Текст книги "Стойкий (ЛП)"

Автор книги: Анна Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

Эрик

– Привет, Эрик.

Я киваю Рейн, захожу в «Ланчбокс» и сажусь за столик у двери. Прошло больше месяца после нападения на Полли, и мы вернулись на работу в «Сложности» пару недель назад. Я рад, что Брэд не стал выговаривать мне за то, что я не работал, пока она выздоравливала, потому что она всегда на первом месте. Так что я бы, не раздумывая, послал его к чёрту. У меня столько чертовых денег от наследства моих родителей, что я даже не знаю, что с ними делать. Работа – это не то, чем мне когда-либо пришлось бы заниматься, если бы я этого не хотел.

Когда каждый месяц приходит моя банковская выписка, я смотрю на все нули и жалею, что не могу обменять их на свою семью. Я бы всё отдал, чтобы вернуть их. Чувство изоляции – отстой, и я думаю, что это может быть одной из причин, по которой мы с Полли так хорошо ладим; мы понимаем, каково это – быть по-настоящему одинокими. И мы больше не хотим быть такими. Никогда.

Когда она работает в кафе, я высаживаю её, немного работаю на своём ноутбуке и делаю несколько звонков в «Фирму», затем иду тренироваться, прежде чем забрать девушку. Я вернулся к рутине и смог нормально со всем справиться. Быть занятым – это хорошо, потому что я даже не думал об алкоголе и не жаждал его. Я не буду отрицать, что у меня были проблемы с этим, но это был скорее механизм преодоления, чем зависимость. Я знал, что если при помощи алкоголя отброшу назад достаточно воспоминаний, то в конце концов онемею. И похмелье было напоминанием о том, что я заслужил быть несчастным, потому что я опустился так чертовски низко, что в первую очередь поставил себя в такое положение.

Полли, вероятно, спасла мне жизнь и даже не осознаёт этого.

Мне нравится время, которое мы проводим после её смены в закусочной, потому что это так… по-домашнему. Это напоминает мне о том, как я рос. Мы возвращаемся домой, чтобы поужинать, обычно с едой на вынос, и немного расслабиться, если собираемся на работу в клуб. В противном случае мы просто зависаем дома, что меня совершенно устраивает. Я бы проводил с ней каждое мгновение бодрствования, если бы мог.

– Привет.

Полли подходит ко мне и наклоняется, чтобы поцеловать меня в знак приветствия. Прошло всего около четырёх с половиной часов, но я безумно скучал по ней. Мне нравится, что, когда мы вместе, она тоже хочет быть рядом. Это не одностороннее чувство. Она говорит мне, что чувствует, и её действия убеждают меня в том, что её слова правдивы.

Я облизываю губы, отстраняясь, желая получить больше, чем просто быстрый поцелуй.

– Привет, красавица.

– Я закончила. Ты готов?

– Да. – Наши пальцы автоматически соединяются вместе, когда мы прощаемся с Рейн и идём на парковку. – Как ты себя чувствуешь?

– Вообще-то, хорошо. Совсем ничего не болит. – Я рад это слышать, так как сегодняшний вечер будет чертовски занят.

Я открываю для неё дверцу машины, и после того, как она садится, я обхожу машину со своей стороны. Я плюхаюсь задницей на кожаное сиденье и вставляю ключ в замок зажигания. Как только я выезжаю на дорогу, я кладу руку ей на бедро.

– Ты знаешь, я люблю тебя за то, что ты везде подвозишь меня, но я тоже умею водить, Эрик.

Логическая часть меня знает, что она даже не поняла, что только что сказала, но та часть меня, которая была в полном беспорядке с тех пор, как Полли вошла в мою жизнь, заставляет меня хотеть, чтобы она повторяла это снова и снова. Я хочу, чтобы эти слова слетели с её губ, когда я буду внутри неё и перед тем, как засну. Я хочу просыпаться от того, что она шепчет их мне на ухо. И я хочу сказать ей это, потому что я действительно люблю её. Так чертовски сильно. Но я не хочу нервировать её, поэтому не говорю этого и не признаю, что она только что сказала, «Я люблю тебя» так небрежно.

– Послушай меня, детка, когда я говорю, что хочу подвозить тебя, я это делаю, хорошо? – заканчивая свое заявление, я сжимаю её ногу. – Я не из тех мужчин, которые собираются делать то, чего не хотят. Даже с тобой, Полли. Поэтому, когда я что-то говорю, знай, что каждое слово, исходящее из моих уст, – правда, хорошо?

– Хорошо. – Она вздыхает. – Мы можем быстро заехать в аптеку по пути?

– Конечно.

Я веду нас в направлении магазина и собираюсь спросить, что она хочет приготовить на ужин, когда её рука касается моей, и она включает радио погромче. Восприняв это как намёк на то, что я каким-то образом разозлил её, я просто продолжаю ехать, пока мы не приедем. Она выходит из машины прежде, чем я успеваю подойти и открыть ей дверцу.

– Я сейчас вернусь, тебе не нужно идти со мной.

Я впиваюсь зубами в губу, чтобы удержаться от смеха. Это маленькое представление разъярённого котёнка чертовски мило, и, если она думает, что я расстроюсь или разозлюсь, она жестоко ошибается, потому что это просто делает мой член твёрдым.

– Хорошо. Конечно.

– Честно, Эрик. Я могу сама сходить в аптеку. – Она останавливается как раз в тот момент, когда при её приближении открывается раздвижная дверь. – Я сейчас выйду.

– Я просто провожу, пошли. – Я кладу руку ей на поясницу и провожаю внутрь.

В последнее время я многое узнал о себе. Главным образом, я больше похож на своего отца, чем когда-либо осознавал. Ни в коем случае, ни в какой форме, я не хочу контролировать Полли; Я не хочу указывать ей, что делать, и я, конечно, не хочу, чтобы она думала, что я ей не доверяю. Что я сделаю, согласится она с этим или нет, так это обеспечу её безопасность. И может показаться, что это не так уж и важно, что она пошла в магазин одна, но каким бы я был мужчиной, если бы сидел в машине и ждал её? Если я с ней, я собираюсь быть с ней, а не лениться и заставлять мою женщину идти куда-нибудь в одиночку.

Работа в охранном бизнесе многому научила меня. Возможно, я больше не занимаюсь тонной «полевых» работ, но я вырос с этим, и для меня это естественно.

Когда она пытается отмахнуться от меня, я закидываю руку ей на плечо.

– Что случилось? Ты была сладкой, как сахар, когда я тебя забирал, а теперь злишься.

Не отвечая, она хватает корзину, затем несется по проходу и останавливается перед кучей женских товаров.

– Да, ну, на работе я вынуждена быть вежливой, но когда я с тобой, я ведь могу быть самой собой, верно? Так что ты видишь меня разной. А, учитывая женские дни каждый месяц, когда ты чувствуешь, будто твой живот протыкают чёртовым ножом, моё настроение вообще скачет как на американских горках.

Вместо ответа я поджимаю губы, чувствуя, что сейчас лучше ничего не говорить. Моя рука падает с плеча Полли, я засовываю её в карман и отступаю, пока она смотрит на коробки. Не говоря ни слова, я следую за девушкой по проходам и наблюдаю, как она хватает новые предметы. Журнал, лак для ногтей, пакет сырного попкорна, и когда она начинает бросать шоколадные батончики в корзину, даже не останавливаясь на ходу, я не могу удержаться от смеха. Её голова поворачивается в мою сторону, и я смотрю вниз, потирая затылок.

Когда до меня доходит звук её удаляющихся шагов, я догоняю Полли и встречаю в очереди к кассе. Пока кассирша пробивает покупки, я тянусь за своим бумажником.

– Даже не думай об этом, – огрызается на меня Полли.

– Хм?

– Я сама могу заплатить за свои вещи.

Опять же, решив, что лучше оставить это дело, я поднимаю руки в знак капитуляции и жду, пока она закончит, и провожаю её к машине. Я рад, что поездка занимает всего несколько минут, и когда мы приезжаем домой, она даже ничего не говорит, поднимаясь по лестнице.

Я беру бутылку воды, сажусь на диван и включаю телевизор. Переключив каналы в течение двадцати минут и не найдя ничего привлекательного, я бросаю пульт на кофейный столик и встаю. Полли всё ещё не спустилась сюда, поэтому я поднимаюсь наверх и осторожно открываю дверь в нашу ванную. Нашу. Теперь всё принадлежит нам. Она официально переехала сюда, расторгла договор аренды на свою квартиру и теперь принадлежит мне навсегда.

Полли сидит в ванне, откинув голову назад, опираясь на край ванны, и её глаза закрыты. Когда я вижу её там, у меня почти перехватывает дыхание. Прошло не так много времени с тех пор, как она живёт со мной, но её присутствие в моём пространстве ощущается… верно. Естественно.

Я снимаю обувь, закатываю рукава, а затем сажусь на край ванны и убираю мокрые волосы с её умиротворённого лица.

– Ты в порядке?

Она улыбается, не открывая глаз.

– Да. Просто устала.

Чёрт возьми, я знал, что она слишком сильно давит на себя. Мы даже не должны работать сегодня вечером, но Брэд пытается добавить VIP-вечера по четвергам, чтобы посмотреть, поможет ли это справиться с большим скоплением людей по выходным.

– Я позвоню Брэду.

– Нет, Эрик. Я в порядке. Просто отдыхаю. – Теперь она смотрит на меня.

Скользя рукой вниз по её лицу, я пробегаюсь мимо её шеи к ключице и надавливаю на плечи, массируя и потирая с другой стороны и обратно. Веки Полли закрываются, и я делаю это снова, радуясь, что она может расслабиться. Я массирую её плечи и грудь, даже потираю её мягкие груди. Тихие стоны, которые она издаёт, не те, что она издаёт, когда я внутри неё, но мне не обязательно заниматься с ней любовью, чтобы ей было хорошо. Просто видеть девушку такой достаточно, чтобы удовлетворить меня.

Когда проходит достаточно времени, чтобы вода стала тёплой, я вытягиваю руку, хватаю полотенце и протягиваю его ей.

– Давай, детка. Пойдём возьмём тебе немного еды. Мы должны выехать через пару часов.

– Хорошо. – Полли выходит, и я укутываю её, нежно сцеловывая немного воды с её шеи. Когда она отходит, то плотнее закутывается в махровую ткань и поворачивается ко мне. – Я встречу тебя внизу.

– Мне не нравится, что ты хочешь быть подальше от меня, Полли. – То, как она прикусывает губу, а её глаза бегают по сторонам, делает меня ещё менее счастливым. – Ты собираешься сказать мне, в чём дело? Что случилось?

– Ничего не случилось. – Вздох покидает её тело, заставляя грудь сжиматься. – Дело не в том, что я хочу быть подальше от тебя.

– Но похоже на это.

– Это не так. Я обещаю.

Предоставляя ей пространство, в котором она нуждается по какой-то причине, я выхожу из ванной и направляюсь на кухню, чтобы приготовить нам что-нибудь поесть. Я на собственном горьком опыте убедился, что моя девушка не повар. Покопавшись в холодильнике, я решаю, что мне нужно сходить в продуктовый магазин. Но я не хочу оставлять Полли одну, в итоге я делаю бутерброды с сыром на гриле и разогреваю немного супа. Полли спускается, прекрасная, как всегда, как раз в тот момент, когда всё готово.

– Нам нужно съездить в магазин, – говорю я, ставя перед ней еду на стол.

– Ладно. Спасибо.

Вместо того чтобы сесть рядом с ней, я остаюсь напротив, чтобы смотреть на неё. Девушка почти ничего не ест, прежде чем встать, чтобы убрать посуду. Поскольку я опираюсь на стойку перед раковиной, ей приходится подойти ко мне ближе. Я борюсь с желанием заключить её в объятия и умолять сказать мне, что случилось.

Мой аппетит исчезает, и неуверенность заменяет мой голод, когда я выбрасываю свою еду в утилизатор. Поскольку Полли уже обувается, я хватаю ключи и засовываю бумажник в задний карман. Мы идём к машине, и после того, как я открываю для неё дверь и закрываю её, когда девушка садится, я обхожу машину сзади и делаю пару вдохов, чтобы остыть.

Последнее, что я хочу сделать, это оттолкнуть её, но это чертовски убивает меня, что она что-то скрывает. Я кладу руку ей на бедро, всё ещё нуждаясь в том, чтобы прикоснуться к ней любым возможным способом. Слишком скоро мы подъезжаем к «Сложностям», она выходит и направляется в здание, прежде чем я даже вытаскиваю свою задницу из машины.

Когда я направляюсь в офис Брэда, она выходит и буквально врезается в меня. Я протягиваю руку, чтобы поддержать её, когда она хватает меня за руки. Точно так же, как в нашу первую встречу. Я никогда не забуду тот день и то, как она смотрела на меня. То, как она чувствовалась в моих объятиях. Боже, это было похоже на божественное вмешательство, и сейчас я чертовски напуган тем, что она больше не хочет быть со мной.

– Извини, – бормочет она и пытается вывернуться, но я слегка встряхиваю её. Наконец, она поднимает глаза. Глаза Полли наполняются слезами, и мои губы приоткрываются, чтобы что-то сказать… сказать что-нибудь, чтобы я мог понять, что с ней происходит, но она качает головой. – Не сейчас, Эрик. Пожалуйста, – её слова заканчиваются шёпотом, и, чтобы уважать её желания, я просто киваю и ослабляю хватку.

Она убегает, а я смотрю, как она быстро идёт по коридору и сворачивает за угол.

– Что с ней? – спрашивает Брэд.

– Я, бл*ть, не знаю. Когда я забирал её из закусочной, она казалась в порядке, но потом её настроение резко упало, и я не знаю почему. А теперь она выглядит расстроенной и не хочет со мной разговаривать. – Я полностью захожу в офис и хватаю свой наушник.

– У неё, наверное, просто ПМС. – Он хихикает.

– Что ты знаешь об этом дерьме, чувак?

– К счастью, мне не нужно беспокоиться об этом с Кеннеди, но я достаточно общался с Рейн, чтобы знать, что это дерьмово, в зависимости от того, в какой день ты попадёшься им на пути. Рад, что мне не придётся с этим жить. – Он злорадствует и уклоняется, когда я бросаю в него ручкой.

– Да. Она купила немного девчачьего дерьма в магазине ранее. Вероятно, так оно и есть. – Я надеюсь. Боже, я надеюсь, что причина именно в этом.

Всю ночь в клубе я стараюсь не спускать с неё глаз. Не то чтобы я обычно этого не делал, но учитывая её внезапное плохое настроение, я хочу убедиться, что с ней всё в порядке. Она несёт кувшин пива в одной руке и поднос с напитками в другой, когда какой-то парень поворачивается и врезается прямо в неё. Каким-то образом ей удается удержать поднос вертикально, но пиво в кувшине проливается на него.

Я пробираюсь к ним, проталкиваясь сквозь толпу и пытаясь расслышать их сквозь грохот басов. Красавчик за долю секунды превращается из пьяного и беззаботного в пьяного и злого. Он вытирает рубашку и свирепо смотрит на Полли, пока она пытается его успокоить. Её рука, должно быть, болит от того, что она держит поднос высоко над плечом.

Приближаясь, я осторожно касаюсь её поясницы. Девушку тут же покидает вздох облегчения.

– Иди, отнеси это, я разберусь.

Она кивает и пытается обойти парня, но он двигается так, что оказывается перед ней.

– Сходи и позови своего босса.

– Отойди с её пути, чувак. – Я обхожу Полли и жестом прошу её обойти его с другой стороны. Как только она оказывается вне пределов слышимости и ставит напитки на стол, я, наконец, снова обращаю на него своё внимание. – В чем проблема?

– Эта цыпочка врезалась в меня с кувшином пива. Эта рубашка стоила сто шестьдесят баксов, и кто-нибудь мне её возместит.

– Этого не произойдёт. Во-первых, я видел, как ты весь вечер прыгал тут, как подросток на концерте бойз-бэнда, прежде чем столкнулся с ней. Во-вторых, ты идиот, что тратишь столько денег на рубашку… особенно такую уродливую, как эта. – Я указываю на зелёную рубашку с перламутровыми пуговицами и одним карманом с фиолетовой и чёрной строчкой. Его друзья хихикают у него за спиной, и он скрещивает руки на груди. – И в-третьих, если я услышу от тебя ещё хоть один писк по этому поводу, я с огромным удовольствием вышвырну твою тощую задницу вон и запрещу тебе когда-либо снова показываться здесь. Ты всё понял?

Его руки опускаются по бокам, и он фыркает.

– Понял.

– У меня ещё будут проблемы с тобой сегодня вечером?

– Нет. – Парень возвращается и садится со своими друзьями, которые пытаются не смеяться над ним.

Полли возвращается ко мне с подносом и кучей пустых стаканов и выглядит смущённой, как будто это она виновата, что этот грёбаный засранец налетел на неё и устроил сцену.

– Поллс, иди сюда.

Она замолкает и смотрит на меня, избегая парня.

– Да?

– Это был кувшин для них или для кого-то другого?

– Для них.

– Хорошо. Иди позаботься о пустых бутылках, а я принесу им это, хорошо? Иди, сделай передышку на минутку.

Её тело заметно расслабляется, и она кивает.

– Хорошо.

Я следую за ней из VIP-зоны, и когда она останавливается у бара, чтобы поставить поднос, я целую ее в макушку, нуждаясь в какой-то связи с ней. Даже не взглянув на меня, она уходит по коридору, а я захожу за стойку, чтобы наполнить кувшин. После того, как я ставлю его на стол клиентам, я прохожу и высовываю голову наружу, чтобы убедиться, что с Мэнни всё в порядке.

За исключением «красавчика», это спокойная, но напряженная ночь, что приятно. Я возвращаюсь внутрь и наклоняюсь над стойкой.

– Я сейчас вернусь, – кричу я Мэнни.

– Всё в порядке?

– Думаю, да.

Он кивает, и я стучу костяшками пальцев по барной стойке, прежде чем спуститься в холл. Когда я почти подхожу к кабинету Брэда, из туалета выходит Полли.

– Привет.

Она запинается и смотрит вниз.

– Ты должна поговорить со мной. Что-то случилось?

– Ничего, – бормочет она. – Я просто устала.

– Ты даже не смотришь на меня, детка. – Она поднимает голову, и когда я вижу её покрасневшие глаза, это словно ударяет меня в живот. – Поговори со мной, Полли. Я не смогу тебе помочь, если ты не поговоришь со мной. – Её губы сжимаются, и она качает головой.

– Нет?

– Здесь не о чем говорить.

– Это чушь собачья, и ты это знаешь! – я теряю самообладание и повышаю голос, подходя ближе к ней.

Когда она отшатывается от меня, я остаюсь на месте.

– Ты же знаешь, я бы никогда не поднял на тебя руку.

– Я знаю это, тебе не нужно постоянно напоминать мне. – Она поворачивается и возвращается к работе, а я от досады и раздражения бью кулаком в стену.

Остаток ночи и утро проходят чертовски хорошо, и когда мы возвращаемся домой, я принимаю душ, в то время как Полли направляется прямо в постель. К тому времени, как я выхожу и забираюсь под одеяло, она уже спит. Мой разум проносится со скоростью восемь тысяч миль в минуту, пытаясь понять, что, чёрт возьми, с ней происходит.

В последний раз, когда я смотрю на часы, они показывают 3:04, но, когда она задыхается и садится, просыпаясь от кошмара, они показывают 5:56.

– Ты в порядке? – Я сажусь и растираю ей спину, как делал каждый раз, когда ей снился кошмар. Но, в отличие от всех остальных случаев, в этот раз она шмыгает носом. Притягивая Полли в свои объятия, я ложусь рядом с ней, кладу её голову себе на грудь и провожу пальцами по её волосам.

Слушая её тихий плач, я чертовски расстраиваюсь, и незнание того, как я могу помочь девушке, выводит меня из себя.

– Пожалуйста, поговори со мной, – умоляю я. – Я схожу с ума здесь, думая, что ты собираешься бросить меня.

Её дыхание прерывается, когда она пытается наполнить лёгкие воздухом.

– Мне жаль, – плачет Полли. – Я не пытаюсь быть… вести себя так, но я ничего не могу с собой поделать. Я в таком замешательстве.

– В замешательстве?

– У меня месячные, – шепчет она.

– Я так и понял.

– Это значит, что я… я не беременна.

Глава 14

Полли

Рука Эрика застывает в моих волосах, и я задерживаю дыхание, ожидая ответа. Когда я не получаю ни одного и мои руки начинают дрожать, я продолжаю.

– Прости, я просто…

– Ты хотела забеременеть?

– Я никогда не думала, что хочу этого, и даже не могла представить. Взрослея, я пыталась выжить, и у меня только было желание сделать это самостоятельно. Наличие семьи даже не было у меня в мечтах. Я принимала противозачаточные средства в качестве дополнительной меры предосторожности.

Всё это стало для меня шоком с сегодняшнего дня, и я знаю, что плохо справилась с этим. Я намеренно держала свои стандарты на низком уровне всю свою жизнь, чтобы избежать разочарования. Я часто была голодна, мне было страшно, и я была одна. И теперь я, наконец, добралась до того момента в своей жизни, когда смогла увидеть будущее с мужчиной. С мужчиной, который искренне заботится обо мне. С ним я чувствую себя в безопасности, и он появился именно в тот момент, когда я в нём нуждалась.

Если бы Эрик не вернулся за мной, я понятия не имею, что произошло бы той ночью. Мне всё ещё снятся кошмары. Страх, с которым я жила раньше, вернулся в мои сны, но сейчас я знаю, что снова в безопасности, – потому что я с Эриком. Когда он прикасается ко мне или даже смотрит на меня с другого конца комнаты я чувствую это.

Вот только сейчас мне страшно, и я не знаю почему.

– Так что же изменилось?

– Ты. – Я шмыгаю носом и прочищаю горло. – Ты так сильно изменил меня, и я захотела с тобой того, о чём даже не подозревала. Я даже не мечтала, что когда-нибудь буду достаточно свободна, чтобы думать об этом. Ты делаешь мою жизнь достаточно безопасной, чтобы я могла мечтать о семье, о детях.

– Для меня очень много значит, что ты так думаешь.

– Я опоздала. Опоздала почти на две недели с приёмом противозачаточных. Со всем, что произошло, я даже не подумала об этом. Но потом, когда у меня сегодня начались месячные в закусочной, меня осенило. И это причинило боль. Было больно, когда я поняла, как сильно я этого хотела. Как сильно я хочу иметь ребёнка. А потом мысль о том, чтобы быть с тобой, иметь семью с тобой, заставила меня захотеть этого больше, чем я когда-либо хотела чего-либо в своей жизни. Но вот так просто, – я щёлкаю пальцами, – эту мечту забрали. То, чего я мгновенно захотела каждой клеточкой своего существа, было вырвано так быстро, что оставило глубоко внутри следы, которые я не уверена, что когда-нибудь смогу исцелить.

Я жду, что он что-нибудь скажет, но он как чёртова статуя. Обычно он знает, что нужно сказать, но сейчас молчалив.

– И мне жаль, что я была такой сукой по отношению к тебе, но я пыталась справиться со своими эмоциями, и это просто… Я не знаю, просто это похоже на дыру в моём сердце.

Он встаёт так быстро, что я падаю обратно на кровать.

– Эрик?

Темно, так что я вижу только его тень, когда он выходит из комнаты. О Боже, он ненавидит меня. Он не был готов к этому разговору, и я навязала ему это. Я знала, что мне не следовало ничего говорить.

Я быстро вскакиваю с кровати и мчусь вниз по лестнице, где он хлопает шкафами. Я резко останавливаюсь на кухне, когда он хватает бутылку с полки. Он почти не говорил о своих проблемах с алкоголем после той ночи, когда я нашла его в ванне. Насколько я знаю, с тех пор он не пил ни капли, и будь я проклята, если стану причиной того, что он снова сделает это с собой.

– Что ты делаешь?

– Возвращайся в постель. – Он закрывает шкаф и начинает откручивать крышку.

Он стоит ко мне спиной, поэтому я обнимаю его, хватаю за горлышко новенькую бутылку водки и отступаю от него, как только она полностью оказывается в моих руках.

– Что ты делаешь? – я повторяю.

Он поворачивается ко мне, и маска гнева на его лице пугает меня. Не потому, что я боюсь, что он причинит мне боль, а потому, что я боюсь, что это из-за меня. Я видела, как это было направлено на других мужчин – в основном в клубе, когда они распускали руки, – но даже тогда его взгляд не был таким интенсивным.

– Возвращайся в постель, – рычит он.

– Нет. – Я отступаю от него, когда он наступает на меня.

– Сейчас не время издеваться надо мной, Полли, – его голос приобретает зловещие нотки.

Когда он подходит ближе, я принимаю решение за долю секунды и швыряю бутылку так сильно, как только могу, через всю комнату. Она приземляется на край кухонного острова и взрывается миллионами осколков. Запах алкоголя наполняет воздух и почти пересиливает гнев, накатывающий на Эрика.

– Тебе это не нужно. – Я выпрямляюсь, довольная своим решением. Эрик может вести себя жёстко и решительно, но я вижу моменты слабости, когда его глаза затуманиваются. Я поняла это, когда впервые увидела его. Мы так похожи, сильные снаружи, чтобы скрыть боль внутри.

Вместо того, чтобы ответить мне, он подкрадывается ближе.

– Тебе не следовало этого делать.

Я отступаю назад, пока мои икры не упираются в диван.

– Я тебя не боюсь.

Он останавливается так быстро, что его тело качается.

– Думаешь, тебе нужно напоминать мне это? Иисус. Я снова всё порчу. – Проводя руками по волосам, он поворачивается ко мне спиной и исчезает наверху лестницы. Минуту спустя я слышу, как хлопает дверь.

Поскольку я заварила этот беспорядок, я убираю осколки бутылки. Я знаю, что он никогда не причинил бы мне вреда, но ему нужно было знать, что я не отступлю, когда дело касается его.

Я использую три рулона бумажных полотенец и, наконец, убираю всё это без единой царапины на себе. Когда я мою руки, я рассматриваю исчезающий шрам в том месте, где я порезалась в прошлый раз, когда нашла Эрика в ванной без сознания, и эта мысль врезается в меня, как поезд. Я бегу наверх и врываюсь в ванную, молясь, чтобы он не сделал того, что сделал в прошлый раз.

Эрик стоит под водой голый, упёршись лбом в плитку. Его руки безвольно свисают по бокам, а плечи провисают в знак поражения. Когда я засовываю руку внутрь, холодная вода обжигает мою кожу, и я протягиваю руку и выключаю её. Как только я это делаю, его тело начинает дрожать, поэтому я хватаю полотенце и оборачиваю его вокруг него. Я растираю его тело вверх и вниз, прогоняя озноб, пока Эрик не перестаёт дрожать.

Мужчина намного крупнее меня, но я тяну его, пока он, наконец, не шевелится. Он делает это по собственной воле, но я чувствую себя так, словно тащу медведя гризли, учитывая, какой он тяжёлый. Добравшись до кровати, я чувствую, как мои колени ударяются о матрас, и я падаю на задницу. Ноги Эрика между моими, а полотенце давно исчезло. Его холодная кожа холодит мою, когда он проводит пальцем по моей щеке. Затем вниз к моей груди и снова вверх. Мука в его глазах вызывает у меня слёзы, и когда его большой палец раздвигает мои губы, я без колебаний открываюсь.

Я знала, что это произойдёт, и я хочу дать ему это. Я хочу быть такой для него. Потому что Эрик моя опора и поддержка, так что, если ему нужно использовать меня таким же образом, я приветствую это с распростёртыми объятиями. Тем более довольно трудно избежать этого, когда его обнажённое тело прямо передо мной, а его твёрдый член направлен мне в рот. Он сказал мне; он предупреждал меня с самого начала, что он такой. Он либо пил, либо трахался, и поскольку я уничтожила первое, ему понадобится второе.

Он засовывает большой палец мне в рот, вытаскивает его, а затем обеими руками обхватывает мой затылок. Я придвигаюсь к краю кровати, и парень толкается мне в рот. Его взгляд не отрывается от моих глаз, но его пальцы крепче сжимают мои волосы. Вместо того, чтобы входить и выходить из моего рта, он использует мою голову, как будто это его рука. Вверх и вниз так быстро, как только возможно. И Господь всемогущий, это меня заводит. Я хотела бы просто перевернуться и позволить ему взять меня сзади, но сейчас дело не во мне. Эрик тянет меня назад как раз перед тем, как я начинаю давиться, но не сбавляет темпа. Укус на моей шее совсем не болит. Вместо этого это подстёгивает меня ещё больше.

Ему это нужно.

Мне это нужно. Мне нужно знать, что я не отпугнула его тем, что сказала ему. Что этот мужчина всё ещё хочет меня такой. Мысли, которые у меня были, напугали меня, и, если бы роли поменялись местами, и Эрик вдруг бросил мне, что хочет детей, я не совсем уверена, как бы я отреагировала. Вероятно, плохо. Точно так же, как он это сделал.

Движение моей головы прекращается, и он внезапно ускоряет темп. Я протягиваю руку и хватаю его за запястье одной рукой, а другой обхватываю его яйца, мой палец тянется, чтобы помассировать чувствительную кожу.

– Боже, так чертовски хорошо, – бормочет он, и его движения становятся хаотичными. Когда его солёный вкус попадает мне на язык, я расслабляю горло, пока он замирает и кончает мне в рот. Его пальцы ослабевают, Эрик закрывает глаза и опускает голову. Я сглатываю вокруг него, и через секунду он вырывается и падает на колени.

Его руки обхватывают мои икры, и он кладёт голову мне на бёдра. Я запускаю пальцы в его волосы и жду, затаив дыхание.

– Мне жаль. Мне так чертовски жаль.

Я не знаю, за что он извиняется.

– Тебе не за что извиняться.

– Нет, есть. Ты… Я был застигнут врасплох. – Его плечи напряглись. – Я не хотел быть отцом, когда София сказала мне, что беременна. Тогда мой мыслительный процесс был заторможен этой новостью. Даже когда я сказал ей, что смирился с этим, я лгал ей. Дело не в том, что у меня было какое-то мнение по этому вопросу, но, когда реальность того, что я стану отцом… что я буду нести ответственность за жизнь, когда я даже не мог правильно управлять своей… это была просто ещё одна вещь, в которой я потерпел бы неудачу, поэтому моей естественной реакцией было бороться.

– Когда мне позвонили и сообщили, что она умерла, первое, о чём я подумал, был ребёнок. И, как ты уже говорила ранее, ты даже не поняла, что хотела этого, а это уже было отнято. Вот что я чувствовал… Только это было по-настоящему. В её животе рос настоящий ребёнок, половина моей плоти и крови, единственная кровь, кроме моей, которая всё ещё была живой… и она умерла из-за меня.

Так тяжело слушать, как ломается его голос – большой сильный парень, который со стороны выглядит неприкасаемым. Ему приходилось скрывать это слишком долго, и я ненавижу, что ему приходится переживать эти чувства заново, но я предполагаю, что он никогда не говорил об этом вслух. Вероятно, он никогда не сталкивался с ними лицом к лицу, потому что, когда он начинал, он так или иначе заглушал свои печали.

– Часть меня тоже умерла. Вместе с ними часть меня исчезла. Все хорошие части меня ушли в землю вместе с ними, и с этого момента я решил, что мне не позволено ничего хорошего. Я этого не заслужил. Не только с моей мамой, но и с Софией и ребёнком – я был всего лишь чёртовым слабаком. Для них и для себя тоже. Я всегда называл своего отца трусом за то, что он покончил с собой только потому, что моей мамы не стало. У него всё ещё был я, и он, бл*ть, бросил меня. Я этого не понимал. Все, о чём я мог думать, это то, что это было моим наказанием за то, что я не защитил свою маму.

– Ты был молод, Эрик. Особенно с твоей мамой.

– Не имеет значения. Я знал лучше. Я знал, что лучше не открывать дверь этим мужчинам, и я знал, что лучше не позволять Софии уйти той ночью. Чувство вины… чёртова грёбаная хватка, которую он оказал на меня, была адской. Я был доволен тем, что был несчастен и жалел себя. Я просто ждал, что дьявол придёт и заберёт меня, утащит вниз, чтобы прожить вечность в огне, потому что там моё место. Но потом я понял, что жить без моей семьи, без Софии и ребёнка, которого мы создали вместе, было ещё хуже. Я жил в ещё более худшей версии ада.

Эрик встаёт и толкает меня на спину на кровать, а затем садится на меня верхом. Как и раньше, он баюкает моё лицо, но на этот раз нежнее.