Текст книги "Деревенский лекарь (СИ)"
Автор книги: Анна Денира
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
10
«Какашки и моча – это прелесть врача» думала я, наблюдая за радостно скачущим по больнице ребенком, что неделю маялся от запора. Рассказав его матери о том, что питаться надобно правильно да полноценно, я укорила себя в том, что сама-то данных рекомендаций не придерживаюсь. За день ежели разок поешь хорошенько, так и радостно на душе, а коль и чай похлебаешь со сладостями, так и жизнь ярче становится. Распрощавшись с пациентами, я проигнорировала приветствие Тувелдона – обида во мне ещё не остыла – а после демонстративно недовольно прошла мимо эльфа. Тот, впрочем, себя виноватым не чувствовал. Его строгая мина лишь на долю секунды вспыхнула смущением прошлым вечером, чтобы снова стать непроницаемой и бесстрастной харей. Своей безэмоциональностью он не только меня смущал, но и люд наш деревенский, что по природе своей был подобно потоку бурному. Хоть и рукастый мужик был, да, что уж греха таить, красивый, а все ж черт ногу сломит, пока догадаешься, об чем думает.
– Ох, и болит сегодня моя голова, – пропела Ишка, хватаясь за косынку.
– У всей Дубравки так, погляжу, – я тут же согласно кивнула. Бывали деньки, когда жалобы на боли головные всю деревню мучали. – Снова авось погода резко меняется.
– Лучше уж погода, чем как тот случай в прошлом году.
– Это когда Сальмонел в костры траву конопляную кидать начал, а потом вся деревня невесть что видела?
– Ох, и устроил он нам. Помню, ложусь я спать, а на меня черти с потолка смотрят, – вздрогнув, Ишка всплеснула руками. – Как на кол его не вздернули! А что ж вам-то, Дохтур, тогда мерещилось?
– Феи, – прочистив горло, я деликатно умолчала, что всю ночку мне тогда мужики обнаженные снились.
Хельсарин, ставший невольным свидетелем деревенских проблем, лишь слегка нахмурился, опосля направившись к сараю. Сегодня Ишка надоумила его склад в порядок привести, да ящики перетаскать. Проводив фигуру мужскую задумчивым взглядом, я впервые за все время задалась довольно простым вопросом: из какого народа пациент этот? Эльфы на заре времен на группы разделились да так и сформировали народы свои, пускай и расой одной являлись. Уши длинные, а значит навряд ли к горным относится – у тех хрящик едва вытянутый. Фигура высокая да мускулистая – точно не из лесных, ведь те, как феи, хрупкие и изящные. У теневых эльфов кожа почти черная, а у равнинных глаза раскосые да волосы светлые. Должно быть, набрал себе крови разной да ходит, выделывается...
Не хотела я о нем думать часто, и все ж как на диковину заглядываешься, так и лицо новое взор невольно вместе с любопытством притягивает. А как выйдет он на улицу, как засмотрится в небо на добрый час, так и вовсе против воли мы с Ишкой на него поглядываем. Смотрит так, словно ждет кого, но эмоции на лицо свое не пускает, оттого не догадаешься: грустно ему иль, наоборот, страшно. И все ж я мысли ненужные прогоняла. Хоть и душило любопытство треклятое, однако, не хотела я знать, кем эльф этот является. Жизнь в деревне научила не лезть в дебри да не брать на себя больше, чем унести сможешь.
Рассказывала мне Ишка, мол, лет десять тому назад, прибился к Дубравке молодец раненый. Выходили его, выкормили, а после нагрянула стража да повязала его. Преступником оказался, своровал что-то у господ видных.
Засучив рукава, я достала ступку и принялась травы сухие в порошок стирать. Хотела б я капельницы на лад новый научиться ставить, но для того системы нужны специальные. Хоть одну б в городе купить, а там и попрактикуюсь на Сальмонеле, что вечно обезвоженный из-за отравлений постоянных. Вслушиваясь в шуршащий каменный звук ступки, я мысленно пересчитывала спрятанные в ящике деньги, надеясь, что хватит их и на книгу новую, и на обувь добротную.
– Ты что ль, обижаться на меня вздумала? – хитро прищурившись, спросил Тувелдон, выйдя из операционной. Судя по запаху, хирург заперся там, чтобы продезинфицироваться изнутри.
– А как обиду не таить? Вы меня девой старой обозвали!
– Так, в шутку ж я, Мирка.
– Плохо шутите…
– Я ж как лучше, – рассмеялся хирург, – вон, мужика к тебе домой отправил!
– Не надо делать мне как лучше. Оставьте мне как хорошо.
– Ладно-ладно, не вороти носом, у самой шутки такие, что в глазах рябит да темнеет.
Попытавшись скрыть улыбку, я усиленно принялась работать ступкой, да только Тувелдон эту улыбку заметил и добродушно потрепал меня по волосам, а после скрылся во дворе.
Теплый, почти золотистый свет от заката красивым ровным потоком струился в раскрытую дверь. Ещё один день клонился к своему завершению. Оставаться на ночь в больнице сегодня никому надобности не было: всех пациентов, что были, мы отпустили по домам. Ночевал тут лишь Хельсарин, что совсем не походил на больного. Взглянув давеча на рану его, я и раны-то никакой не обнаружила.
Он с сараем закончил быстро, но, вернувшись обратно, застал лишь меня. Ишка домой пораньше отпросилась, чтоб с мужем на речку выбраться. Рассыпав порошок по баночкам и убрав их на полки, я вытерла ступку, а после, сделав несколько пометок в плане на месяц, ушла в кабинет, чтоб вынести оттуда ломоть хлеба да кусок сала с помидором: санитарочка уж очень просила трудягу ушастого покормить, как вернется. Молча поставив все это перед ним, я нахмурилась, ощутив на себе чужое внимание. Яркая радужка цвета расплавленного золота была испещрена темными крапинками, рассматривая которые я почему-то думала не о самом Хельсарине, а о том, что этот кусок сала я заточила бы и сама…
– Можете поесть со мной, – произнес он неожиданно, а я согласилась неприлично быстро.
Сев напротив, я тут же нарезала хлеб и помидор, а после, не дожидаясь компанию, отравила в рот первый кусочек. Уголки губ эльфа дернулись было вверх, но он тут же скрыл улыбку за едой. Съев оставленную Ишкой трапезу в тишине, мы старались не смотреть друг на друга, но, устав от неловкости исключительно с моей стороны, я решилась завести разговор:
– Хельсарин, откуда вы родом?
Прожевав сало, он внимательно посмотрел на меня, словно решая, нужна мне эта информация или нет.
– Из столицы.
– Надо же, там, говорят, медицина на совершенно ином уровне.
– В основном, лечебницы заполняют магические лекари.
Разговор оборвался: как его продолжить я не знала. Беседа ради беседы? Нет уж, увольте. Выдавливать из себя ужин вместе с пустой болтовней не очень хотелось…
– А вы? Родились здесь? – спросил он неожиданно, и я искренне удивленно подняла брови. Даже если интерес этот был из вежливости, разговор обрывать он не хотел.
– Да, всю жизнь здесь.
– Не думали уехать?
– Нет, – я улыбнулась, ведь сказанное было чистой правдой, – нравится мне здесь. Тихо да уютно. Почвы плодородные, леса красивые и люд добрый. Тяжко иногда бывает, но все ж, какая работа легкая, коль серьезно к ней относишься?
– Ваша правда.
Найдя момент достаточно подходящим, я поднялась со стула, поблагодарив эльфа за компанию. Сняв косынку и халат, я подошла, чтоб попрощаться, но Хельсарин неожиданно вызвался проводить меня до дома. Не найдя достаточно аргументов для отказа, я согласилась, но всю дорогу мы вновь молчали. Быть может, я все ж по нраву ему пришлась? Искоса взглянув на мужчину, я увидела лишь хмурое выражение строгого лица. Навряд ли. С такой рожей девушку приглянувшуюся не провожают. Вечно думы неприглядные в голову лезут! И нечего эльфа себе в мужья присматривать: они всяко дольше люда простого живут. Но шел он медленно, чтоб шаг широкий с моей семенящей поступью поравнять, а после калитку придержал да ветки дерева в сторону убрал, чтоб пройти дать вперед. Мелочи, а приятно-то как…
Остановившись у двери, я потопталась на месте. Если на чай позову, не так поймет, да и сральню мою увидит…
– Спокойной ночи, – произнес он, тут же приведя меня в чувство.
– Ох, да, спокойной. Спасибо…
Вот так просто. Развернулся да ушел…Точно я себе всякого ненужного надумала. Нравлюсь…Вот же глупости! Открыв дом, я на порог зашла, но, поддаваясь некоему порыву, обернулась, чтоб взглядом проводить, да тут же зарделась. Стоял он у калитки и на меня смотрел.
11
Дни за работой летели быстро, неумолимо приближая поездку в город. Несколько отравлений, пара лихорадок, с десяток ушибов, один перелом, две ветрянки да шесть животов с болью – и вот я уже стою у телеги, на козлах которой восседает Руська. Перебирая поводья с довольным видом, она ждала, покуда бочки пустые погрузят, а я, стоя рядом с эльфом, неловко с ноги на ногу переминалась. Любила я поездки эти, да только все дела на хирурга перекладывая, вину ощущала, словно люд свой бросаю и от работы бегу. И все ж уставшее тело просило отдыха, и хоть ехали мы туда запасы свои пополнить, а все ж намеревались до вечера остаться и на ярмарке погулять. Помимо меня и Руськи в город дед Жок собрался – он у нас пасеку у леса держал – Геморас и Хельсарин, что по случаю приоделся в рубаху черную. Сдружились мы с ним чутка за дни минувшие, и, хоть не знала я о нем ничего, чувствовала, будто знаю этого молчуна годами. Забравшись внутрь, мы по углам расселись, и подружка моя, театрально откинув волосы назад, пустила лошадку в путь.
День был хороший. Дул прохладный легкий ветер, шевеля колосья на полях, пушистые и вместе с тем плотные облака изредка прикрывали землю от палящих солнечных лучей, и бойко бежала лошадь по сухой разровненной дороге. Надев на голову соломенную шляпку, я придерживала её рукой. Волнистые рыжие волосы, ниспадая на светло-зеленое платье, иногда попадали в глаза и рот, заставляя то плеваться, то быстро моргать. В глубоком кармане юбки оттягивал ткань небольшой кошель, и все ж, боясь потерять деньги, я вновь и вновь касалась его рукой.
Хельсарин, щурясь от солнца, молчал, как молчал и Геморас, и Руська, смущенная присутствием незнакомца. Один дед Жок, прихватив с собой лютню, не унимался, раздирая глотку. Если поначалу это были известные и приятные слуху баллады, в такт которым стучали туфли, то спустя час дороги мелодии превратились в матерные частушки.
– Жили-были два Ивана,
Не было у них девчат!
Улеглися друг на друга,
Только яйца их стучат!
Й-й-йе-х!
– Дед Жок! – вскрикнула я, давя в себе смех и всеми силами выказывая возмущение. – Ну, кто о таком будет на всю округу орать?
– А хде, милая, мне еще это орать? – очаровательно расплывшись в своей беззубой улыбке, он задорно подмигнул.
– Вы, Жок, лучше вот ту спойте, – подливая масло в огонь, хитро бросила Руська.
– Девка плавала в пруду!
Ей карась попал в п….
– Дед Жок!
– Карася, конечно, жалко,
Но рыбалка, есть рыбалка.
Так и ехали мы, распугивая птиц на ветках да работяг в полях. Недалече от нас село Дынька стояло, но мы мимо проехали, чтоб люд не тревожить и самим не задерживаться. Минул еще час один, и сменилась грунтовая дорога грубой, местами взрытой брусчаткой. Пропали из виду золотые колосья, потянулись зеленые луга, и вот меж холмов, наконец, показались верхушки высоких домов. Еще быстрее побежала лошадь, почуяв скорый привал, и все мы повернулись в сторону, завороженные видом. Город Вайлот славился своими садами, ярмарками и высокими строениями, чьи стены повсеместно увивали лозы. Он не был большим, и все ж у многих был на слуху, став известным после того, как герцог наш тут обручился.
Кривая брусчатка стала ровной, дорога круто потянулась вниз, отчего дед Жок неловко съехал по лавке прямо на меня. Хрипло рассмеявшись в ответ на мой сдавленный стон, он подтянул себя обратно на место, не переставая нахваливать местный магазин с наливками. От раскинувшихся у стен города фруктовых садов потянуло сладким запахом, смешавшимся с ароматом выпечки и специй. Аллея из яблоневых деревьев оборвалась воротами, у которых несколько стражников без всякого энтузиазма бегло осмотрели телегу.
Оказавшись внутри на знакомой площади со статуей первого герцога Артрийского, я заозиралась по сторонам, не без удовольствия подмечая то, что здесь ничего не поменялось. Несколько таверн, соперничая друг с другом, все также выставляли перед дверьми громогласных зазывал, все также развевались маленькие флажки на растянутых меж домов веревках, и все также громко ругался конюх на своих помощников, дремлющих на стогах сена. Заплатив ему пару монет, Руська направила сияющий восторгом взгляд на уходящую вверх дорогу.
– Во сколько встретимся здесь? – спросила я сразу до того, как все разбредутся на все четыре стороны.
– А как пробьет башня восемь, так и пустимся обратно, – не оборачиваясь, ответил дед Жок, утягивая Гемораса за собой. – Коли не придем, так и ехайте без нас.
– Как это не придем…– испуганно обернувшись, Геморас впервые посмотрел мне в глаза с немой просьбой. Я лишь пожала плечами. Дед Жок без собутыльника не мог, а просить эльфа, авось, побоялся.
– Дуйте-дуйте, – хихикнула Руська, рассматривая щуплую старую фигуру, утаскивающую за собой огромного детину, – а вы, Хельсарин, чегой-то в городе забыли?
– Мне нужно найти кое-кого.
– Ну, удачи, – схватив меня за руку, девушка несколько грубо оборвала разговор. Уже следуя за ней, я обернулась, чтобы помахать эльфу рукой и смягчить столь поспешное прощание.
Мы шли меж домов, прислушиваясь к бойким перебранкам хозяек, что развешивали белье на балконах. Вкусно пахло свежим хлебом из местной пекарни, жужжали пчелы над новенькими клумбами и громко смеялись дети, бегая по дорогам и пугая стайки голубей. Но, пытаясь внимательно слушать планы Руськи на день, я все ж не могла не думать о Хельсарине. Хоть и пообещала я присмотреть за ним, а выздоровел он быстро, и не было нужды у него более в помощи медицинской. Казалось мне, что найдет он себе сейчас лекаря магического, восстановит силы полностью да исчезнет…Конечно, исчезнет, в конце концов, он в деревню не по воле своей пришел.
– Чтой-то ты нос повесила? – прервала свой монолог Руська, тряхнув золотистыми кудрями.
– Как думаешь, вернется ль эльф этот с нами обратно?
– Тю, – хмыкнула она тут же, – ясен пень, что нет. Оделся нормально, пожитки свои скудные прихватил, очухался от раны. Что ему у нас делать? Только рот лишний.
Правильно все Руська говорила, да только отчего-то грустно делалось на душе. Едва ль мы хорошо знакомы были, а все ж ощущение гадкое давило, словно упустила я снова что-то, за что и ухватиться не смогла. Конечно, пора ему края наши покинуть, но думалось мне, что сделает он это после, заведомо предупредив. Не нравились мне прощания спонтанные, поспешные…
– Понравился? – с хитрым прищуром спросила Руська, переключая все свое внимание с магазинов на меня.
– Кто его знает, – ответила честно. – Мы ж знакомы всего-ничего.
– Уж две недели минуло, считай, как очнулся. Людям этого достаточно, чтоб кольцами обменяться!
– Ты глупости мне не говори. Трудолюбивый он да рукастый. Конечно, поглядывала…
– А только ли в этом дело? – не унималась Руська, внезапно перейдя на шепот. – Он же ж и с виду хорош! А ты его и без белья видала…Это что ж там у него за агрегат, что даже ты…
– Обычный! – залившись краской, рявкнула я под гогот подружки. – Самый обычный!
– Это сколько ж пипидастров ты повидала, что оценку даешь столь быстро?
– Уж достаточно!
Ускорившись столь быстро, что Руське пришлось бежать следом, я так сильно схватилась за подолы шляпки, что соломенная конструкция предательски хрустнула, оттягиваясь вниз за моими пальцами. Что уж печалиться! Был бы повод! Уйдет, так уйдет, нечего ещё из-за этого переживать, как будто в жизни других проблем нет…Он человек столичный, к тому же из кругов других, а потому не по пути нам точно! Не переедет же он ко мне в деревню, в самом деле? И почему я вообще вообразила, будто может быть что-то?
Пытаясь избавиться от ненужных дум, я вместе с Руськой отвлеклась на магазин с тканями, где собралась было купить льняную бирюзу на платье, покуда не увидела цену. Попытавшись выбить скидку и потерпев поражение, я расстроилась лишь больше, ведь новая обувь нужна мне была срочно. Взгрустнула и Руська, что долго металась меж алых тканей, но не смогла позволить себе ни одну из них. У сапожника мы снова пустились в горячие обсуждения и даже смогли сбить цену, купив похожие туфельки старой модели. Радость от покупки чего-то нового побудила Руську купить себе ободок на голову, а я приобрела у садовницы семена с лечебными травами. После зашли к алхимику местному, товары заказанные забрать, но коробок много оказалось, а потому договорившись о доставке до конюшни, я ушла, так и не купив новенькую капельницу – как и всякое нововведение, стоила она непосильно кошельку деревенскому. Бинты, ватки, перчатки и предметы прочие, что в работе необходимы были, нам бесплатно герцогством выдавались, да только лекарств это не касалось. Развивалась магия, и не было нужды алхимикам препараты новые разрабатывать. Долго мы с Тувелдоном прошения писали, чтоб антибиотики бесплатно выдавали докторам на руки, а все ж приходил один отказ за другим – дорогое это лекарство было…
В книжном прилавке надолго я застряла, и недовольно кашляла Руська, подгоняя поскорее выбрать да уйти. Вдыхая приятный запах, перебирая страницы, я хотела скупить все и сразу, но взяла лишь одну, решив, что покушать в кофейне городской смогу лишь через пару месяцев. Выбрав столик на улице, мы заказали чай и лимонный тарт, как делали каждый раз, как в Вайлот приезжали. Нравилась нам эта традиция самодельная, и, попивая мятный чай из белой кружки с синим ободком, я довольно щурилась, наблюдая за кипящими жизнью улочками. На ярмарку торговцы выкатили бесчисленные киоски с едой и сувенирами, громко проходили выставки домашних животных, и с восторгом рассматривали мы вайлотских коров с огромными витыми рогами, шедших за своим хозяином к большой главной площади.
Здесь было шумно, но очень здорово! Покончив с трапезой и купив от жадности карамельных яблок, мы направились в эпицентр ярмарки, где уже вовсю играли барды, утягивая своей мелодией людей в пляс. На далеком горизонте синели горы, а здесь внизу танцевали горожане, и трещали бочки с медовухой. Завидев знакомую, Руська тут же умчалась, и, лишь оставшись в одиночестве, я вдруг почувствовала себя неловко в столь разношерстной толпе. Смущенно отказываясь от приглашений на танец, я решила посидеть в стороне, пока за руку меня не схватил пьяный паренек.
– Идем, красавица, – икнул он, утягивая в сторону плясок. Красное лицо расплылось в довольной улыбке. – Ишь, рыжая!
– А ты синий!
Он рассмеялся и пошатнулся, вот только руку не отпустил. Попытавшись выдернуть кисть, я поморщилась от боли в запястье.
– Отпусти!
– Пойдем танцевать! Чего упрямишься?
– Потому что не хочу!
Повернувшись, он потянул меня за собой, и, попытавшись упереться ногами в землю, я лишь заскользила следом. Что ж, пусть так. Он пьяный в стельку, отвлечется, а я и сбегу. Как начнем танец, так и отпустит. Нечего внимание к себе привлекать…Да и вокруг столько людей, что никто и не заметит. Хватает тут синих мужиков, если с каждым в полемику вступать, до утра не закончу…
Стоило нам сделать пару шагов, как поверх его руки, сжимающей мое запястье, легла большая ладонь, останавливая этот принудительный ход. Вздрогнув от неожиданности, я подняла взгляд, удивленно рассматривая недовольное лицо эльфа. Хмуро разглядывая пьяного паренька, Хельсарин скривился так, словно один конкретный индивид позорил своим поступком весь мужской честной род. Незнакомый алкаш смотрел в ответ, и на его лице, затуманенном алкоголем, просыпался инстинкт самосохранения.
– Она не хочет с тобой идти, – процедил эльф, и паренек согласно кивнул.
– Да, не хочет…
– Иди отсюда.
Резко развернувшись и потеряв равновесие, пьяный кавалер опасливо обернулся, после чего с грохотом врезался в стол, упав на закуски сидевших там мужиков. Сказать о том, что он получил по шапке, это ничего не сказать…
– Я думала, вы уехали! – искренне призналась я, не зная, куда смотреть. В конце концов, кто не захочет понаблюдать за дракой алкашей.
– Я, – собираясь было ответить, Хельсарин одернул сам себя, – нет…Пока нет.
– Как славно. Спасибо, что выручили.
– Нужно было закричать и попросить помощи…
– Тут все кричат, – кивнула я в сторону гогочущей толпы, – кто услышит? Уж проще сбежать под шумок.
– Я бы услышал.
Лишь улыбнувшись, я пожала плечами, решив, что грубо будет ставить под сомнение этот факт. Мысленно распрощавшись с эльфом, я вдруг поняла, что действительно рада его видеть.
12
Легкая незатейливая песенка разбивала танцующих на пары, заставляя подпрыгивать и кружиться. Наблюдая за чужим весельем, я не чувствовала желание поддаться всеобщему ажиотажу, и все ж атмосфера праздника незаметно наполняла тело, подбадривая душу. Привыкнув к роли человека, готового в любое мгновение оказать кому-то помощь, я всегда ощущала скованность, словно права не имела расслабиться и пуститься в пляс, позабыв обо всем. И если в Дубравке эта граница порой стиралась, благодаря Тувелдону, то в городе я будто превращалась в камень, боясь растерять сосредоточенность и внимание. И все ж глубоко внутри я давно призналась самой себе в истинной причине столь шаткой неуверенности. Завидуя магическим лекарям, я чувствовала себя глупой и ненужной, словно с приездом в города все мои навыки обесценивались в один миг. И если в Дубравке я была Дохтуром, то в Вайлоте – обычной собирательницей трав…
Словно считав на моем лице скрупулезно скрываемые комплексы, Хельсарин неожиданно протянул мне руку.
– Что? – несколько грубовато спросила я, все еще не вынырнув из омута переживаний.
– Могу ли я пригласить вас на танец?
Он выглядел вполне серьезным, и обвинить его в столь плохой шутке было бы глупо.
– Я не очень люблю танцевать.
– Я тоже.
Против воли губы растянулись в скованной улыбке, и, подавив в себе смешок, я вложила свою ладонь в чужую. На миг я замешкалась – кончики пальцев с трудом оттирались от йода и потому всегда были чуть желтыми – но эльф тут же уверенно перехватил мою руку, отходя в сторону плясок. Чувствуя его несколько грубоватую кожу, шершавые мозоли и старый шрам, чуть выступающий над кожей, я на миг вдруг оказалась за настоящей каменной стеной, ограждающей от всего мира.
Остановившись посреди вихря танцующих горожан, я положила руку на сильное плечо, едва вздрогнув, когда большая ладонь опустилась на талию, обдав жаром. Складывалось не очень приятное ощущение, словно краснела и мялась, как дурочка, лишь я, тогда как Хельсарин чувствовал себя уверенно и непринужденно. Шаг вперед, вбок, поворот – первые элементы простого танца дались скованно. Все время пытаясь смотреть вниз на ноги, я путалась и смущалась лишь больше, пока эльф не прижал меня к себе так сильно, что я забыла как дышать.
– Нужно смотреть вперед, – неожиданно улыбнулся он, вкладывая в эти слова мудрый жизненный совет, – а в данный момент – на партнера.
Кивнув, я вновь попыталась опустить глаза, тут же одернув себя. Выпрямившись и вскинув голову, тело ощутило легкость, прильнув к мужской фигуре. Шаг вперед, вбок, поворот – получилось куда лучше. Заскользив по площади вместе с остальными парами, мы, наконец, слились с песней, попав в такт. Взметнувшаяся от движений юбка щекотала своим подолом лодыжки, соломенная шляпка слетела с головы, повиснув веревочкой на шее. Разметавшиеся по плечам волнистые волосы, сбившееся дыхание, сливающиеся в одно яркое пятно танцующие люди – на удивление я вдруг почувствовала себя хорошо, наслаждаясь ветром, обдувающим вспотевшую шею.
Он, не отрываясь, смотрел мне в глаза, и, чувствуя это всем своим телом, я намеренно уводила взор на сцепленные руки, острый кадык или ворот черной рубашки. Музыка становилась все быстрее, и, кружась в танце, где сам воздух казался чище и свежее, я на миг прикрыла веки, позволяя столь необычному чувству свободы играть яркими пятнами в закрытых глазах. Впервые я танцевала так самозабвенно. Быть может, все дело было в партнере? Или в смирении со своими комплексами и несовершенствами? Что-то мне подсказывало, что правильный ответ шел под номером один…
Музыка резко оборвалась, потому что на барда напал пьяный торговец из киоска неподалеку. Завязалась драка, но, остановившись, чтобы привести дыхание в ровный ритм, мы с эльфом смотрели друг на друга, как если бы увидели впервые в жизни. Осторожно, и, как мне смелось подумать, нехотя Хельсарин отпустил мою руку, сделав вежливый шаг назад.
Не успев сказать и пары слов, он обернулся в сторону несущейся и гогочущей Руськи.
– Ты врунька! – рассмеялась она, так хлопнув меня по плечу, что ноги подкосились. – А говаривала, мол, танцевать не умеешь! Там даже дед Жок из таверны высунулся!
В подтверждение своих слов она указала в сторону небольшого домишки, в окне которого хитро лыбилась красная рожа пасечника. Рядом с ним за столом боролся со сном синий Геморас.
– Я и не умею…
– Ой, хорош лясы точить. Я видала! Хельсарин за тобой едва поспевал! Правду ж говорю?
– Да, вы прекрасный партнер.
– Ну, все! – взмахнула я руками, краснея от смущения. От расспросов Руськи меня спасли часы на башне, что пробили восемь.
Собравшись в обратный путь, мы вытащили из таверны собутыльников, с трудом довели их до конюшни, где они буквально легли в телегу. Нагруженная коробками и свертками, старая конструкция предательски заскрипела, когда все мы взобрались внутрь. Отдохнувшая лошадка замедлилась под новым грузом, но темп не сбавляла, и в быстро увядающих лучах закатного солнца мы пустились в дорогу, проводив оранжевое светило и встретив сумерки.
Геморас и дед Жок громко храпели, и Руська, борясь с дремотой, вздрагивала каждый раз, как её голова кренилась низко к груди. Рассматривая опустевшие поля и замершие на горизонте темные облака, я словно пыталась запечатлеть это мгновение в своей памяти, что нещадно стирала все краски прошлого.
– Темнеет быстро, – неожиданно произнес Хельсарин, завязывая разговор, – дорога здесь безопасная?
– Да, вполне. В нашем лесу не только оборотни проживают, но и феи с дриадами. Кто со злыми намерениями придет, тому плохо станется.
– И часто в Дубравку воры суются?
– Благодаря жителям лесным – очень редко. В прошлом году они всего одного паршивца упустили, но на складе его мужики наши повязали да избили так, что на всю жизнь тот запомнил.
– И что стало с ним? – продолжал эльф, удивительным образом совмещая хладнокровное выражение и искреннее любопытство.
– Мы самосуды не устраиваем. Повязали да в город отправили.
– А раньше? Во время Графской войны?
– Это ж было семьдесят лет назад. У нас и нет уж тех, кто те времена в возрасте сознательном застал…Хельсарин, а сколько лет-то вам?
Должно быть, пожалев о своем вопросе, эльф чуть нахмурился, рассматривая мое лицо.
– А вам?
– А вы тему не переводите.
– Много, – ответил он пространно, словно стесняясь, – для простого человека очень много.
– Ну, на вид человеческий вам тридцать годков. А на деле ж? – любопытство пробирало границы вежливости.
– На деле…Сто шестьдесят семь.
На мгновение между нами воцарилось молчание, показывающее всю истинную пропасть между двумя расами. Я отчего-то корила себя в том, что спросила. Эльф, должно быть, корил себя за то, что ответил. Хрупкая ниточка, протянувшаяся между нами на краткий вечер, легонько оборвалась.
– И, правда, много, – улыбнулась я, пытаясь вернуть разговор в дружеское русло. – Поди, еще столько ж проживете…
– Да, возраст эльфов исчисляется столетиями…Самым старшим из нас минуло за тысячу лет.
– Надо же! Это ж сколько поколений моих внуков вам удастся застать! – из груди вырвался нервный смешок, но вместо того, чтобы ответить улыбкой, Хельсарин опустил глаза, став мрачнее тучи.
Закусив губу, я отвернулась. Надо ж было выбрать самый плохой способ поддержать разговор!
Когда небо покрылось россыпью звезд, мы вернулись в Дубравку. Дед Жок вместе с Геморасом были оставлены в телеге на ночь – перетаскивать их значило сорвать спины – но заботливо укрыты принесенным из больницы одеялом. Хельсарин вместе с Тувелдоном помогли перетащить ящики на склад, а после, попрощавшись с Руськой, мы все разбрелись по своим углам.
