеть всё своими глазами.

И где-то в глубине души я чувствовала: Ричи права. Её чуйка не подвела. Этот бал многое прояснит. Может быть, даже слишком многое.

Глава 23, в которой много дел и новостей

Следующие два дня пролетели в лихорадочной суете. Расследование наконец-то сдвинулось с мёртвой точки. Кёртис зашёл на следующее утро после той ночи – без стука, как обычно, – и с порога объявил:

– Мы нашли его.

Я как раз заканчивала оправлять лунные агаты в серебро. Руки замерли на полпути.

– Лорана Дейна? Где?

– В портовом районе. Снимает комнату над старой пекарней. Хозяйка опознала его по описанию и сообщила патрулю. Мы взяли дом под наблюдение. Он там. Выходит редко, в основном по ночам. Рас уже подготовил ордер на арест.

– Значит, скоро всё закончится? – спросила я.

– Похоже на то, – Кёртис улыбнулся. – Если повезёт, завтра возьмём его. И тогда – допрос, улики, признание. Дело можно будет закрывать.

Я отложила амулеты и вытерла руки о фартук. Новость была отличной, но что-то внутри меня всё равно не давало покоя. Лоран Дейн. Тихий, замкнутый, лучший студент Линды Марч. Он не выглядел как хладнокровный убийца. Но факты упрямо указывали на него.

– Ты думаешь, это он? – спросила я Кёртиса.

– Думаю, да. Но Рас хочет допросить его лично. Если Лоран – исполнитель, он может вывести нас на кукловода. Того, кто давал ему чертежи.

Я кивнула. Кукловод. Тот, чей почерк был в записке «Твой друг». Тот, кто прятался за спинами студентов и делал из них убийц. Может быть, скоро мы узнаем его имя.

После ухода Кёртиса я вернулась к работе. Парный амулет был почти готов – серебряная оправа легла ровно, камни светились мягким лунным светом. Я проверила резонанс в последний раз, упаковала кулоны в бархатный футляр и отправила с посыльным леди Арабелле. К футляру приложила короткую записку с благодарностью за приглашение и подтверждением, что буду ждать её карету в назначенный час.

Остаток дня я принимала мелкие заказы. Пришла пожилая дама с амулетом от ревматизма – починила за полчаса. Забежал молодой человек с просьбой зарядить защитный браслет перед экзаменом – зарядила, пожелала удачи. Ещё одна клиентка принесла старую брошь, которая перестала работать, – я повозилась с ней около часа, но в итоге нашла обрыв в плетении и исправила. Руки были заняты, и это помогало не думать о бале.

А потом пришёл Рас.

Он появился ближе к вечеру – без плаща, в тёмной рубашке, с закатанными до локтей рукавами. Выглядел он иначе, чем в прошлую ночь. Собранный, трезвый, с тем самым «дознавательским режимом», который я так хорошо знала. Под глазами всё ещё темнели тени, но взгляд был ясным.

– Я хотел рассказать тебе лично, – сказал он, садясь на стул для клиентов. – Мы вышли на след Лорана. Он в портовом районе. Завтра берём.

– Кёртис уже рассказал, – я налила ему чай. – Это хорошие новости.

– Хорошие, – согласился он. – Но я хочу, чтобы ты знала: я вернулся в расследование не только ради дела. Я вернулся, потому что обещал тебе. И я держу слово.

– Я знаю, – сказала я, и это была правда. Он держал слово. Медленно, с ошибками, но держал.

Мы ещё немного поговорили о деле – о Лоране, о предстоящем аресте, о том, что Линда Марч наконец-то согласилась дать показания. А потом он ушёл – нужно было готовить операцию. У двери он обернулся:

– Лирена. Спасибо, что веришь мне.

– Всегда, – ответила я.

На следующий день Ричи вытащила меня по магазинам. Буквально вытащила – я пыталась сопротивляться, но она была непреклонна.

– У тебя через день королевский бал! – заявила она, хватая меня под руку. – А ты ещё туфли не выбрала! И украшения! И сумочку! Ты что, собралась идти в рабочих башмаках?

– У меня есть приличные туфли, – возразила я.

– Те, в которых ты ходила в театр? Лирена, это другое. Для бала нужно что-то особенное. Идём. Я знаю одну лавку на Королевской площади.

Мы провели в лавках почти три часа. Ричи перемерила, кажется, все туфли в городе, прежде чем нашла те, которые, по её мнению, «подходили к платью и не убивали ноги». Это были изящные лодочки тёмно-синего бархата с серебряной пряжкой – достаточно удобные, чтобы танцевать, и достаточно красивые, чтобы смотреться на балу. К ним мы подобрали маленькую сумочку на цепочке и скромное серебряное колье с сапфиром – Ричи сказала, что оно «оттеняет глаза».

– Теперь ты готова, – заявила она, когда мы вышли из последней лавки. – Осталось только дожить до бала и не умереть от волнения.

– Я не волнуюсь, – соврала я.

– Врёшь, – Ричи усмехнулась. – Но это нормально. Я бы тоже волновалась. Кстати, Кёртис передавал привет. И ещё он сказал, что завтра они с Расом берут Лорана. Так что у тебя двойной повод для волнения.

– Я знаю. Рас вчера рассказал.

– Вот и славно. Значит, скоро всё закончится. И расследование, и эта история с Женонами. Останется только одно – ты и он.

Я слабо улыбнулась. Если бы всё было так просто.

Когда мы вернулись в лавку, на стуле для клиентов уже сидел Сэмуэль. Выглядел он как обычно – взъерошенный, в мятой мантии, с неизменной улыбкой до ушей. Увидев нас, он вскочил и отвесил шутовской поклон.

– Сестрёнка Эм! И госпожа Ричи! Какая честь! Я уж думал, вы сегодня не появитесь. Сижу тут, понимаешь, как верный пёс, жду.

– Сэм! – я обняла его. – Ты какими судьбами?

– Шёл мимо, – он пожал плечами. – Дай, думаю, загляну. Давно тебя не видел. Как ты? Как лавка? Как расследование?

– Всё хорошо, – я села напротив. – Лавка в порядке. Расследование продвигается. Мы, кажется, вышли на след подозреваемого.

Сэм замер. На секунду – буквально на долю секунды – его лицо изменилось. Но тут же он снова расплылся в улыбке.

– Серьёзно? Кого? Я его знаю?

– Не думаю, – я покачала головой. – Это Лоран Дейн с факультета артефакторики. Тихий такой, замкнутый. Мы нашли его в портовом районе. Завтра должны арестовать.

– Лоран Дейн, – медленно повторил Сэм. – Надо же. Я его видел пару раз в Академии. Он и правда странный. Никогда бы не подумал, что он способен на такое.

– Никто бы не подумал, – согласилась я. – Но факты указывают на него.

– Ну, если это он, – Сэм улыбнулся уже более естественно, – то я рад, что вы его поймали. Честное слово. Меньше зла в мире – лучше спится. Особенно тебе. Ты последнее время совсем извелась.

– Есть немного, – призналась я.

– Вот видишь! А теперь всё наладится. Поймают Лорана, закроют дело. Ты сможешь вздохнуть спокойно. И, кстати, – он подмигнул, – я слышал, ты идёшь на бал? Ричи растрезвонила по всей Рыночной.

– Ричи – ходячий вестник, – я покосилась на подругу.

– Я горжусь этим! – Ричи вскинула подбородок.

Сэм рассмеялся, но потом стал серьёзнее.

– А что у тебя с этим дознавателем? Я слышал, там всё сложно. Из-за какой-то аристократки?

– Сложно, – подтвердила я. – Но мы разберёмся.

– Конечно, разберётесь, – Сэм наклонился и взял меня за руку. – Ты у нас сильная. И упрямая. И вообще – лучшая. Если этот Рас тебя не оценит, я лично набью ему морду. Честное слово.

– Ты же не умеешь драться, – я улыбнулась.

– Ради такого случая научусь!

Мы ещё немного поболтали. Сэм рассказал о своих планах: он заканчивал Академию с отличием и уже получил предложение от кафедры теоретической магии. Его звали преподавать – пока ассистентом, но с перспективой. Он был счастлив, и я была счастлива за него. Мой названный брат, мальчишка, который когда-то сбегал из пансионата и питался пирогами моей бабушки, теперь становился преподавателем. Бабушка Эмма, наверное, гордилась бы им.

– Значит, теперь ты будешь не просто Сэмом, а господином Вольтом? – спросила я, поддразнивая.

– Ага! Представляешь? – он выпятил грудь. – Студенты будут меня бояться. Я стану строгим и суровым. Никаких поблажек.

– Ты – строгим? – Ричи фыркнула. – Да ты первому же студенту поставишь пятёрку, если он на тебя жалобно посмотрит.

– Неправда! – возмутился Сэм, но глаза его смеялись. – Я буду справедливым. Но милосердным. Как бабушка Эмма.

При упоминании бабушки мы все на мгновение замолчали. Потом Сэм встал и обнял меня.

– Ладно, сестрёнка. Я пойду. У меня ещё куча дел перед выпуском. Но ты держи меня в курсе. Про бал, про расследование, про всё. Хорошо?

– Хорошо, – пообещала я.

Он ушёл, и в лавке стало тихо. Ричи проводила его взглядом и покачала головой.

– Знаешь, он всё-таки странный. Не плохой, нет. Просто странный.

– Он сирота, – напомнила я. – И он всю жизнь пытался доказать, что чего-то стоит. Это накладывает отпечаток.

– Наверное, ты права, – Ричи вздохнула. – Ладно, я тоже пойду. У меня примерка через час. А ты не забудь – послезавтра бал. Туфли, сумочка, украшения – всё готово. Платье Роззи принесёт завтра утром.

– Не забуду, – пообещала я.

Когда Ричи ушла, я поднялась наверх и долго стояла у окна. Закат разливался над Рыночной улицей, окрашивая крыши в золотой и розовый. Впервые за долгое время я чувствовала что-то похожее на надежду. Лорана Дейна почти поймали. Расследование близилось к развязке. Рас вернулся. И пусть между нами всё ещё стояла тень Лилианны Женон и королевского бала, я знала: завтра или послезавтра всё прояснится.

А пока – спать. Послезавтра бал.

Метёлка в углу чихнула синими искрами. Я погладила её по прутьям и сказала:

– Жди меня. И без фокусов.

Она чихнула снова – кажется, с уважением.

Глава 24, в которой был пойман Лоран

Кёртис и Рас заявились в лавку накануне бала, ближе к вечеру. Я как раз заканчивала возиться с очередным мелким заказом – старушка принесла амулет, который когда-то делала ещё бабушка, и просила обновить плетение, – когда дверь распахнулась и оба дознавателя ввалились внутрь с таким видом, будто только что выиграли битву. Кёртис сиял, Рас выглядел сосредоточенным, но довольным.

– Мы его взяли, – объявил Кёртис с порога, даже не поздоровавшись.

Я отложила амулет и вытерла руки о фартук.

– Лорана?

– Его самого. В лавке барахольщика, в портовом районе. Покупал старые амулеты – видимо, для своих исследований. Он нас не ждал. Сопротивления не оказал.

Я опустилась на стул и выдохнула.

– Значит, всё. Дело закрыто?

– Пока нет, – Рас покачал головой и сел напротив. – Мы его допросили. Он всё отрицает.

– Что именно?

– Всё, – Рас потёр переносицу. – Говорит, что не делал никаких колец и браслетов. Что вытягивающее плетение – это чисто академический интерес. Что он просто торговал амулетами на чёрном рынке – теми, что увеличивают магический резерв. Это, конечно, незаконно, но не смертельно. А когда узнал, что его разыскивают, – сбежал. Думал, мы прознали про его торговлю.

– Торговлю? – я нахмурилась. – Он торговал запрещёнными амулетами?

– Да. Говорит, что ему не хватало денег. Семья бедная, он первый, кто смог поступить в Академию. Стипендии едва хватало на учебники и материалы, а хотелось ещё и есть. Вот он и приторговывал. Брал старые амулеты у барахольщиков, немного их улучшал и продавал студентам. Те, что увеличивают резерв, пользуются спросом перед экзаменами.

– Значит, он не убийца, а просто неудачливый торговец? – я недоверчиво покачала головой.

– Мы тоже ему не верим, – Кёртис скрестил руки на груди. – Я лично думаю, что он врёт. Но он держится уверенно. Говорит, что его мечта – окончить Академию и жить как все люди. Что он из бедной семьи и привык выкручиваться, но никогда бы не пошёл на убийство. Что он невиновен, а мы просто хотим на него всё повесить.

– И что вы собираетесь делать?

– Дожимать, – коротко ответил Рас. – У нас есть улики: вымаранное имя в архивных списках, его отсутствие в Академии в день визита к госпоже Марч. Плюс чертежи, которые мы нашли при обыске. Плюс его побег. Этого достаточно, чтобы держать его под стражей и продолжать допросы.

Я кивнула. В голове всё это не укладывалось. Лоран Дейн – бедный студент, который подрабатывал на чёрном рынке, чтобы сводить концы с концами. Это не вязалось с образом хладнокровного убийцы, который дарит вдовам смертельные подарки. Но факты упрямо указывали на него.

– Ладно, – сказала я. – Если он врёт – вы это выясните. У вас есть время.

На следующий день, прямо с утра, Рас и Кёртис снова зашли в лавку. Вид у обоих был уставший – видимо, допросы шли всю ночь. Но в глазах у Раса горел тот самый огонёк, который появлялся у него, когда расследование делало неожиданный поворот.

– Есть новости, – сказал он, опускаясь на стул для клиентов.

– Хорошие или плохие?

– Непонятно. Но интересные. Мы дожали Лорана. Не в том смысле, что он признался, – нет. Но после очередного допроса он вспомнил кое-что важное.

Я отложила амулет, который заряжала, и вся обратилась в слух.

– Что именно?

– Он сказал, что в Академии уже давно ходит слух, – Рас откинулся на спинку стула. – О каком-то легендарном артефакторе. Его имя не называют, но студенты буквально возвели его в культ. Говорят, что он гений. Что он создал особое плетение – то самое, вытягивающее. И что он берёт себе учеников. Но не просто так – он сам выходит на них. Выбирает самых талантливых, самых способных. Даёт им задания. Воспитывает.

– Культ, – медленно повторила я. – В Академии.

– Да. Лоран сказал, что сам он в эти сплетни не вникал – ему было не до того, он работал и учился. Но он точно знает, что в Академии есть один такой ученик. Избранный.

– Кто? – спросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

– Лоран не знает. Говорит, что не интересовался. Но, – Рас подался вперёд, – он сказал кое-что ещё. Что этот ученик, по слухам, даже не с факультета артефакторики.

Мы с Кёртисом переглянулись.

– Не артефактор? – переспросила я.

– Не артефактор. Теоретик, говорит. Или кто-то с другого факультета. Лоран не уверен. Но сказал, что любой первокурсник с артефакторки знает эту легенду. Они особенно поддаются сплетням.

В лавке повисла тишина. Я смотрела на Раса, но видела перед собой другое лицо. Взъерошенного парня с мальчишеской улыбкой, который вечно одалживал два серебряных до стипендии. Который знал бабушку Эмму. Который знал «Эммину косичку». Который был сиротой и всегда хотел доказать, что чего-то стоит.

– Рас, – сказала я тихо, – есть кое-что, о чём я тебе не рассказывала.

Он поднял бровь.

– Когда я заходила к Сэму в общежитие – пару дней назад, – я заметила у него на столе кое-что. Старый конспект. Бабушкин. С её пометками. «Основы тройного плетения. Для Сэма. Не теряй, оболтус». Он хранил его. И он знал «Эммину косичку». Он учился у неё, когда был мальчишкой.

– Ты думаешь, что Сэм…

– Я ничего не думаю! – резче, чем хотелось, ответила я. – Я просто… я не знаю. Я не хочу его подозревать. Он мне как брат. Но все факты, все детали – они складываются. Он теоретик. Он лучший на своём курсе. Он общается со всеми – с Иглой, с Лораном, с кем угодно. Он знает Академию лучше, чем кто-либо.

Рас помолчал, потом медленно кивнул.

– Мы проверим. Аккуратно. Без обвинений. Просто соберём информацию. А ты пока – не делай поспешных выводов. Возможно, это совпадение.

– Возможно, – согласилась я. Но где-то в глубине души я уже знала, что совпадений не бывает. Особенно таких.