Текст книги "Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя(СИ)"

Автор книги: Анна Каляда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 15, В которой Сэм помогает следствию, а я снова учусь доверять

Сэмуэля мы нашли в дальней аудитории восточного крыла – он сидел за столом, заваленным книгами и свитками, и что-то увлечённо чертил на грифельной доске. Сложная схема трансформации магического потока – я узнала её по бабушкиным записям, хотя сама никогда не работала с этой областью. Мантия его была перепачкана мелом, волосы, как обычно, стояли дыбом, а на лице застыло выражение глубокой задумчивости – такое бывает у людей, которые только что решили сложную задачу и сами ещё не до конца в это поверили.

– Сэм, – позвала я с порога.

Он обернулся, и лицо его озарилось улыбкой.

– Сестрёнка Эм! – он подскочил со стула и, кажется, хотел обнять меня, но замер, заметив за моей спиной двух дознавателей. – Ой. И главный дознаватель. И господин Бринстон. Что-то случилось?

– Ничего страшного, – я прошла в аудиторию и села на край стола. – Нужна твоя помощь. Как консультанта.

Сэм переводил взгляд с меня на Раса и обратно. Вид у него был озадаченный, но не испуганный.

– Консультанта? По теоретической магии?

– Скорее, по студентам, – я вздохнула. – Сэм, ты знаешь всех. Ты общительный, ты вхож в разные компании. Нам нужно узнать, кто с факультета артефакторики мог бы сделать очень сложное плетение. «Эммину косичку». Или её искажённую версию.

Сэм нахмурился.

– «Эммина косичка» – это же бабушкин узор. Я его с детства помню. Она мне показывала, когда я ещё мальчишкой был. Говорила, что это семейный секрет.

– Вот именно, – подтвердила я. – И кто-то его использует. Не для защиты – для нападения. Чтобы вытягивать жизненную силу из владельца.

Он помолчал, переваривая услышанное. Я видела, как в его глазах мелькнула тревога, смешанная с возмущением.

– Вы думаете, это кто-то из наших?

– Мы думаем, что это студент или недавний выпускник с факультета артефакторики, – уточнил Рас. – Молодой человек. Тёмные волосы. Очень способный – такие плетения не каждому по зубам. Вежливый, умеет располагать к себе. Возможно, один из лучших на курсе.

Сэм опустился обратно на стул и потёр лоб.

– С факультета артефакторики… – пробормотал он. – Выпускников я знаю хуже, но среди младших курсов есть несколько очень сильных. И странных. Я не хочу ни на кого наговаривать, но если нужно – могу назвать имена.

– Нужно, – твёрдо сказала я.

Он кивнул и начал загибать пальцы.

– Первый – Лоран Дейн. Выпускной курс. Лучший на потоке по прикладным плетениям. Тихий, замкнутый, почти ни с кем не общается. У него работы всегда безупречны, но я видел пару его чертежей – они какие-то… холодные, что ли. Как будто он делает не для людей, а для галочки.

Рас записал имя.

– Второй – Никто из его однокурсников не знает его настоящего имени. Все зовут его Игла. Он специализируется на тонких плетениях. Очень талантливый. И очень скользкий тип. Я с ним лично не знаком, но слышал, что он пару раз попадался на том, что подделывал чужие работы. Его чуть не отчислили, но он как-то выкрутился.

– Подделывал? – переспросил Кёртис, подаваясь вперёд.

– Да. Стилизовал под чужие техники. Говорили, что он может скопировать практически любое плетение, если увидит хотя бы раз.

Мы с Расом переглянулись. Это звучало многообещающе.

– Кто ещё? – спросила я.

Сэм задумался, потом нехотя добавил:

– Есть ещё Милли Брайт. Она на курс младше меня, но её считают восходящей звездой. Она специализируется на защитных амулетах. Очень добрая, отзывчивая, все её любят. Я не думаю, что она могла бы сделать что-то плохое, но технически она способна. Просто для полноты списка.

– Спасибо, Сэм, – я коснулась его плеча. – Это очень поможет.

Он поднял на меня глаза, и в них была какая-то странная смесь вины и облегчения.

– Лирена, – сказал он тихо, – если бы я знал, что кто-то использует бабушкину работу для такого… я бы сам пошёл к дознавателям. Ты же знаешь, я бабушку Эмму любил. Она мне как родная была.

– Знаю, – я улыбнулась и взъерошила его волосы. – Поэтому я тебя и попросила помочь. Ты не под подозрением, Сэм. Ты наш консультант.

Он выдохнул – шумно, облегчённо, – и улыбнулся в ответ.

– Тогда ладно. Если понадобится ещё что-то – я всегда здесь. Ну, или в таверне. Но лучше здесь.

Я рассмеялась, и напряжение, висевшее в воздухе с самого утра, наконец немного отступило. Сэм проводил нас до выхода из аудитории и, уже прощаясь, вдруг добавил:

– Кстати, об Игле. Я слышал, он иногда бывает в лавке древностей на улице Ткачей. Что-то покупает, что-то продаёт. Может, это поможет.

– Определённо поможет, – сказал Рас, делая пометку. – Спасибо, господин Вольт.

– Просто Сэм, – поправил он. – Я пока не заслужил «господина».

– Заслужишь, – коротко бросил Рас, и Сэм почему-то покраснел от удовольствия.

Когда мы вышли во внутренний двор Академии, солнце уже клонилось к закату. Студенты разбредались по домам, где-то звенел смех, и тёплый ветер нёс запах цветущих лип. Я шла между Расом и Кёртисом, прокручивая в голове три имени: Лоран Дейн, Игла, Милли Брайт. Кто из них мог скопировать «Эммину косичку»? Кто из них ходит по домам и дарит вдовам отравленные подарки?

– Ты как? – спросил Рас, когда Кёртис отошёл к фонтану – якобы попить, а на самом деле, подозреваю, чтобы поговорить с какой-то студенткой, которая слишком долго на него смотрела.

– В порядке, – ответила я. – Даже лучше, чем утром. Сэм помог. Я боялась, что…

– Боялась, что это он?

Я кивнула. Он взял мою руку и тихо сжал.

– Я понимаю. Но мы обязательно узнаем правду. Как бы тяжело это ни было.

Я посмотрела на наши переплетённые пальцы. Он снова был без перчаток. Кожа к коже. Тепло к теплу.

– Вечером зайду? – спросил он тихо.

– Заходи, – я улыбнулась. – У меня ещё остался пирог. И я, кажется, не поблагодарила тебя за то, что ты меня сегодня ждал. У дома Марч. И в архиве. И вообще.

– За это не благодарят, – он чуть усмехнулся. – Это и есть моя работа. Быть рядом.

– С экспертом? – я прищурилась.

– С тобой.

Кёртис, вернувшийся от фонтана, картинно закатил глаза:

– Если вы тут закончили, может, пойдём? У нас три подозреваемых студента, одна преподавательница с фамилией Марч и лавка древностей на улице Ткачей. И да, я договорился, что та студентка с артефакторики – её зовут Эльза, кстати – завтра покажет нам расписание Лорана Дейна. Так что у нас есть зацепки.

– Ты неисправим, – сказала я.

– Знаю, – он подмигнул. – Это мой дар.

Мы направились к выходу из Академии. Впереди был долгий вечер: анализ имён, планы на завтра и, возможно, ещё кусок яблочного пирога. А где-то в городе трое студентов, не подозревающих, что ими интересуется Магический порядок, шли по своим делам. И один из них – или одна – возможно, знал гораздо больше, чем мы думали.

Глава 16, В которой мы имеем пару допросов и одно письмо

Ричи ворвалась в лавку ближе к полудню – с неизменным бумажным пакетом, но без обычного боевого задора. Вид у неё был задумчивый – настолько, насколько вообще может быть задумчивой Ричи, что означало лёгкую складку между бровей и отсутствие шуток про мою личную жизнь.

– Ты чего такая? – спросила я, заваривая чай.

– Думаю, – она плюхнулась на стул для клиентов. – О вчерашнем. О Кёртисе.

– О Кёртисе? – я приподняла бровь. – Ты же говорила, что он «поедатель сердец» и что ты на него не поддашься.

– Я и не поддаюсь! – возмутилась Ричи, но щёки её слегка порозовели. – Просто он вчера, когда вы ушли в архив, задержался у лавки. И сказал, что я «очень проницательная» и что он «редко встречает женщин, которые не боятся говорить правду».

– И ты растаяла?

– Я не растаяла! Я сказала ему, что он слишком много болтает и что его комплименты – дешёвый приём. А он ответил, что его приёмы никогда не бывают дешёвыми, потому что он искренен.

Я усмехнулась.

– Ричи, по-моему, ты ему нравишься.

– По-моему, он всем нравится, – буркнула она. – Это его работа. И его натура. Но я не хочу быть одной из его «запасных невест».

– Тогда не будь ею, – я поставила перед ней кружку. – Будь той, ради которой он откажется от всех остальных.

Ричи посмотрела на меня долгим взглядом, потом вдруг улыбнулась.

– Ты стала говорить как женщина, которая сама влюблена по уши. И кстати – как у вас с Расом?

– Хорошо, – ответила я, и это было самое искреннее «хорошо» за долгое время. – У нас хорошо.

Дверной колокольчик звякнул, и в лавку вошли Рас с Кёртисом. Оба были в плащах, но сегодня – без следов бессонной ночи. Кёртис, увидев Ричи, просиял так, будто ему только что объявили о повышении жалования.

– Госпожа Ричи! Какая приятная неожиданность!

– Я здесь почти каждый день, – отрезала Ричи. – Это вы здесь неожиданность.

– Значит, каждый день стоит начинать здесь, – он подмигнул и, не дожидаясь приглашения, уселся на второй стул. Ричи демонстративно отодвинулась. Но не слишком далеко. Я заметила.

– Итак, – Рас достал из папки несколько листов, – у нас на сегодня три задачи. Первая: поговорить с Линдой Марч, преподавательницей кафедры прикладной артефакторики, выпускницей того самого года, что и Орлан с Тобиасом. Вторая: посетить лавку древностей на улице Ткачей, где, по словам Сэма, иногда бывает Игла. Третья: я запросил списки студентов, которые получали доступ к бабушкиным архивам во время практики. Они должны прийти к вечеру.

– Тогда начнём с Линды Марч, – сказала я. – Она в Академии?

– У неё лекция через полчаса, – подтвердил Кёртис. – Я узнал расписание.

– Ты с нами? – спросила я Ричи.

– Нет. Я не дознаватель. И у меня сегодня примерка. Но вечером зайду – хочу узнать, чем кончится.

– Я расскажу, – пообещал Кёртис. – Лично. За ужином.

– Я не приглашала вас на ужин! – возмутилась Ричи.

– Это аванс, – он подмигнул и первым вышел за дверь.

Я переглянулась с Расом. Он пожал плечами, и мы двинулись следом.

В Академии нас уже ждали. Грегор, всё тот же веснушчатый архивариус, провёл нас в кабинет Линды Марч – небольшой, заставленный книгами и образцами артефактов, с окном во внутренний двор. Сама преподавательница оказалась женщиной лет тридцати пяти, с усталым, но приятным лицом и собранными в пучок русыми волосами. Она явно не ожидала визита дознавателей и, когда мы вошли, отложила перо и медленно поднялась.

– Главный дознаватель, – сказала она, глядя на Раса. – Чем обязана?

– Мы расследуем серию преступлений, связанных с поддельными артефактами, – ответил Рас. – Ваше имя всплыло в списке выпускников кафедры артефакторики двенадцатилетней давности. Вы учились вместе с Орланом Кроссом и Тобиасом Вэллом.

Линда побледнела, но выдержала взгляд.

– Да. Училась. Это было давно.

– Что вы можете о них рассказать?

Она опустилась обратно в кресло. Пауза затянулась, но когда она заговорила, голос её был ровным:

– Орлан был гением. Его плетения были безупречны. Но он был холодным. Я никогда не видела, чтобы он шутил, смеялся, обсуждал что-то, кроме работы. Он словно жил внутри своей головы – и там, внутри, было темно.

– А Тобиас? – спросила я.

– Тобиас – полная противоположность. Спокойный, добрый, всегда готов помочь. Они с Орланом дружили, хотя я не понимала, на чём эта дружба держится. Наверное, Тобиас видел в нём то, чего не видели остальные.

– Вы знаете, что случилось с ними после выпуска?

Линда покачала головой.

– Орлан погиб. Официально – пожар. Я не верила в это тогда, не верю и сейчас. А Тобиас исчез. Ходили слухи, что он уехал за границу. Или что Орлан перед смертью передал ему какие-то записи – но это только слухи.

– Записи, – повторила я. – Об этом говорили?

– Да. Кто-то из студентов рассказывал, что Орлан работал над «особым плетением», которое могло изменять свойства артефактов. Никто не знал подробностей, но все понимали: это что-то опасное. Марта Таллин, кажется, знала больше. Но она ушла из Академии вскоре после исключения Орлана.

Мы с Расом переглянулись. Значит, Марта знала. Знала – и молчала.

– Ещё один вопрос, – сказал Рас. – Ваша однофамилица, госпожа Оливия Марч. Она едва не погибла от поддельного артефакта. Вы знакомы?

Линда вздрогнула.

– Это моя тётя, – сказала она тихо. – Сестра моего покойного отца. Я слышала, что с ней что-то случилось, но не знала подробностей. Она в порядке?

– В порядке, – ответила я. – Артефакт удалось снять. Но тот, кто подарил ей кольцо, всё ещё на свободе.

Линда закрыла лицо руками. Когда она отняла их, в её глазах стояли слёзы.

– Найдите его, – сказала она. – Кто бы это ни был. Орлан, его ученик, кто угодно. Остановите его.

– Мы сделаем всё возможное, – пообещал Рас.

Когда мы вышли из кабинета, в коридоре было тихо. Где-то далеко звенел колокол, созывая студентов на лекцию.

– Значит, у Орлана были записи, – подытожил Кёртис. – И он передал их Тобиасу. Который исчез.

– А теперь эти записи – или их копии – у кого-то ещё, – добавила я. – У того, кто ходит по домам и дарит подарки.

– И этот кто-то – студент, – закончил Рас. – Едем на улицу Ткачей. Лавка древностей – наш следующий пункт.

Лавка древностей на улице Ткачей оказалась приземистым зданием с тусклой витриной, за которой виднелись пыльные вазы, старые глобусы и нечто, подозрительно напоминающее чучело ворона. Внутри пахло плесенью, старым деревом и слабым отголоском магии – той самой, которую я чувствовала в доме Инары Колль. Я сразу насторожилась.

Хозяин лавки – сухонький старичок с бельмом на левом глазу и удивительно цепким взглядом правого – представился господином Зигмундом и заверил нас, что его заведение – самое честное во всём Эрлейме.

– Нам нужен Игла, – сказал Рас. – Студент Академии. Специализируется на тонких плетениях. Мы знаем, что он здесь бывает.

Зигмунд почесал подбородок.

– Игла, Игла… А, этот. Действительно заходит. Покупает старые артефакты – говорит, для учебных целей. Я не спрашиваю, для каких именно. Меньше знаешь – лучше спишь.

– Когда он был здесь в последний раз?

– Дня три назад. Купил старую брошь с лунным камнем. Сказал, что хочет изучить плетение. Заплатил серебром, без торга.

Я переглянулась с Расом. Лунный камень – как в браслете леди Тиль.

– Вы не знаете, где он живёт? – спросил Кёртис.

– Понятия не имею, – развёл руками старик. – Он не из болтливых. Приходит, покупает, уходит. Иногда спрашивает про старые книги по артефакторике – его интересуют запрещённые техники. Я таких не держу, сами понимаете.

– Если появится – сообщите в Магический порядок, – Рас положил на прилавок карточку с печатью. – Это в ваших интересах.

Зигмунд кивнул, убрал карточку в карман и снова уткнулся в свою газету. Мы вышли на улицу.

– Значит, брошь с лунным камнем, – сказал Кёртис. – И запрещённые техники. Наш друг Игла либо любопытный студент, либо…

– Либо наш убийца, – закончила я. – Или его помощник. Нужно найти, где он живёт.

– Я запрошу у Академии адрес, – сказал Рас. – И заодно – списки тех, кто брал книги по запрещённым техникам в библиотеке. Если Игла оставил след – мы его найдём.

Мы уже направились к экипажу, когда из-за угла выбежал посыльный в форме Магического порядка – запыхавшийся, красный, с конвертом в руке.

– Господин главный дознаватель! – выпалил он. – Срочное письмо! Из Арден-холла!

Рас взял конверт и вскрыл его. Я видела, как он пробежал глазами по строчкам – и как его лицо изменилось. Не страх – скорее, тревога, смешанная с досадой. Он перечитал письмо дважды, потом аккуратно сложил его и убрал во внутренний карман.

– Что случилось? – спросила я тихо.

– Срочные семейные дела, – ответил он коротко. – Я должен ехать в Арден-холл. Прямо сейчас.

Кёртис вытянулся по стойке смирно.

– Я займусь Иглой и списками из Академии. Не переживай. Езжай.

Рас кивнул, но взгляд его всё ещё был обращён ко мне.

– Лирена, – сказал он, отводя меня на пару шагов в сторону. – Я вернусь, как только смогу. Это не займёт больше двух дней. Но я не хочу оставлять тебя одну с этим расследованием.

– Ты не оставляешь, – я взяла его за руку. – У меня Кёртис. У меня Ричи. Я справлюсь. Ты нужен там.

Он помолчал. Потом поднёс мою руку к губам – быстро, почти незаметно для посторонних, – и поцеловал.

– Я напишу, – сказал он. – Как только доберусь.

– Я буду ждать.

Он развернулся и быстрым шагом направился к управлению – собираться в дорогу. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри разрастается холодная пустота. Не от страха за него – от того, что я слишком быстро привыкла к тому, что он рядом.

Кёртис подошёл и встал рядом.

– Поехали домой, – сказал он неожиданно мягко. – Сегодня мы всё равно ничего не решим. А завтра – продолжим.

Я кивнула, не в силах говорить. Мы сели в экипаж и поехали через город. За окном проплывали улицы – сначала Верхний город с его особняками, потом – Рыночная, где уже зажигались первые фонари.

Вечером, когда я сидела над бабушкиными записями, пытаясь отвлечься, в дверь постучали. Это была Ричи.

– Я слышала, – сказала она с порога. – Кёртис заходил. Рассказал про письмо. Ты как?

– Нормально, – я отложила бумаги. – То есть… не очень. Но я держусь.

– Вот и правильно, – Ричи села напротив и достала из пакета бутылку вина. – Я принесла. Не шампанское, как в театре, но тоже ничего.

– Ты же не пьёшь в будни.

– А сегодня не будний день. Сегодня день, когда моя подруга нуждается в вине.

Я слабо улыбнулась. Ричи разлила вино по кружкам и подняла свою:

– За то, чтобы он поскорее вернулся. И чтобы мы нашли этого проклятого Иглу и всех его сообщников. И чтобы его семейные дела решились.

– За это стоит выпить, – согласилась я.

Мы чокнулись кружками. Вино было терпким и немного горьковатым, но оно согревало. Ричи не задавала лишних вопросов – за это я любила её особенно. Мы просто сидели, пили и молчали, и этого было достаточно.

А потом, когда она ушла, а я поднялась наверх, я ещё долго стояла у окна и смотрела на звёзды. Где-то там, на тракте, ведущем в Арден-холл, сейчас ехал Рас. Я мысленно пожелала ему удачи. И пообещала себе, что, когда он вернётся, я встречу его с новыми уликами. Или хотя бы с горячим пирогом.

Метёлка в углу чихнула синими искрами.

– Знаю, – сказала я ей. – Я тоже скучаю.

Она чихнула снова. Кажется, она тоже.

Глава 15, В которой мы гуляем по ярмарке, едим медовые булочки и встречаем прошлое Раса

Письмо от Раса пришло на третий день. Не записка, не короткая строчка на клочке бумаги – а настоящее письмо, запечатанное фамильной печатью Арденов с серебряным пером на синем поле. Я вскрыла конверт с трепетом, который показался мне самой смешным – мы не виделись всего ничего, а я уже скучала так, будто прошла вечность. Почерк был его: чёткий, почти канцелярский, но в конце, под подписью, он приписал всего два слова: «Скучаю. Возвращаюсь скоро». И от этих двух слов у меня внутри разлилось тепло, которое я носила под сердцем весь день.

– Хватит уже перечитывать, – заявила Ричи, врываясь в лавку без стука. – Ты пялишься на эту бумажку уже третий раз за утро. Я слежу за тобой с улицы. У меня шпионская сеть.

– У тебя нет шпионской сети, – я отложила письмо.

– У меня есть Роззи, которая видела, как ты улыбалась, открывая конверт. Этого достаточно, – она плюхнулась на стул для клиентов. – Так вот. Я решила: хватит расследований. Хватит трупов, браслетов и подозрительных студентов. Сегодня у меня выходной, и я намерена вытащить тебя в город. Ярмарка на Королевской площади, а потом – Верхний город. Там открылась новая шляпная лавка, и я хочу посмотреть, пока все лучшие модели не разобрали.

– Шляпная лавка? – я приподняла бровь. – Ты же никогда не носишь шляп.

– Это не значит, что я не имею права на них смотреть, – отрезала Ричи. – Собирайся. Лавку закрой. Табличку повесь «по семейным обстоятельствам». Кёртис всё равно до вечера занят в управлении, а Рас твой вернётся только завтра. День – наш.

Я хотела возразить, но вдруг поняла, что последние недели прошли в сплошной гонке: трупы, архивы, допросы, кольца, браслеты, записки. Я не отдыхала толком с того самого вечера, когда Рас впервые появился на пороге. И теперь, когда расследование забуксовало в ожидании новых данных, а самого Раса не было рядом, – возможно, стоило позволить себе один день тишины.

– Хорошо, – я сдалась. – Но шляпы – только смотреть.

– Разумеется, – Ричи состроила самое честное лицо, на какое была способна. – Может быть, одну примерим. Чисто случайно.

Мы вышли на Рыночную улицу, и я вдруг почувствовала, как давно не была просто прохожей в собственном городе. Обычно я шла по делам: в лавку красок, к булочнику, в гильдию артефакторов. А сейчас я просто шла. Солнце играло на витринах, где-то звенел смех, пахло свежим хлебом и специями, и ветер с реки доносил запах воды и далёких садов.

Эрлейм был старым городом. Говорили, что его основали ещё до Империи, когда на этих холмах стояла деревянная крепость древних королей. С тех пор он пережил три пожара, две осады и одну магическую бурю, которая снесла шпиль старого Кафедрального собора – его так и не восстановили, оставив как памятник. Улицы здесь были узкими и путаными, особенно в Нижнем городе, где дома лепились друг к другу, как соты. Но на Королевской площади, куда мы направлялись, всегда было просторно, шумно и весело.

Ярмарка гудела. Торговцы выставили лотки с тканями, украшениями, сладостями, амулетами (я невольно проверила пару штук на наличие тёмных плетений – чисто), книжными развалами и жареными каштанами. Ричи немедленно потащила меня к рядам с выпечкой.

– Медовые булочки! – провозгласила она. – Ты только понюхай.

Я понюхала. Булочки пахли так, что я забыла о расследовании, о браслетах и даже о письме от Раса. Мы купили по одной, а потом ещё по одной, и ещё одну – на пробу с корицей, – и уселись на край фонтана, болтая ногами.

– Вот чего тебе не хватало, – сказала Ричи с набитым ртом. – Обычной жизни. Ты слишком много работаешь.

– Я артефактор. Работа – это моя жизнь.

– Работа – это твоя работа. А жизнь – это вот это. Булочки. Фонтан. Я, в конце концов.

Я рассмеялась и пихнула её плечом. Мы сидели так, наверное, с полчаса, просто глядя на толпу и болтая о пустяках. О том, что зеленщик опять подрался с булочником, о том, что Ричи наконец-то нашла общий язык с новой клиенткой из Верхнего города, о том, что Дилт хочет завести кота, а Роззи говорит, что кот будет драть её ткани.

Потом мы пошли по рядам. Я купила себе новые ленты для волос (тёмно-синие, под цвет глаз), а Ричи – дурацкую шляпу с пером, которую она тут же надела и проходила в ней весь оставшийся день, игнорируя мои комментарии.

А потом мы пошли в Верхний город.

Здесь было тише и чопорнее. Особняки с гербами, ухоженные палисадники, экипажи с вензелями. Шляпная лавка мадам Дюпре располагалась на первом этаже элегантного дома с кованым балконом. Внутри пахло дорогой тканью и лавандой, а на полках громоздились шляпы всех фасонов – от скромных дорожных до вечерних, с перьями, вуалями и крошечными магическими светлячками, заплетёнными в ленты.

Ричи немедленно утонула в стеллажах. Я стояла у зеркала, примеряя тёмно-синюю шляпку с серебряной лентой, когда дверной колокольчик звякнул и в лавку вошла женщина.

Я узнала её сразу. Высокая, с точеной фигурой в алом платье, чёрные волосы уложены в сложную причёску, на шее – рубиновое колье. От неё пахло жасмином и чем-то пряным – те самые духи, которые я запомнила с театра. Леди Камилла.

Она заметила меня в ту же секунду. Её бровь приподнялась, губы тронула лёгкая усмешка.

– О, – пропела она, приближаясь, – та самая «близкая подруга» Расэля. Лирена, кажется? Я запоминаю имена.

– Леди Камилла, – ответила я ровно, снимая шляпку. – Приятно видеть вас снова.

– Взаимно, – она окинула меня оценивающим взглядом, задержавшись на лентах в моей руке. – У вас милый вкус. Скромный, но милый. Это похвально.

Я не успела ответить – Ричи вынырнула из-за стеллажа с двумя шляпами в руках и замерла, увидев Камиллу. На голове у неё всё ещё красовалась та самая шляпа с пером, которую она купила на ярмарке. Перо чуть заломилось, но Ричи это, кажется, ничуть не смущало.

– О, – сказала она уже совсем другим тоном. – Вы та самая леди из театра.

– Та самая леди, – подтвердила Камилла, даже не глядя на неё. Её взгляд был прикован ко мне. – Я слышала, вы помогаете Расэлю с каким-то расследованием. Очень благородно с вашей стороны. Но, знаете, я беспокоюсь о нём. Эти его постоянные поездки в Арден-холл… Говорят, отец совсем не в восторге от его холостяцкого образа жизни. Вы же знаете – старый лорд Арден уже несколько лет настаивает на том, чтобы Расэль наконец женился. На ком-то подходящем.

Она сделала крошечную паузу, достаточную, чтобы её слова осели в воздухе.

– Возможно, именно поэтому он так часто там бывает. Семейные дела – это ведь не всегда похороны и завещания. Иногда это просто… выбор.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Лицо я удержала – спасибо бабушке, которая учила меня не показывать слабость перед клиентами, даже если они пытаются сбить цену. Или перед аристократками, которые пытаются сбить тебя с толку.

– Спасибо за заботу, – сказала я спокойно. – Но Рас сам расскажет мне, если захочет.

Камилла улыбнулась – той самой улыбкой, которая говорила: «я знаю больше, чем ты, и это доставляет мне удовольствие».

– Разумеется, – она взяла с полки первую попавшуюся шляпу. – Что ж, удачи вам с расследованием. И со всем остальным.

И она выплыла из лавки, оставив за собой шлейф жасминовых духов. Ричи проводила её взглядом, полным ярости.

– Какая же она… – начала Ричи и не нашла цензурного слова.

– Да, – согласилась я.

– Ты же не веришь тому, что она сказала?

Я помолчала. Потом покачала головой.

– Я верю Расу. Он мне расскажет. Когда вернётся.

– Вот и правильно, – Ричи взяла меня под руку и поправила шляпу на голове. Перо окончательно заломилось, но ей это только придало боевого вида. – А теперь идём отсюда. У меня от этих духов голова болит. И вообще – я, кажется, нагуляла аппетит на ещё одну медовую булочку.

– Ты же съела три.

– Это было до того, как я разозлилась. А злость требует калорий.

Мы вышли на улицу. Солнце всё ещё светило, ярмарка всё ещё гудела, и в воздухе всё ещё пахло каштанами и летом. Но где-то внутри, под тёплым светом дня, поселился холодный комочек. Я не верила Камилле. Я верила Расу. Но слова «выбор» и «жениться» звенели в голове, как комариный писк.

Я тряхнула головой и взяла Ричи за руку.

– Идём за булочками. И за каштанами. А шляпа у тебя уже есть – и она, кстати, тебе идёт. Даже с заломанным пером.

– Я знаю! – просияла Ричи, поправляя перо. – Это моя боевая шляпа. В ней я готова встречать любых аристократок.

И мы пошли обратно на ярмарку – две подруги, две женщины с Рыночной улицы, которые не позволят никаким Камиллам испортить им день. А завтра вернётся Рас. И я спрошу его. Не про выбор – просто спрошу, как дела в Арден-холле. А дальше – будь что будет.