Текст книги "Деревенский лекарь (СИ)"
Автор книги: Анна Денира
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
33
Признание это по груди ударило, воздух из легких вышибло да в думы погрузило, заставив умолкнуть. Рассматривая золотые глаза, источающие нежную теплоту и с трудом скрываемое волнение, я пыталась придать лицу своему спокойное выражение, лишь бы не задеть своим испугом чужие струны души. Черные драконы, посланники смерти, жнецы, палачи, дьяволы с синим пламенем – как только в народе их ни кликали, превратив сильных воинов в монстров из страшилок и легенд. О них рассказывали с придыханием, с очевидным преувеличением, словно драконы, испокон веков служившие Императору, были великим злом сего мира. Те же, кто воочию видел этих созданий в сражении, и вовсе молчали, хмурились, уводили взгляд, избегая бесед и лишь советуя не лезть в те дебри, в которых можно умереть.
Чем больше я молчала, тем бледнее становился Хельсарин. Пытаясь разглядеть в лице моем страх, эльф невольно подался вперед, покуда не поймал себя на том, что задние ножки кресла приподнялись вслед за накренившимся телом. Не избегая разговора и не решаясь продолжить его, он смиренно ждал, давая мне возможность подобрать слова. А ответа у меня не было вовсе. Я могла бы утешить его словами о том, что все это не имеет значения, да только это была бы откровенная ложь, высказав которую, я бы отравилась желчной горечью, воткнув в сердце дракона еще большую тревогу. Но если бы я поделилась с ним правдой о том, что столь неопределенные обстоятельства, закрывающие взор на будущее, выбивают у меня почву из-под ног, он решил бы отдалиться от меня из своих личных лучших побуждений.
Не было здесь правильно ответа, а потому я поднялась с места и подошла к креслу напротив, обхватив лицо эльфа своими ладонями. Рассматривая его удивленное лицо сверху, я улыбнулась, чувствуя себя столь уверенно, словно действие это было самым верным решением в моей жизни, словно сама судьба, ожидая этого часа, слилась воедино со временем и чувствами. Быть может, я не до конца понимала, с кем свели меня Небеса, и едва ли в полной мере понимала, чем это может грозить, но даже под гнетом разумных логических мыслей, твердящих о том, что все станет лишь сложнее, я видела встревоженное лицо, боявшееся быть покинутым и оставленным. Он пришел за мной, выполнил свое обещание, доказал, что достоин быть опорой, стеной и любящей поддержкой, и, безусловно, сердце мое дрогнуло, сказав «Да». Я знала его не как дракона, а как эльфа, что несколько недель провалялся на больничной койке.
Склонившись к нему, я прильнула к напряженным губам, оставляя на них невесомый поцелуй. Он вздрогнул, замер на мгновения, а после схватил за талию, усадив к себе на колени. Нежность в мгновение переросла в страсть. Сбивчивый поцелуй пах хвоей, кружил голову, пробуждал инстинкты, заставлявшие кусать чужие губы и тихонько стонать от слишком горячих прикосновений. Он принял этот ответ с облегчением, прижимал к себе так сильно, что я задыхалась, а когда шершавая от мозолей ладонь скользнула по ноге, задирая платье, я и вовсе перестала дышать. Вспыхнув от смущения, я зажмурилась еще сильнее, когда сильные пальцы сжали бедро, вызвав жуткую тахикардию.
В дверь постучали. Конечно. И по грозному взгляду дракона, что с искренней ненавистью уставился на дверь, я поняла, что встретить гостя лучше мне. Медленно встав с чужих коленей и оправив платье, я пригладила волосы, потянув на себя ручку двери.
– Человека, – тут же затараторил Булгур, – есть проблема. Большой проблема, – заглянув мне за плечо, орк остановил словесный поток, хитро улыбнувшись, – шпили-вили?
– Какие еще шпили-вили?
– Когда мужчина так сильно любить женщина, что хотеть всунуть ей свой…
– Остановись, умоляю, – покраснев еще больше, я замахала руками, – в чем проблема?
– Герцог в столица. Я не знать, в чем дело, но Император хотеть найти того, кто сила получить. Дракон знать, в чем дело?
– Да, – строго и басовито ответил Хельсарин, поднявшись с места. – Поэтому я и приехал сюда раньше герцога. Вчера несколько имперских архиваторов нашли некую важную информацию, что в корне все меняет. Конкретную информацию пока не обнародовали, но судя по давлению Императора на Дамиана, он подозревает, что некто из отряда герцога получил эту силу. И подозрения его верны. Он приказал всем, кто участвовал в походе, прибыть во дворец.
– Но ведь изначально это было гонкой, – понизив голос до шепота, я прислонилась к дверному косяку, – кто получит артефакт, тот и в выигрыше.
– Да, так и было, когда речь не касалась мощных, судьбоносных артефактов. В таких случаях Император требует беспрекословного подчинения. Сама по себе сила провидения хоть сильна и желанна, но не столь велика, чтобы тотчас требовать её ко двору. Император допустил бы ее присутствие в рядах своего брата, выдвинув определенные условия. Видимо, найденная архиваторами информация меняет все.
– Ты приехать забрать Мирка?
– Нет…Если честно, – задержав на мне долгий взгляд, дракон снова смягчился, – я хотел предложить Миреваэль бежать.
Неожиданно участливо кивнув, Булгур обернулся, как если бы нас могли подслушивать. Я же и вовсе поникла. Слухи об Императоре складывались в мрачную картину, увидеть которую лично я ныне боялась. Неужели все столь плохо, что иного выхода нет? Предположим, меня заставят остаться в замке – едва ли это можно назвать ужасным концом.
– Если ему так нужна эта сила, пусть заберет. Я совсем не против.
– Миреваэль, – взяв меня за плечи, эльф заглянул в глаза, – Император очень жестокий мужчина, не знающий ни пощады, ни милосердия. В нем нет гуманности, и, оказавшись подле, ты сама поставишь себя под удар. Что, если эту силу больше нельзя передать? Ты будешь вынуждена остаться там и…
– Но я же буду с тобой.
Прикусив губу, Хельсарин опустил взгляд, и грусть тотчас омрачила его лицо. Кивнув самому себе, он печально улыбнулся.
– Да, я всегда буду рядом.
Наблюдавший этот разговор Булгур задумчиво почесал затылок. Собравшись было сказать что-то, он резко закрыл рот. Воцарившаяся атмосфера безысходности подействовала угнетающе, но, рассматривая мужчин, я понимала, что основная проблема не в том, что силу придется отдать Императору, а в том, что эта сила именно у меня. Попытки оградить мою жизнь от столь разительных и, очевидно, непростых перемен, вызвали в душе благодарность и нежелание наживать на близких людей еще больше проблем.
– Делай, что должен. И будь, что будет, – произнесла я, пожав плечами. – Если нужно ехать, значит, поеду. А там посмотрим.
***
Наблюдая за тем, как орк носится от одной кареты к другой перед дворцовой площадью, я недовольно отбивала сапожком размеренный ритм своего негодования. Хельсарин уже отправился внутрь, чтобы поговорить с герцогом, и лишь мы остались на улице, поскольку Булгур не мог найти свой кошелек.
– Как срать, так бумажку искать!
– Я забыть кошелек в дом! Денег нет, я не держаться!
Понаблюдав за мечущимся орком еще мгновение, я обернулась к дворцу, задрав голову. Все же столица была удивительным городом, настолько необычным, что сложилось гадкое впечатление, будто бы мы живем в разных Империях. Почему все самое лучшее всегда в столице? Почему у нас нет такого же грандиозного театра, нет именитых бардов, роскошных парков и достопримечательностей? Не гоже зависть испытывать, но, пытаясь отстоять свою деревню в этом тихом мыслительном сражении, я понимала, что сравнивать глупо.
Дворец был столь внушительным, что зайти внутрь одной я не решилась. Однажды и в Дубравке принялись здание музыкальное строить, но, пускай работа была проделана грандиозная, получилось очень плохо. Небольшой сад, разбитый у главного входа, украшали белоснежные обнаженные статуи, и, рассматривая отсутствующие причиндалы у одной из них, я не заметила, как ко мне вернулся Хельсарин. Проследив за моим взглядом, он задумчиво подметил:
– В жарких спорах о культуре оторвали хер скульптуре.
– Вижу.
Он мягко подтолкнул меня вперед, и я на негнущихся ногах сделала несколько шагов. Надеясь не встретиться тотчас же с Императором, я пыталась этикет вспомнить, но куда важнее было то, что попросту нечего было ему сказать. План герцога Ламарента был мне неведом, рассказал ли он все Правителю или же до сих пор увиливает, я также не знала. А потому, когда мне навстречу вышел сам Дамиан, из меня вырвался выдох облегчения. Сам герцог это заметил и потому тепло улыбнулся.
Кивнув в сторону правого крыла, он медленно, как если бы этот дворец принадлежал ему самому, направился в сторону, где мельтешили горничные. Лишь сейчас обратила я внимание на убранство зала, где огромное пространство было потеряно в никуда. Безусловно, вычищенный до блеска паркет, старинные вазы и вездесущие растения добавляли к атмосфере ту благородную старину, перед которой замирает сердце, и все же факт оставался фактом: это был просто полупустой зал.
Пытаясь забить голову ненужными отвлекающими мыслями, я думала о том, что пора бы вновь взяться за работу, рассуждала о травах, которые могу найти, о подошве сапога, что дышал на ладан, о сорванном заусенце и о том, что мои комплексы по поводу маленькой груди являются проблемой на ровном месте. Но как бы тщательно я не отвлекала себя думами, я вновь и вновь оборачивалась на известные всему миру картины, рассматривала камины, шахматные столы, книжные шкафы, пока герцог не остановился перед кабинетной дверью. Войдя внутрь, я немного успокоилась: комната оказалась небольшой и обычной. Беортхельм и Фрейарун уже были здесь и поприветствовали нас улыбками.
– У нас мало времени, поэтому я буду краток, – спокойно, но вместе с тем строго проговорил Дамиан. – Я оттягивал переговоры с Императором ровно столько, сколько мы пытались найти способ извлечь из Миреваэль силу, и на данный момент могу с уверенностью заявить, что сделать это невозможно.
Не скажу, что в это мгновение мне стало невыносимо тоскливо и грустно. Быть может, глубоко внутри я смирилась, приняла возникшую ситуацию и решила нести эту ношу до конца, и все же искра надежды в глазах бесповоротно потухла. Я не хотела привлекать к себе столько внимания, не хотела быть в эпицентре событий, не хотела быть важной там, где за статус и власть готовы убивать. Пытаясь обнаружить сопровождавшие меня все это время радости жизни, я цеплялась за новые знакомства, за возможность увидеть самые красивые города Империи, за уникальный случай познакомиться с самим Императором, но все это меркло, стоило мне подумать о тихой жизни в красивой Дубравке. Я хотела домой.
– Поэтому более оттягивать беседу смысла не было. Император догадливый эльф, что заподозрил наш отряд еще тогда, когда драконы принесли ему пустой сосуд. Он решил, что сила перетекла к кому-то из вас, и решил было обсудить детали со мной позднее, пока в архиве не нашли нечто очень…– не завершив предложение, герцог внимательно посмотрел в мое лицо. Я же, пытаясь выглядеть собранно, лишь подняла в немом вопросе брови вверх.
– Дело в том, – продолжил он, поверив в мое хладнокровие или сделав вид, – что помимо дара провидения, артефакт дарует своему носителю способность менять саму судьбу. Во время видений вы можете узреть различные детали, что могут повлиять на исход. В конце концов, будущее изменчиво, а вы сможете видеть не только итог, но и целую цепь событий, что приведет к этому итогу. Вам дана возможность посмотреть на будущее сверху, где из сегодняшнего дня устремляются сотни различных дорог, ведущих к разному концу. Понимаете?
– Да, но…Я не видела до сих пор таких…вариантов. Всегда был лишь один фрагмент.
– Думаю, дело во времени. Силу также нужно обуздать и приручить. В любом случае, Император желает поговорить с вами. Настолько желает, что ждет уже сейчас.
34
Хоть и был Император на герцога похож, а все ж не веяло от него той же хладнокровностью да сдержанностью. Одного лишь кроткого взгляда хватило, чтоб узреть перед собой мужчину властного, горделивого, опасного и непредсказуемого. Кривая ухмылка, расслабленная поза, холодный блеск в глазах – он заполнял собой весь тронный зал, хоть и сидел лишь в самом его конце. Знали деревенские, что Император – воин жестокий, а все ж при правлении его многие проблемы решены были, и трудно было заслуг его не признать. В общем, как сказала бы Ишка: «В целом парень не плохой, только ссытся и глухой».
Низко поклонившись, я в пол уставилась, чтоб волнение скрыть да грубой не показаться. Не гоже правителей в лоб разглядывать, да и не было мне дано слово первое по этикету. А даже, если б по правилам приличия мне надобно было б речь начинать, не смогла бы я в ту секунду рот раскрыть. Тяжелая у Императора аура была, давила она на макушку, кланяться заставляя. Казалось, скажу хоть слово, и глупость тут же вырвется. Что ж, волк в загоне никогда жить не станет, а вот загоны в волке – с удовольствием.
– Интересно, – хмыкнул он, поднявшись с трона и неожиданно подойдя ближе.
Стоило ему оказаться рядом, Хельсарин сделал шаг вперед, чтобы встать рядом со мной. Из всех присутствующих лишь он не испытывал сомнений и банальной настороженности. С вызовом взглянув на Императора, дракон направил хмурый взор тому, кто мог приговорить его к смертной казни одним лишь кивком. Однако действие это лишь повеселило мужчину. Тихо рассмеявшись, он повернулся сначала к своему брату, а после ко мне. Тут уж мне пришлось голову поднять.
– Ведомо ли тебе, что если бы ты сбежала, Хельсарина бросили бы в темницу, где пытали б до тех пор, пока ты бы не вернулась?
Я широко распахнула глаза, но не от ужаса и жестокости в отношении к своему же подчиненному, а от сопоставления услышанного с провидением. Вспомнив темницу, вспомнив запах и собственные ощущения, я вдруг поняла: видения, в коих я вижу все от собственного лица, связаны со мной и изменить их могу лишь я. Откровение это было довольно внезапным, даже странным, поскольку дойти до него логически самостоятельно я бы не смогла. Оно словно было нашептано кем-то. Или чем-то…
– Не знала, – хрипло ответила я, – но предполагала…
– Предполагала? – расплылся в улыбке Император, уже предвидя ответ. – Или видела?
– Видела, – тушуясь лишь больше, произнесла я, испытывая на себе заинтересованные и встревоженные взгляды. – Но не понимала, кого. Это было сумбурное видение. Лишь темница, чьи-то пытки…
– И что же еще ты видела?
Повернувшись к герцогу, я увидела его еле заметный кивок, разрешавший быть честной и откровенной. Позади Ламарента я увидела и Булгура, что, казалось, вообще не понимал происходящего, и все еще шарил по карманам, пытаясь найти кошелек.
– Полыхающий в огне город и бушующего дракона.
– Что же это за город? – неожиданно спокойно продолжил Император. – И какого цвета был дракон?
– Не знаю, простите…Но там были высокие стены, башни. Дракон бушевал во мраке, но пламя, что уничтожало все, было синим.
Переведя взгляд на Хельсарина, Император задумчиво закусил изнутри щеку, пытаясь, должно быть, предугадать, насколько большой была вероятность того, что синее пламя могло принадлежать именно присутствующему здесь дракону. Воцарившаяся тишина была неожиданно нарушена герцогом – единственным, кто мог себе такое позволить.
– Миреваэль, как ты думаешь, что необходимо сделать, чтобы это предотвратить?
– Я была в том видении. Наблюдала за всем со стороны…Но я не видела различных вариантов. Простите.
***
Единогласно было принято решение остаться во дворце. Но, коль уж быть честной, это был приказ Императора, с которым мы согласились. Предстояло научиться правильно трактовать видения, заглядывать в них самостоятельно и вычленять важные детали, а также учиться этикету, зубрить дворцовые правила и готовиться к балу. Вот только еще бабуля учила меня одному важному правилу: никогда не делай много дел одновременно – можно обделаться. Хватаясь за все и сразу, по итогу ничего не запоминаешь и делаешь себе лишь хуже, а потому я решила сосредоточиться исключительно на провидении и стать на радость Булгуру настоящей гадалкой.
Скопилась усталость, и дергались глаза, показывая, в какую сторону крыша едет. Совсем не представляла я, как силу полученную обуздать, боялась будущего, ведь знание это лишь нервы подтачивало. Это сродни тому, как дату смерти своей узнать: лишь ужас тело сковывает, и против воли о дне этом думаешь, себя изматывая. Всем нам порой хочется в будущее заглянуть, увидеть себя там и ошибок избежать, но не зря лишили нас Боги возможности этой. Нечего в судьбу влезать, коль предначертано на ошибках учиться, значит, так тому и быть. Ребенок прежде, чем ходить научится, тоже коленки собьет и синяками покроется.
И все ж давил груз ответственности плечи. Вообразила я себе, что ждут от меня подвигов настоящих, и совсем потерялась. Не ведая, куда идти – выбор был между храмом и врачом, что разум лечит – я, как истинный лекарь, решила пустить свое собственное здоровье на самотек.
Покои мне во дворце выделили роскошные. Такие красивые и дорогие, что весь вечер в углу я просидела, боясь на кровати лежать и фрукты из корзинки кушать. Утром ко мне учитель пришел, принялся медитации обучать, да только организм мой деревенский был простым до безобразия: ежели глаза закрываешь, значит спать пора. Больно он меня веером по плечам хлестал, и не гоже жаловаться было. После медитации занятия в библиотеке, а затем занятия по начертанию неких знаков магических. И ничего у меня не получалось. Не было маны во мне и не знала я, как потоки свои внутренние по телу распределять. Ругались маги, никудышной называли, но и я молчать не стала. Придрался ко мне старик один, долго порицал, толком ничего не объясняя, а после и вовсе сказал, что место мое в деревне, где никто ничего не умеет. Тут уж вскипела во мне злоба, затмила вежливость и уперла я руки в бока.
– Вы мне тут не грубите, – хмыкнула я, отойдя от зеркала, напротив которого училась заглядывать внутрь себя.
– Это бесполезно. Вы выглядите глупо и совсем ничего не умеете, – злобился дед, собирая свои камни (надеюсь, вышедшие из него) со стола. – По вам видно, что вы не способны обучиться столь тонкому ремеслу.
– А вот вы выглядите неотразимо, – хмыкнула я.
– Неотразимо?
– Да, потому что таких упырей, как вы, даже зеркало не отражает.
Думаю, мы бы точно подрались, если бы дверь не открылась, и внутрь не зашел Хельсарин. Бросив едкий, почти устрашающий взгляд на мага, отчего тот быстро выскочил в коридор, дракон подошел ко мне, протянув большую коробку. Вручая её, он неожиданно сменил свое извечно холодное выражение на смущенное, отчего тотчас смутилась и я.
Приняв подарок, я подняла на него вопросительный взгляд.
– К балу. Одежда.
Когда же я собралась было открыть коробку, он положил поверх моей руки свою, и впервые за месяцы знакомства я увидела на щеках его легкий румянец. Воцарилось неловкое молчание, которое я трактовала неправильно.
– Там трусы? Белье?
– Нет, – вспыхнул он сильнее, – платье.
– Тогда почему нельзя открыть?
– Его выбирал лично я, хочу, чтобы ты открыла…потом.
– Здорово. Я б и трусам рада была. У меня красивых нет.
– Куплю.
35
Риск того, что я стану не провидицей, а потомственной пиздуньей становился все больше. Упражнение по медитации действительно привели к тому, что видений стало больше, вот только трактовала я их так, как сердце того желало. Они были незначительными и достаточно хаотичными для того, чтобы окончательно запутаться в хронологии. Дождливый день, нападение петуха на ребенка, тренировки Булгура, чьи-то платья на предстоящем балу, какающая кому-то на плечо чайка…Иногда при пробуждении мне было попросту стыдно рассказывать об увиденном. Все ждали от меня судьбоносных видений, важных знаков, а я видела драку алкашей в таверне неподалеку. Попытки двигаться к прекрасному далеко привели к хреному поближе…
Медитации продолжались, тренировки изматывали, и времени на то, чтобы увидеться с Хельсарином и Булгуром не было вовсе. Лишь однажды довелось мне услышать знакомый голос Беортхельма, что ругался с кем-то в коридоре, крича: «Да, ты весь такой правильный, высокоморальный и необычный, но стоит мне зевнуть, и ты зевнешь тоже». Записав эту фразу себе в блокнот, я, воспользовавшись перерывом, заглянула в коробку, подаренную драконом. Там лежало красивое платье изумрудного цвета, бархатные туфельки (увидь это Руська, тут же сказала бы, что таких подкрадуль в жизни не видывала) и красивое колье с драгоценными камнями. Тут же закрыв коробку от волнения, я подумала о завтрашнем бале, на который была приглашена самим Императором. Обращался он ко мне пускай и холодно, но уважительно, не пугая расспросами и не настаивая на мгновенном результате в отличие от присланных им учителей.
Когда же утро наступило, я недоуменно села напротив зеркала, пытаясь хаотично придумать достойную прическу. Макияж, образ, позы – все это не было моей сильной стороной, но в этот день я хотела не соответствовать окружению, а быть уверенной в самой себе. Многие мужчины ошибочно считали макияж попыткой привлечь их внимание, но неужели они действительно думали, что девушки встают на час раньше, дабы привести себя в порядок ради какого-то Генриха? Да пошел ты нахер, Генрих. Все это ради себя и своей уверенности, ради создания настроения на весь день. Помада стиралась через час, а тушь осыпалась через два, но даже так этого времени хватало, чтобы почувствовать себя самой красивой.
Когда на моей голове получился корявый пучок, дышавший на ладан и готовый рухнуть от первого шага, в дверь постучали, и внутрь заглянула служанка, что прежде убирала мои покои и приносила чай. Увидев результат моих стараний, она поджала губы, юркнув в комнату.
– Я знала, что вам нужна помощь, – ответила она тихонько, подойдя к стулу и вновь поморщившись. – У вас красивые волосы, но все время заплетены в косу. Позвольте…
– Но почему? – удивленно спросила я, пока служанка вытаскивала из пучка шпильки. – Я ведь не просила…Думала, у вас и так забот полно.
– Хотела отблагодарить.
– За что?
– Вы, наверное, не помните пожилого мужчину, что в лесу в капкан угодил, но вы с хирургом долго его в лечебнице выхаживали. Это дедуля мой. Он как узнал, что вы в замок прибыли, все просил меня вам мед передать в благодарность, да только нам же нельзя с собой еду проносить.
Выудив из памяти операционный стол с раскромсанной ступней, я кивнула головой, опустив взгляд на руки и улыбнувшись. В такие мгновения я благодарила судьбу за то, что избрала путь медицины. Простое «спасибо», добро, что возвращалось спустя время, память спасенных и их улыбки – все это подстегивало стараться, читать, развиваться, несмотря на все горести и жалобы. Удивительно, как одно скверное слово в медицине способно подорвать уверенность и настрой, и как всего одна искренняя благодарность зажигала искру вновь.
Расческа скользнула по чистым волосам, и ловкие тонкие пальцы принялись собирать пряди в аккуратную прическу. Сделав пышный пучок и выпустив вперед две волнистые пряди, служанка принялась за лицо, а после помогла надеть корсетное платье и застегнуть украшения. Осмотрев себя в зеркале, я подошла ближе, поскольку никак не могла сопоставить уставшего лекаря из деревенской больницы со знатной леди из отражения. Хельсарин подобрал платье на славу – оно очень мне подходило. Колье чудесно блестело на ключицах, а черные длинные ресницы неожиданно красиво подчеркнули мои зеленые глаза. Покрутившись перед зеркалом, я в порыве пожала руки служанке, что засмущалась и тут же выскользнула в коридор. Туда же вскоре вышла и я.
В замке уже было много людей, но, безусловно, никого из здесь присутствующих я не знала. Пытаясь держать осанку, а не сутулиться в страхе, я прошла к лестнице, надеясь увидеть своих друзей сверху, но Булгур поймал меня прежде, чем я дошла.
– Человека? – удивленно спросил он. – Теперь я видеть, что ты красивый женщина.
– То есть раньше я была некрасивой?
– Ты быть бледный, уставший и пахнущий спирт женщина. Теперь ты бледный, уставший, но пахнущий духи женщина.
– Что-то разница невелика. Раз не умеешь делать комплименты, то не делай.
– Мирка красивая, – улыбнулся неожиданно орк, отчего я насупилась и покраснела, – но худоба. Мужчина любить держаться за форма. Мирка надо больше есть.
Похлопав меня по плечу так, что колени чуть согнулись, Булгур махнул рукой другому орку, что уже гоготал на другом конце коридора. Пожав друг другу руки с такой силой, что официанта рядом попросту сдуло, мужчины принялись громко обсуждать пиво и шашлыки.
Спустившись вниз, я почти сразу неожиданно столкнулась с тем, кого уже и вовсе увидеть не надеялась.
– Авалон! – радостно улыбнулась я, и змей, что вначале недоуменно разглядывал наряд, тотчас расслабил напряженные плечи и виновато сложил перед собой руки.
– Подумать только, как я мог не узнать тебя. Выглядишь потрясающе!
– Конечно, – хмыкнула я, – последний раз, когда мы виделись, оба лечили переломы и синяки.
– Рад видеть тебя в здравии. Что сегодня пьет мадам? – остановив официанта с подносом, наг внимательно осмотрел предложенные варианты.
– Мадам пьет мужскую кровь, но сегодня – шампанское.
Рассмеявшись, Авалон протянул мне бокал, а после – намеренно или непроизвольно – окружил меня кончиком хвоста, ограждая от толпы. Отдых пошел ему на пользу, и выглядел он до неприличия красиво. Не будь сердце мое занято, наверняка я бы засмотрелась на него, но сейчас, признавая чужую привлекательность, я все же оборачивалась, пытаясь выцепить в толпе высокую фигуру Хельсарина.
– Я думал, ты вернулась в Дубравку. Рад видеть тебя здесь! Герцог Ламарент пригласил, как часть отряда?
– Да, – неловко рассмеялась я, благодаря Авалона за то, что он сам высказал предположение, и оно мне подошло, – я впервые на балу. Очень неловко…Все такие нарядные…И очень пафосно.
– Очень. Ярмарка тщеславия. А где твой спутник?
– Спутник?
– Ну, тот, кто сопровождает тебя на балу.
– А, Хельсарин…Сама вот ищу его.
– Погоди, ты хочешь сказать, что твой спутник – это черный дракон? – нахмурившись, осторожно спросил Авалон. – Миреваэль, я поражен. Как вы…
– Что-то не так? – раздался сбоку хриплый бас, и мы обернулись, словно нас застали за созданием и распространением сплетен.
Рассматривая меня, нага и его хвост, Хельсарин, казалось, злился с каждой секундой все больше, пускай повода и не было. Попытавшись улыбкой смягчить странное напряжение, я подошла к дракону, взяв его за локоть. Черный костюм с золотыми цепочками очень шел его фигуре.
– Хельсарин, это Авалон Ширетас, мы…
– Мы знакомы, – тотчас отрезал дракон.
– Мир очень тесен, правда? – с улыбкой ответил ему наг, но Хельсарин молча отвернулся, направляя меня в противоположную сторону. Я лишь успела несколько виновато махнуть змею рукой, чувствуя неловкость и смущение от чужого поведения.
Отойдя на расстояние, я остановилась, крепко сжав ладонь дракона.
– Это было грубо. Почему ты так себя повел?
Ничего мне не ответив, Хельсарин лишь смотрел куда-то вперед, выдавая свое недовольство желваками на скулах. Прекрасно чувствуя и видя чужое недовольство, я покрутилась перед мужчиной, с улыбкой приглаживая платье.
– Оно очень красивое. Правда?
И снова тишина. Снова хмурый взгляд, что неожиданно полоснул по собственным нервам. Что за поведение? Почему нельзя просто сказать? Почему все нужно усложнять? Некто испортил ему настроение, и теперь он решил выплеснуть его сначала на Авалона, а теперь и на меня? Что ж, я изначально на этот бал идти не хотела. Как чувствовала.
– Ладно. Поговорим, когда перестанешь так себя вести.
Гордо развернувшись, я пошла к бальному залу, надеясь, что дракон поймает меня за руку, но он остался стоять на месте, чем разозлил лишь больше. Решив, что для меня этот вечер закончен и что настроение уже безнадежно испорчено, я вернулась в свои покои. Закрыв дверь, я раздраженно откинула в сторону туфли. Конечно, я не умела танцевать, но тихонько мечтала об этом, вспоминая площадь в Вайлоте. Даже поесть не успела.
Сев на пуфик, я вновь заметила открытое настежь окно. Неужели служанка открыла, пока меня не было? Принявшись снимать кольца, я отвернулась. А после почувствовала удар и потеряла сознание…
