Текст книги "Эмеслам (СИ)"

Автор книги: Анна Архипова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

12

– Намного лучше! Только движения более плавные… Плавные! – певуче говорила учительница танцев, которую Валерии представили как госпожу Фирузу. – Смотри на меня! Видишь, как я плыву? Не шагаю, а плыву?

Под аккомпанемент ситары*, на которой играла её молчаливая помощница, учительница танцев показательно описала полукруг, исполнив несколько хореографических телодвижений. Валерия не могла не отметить, что, несмотря на свою грузность и пожилой возраст, двигалась та с потрясающей пластичностью. Когда госпожа Фируза выполняла танцевальные па, то казалось, что она плывет над полом, как лебедь по водной глади. Такому изяществу можно было только позавидовать! К сожалению, Валерия никогда не отличалась способностью к танцам и всегда стеснялась своей невольной угловатости. Вот и сейчас, несмотря на четыре дня репетиций, её движения по-прежнему напоминали скорее трепыхание гадкого утенка в луже, нежели лебединое скольжение по озеру.

Вопреки своему угнетенному настроению, Валерия не могла не признать, что что танец, которому ее обучали, был красив – в нем не было никаких торопливых или резких движений и он не требовал какой-либо особенной акробатической ловкости. Это был истинно женский танец, призванный подчеркнуть нежную женственность и хрупкую грацию исполнительницы танца. Все основные движения совершались руками, торсом и бедрами, подкрепляемыми наклонами головы, ноги же полностью скрывались под длинным подолом платья – оно во время многочисленных поворотов и круговых движений разлеталось в стороны, сверкая золотом. Наверное, самым тяжелым в этом действе было платье! Валерию заставляли танцевать в особенно роскошном кроваво-красном платье. На нем нашито столько золотой нити и драгоценностей, что оставалось только дивиться, как материал выдерживает такой вес и не расходится швам. Первые несколько дней Валерия, потанцевав минут пять, уже чувствовала себя обессиленной.

– Повтори за мной! – распорядилась госпожа Фируза.

Снова зазвучала ситара и Валерия, как смогла, постаралась скопировать ее «плывущую походку».

– Все не то! Ты танцуешь как деревянный столб! – сказала, как отрезала, учитель танцев. – Твоя спина совсем не гнется!

– Я стараюсь, правда! – тихо ответила зеленоглазая женщина.

Пожилая танцовщица бросила на нее уничижительный взгляд, который без лишних слов донес Валерии, что та думает о ее стараниях. Госпожа Фируза приложила ладонь к виску, всем своим видом сетуя на нерадивость зеленоглазой женщины. Валерия подумала, что, будь воля наставницы, то она точно огрела бы свою ученицу чем-то увесистым в наказание за неуклюжесть.

– Сколько раз тебе объяснять, что это «Гиризаль» – танец невесты! – сдавленно, будто удерживаясь от яростного восклицания, заговорила госпожа Фируза. – По традиции невеста во время совершения свадебных обетов танцует его перед своим женихом. Это самая важная часть свадьбы! Танцуя «Гиризаль» невеста показывает, как сильно она хочет угодить своему мужу и господину. И если она старается недостаточно хорошо, то это примета, что она будет плохой женой. Вот почему невесты скорее утопятся в колодце, чем плохо станцуют «Гиризаль»! Потому что нельзя так падать в грязь лицом! Хоть в лепешку раздавись, но выучи его так, чтоб родителям не стыдно было за свою дочь!

«Кажется, она забыла, что я не замуж выхожу!» – устало подумала Валерия.

– Госпожа Фируза! – раздался голос Гульнары-гашан, которая вошла в зал в то время, когда наставница распекала свою ученицу. – Син-тах!

– Син-тах, госпожа Гульнара! – тут же расплылась в подобострастной улыбке пожилая танцовщица.

«Син-тах» – одно из нескольких новых слов, с которыми Валерия познакомилась на днях. «Син-тах!» – так приветствуют друг друга месламиты при встрече, «Син-диб!» – говорят на прощание. Нилуфэр пояснила Валерии, что не-месламиты не имеют права использовать эти слова по отношению к месламиту, это считается большим оскорблением.

Тем временем Гульнара-гашан и госпожа Фируза заговорили на месламитском языке, бросая при этом выразительные взгляды на безмолвно застывшую Валерию. При этом губы хозяйки гарема то и дело изгибались в крайне негодующей гримасе, будто ей под нос подсунули гниющий труп кошки. И так было всякий раз, когда она видела эти репетиции. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что причина такого ожесточения со стороны Гульнары-гашан заключается в танце, который Валерию принудили разучивать.

– Госпожа Фируза сказала, что ты уже достаточно хорошо знаешь танец, – обратилась хозяйка гарема к пленнице. – Это к лучшему! Сегодня вечером сардар хочет полюбоваться, как ты танцуешь.

Валерия опустила взгляд в пол, надеясь, что никто не заметит ее ужаса.

– Сейчас твоя служанка проводит тебя в хамам. Отдохни как следует, дабы вечером порадовать сардара своим цветущим видом, – повернувшись к учительнице танцев, Гульнара-гашан кивнула той на прощание: – Син-диб, госпожа Фируза.

– Син-диб, Гульнара-гашан! – учтиво ответствовала та.

Поняв, что урок танцев закончился, Нилуфэр, дежурившая возле дверей, поспешила к Валерии, чтобы сопроводить ту за ширму и помочь снять роскошное платье. С облегчением зеленоглазая женщина позволила служанке освободить её от тяжести наряда. Облачившись в легкое и намного более удобное повседневное одеяние, Валерия присела на стул, наблюдая за тем, как Нилуфэр суетится, стараясь как можно аккуратнее поместить наряд невесты в специальный чехол для одежды.

Наряд невесты, танец невесты…

Когда она узнала, что танец, который сардар приказал ей выучить, является частью месламитского свадебного обряда, то испытала вовсе не удивление, а какое-то бессознательное понимание подоплеки поведения сардара. В голове зеленоглазой женщины постепенно, по кусочкам, складывалась мозаика. Она осторожно поспрашивала Нилуфэр о том, женат ли Мансур Касем Месхингасар – и болтливая служанка с удовольствием принялась смаковать историю жизни своего кумира.

«Сардар вдовец, но скоро собирается жениться снова. Его невеста из очень богатого рода и очень красивая!.. Что случилось с его первой женой? О, это ужасно грустная история! Его первая жена, говорят, была тоже очень красивой, она родила ему двух сыновей. Но во время войны она и дети погибли. И не только они!.. Война забрала у сардара самых дорогих людей: мать, отца, жену, детей, – рассказала Нилуфэр Валерии. – Враги Эмеслама захватили город, в котором пряталась семья господина… Он не успел их спасти… Это страшное, страшное горе!.. После войны он поставил памятник в том городе, где погибли его родные».

Валерия получила из ее уст ответы на свои вопросы.

Она была права, подумав, что сардар видит в ее лице и в лице прочих наложниц черты какой-то другой женщины. Женщины, которую он, должно быть, по-настоящему любил! Теперь Валерия знала, что это черты первой жены сардара. Он выдал свои мотивы, приказав Валерии разучивать свадебный танец, который когда-то для него танцевала его погибшая жена. Он хочет не просто вспоминать свою любимую покойную супругу, он хочет видеть ее, осязать, обонять в реальности – вот для чего он собрал гарем рыжеволосых женщин!

Вслед за этим пониманием пришла другая мысль: быть может это и есть путь к спасению из плена? Что, если Валерия сможет стать для сардара чем-то большим, чем просто бледная тень его жены? Что, если ей удастся стать похожей на его погибшую супругу не только внешностью, но и поведением? И возможно тогда Валерия не надоест ему спустя несколько месяцев и он не отправит её в публичный дом, а Артура в могилу?

Но как стать похожей на жену сардара? Очевидно, надо стать похожей на месламитку, какой была жена Мансура Месхингасара, решила Валерия. Ей нужно как можно больше узнать о традициях месламитов и их языке. Кое-какие вопросы она задавала Нилуфэр, однако если та охотно учила Валерию месламитскому языку, то в вопросах месламитских традиций внезапно становилась уклончивой.

«Зачем тебе знать наши традиции?» – удивилась как-то служанка.

«Теперь я живу в Эмесламе и хочу знать, какой должна быть месламитка», – прикинувшись простодушной, ответила Валерия.

«Тебе этого не нужно!» – горячо заявила Нилуфэр. – Тебе все равно никогда не стать месламиткой».

«Это почему же?» – спросила зеленоглазая женщина, но ответа от служанки добиться так и не смогла.

Лежа животом на разогретом камне в хамаме, Валерия обратилась к Нилуфэр:

– Почему Гульнара-гашан так недовольна тем, что я учила этот танец, как ты думаешь?

Служанка, продолжая старательно делать массаж, отозвалась:

– С чего ты взяла, что недовольна?

– Сегодня в зале во время репетиции она смотрела на меня так сердито!

Нилуфэр помолчала немного, потом неуверенно сказала:

– Может, тебе показалось?

– Это случилось не в первый раз, – покачала головой зеленоглазая женщина. – Она точно на меня сердится.

Руки служанки замерли ненадолго, потом возобновили массаж.

– Я не должна тебе рассказывать это, но… Гульнара-гашан сердится не на тебя, а на то, что сардар заставил её и всех нас нарушить традицию, – заговорщицким шепотом поведала Нилуфэр. – Танцевать «Гиризаль» могут только месламитки! Это священный танец и очень древний… А сардар взял и приказал, чтобы ты его танцевала. А тебе нельзя, понимаешь?

Валерия слегка приподнялась на камне и глянула на нее:

– Значит, от других наложниц он раньше не требовал танцевать «Гиризаль»?

– Нет, конечно!

Валерия погрузилась в молчание, обдумывая услышанное. Значит, она первая, ради которой сардар нарушил традиции месламитского народа! Это тоже свидетельствует в пользу того, что она куда больше похожа на его покойную жену, чем все прочие наложницы в гареме. Считать себя какой-то особенной в глазах сардара пока рано, но, пожалуй, Валерия действительно на верном пути! Только надо быть очень осторожной…

– Но я не понимаю, так это почему я не могу стать месламиткой! Что со мной не так?.. – произнесла она нарочно расстроенным голосом, надеясь вызвать у Нилуфэр жалость.

Её уловка сработала, наивная Нилуфэр стала ее утешать:

– Тут ничего не поделаешь, Лера-эрэ! Я не хотела тебя обидеть, но ты не такая, как все месламитки, поэтому не сможешь.

– В Мес-Куве я видела много местных женщин европейской внешности. Им тоже никогда не стать месламитками?

– Дай мне закончить массаж, полежи спокойно, – попросила служанка, явно пытаясь сменить тему разговора.

– Сначала ответь мне! – упорствовала Валерия.

Нилуфэр издала мученический стон, утомленная ее расспросами:

– Если у женщины есть отличительный знак, то она сможет принять месламизм и стать месламиткой, понятно тебе? Но у тебя нет отличительного знака!

– Откуда такая уверенность?

– Тебя осматривали, когда привезли в сераль. Или ты забыла, как тебя раздели догола?

«Разве такое забудешь!» – поморщилась Валерия.

– Но что это за знак? – продолжила она настойчивые расспросы.

И опять со стороны служанки послышалось протестующее ворчание.

– Зачем тебе знать, если его у тебя нет?

– Просто интересно.

– Нам нельзя разговаривать с не-месламитами об этом, – негромко, но вместе с тем очень твердо проговорила Нилуфэр. – Извини, но я не могу.

Что-то в её голосе подсказало Валерии, что та говорит серьезно.

– Ладно… Не хочешь, не рассказывай, – сказала зеленоглазая женщина примирительно. – Но ответить-то ты можешь на вопрос: что случилось бы, если бы у меня нашелся такой знак?

Нилуфэр вдруг мечтательно хихикнула:

– О, тогда бы ты смогла выйти замуж за месламита. Даже за сардара!

Валерия внутренне поежилась, но заставила себя рассмеяться:

– Ну за сардара бы не получилось выйти! Сама говоришь, что он собирается жениться на другой… Или у вас можно иметь сразу нескольких жен?

– Нет, жену можно только одну. Хотя в древности было по-другому – мужчина мог иметь так много жен, сколько хотел. Но среди них все равно была самая главная, старшая жена. Но это было очень давно! Сейчас жена у мужчины только одна, но можно иметь наложниц. Многие богатые мужчины имеют серали, где живут их наложницы.

– А месламитка тоже может быть наложницей?

– Нет! За такое могут и камнями забить! В гаремы берут девушек других… как это на русском языке?.. – служанка задумалась, пытаясь подобрать нужное слово. – Других народностей! Не месламитки, в общем.

– А в первую нашу встречу ты говорила, что сама не против стать наложницей! – напомнила Валерия с некоторой иронией.

Нилуфэр снова захихикала, на сей раз сконфуженно:

– Ради сардара я готова на все! – призналась она, покраснев при этом как переспелый томат.

«А я бы с радостью поменялась с тобой местами!» – мрачно подумала зеленоглазая женщина.

Вечером Валерию прихорашивали особенно тщательно, стараясь, как видно, привести внешность пленницы в соответствие с роскошью свадебного наряда, в который той предстояло облачиться. В волосы Валерии вплели золотые нити и скрепили их таким образом, чтобы они удерживали цепочку на ее голове – та пролегала по пробору волос и заканчивала драгоценным кулоном в виде капли, спускавшимся на лоб. Руки пленница и даже ее щиколотки опоясали в тяжелые золотые браслеты. Вкупе с увесистым платьем весь туалет напоминал Валерии тяжелый скафандр, сковывающий ее движения. К счастью, на этот раз обошлось без ожерелья.

По традиции Гульнара-гашан явилась в покои Валерии, чтобы напутствовать её. При этом лицо горделивое пожилой женщины несколько раз передергивалось, выдавая переполнявшие ее негативные эмоции. Но как бы не были оскорблены чувства хозяйки гарема, она не смела противиться приказу своего господина и, скрепя сердце, проводила подопечную к покоям сардара.

В третий раз, за время ее пребывания во дворце, зеленоглазая женщина перешагнула порог покоев сардара. Она не знала, что ожидает ее там. Пригласил ли сардар остальных своих наложниц к себе или же Валерия единственная его гостья на сегодня? Как бы ни была ей противна мысль о групповом сексе с участием наложниц, Валерия не могла отрицать, что присутствие других девушек её сейчас бы обрадовало. Это лучше, чем перспектива остаться наедине с сардаром на всю ночь!

Внутри слышались звуки игры на ситаре. В любое другое время витиеватое, экзотичное звучание ситары заворожило бы Валерию, но сейчас, наоборот, вызвало такое острое отторжение, что ее затошнило. Опять эти огромные, роскошные апартаменты! Валерия даже если бы очень захотела, все равно не смогла бы убежать от воспоминаний об изнасиловании, которое ей пришлось пережить здесь. Низ живота начало предательски крутить, добавляя новые оттенки в ансамбль отвратительных ощущений.

Ей пришлось пересечь все покои, прежде чем она нашла сардара. Тот восседал на широкой кушетке, обшитой пурпурной парчой и покрытую множеством подушек и, смакуя вино из кубка, слушал музыку. Возле него в почтительной позе дежурил виночерпий, готовый по малейшему знаку господина наполнить его кубок благоухающим вином. Несколько женщин-музыкантов, чьи лица скрывали похожие на вуаль шарфы, сидели в стороне, возле зашторенных окон. Другие наложницы в покоях отсутствовали, сегодня Валерии предстояло быть единственной любовницей сардара.

Устеленное ковром пространство перед кушеткой сардара было свободным – выйдя туда, Валерия замерла, сцепив руки перед собой и опустив голову. И пусть она и не смотрела на сардара, все равно физически ощутила его взгляд на себе. Она силилась придать лицу какое-нибудь милое выражение, но от напряжения лицевые мускулы плохо ей подчинялись.

– Иди сюда, эрэ, – раздался голос сардара.

Она подошла вплотную к кушетке и остановилась, все так же глядя в пол.

По сигналу сардара музыка смолкла. Месхингасар, расправив полы своего длинного черного сюртука, встал с кушетки и навис над ней. Его ладонь, как это уже было раньше, прикоснулась к рыжим локонам, пробежалась по ним, зарываясь в них пальцами. Затем от отступил, но только для того, чтобы открыть шкатулку из лазурита стоявшую на столике.

– Повернись, – велел сардар ей.

Валерия, с трудом дыша от волнения, повернулась к нему спиной. Аккуратным движением мужчина убрал ее распущенные волосы в сторону, после чего достал из шкатулки ожерелье и надел его на шею зеленоглазой женщины. Ощутив на шее и груди холодный и тяжелый металл, Валерия усомнилась, что подобные украшения кто-то из женщин мог носить без острого дискомфорта – настолько оно было тяжелым и неудобным. Ожерелье представляло собой широкий воротник, который туго обхватывал шею и спускался на плечи и грудь в виде покрытой разнообразными драгоценными камнями пелерины. Украшение, будучи полностью застегнутым, лишало шею прежней гибкости, вынуждая держать шею и голову прямо, подобно солдату на плацу.

– А теперь взгляни на меня, – проговорил сардар, после того, как застегнул последний крючок ожерелья.

Валерия послушно выполнила то, что он хотел. Сардар разгладил ее рыжие волосы, отбросив их назад и окинул пытливым взглядом свою невольницу. Потом он удовлетворенно улыбнулся и, отступив назад, опустился на пурпурные подушки. Виночерпий тут же поспешил наполнить его кубок вином. Пригубив напиток, сардар еще с минуту любовался внешним видом Валерии и только потом сделал повелительный жест рукой:

– Станцуй для меня! – приказал он.

Струны ситар запели уже знакомую Валерии мелодию свадебного танца. Она начала двигаться, повторяя заученные движения, изо всех сил стараясь сосредоточиться на танце – но ее мысли то и дело устремлялись куда-то далеко, прочь отсюда, из этого проклятого места. Зеленоглазой женщине хотелось думать о чем угодно, только не о том, что происходило с ней здесь и сейчас. И не о том, что с ней произойдет в скором времени! Валерия раз за разом заставляла себя возвращаться в горькую действительность, ведь если сардар останется недовольным тем, как они исполнила танец, то он усомнится в ее желании угодить ему. А он должен в это поверить, ведь от этого зависит ее судьба! Нужно постараться, нужно станцевать «Гиризаль» так, будто она действительно невеста Мансура Касема Месхингасара!

«Я смогу! У меня получится!» – повторяла сама себе Валерия.

Прозвучали заключительные аккорды музыкальной композиции – и зеленоглазая женщина, совершив последний положенный поворот, закончила свой танец. Осторожно посмотрев на сардара, чтобы понять, доволен тот или нет, Валерия поймала его горящий взор. Её танец определенно произвел на него нужное впечатление!

Сардар что-то произнес на месламитском языке и с шелестением, похожем на звук колышущейся на ветру листвы, музыканты и виночерпий покинули покои своего господина. Вот и оно – повторения чего Валерия так боялась. Сардар поманил её к себе и она покорно приблизилась к нему. Он снова дал ей знак, что хочет, чтобы она опустилась возле него на кушетку. Платье, украшенное золотом и драгоценностями, издало легкий металлический перезвон, когда женщина присела на мягкие, как райские облака, подушки. Мужчина обхватил ладонью ее затылок и властно притянул к себе, заставляя подставить губы для поцелуя – но остановился, ощутив, как испуганно затрепетала в его руках Валерия.

– Не надо так дрожать, хээли. Я не собираюсь обижать тебя, – его голос стал густым и терпким от разгорающейся в нем страсти.

«Мой печальный опыт предостерегает меня об обратном!» – пронеслась в мозгу Валерии полная горечи мысль, но ей хватило ума не выказать вслух своих сомнений в его словах. Вместо этого она, желая произвести на сардара благоприятное впечатление и убедить того в своем желании ему угодить, постаралась изобразить на своем лице смущенную улыбку.

– Можешь говорить со мной, если хочешь, – продолжил сардар, не переставая ее разглядывать.

Конечно, он дал разрешение говорить не для того, чтобы услышать что-то неприятное!

– Что значит «хээли»? – спросила Валерия очень тихо, не зная, о чем еще можно заговорить.

– В переводе с месламитского это значит «красавица».

Валерия приказывала себе не трястись и даже немного преуспела в этом, но, видимо, недостаточно. Сардар потянулся к кувшину с вином и наполнил кубок. Без лишних слов он протянул его женщине, предлагая его опустошить. Вино помогло, оно горячим водопадом пролилось в желудок, а оттуда теплыми потоками побежало по венам, растворяя в себе нервную дрожь. Сардар вновь приблизил Валерию к себе, его дыхание обожгло щеку зеленоглазой женщины.

– Мансур. Назови меня так, – прошептал он.

Инстинкты Валерии отчетливо дали ей понять, что Месхингасар просит её сделать что-то сакральное в его понимании. И это «что-то» связано не с Валерией, а с его воспоминаниями. Он хочет при помощи ее голоса услышать то, что слышал раньше от своей жены? Как же она это делала? Сколько нежности и обожания звучало в имени той женщины, когда она называла мужа по имени?..

– Мансур… – прошептала Валерия.

Его губы почти коснулись ее губ. Но тут стены дворца сильно вздрогнули, отчего мебель даже слегка сдвинулась с положенных ей мест, а хрустальная люстра под потолком жалобно задребезжала. И почти одновременно с этим по барабанным перепонкам ударил грохот взрыва.

________________________________

• Ситара – многострунный музыкальный инструмент.