Текст книги "Деревенский лекарь (СИ)"
Автор книги: Анна Денира
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
19
Спалось мне плохо. Хоть и была циновка шкурой прикрыта, а все ж не привыкла спина на поверхности жесткой лежать. Проворочалась я полночи, уснула под утро, а там уж и вставать пора была. Вот и дремала я в повозке, вздрагивая на кочках и ямах. Хоть второй это день был, а все ж тяжело поход мне давался – не привыкла я к переездам длинным, когда лишь сидеть надобно было. Болели ягодицы, веки слипались, голова гудела, и как не меняла я положение тела в повозке, все равно вскоре тошнота к горлу подкрадывалась. Маялась я от безделья, и вселенная, словно услышав мольбы о помощи, подарила мне возможность показать себя. Странную возможность, и все ж глупо было бы жаловаться.
Остановились мы на привал нужду справить, собирались уж в путь пуститься, но так и не тронулись с места. Позвал меня командир в начало строя, и я, бодро подхватив корзинку со склянками и баночками, помчалась на вызов. Увидав минотавра, что неловко с одного копыта на другое переступал, я нахмурилась: индивидов этих нечасто мне лечить приходилось. Но коль позвал меня Беортхельм, значит, в силах моих справиться с недугом бычьим. Остановившись напротив воина, я задрала голову, рассматривая человеческий торс и крупную черную голову с большущими витыми рогами. Не было на нем ни ран, ни ссадин, лишь живот чуть вздувшимся казался, но, прижав к себе корзинку, я все ж настороженно на Беорта глянула. Тот лишь участливо отошел на расстояние, чтоб я с минотавром наедине осталась.
– Что у вас случилось? – с нескрываемой тревогой и будто бы преждевременным сочувствием спросила я, наблюдая за тем, как воин, оборачиваясь, не решается заговорить. Убедившись в том, что нет никого рядом, он все ж склонился, понизив слишком басистый голос до шепота.
– Вы столь юны, что мне, право, неловко вам жалобу свою озвучивать. Однако я ни в коем разе не сомневаюсь в вашей компетентности как лекаря и искренне надеюсь, что вы поможете мне решить столь деликатную проблему. Видите ли, просьба моя…со стулом связана.
Покосившись на вздутый живот, я невольно вспомнила слова Ишки о том, что порой самый начитанные люди это те, кто страдает запором. Судя по тому, как складно и грамотно говорил минотавр, теория это была рабочая.
– Запор? – спросила я серьезно и тихо.
– Уж как пять дней, – так же серьезно и тихо ответил мне мужчина.
– Питание корректировать надобно да воды пить больше, – строго ответила я, но тут же добавила, предугадывая ответ, – но я понимаю, что некогда вам в походе подобным заниматься.
– Верно, госпожа. Думается мне, что выработанное годами стратегическое терпение и привело к столь неудобному недугу.
Порывшись в корзинке, я нашла баночку с перемолотой смесью трав. Часто к ней Тувелдон обращался, страдая той же болезнью, и часто говаривал он мне вечерами: «Сходить хотел, да было нечем. Я поднатужился, и вышла печень».
– Вот, – отсыпав треть в пустую склянку, я протянула её минотавру, – в еду щепотку. Слабительное. Подействует к вечеру.
Участливо закивав своей бычьей головой, воин принял лекарство так, как рыцари принимают золото от королей после подвигов. Выслушав искренние благодарности, я вернулась в повозку, рядом с которой меня уже поджидал Булгур.
– Человека лечить быка? – спросил он, когда строй вновь двинулся вперед.
– Да.
– Чем бык болеть? – с любопытствующим напором продолжил орк.
– Булгур, меньше знаешь – крепче спишь.
– Булгур мало знать – крепко спать. Много знать – крепко спать. Булгур всегда крепко и хорошо спать. Много биться, много есть. Здоровый быть. Орки не иметь лекарь, орки всегда здоровый.
– И что же? Ты в самом деле и не болел никогда? – с искренним удивлением спросила я. – И соплей у тебя не было?
– Булгур знать, что такой сопля. Она вылетать, когда чихать.
– А много соплей? Когда прям текут из носа?
– Орки никогда не болеть. Орки умирать, когда старый или когда нас монстр жрать. Прошлый вождь быть жраный, и прошлый-прошлый вождь быть жраный, и вождь до него…У нас много вождя быть.
– Я восхищена, Булгур! – хлопнув в ладоши, воскликнула я. – И подумать не могла, что у тебя такое прекрасное здоровье!
Гордо задрав подбородок, орк довольно кивнул и выпятил вперед грудь. Тема заданная ему по душе пришлась, и долго он еще народ свой нахваливал. Быстро день оставшийся за разговором пролетел, и много я про расу воинственную узнала. Узнала я, что давно минули времена, когда орки обособленно жили, что расселились они по миру, что тяжко дается им работа интеллектуальная, что нравится им сторожить и драться. Рассказал мне Булгур, что нет у него в семье братьев, лишь пять сестер, что замуж вышли и рожать безостановочно начали. Пожаловался, что матери своей на день рождения клочок земли на кладбище купил, а ей подарок не по нраву пришелся.
Не успели ноги мои онеметь, как мы уж снова лагерь разбивали и костры разводили. «Авось, пронесет», подумала я, вспомнив минотавра, и тот себя ждать не заставил. Радостно ко мне подскочил, за руки взял да так благодарил громко, что все остальные коситься начали. С вечера того все минотавры со мной здоровались, каждый раз головами кивали, как мимо проходили. А всего-то и стоило, что у сородича их понос вызвать…
Трапезничать сели, снова похлебка в плошке оказалась, и снова компания все та же. Уж не знаю, чем Беорта палатка его не устроила, а все ж сидел он напротив и со змеем что-то обсуждал. Заметив, что я руки его рассматриваю, командир улыбнулся и развел их в стороны, словно позируя.
– Простите, – смущенно ответила я, – негоже пялиться мне так…
– Люблю, когда девушки руки разглядывают, – рассмеялся он, – чего сразу в комок сжалась? Впервые ж северянина видишь, так чего тушеваться? Любопытство – не грех. Я и в племени своем такой один-единственный.
– Правда ли, что это благословение Бога Зимы?
– А что ж это, Миреваэль, если не благословение?
– Мутация…
Он так громко и басовито рассмеялся, что я тут же покраснела, коря себя за заданный вопрос.
– Все вы, лекари, в свете научном представить пытаетесь. А все ж нет иным вещам объяснения логического. С детства я силой отличался, а ныне и дракону голову скрутить могу! Даже в турнирах нынешних не участвую, чтоб не убить кого ненароком.
– Почему ж вы тогда герцогу служите, а не Императору?
– Нравится мне прямолинейность твоя, Мира, – довольно кивнул головой Беорт, сложив на груди руки, – была б ты девушкой сильной и двухметровой, я б тебя тотчас замуж бы позвал.
– Командир прав! – воскликнул неожиданно Булгур. – Человека слабый. Голова тяжелый, умный, а тело плоский, маленький. Лицо серый, рука пахнуть спирт.
– Ну, спасибо…
– Не обижайся, милая, – снова рассмеялся Беорт, – ко всему привыкли, а все ж женщины человеческие столь хрупкие, что мы и за руку их брать не решаемся. В нашем селении все сплошь воины. Девушек с детства учат топоры в руках держать, сильные они, медведя одним лишь ударом кулака убить могут. Но да не за это разговаривать мы начали…
– А нагам вот вс-се равно, – ухмыльнулся Фрейарун, – человечес-ские женщины очень крас-сивы. Но мы к запахам чувс-ствительны. Когда все время спиртом пахнет…
– Да поняла я, поняла!
– Давно я у герцога служу, нравится он мне мудростью своей. С плеча не рубит, решения взвешенные принимает, стратег талантливый и платит хорошо. Император наш – тот воин истинный, и все ж, как всякий воин, в полях побывавший, жесток порой не по делу. Твердо он правит, но едва ль в нем пара капель сочувствия наберется. Я под его знамена встану, когда время придет, но в мирный век подле трона стоять не буду.
– О как…
– С-соглас-сен я с командиром. Император – берс-серк, а герцог Ламарент – мудрый маг. С-странно, что ты, Мира, так мало с-слышала о нем.
– Простому люду нет дела до аристократии высшей. Знаем мы, что живут они, да только покуда те материи высшие изучают, у нас проблемы простые: то жуков колорадских много, то урожай скверный. А лекарям деревенским и до этого не добраться, у нас что ни день, так пациентов коридор полный. Не то, что за дела бытовые, за себя думать некогда.
– Сложную ты работу выбрала, Миреваэль, – произнес Беорт, вперив в меня цепкий взор. – Отчего на путь этот встала?
– По стопам родительским пошла…Тяжко это, не спорю. Но когда руками своими исцелить можешь, когда видишь, как человеку лучше становится, радует это сердце. Светим другим, сами сгораем. Правда, хотелось бы, чтоб не плавился воск на свечке так быстро…
20
Шарн был городком необычным. Окруженный со всех сторон высокими стенами, он едва ли мог похвастаться большим размером, и все ж, являясь удачной точкой для торговли, кишел людьми. Дома в нем были построены почти впритык друг к другу, и чтоб на улочку соседнюю выйти, приходилось добротный крюк делать вместо того, чтоб в переулок юркнуть. Пестрый, разномастный, смешанный и хаотичный – таким он предстал, стоило мне за ворота массивные шагнуть. Минотавры и наги, многорукие и гарпии, кентавры и орки, эльфы и оборотни – все они толпились, ругались, пробирались к бесчисленным лавкам, создавая такой гомон, что игравшего у входа барда и не было слышно вовсе.
Всунув мне в руку мешок с деньгами, Беорт повернулся к орку, уводя нас в сторону от толпы. Щупая монеты сквозь прочную коричневую ткань, я приняла это как должное, поскольку с самого детства придерживалась простого правила: дают – бери, бьют – беги. И все ж мое вытянутое удивленное лицо развеселило многорукого, и тот улыбнулся, несмотря на очевидные напряжение и сосредоточенность.
– Булгур, помоги Миреваэль купить травы и лекарства. Будьте осторожны, крадут здесь часто и успешно.
– Вор далеко не убежать, – гоготнул орк, – Булгур бить больно и быстро.
– Знаю, но до этого лучше не доводить. После этого отравляйтесь в «Свиной Пятак».
– Трактир держать мой дядька.
– Именно, узнай у него, не было ли здесь других отрядов, а если и были, то когда. Мира, – опустив взгляд, командир аккуратно опустил руку на мое плечо. Ладонь его действительно тяжелой оказалась. – Ни в чем себе не отказывай. Тут хватит и на лекарства, и на одежду. Обувь твоя ни к черту, для похода и вовсе не годится. Одежду купи себе удобную, косметику, тряпки для того-самого…
– Ну, и список у вас…
– Мы запасы пополним и снова отправимся, ночевать не станем. Управитесь за три часа?
Пообещав вернуться вовремя, мы с Булгуром в толпу нырнули. Хотя «нырнули» – слишком неподходящее слово, ведь орк буквально подпихивал меня вперед, пока я опасливо озиралась по сторонам, помня слова командира. Не знала я, куда идти, зато Булгур чувствовал себя в городе уверенно, а потому не успела я в себя прийти, как мы уж перед лавкой с травами стояли. Тут и я проснулась, внутрь забежала да обомлела от количества лекарств и растений. Не зря Шарн торговым городом звался! С таким выбором и с таким увесистым кошельком в руках я бы точно сошла с ума, останься одна, но присутствие рядом Булгура отрезвляло. Он почти сразу зацепился языком с продавцом, пока я сметала с витрин все, что знала и когда-то хотела. На небольшой полке с лекарствами я взяла антибиотик, решив все-таки сэкономить на одежде. Опустошив половину кошелька и заполучив два пакета звенящих баночек, я не стала скрывать довольной улыбки.
– Прошлый маленький женщина любить золото, тоже улыбаться. Мира любить трава, странно улыбаться.
– Не говори так, иначе нас неправильно поймут.
Магазин с одеждой чуть дальше оказался, и пришлось нам минут двадцать блуждать по улочкам, вчитываясь в названия. Обувь быстро я себе подобрала, а вот с одеждой растерялась – всю жизнь платья проносила, а, как в походы одеваются женщины, не ведомо мне было. Продавец участливый оказался, долго в мешках своих рылся, скрупулезно вешалки перебирал, покуда размер нужный не нашел. Одел он меня в брюки плотные, к ногам прилегающие, а сверху тунику удлиненную предложил, к широкому поясу которой крепить можно было мешочки и склянки. Купила я еще плащ, чтоб в дожди носить, да так и опустел кошелек мой сладенький.
Как с покупками справились, в трактир направились. Странно, однако ж, мы выглядели: я впереди да орк с пакетами сзади. Понравилось мне деньги чужие тратить, от того и походка вприпрыжку сама собой выходила. Булгур, чтоб день этот еще больше скрасить, подарил мне маленькое карманное счастье. Ножик.
«Свиной Пятак» стоял в самом сердце города, за поворотом которого мелькали юбки красивых девушек, пристававших к проходящим мимо мужчинам. Некоторые из них останавливались, что-то спрашивали, а после удалялись под руку в сторону жилых домов. Впервые я девиц таких видела, в нашем городе они не водились: там, кроме герцога Артрийского, богатых людей не было.
– Нечего туда смотреть, – сказал Булгур, подпихивая меня к дверям таверны.
– А что ж, Булгур, ты когда-нибудь…
– Мира много говорить, Булгур щелбан давать.
– Я поняла…
В старом здании, несмотря на ранний час, было много людей. Заняв почти все столы, они гоготали, пили алкоголь, играли в карты и поддразнивали хрупкого музыканта, старательно игравшего на пианино в углу. Почувствовав на себе тотчас десятки внимательных взглядов, я стушевалась, опустила голову, оправив рукава новой одежды. Орка же чужое внимание не смутило вовсе: уверенно подойдя к барной стойке, он крепко пожал руку возрастному родственнику, что громко рассмеялся и несколько раз хлопнул племянника по плечу. Сев рядом, я чувствовала себя так, как дети, коих родители на работу приводят. Старый орк своими действиями лишь укрепил мои мысли, когда вместо будничного предложения выпить поставил передо мной стакан молока. Не став спорить, я вежливо поблагодарила бармена.
– Какой хороший человека, – поглаживая бороду, сказал хозяин таверны. – Но маленький, не под тебя, Булгур.
– Мира – хлипкий человека, новый лекарь. Я защищать, чтобы она не умирать.
– Когда ж ты сам остепениться? Мать твоя спрашивать, хотеть больше внуки.
Разговор неожиданно ушел в семейное русло, и я, послушно допив молоко, лишь поджала губы, когда мне неожиданно налили еще. Решив рассмотреть окружение, я осторожно скользнула взглядом по барной стойке, решив не трогать её лишний раз во избежание заноз. Рядом с нами на высоких стульях никто не сидел, и едва ли кто-то решился бы подойти к двум огромным оркам, обсуждающим семью. По левую сторону от стойки была дверь, ведущая к уборным, по правую – дверь к кухне, поскольку оттуда то и дело выбегали пышногрудые девицы с подносами. Медленно обернувшись, я тут же встретилась с горящим взглядом незнакомого оборотня, после чего решила сидеть ровно и лишний раз не двигаться. Заметив мое смущение, Булгур обернулся, грозно посмотрев на мужчину, увидевшего во мне не то кусок мяса, не то приятный способ развлечься.
– Хуль ты палить? – рявкнул он.
– Кто палить, тот уходить! – вторил ему дядька, и оборотень, цыкнув, отвернулся в противоположную сторону.
– Дело есть, – вновь резко сменив тон на семейный, сказал орк, – командир просить узнать, не ходить ли в город другой отряд? Мы идти в Пустошь. Глаз Богиня. Понимать?
– Понимать, – вновь почесав бороду, ответил хозяин таверны, – я видеть несколько отряд. Точно сказать, что герцог Гото послать свой люди. Жестокий люди, они быть здесь день назад.
– Герцог Гото…Плохо, плохо…неважно.
– Видеть еще наги. Думать, что это герцог Ширетас. И слышать, но не видеть, что три дракон в Пустошь лететь.
– Имя? – настороженно спросил Булгур, и я внутренне напряглась, увидев, как сильно сжались его кулаки.
– Не знать, но слышать, что один дракон черный…
– Неужели он?..
– Кто знать…Сказать командир, он пусть думать. Опасный поход.
Обменявшись с дядькой еще несколькими новостями, Булгур в конце концов вновь пожал ему руку, молча стащил меня со стула и направился к выходу. Заметно ускорившись, он иногда подгонял меня, легонько подпихивая пакетами под зад. Ровно через три часа мы стояли на том же самом месте, и, запыхавшись от быстрой ходьбы, я послушно залезла в повозку, решив занять себя травами и баночками.
21
Было очевидно, что посланные Императором драконы найдут глазное яблоко раньше, а потому Беорт принял решение перехватить огнедышащих ящеров на обратном пути. Идея звучала безумно, и я с трудом представляла себе поимку огромного существа, летящего в небесах с поразительной скоростью. Ещё два дня мы провели в пути, и, чтоб занять себя хоть чем-нибудь полезным, я решила смотреть головы оборотням, чтобы те не разносили по лагерю вшей. По итогу, дважды достав занозы, раздав с десяток таблеток от головной боли и вправив один вывихнутый сустав, я была официально признана важной частью отряда.
Пустошь была местом угрюмым. И если поначалу бескрайние долины изредка разбавляли пейзаж реденькими лесами, вскоре не осталось даже лоснящейся на ветру травы. Мертвая земля с сухими трещинами и холодными валунами согласно легендам не всегда была такой. Давным-давно здесь были плодородные почвы, а жившие в полях люди занимались сельским хозяйством, передавая свое дело из поколения в поколение. Все рухнуло с началом войны, во время которой для стратегического хода черные драконы уничтожили все подчистую. Обладая в отличие от остальных драконов синим пламенем, они испокон веков были посланниками смерти: люди сгорали за секунду от их дыхания, а почва умирала, и никакие заклинания не могли её снова сделать плодородной. К счастью, во всем мире их осталось не так уж и много, тогда как красные и изумрудные драконы расплодились с поразительной скоростью.
Перспектива встретиться с одним из черных ящеров пугала меня. В конце концов, методом проб и ошибок я научилась пробовать и ошибаться, а здесь одно неловкое движение могло стоить мне жизни. Защищенной я себя в отряде чувствовала, знала, что по кодексу воинскому необходимо лекаря обезопасить, а все ж дыхание перехватывало каждый раз, как я в небо смотрела. Но странное дело – вот уже третий день, как мы по Пустоши шли, а никого так и не встретили.
– Не нравится мне это, – хмуро сказал Беорт на рассвете четвертого, – пускай драконы, но мы уже должны быть пересечься с другими посланными отрядами.
– Быть может, обвал? – спросил Фрейарун, но многорукий отрицательно покачал головой.
– Оборотни бы услышали. Впереди что-то случилось.
– Не к добру это…Мы такими темпами до гор дойдем.
Я молча слушала. Со своими помидорами нечего в огород чужой лезть, особенно, когда даже не знаешь, как эти самые помидоры сажать. Всеобщий настрой влиял и на меня: чувствуя повсеместное напряжение, я дергалась на каждый посторонний звук. Все мрачнее земля становилась, все ожесточеннее кривились лица воинов. А когда меня из повозки высадили, объяснив это тем, что враги зачастую наносят первый удар именно по телегам, мое сердце и вовсе в тахикардии зашлось. Булгур меня впереди себя на волка усадил, так и ехали мы, щурясь от резких порывов пыльного ветра.
Страшно мне было, чего уж греха таить. Никогда в жизни не хотела я так в угол забиться, как в дни эти хмурые. Орк мою дрожь за холод принимал, называл мерзлявой и плащом прикрывал. Сжимая пальцами волчью шерсть под собой, я пыталась вернуть боевой дух, внушая себе собственную значимость. Я вспоминала технику швов, повторяла методы остановки кровотечений, губами шептала этапы ампутаций, а после сжималась в комок, представляя, что все это надо будет делать на поле боя дрожащими руками.
Когда небо оранжевым стало – закаты здесь были до безобразия волшебные – Беорт неожиданно руку вверх поднял, призывая отряд остановиться. Мы в середине строя шли, а потому не видели того, что впереди, но когда отряд в тишине гнетущей замер, я и вовсе дышать перестала.
– Булгур, Миреваэль, – строго и неожиданно громко позвал командир, и орк тотчас направил волка вперед. Когда мы с многоруким поравнялись, я ладони к губам прижала, чтоб лишнего не сболтнуть и чтоб крик спрятать.
Земля здесь круто вниз уходила, открывая вид на кровавое побоище. Целый отряд нагов был убит, их колесницы сожжены, а провизия разграблена. Хоть и видела я в моргах зрелища похуже, а все ж от вида разрубленных тел худо сталось. Пока воины спускались, чтоб местность осмотреть, командир ко мне повернулся.
– Нужно тела осмотреть, быть может, кто-то еще жив, – жестокий голос Беортхельма заставил быстро закивать и неуклюже спуститься с животного. Едва ли в той каше из крови и органов был хоть кто-то дышащий, но я обещала работу выполнять прилежно, а потому быстро подхватила хирургический чемоданчик, принявшись спускаться вниз.
Последовавший за мной Булгур выглядел на удивление спокойно, тогда как Фрейарун едва скрывал гнев, отчего его обычно ясные голубые глаза внезапно показались жуткими. Рассматривая своих сородичей, он медленно скользил по багровой земле, изредка останавливаясь перед некоторыми трупами – те, очевидно, были ему знакомы.
Повязав на лицо платок и прикрыв им нос, я решила взять себя в руки и не поддаваться панике, из-за которой я уже была готова щупать пульс у разрубленного напополам тела. Выискивая взглядом цельных нагов, я тут же направлялась к ним, но встречалась лишь с хладными окоченевшими трупами. Минотавры начали относить их к остальной куче, которую планировали поджечь.
Я чувствовала жуткое отчаяние и сильную тошноту. Когда же нога хлюпко наступила во что-то бесформенное, тысяча мурашек всколыхнула собственное тело, заставив отпрыгнуть в сторону. Я не раз видела смерти, видела изуродованные тела, страшные раны, и лишь потому продолжала бродить, отсеивая ненужные мысли. И все же подобный смертельный размах предстал передо мной впервые, отчего движения мои были скованные и деревянные. Искренне надеясь управиться с работой как можно скорее, я замерла, увидев лежащее под телегой тело. Позвав орка, чтобы тот убрал повозку в сторону, я опустилась на корточки, касаясь пальцами бледного тела. Широко распахнув глаза, я припала к его лицу, и, почувствовав слабое дыхание на щеке, без лишних слов принялась обрезать ножницами одежду. На левом боку его кровоточила рана от копья, получив которую он, должно быть, упал за телегу, спасшую его от добивания, коим обычно занимались после сражений.
Увидев мои действия, Булгур заметался, как мышь по клетке, готовый принести все, что нужно, но не было у нас ни места, ни условий. Решившись сшивать рану прямо здесь, я попросила его принести светящуюся сферу, чтоб слои лучше видеть, и стоило мне лишь начать спиртом края обрабатывать, как орк уже на месте был. Рядом с ним теперь стоял и Фрейарун, напряженно вглядываясь в лицо раненого.
К счастью и к собственному удивлению, мои руки не дрожали. Сшивая слой за слоем, я не чувствовала ни немеющих ног, ни пота, стекающего прямо в напряженно распахнутые глаза. Будь здесь Тувелдон, он бы справился наверняка лучше, но я действительно старалась, едва ли давая рациональный счет бегущему вперед времени. Столпившихся было поглазеть воинов тут же разогнал Беорт, и отвлеклась я лишь единожды, когда затхлый трупный запах сменился гарью и жженой плотью.
Закончив со швами, я прислушалась к чужому дыханию, что все еще было ровным. Красивое лицо замерло в болезненной гримасе, светлые золотые волосы прилипли ко лбу, а медный хвост казался неестественно прямым. На мгновение мои действия показались мне тщетными: он ведь потерял так много крови…Магические лекари восполняли этот недостаток одним лишь заклинанием, тогда как возможность переливания крови от одного человека другому лишь обсуждалась в медицинском обществе, как дикая теория. Попытавшись встать на ноги, я чуть не упала на землю из-за поползшего по конечностям онемения, но Фрейарун неожиданно не дал мне свалиться.
– Спасибо, – с тихой грустью произнес он, и я лишь кивнула, поджав губы.
– Каков шанс, что выживет? – спросил Беортхельм, и я неопределенно пожала плечами.
– Пятьдесят на пятьдесят. Все зависит от его способностей к регенерации.
– Пятьдесят, значит? Что ж, вполне обнадеживающе. Ты молодец. Мы перенесем его на носилках в твою повозку, пригляди за ним.
– Конечно.
