Текст книги "Пульс боли (СИ)"

Автор книги: Анна Архипова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Он отпустил Насту и подтолкнул к входу в подвал. Она, откашлявшись, заговорила с подчиненными, требуя от них, чтобы они сложили оружие. Ее авторитета хватило, чтобы те поверили ее словам. Ив дал сигнал своим людям спускаться вниз – русские отступили вглубь подвала, позволяя им спуститься по лестнице.

– Где Юки? – спросил Ив, когда они оказались в подвальном коридоре, по обеим сторонам которого находились запертые двери. Тут же, у лестницы лежало брошенное русскими солдатами оружие. Наста показала на одну из дверей, он, снова подтолкнув ее, сказал: – Открывай!

Наста повернула ключ в замке и приоткрыла дверь, демонстрируя, что здесь нет ловушки и дверь не заминирована. Ив, убрав пистолет в кобуру, отодвинул сестру в сторону и, распахнув дверь, быстро вошел в небольшую камеру, освещенную тусклым электрическим светом. На первый взгляд она была пуста – но только на первый взгляд: Юки, спрятавшийся за дверью, с размаху ударил его стулом.

– Твою же ж мать!.. – выругался Ив, когда сей предмет мебели разлетелся от соприкосновения с его головой и плечами. Он покачнулся, но на ногах устоял. В комнату ворвались вооруженные люди, встревоженные таким развитием событий, но Ив тут же рявкнул на них по-японски: – Пошли вон!

– Ив? – пробормотал Юки изумленно, продолжая сжимать палку с куском спинки, которые остались в его руках после того, как стул развалился.

Пострадавший от удара сдернул с лица маску, и, морщась, запустил ладонь в волосы, сверкая зелеными глазами на него:

– И вот так ты встречаешь спасителя! Ты мне чуть череп не проломил.

– Я же не знал, что там происходит! – вместо того, чтобы почувствовать себя виноватым, Юки рассердился. – Я слышал перестрелку и русскую речь, откуда мне было знать, что там творится? Ты сам виноват.

– Я тебе что, должен был письмо написать с извещением? – заорал на него Ив.

– Мог бы снять маску со своей морды перед тем как вваливаться сюда!

– А ты мог бы сказать мне спасибо за то, что я пришел вытащить тебя отсюда!

– Да я даже на смертном одре никогда не скажу тебе этого! – Юки отшвырнул от себя останки несчастного стула. – Ты сумасшедший маньяк, и говорить тебе «спасибо» за то, отчего ты и так получаешь удовольствие – это просто преступление с моей стороны.

– Ты… Ты… – Ив почти зарычал, взбешенный его ответом. Но тут его взгляд остановился на перемотанных бинтами руках Юки, следом он заметил так же рану на лбу молодого человека. Лицо Ива стало мертвенно-спокойным, когда он шагнул к нему и схватил за ладони, заставляя показать повязку: – Что это такое, мать твою?

– Ожоги, – Юки поморщился от боли, когда зеленоглазый мужчина сжал кисти его рук. – Черт, осторожнее!

Ив отпустил его руки, по прежнему скованные наручниками, выхватил из кобуры пистолет и направился к выходу. К коридоре его ожидали наемники, держащие на мушке Насту и разоруженных русских – Ив знаком дал понять, чтобы бойцы отошли от Насты, а затем ударил ее по лицу. Но упасть не дал, успев схватить за одежду на груди. От такого удара Наста закашлялась.

– Как ты посмела, сука, повредить ему тело? За это сдохнешь не только ты, но и все твои люди! – он швырнул ее к стене и направил в нее пистолет, не давая времени, чтобы сказать что-либо в свое оправдание. Уверенно и хладнокровно глядя на сестру, Ив спустил курок.

Грохнул выстрел, в котором утонул чей-то крик. Наста стоя у стены оглушенная, чувствуя, как у виска растекается влажное тепло, подумала вначале, что пуля пробила ей голову и только из-за шока она пока не чувствует боли от повреждения. Потом до нее дошло, что пуля попала не в нее, а в стену в миллиметре от ее головы – а по виску бежит струйка крови от царапины.

– Маньяк чертов! – сквозь звон в ушах услышала Наста крик Юки. Это он, подскочив к Иву и вцепившись в него, заставил того промахнуться. – Ты хоть бы спросил меня, идиот, откуда у меня ожоги! Она здесь не причем, я получил их на Эребусе во время извержения! Идиот! Маньячина! Ты что же, собирался убить собственную сестру?!

– Я все равно убью ее, – Ив посмотрел на него сверху-вниз, потом повернулся к Насте и снова схватил ту за грудки, подтягивая к себе и прижимая дуло пистолета к ее подбородку. – Она опасна и ее надо ликвидировать.

– Прекрати это! – с этими словами Юки тут же повис на нем, одновременно пытаясь ударить Ива и встрять между ними. Наемники, озадаченно моргая, наблюдали за этой сценой, не зная, как следует в такой ситуации поступить. – Ив, немедленно остановись! Если ты убьешь свою собственную сестру, я никогда тебя не прощу! Никогда, слышишь?!

Наста, хоть и была избита и готова к тому, что брат сейчас отправит ее на тот свет, не смогла сдержаться от насмешливой улыбки при виде этой сцены: непреклонный убийца, его жертва, а рядом наивное существо не от мира сего, которое пытается отвадить зверя от своей добычи. Заметив, что Ив закусил губу, и как будто прислушивается к воплям Юки, она многозначительно сказала:

– Иврам, сам знаешь, что дети никогда не должны видеть, как папа и мама ссорятся – ведь это портит им психику.

Ив колебался еще несколько мгновений, продолжая удерживать Насту, затем, закатив глаза, отпустил ее. Юки только с облегчением перевел дыхание, как услышал, что тот отдает приказы:

– Этих русских солдат запереть в подвале, скоро сюда приедет полиция и освободит их. Но она поедет с нами. Ты, сестренка, сейчас поедешь с нами, пусть твою судьбу решает Акутагава, – Ив указал на Насту, говоря по-японски и обращаясь к наемникам. Затем прибавил уже по-русски, так, чтобы Юки не понял, о чем идет речь: – По мне, конечно, проще тебя закатать в цемент, как и этого вонючего ублюдка Кябирова, но поблагодари Юки за снисхождение!

Наста окаменела: Ив убил генерала Кябирова? Он действительно только что сказал именно это?!

– Уходим! – скомандовал Ив и, схватив Юки за локоть, буквально потащил за собой. – Нас ждет самолет.

___________

5

По расчетам Насты, до Токио лететь оставалось меньше часа. Покинув Сянган, их небольшой самолет приземлился на Окинаве для дозаправки, потом, без лишнего промедления, вновь поднялся в воздух.

«Иврам хочет побыстрее доставить ценный груз Акутагаве», – с долей иронии подумала зеленоглазая женщина, оглядывая трех вооруженных мужчин, расположившихся возле нее так, чтобы окружать пленницу со всех сторон. Юки сидел в начале салона у окна, и она видела только его ноги, закинутые на второе кресло и слегка высовывающиеся в проход. Брат Насты находился неподалеку от него, устроившись в противоположном ряду. Насколько Наста могла судить, они за весь полет не сказали друг другу ни слова, Юки не покидал своего места – Ив делал тоже самое.

«Неужели Акутагава приказал Иву убить директора спецслужб? – продолжала размышлять Наста. – Такого человека как Кябиров нелегко просто взять и уничтожить – он слишком умен, слишком прозорлив… Но если кто и мог до него добраться, так это Ив! В этом я не сомневаюсь… Но у меня не укладывается в голове, что Акутагава решился на такой категоричный шаг! Неужели его так взбесило похищение Юки, что он, не задумываясь, нанес ответный удар?… Проклятье, если бы я только могла предположить, какие последствия будет иметь мое решение совершить это чертово похищение!…»

Сидеть ей было ужасно неудобно: шея и спина затекли, руки женщины были закованы в наручники за спиной и не позволяли переместить их вперед, поэтому мышцы ныли на все лады от неудобного положения. В добавок ко всему, в горле все пересохло словно в пустыне, а кирпичные физиономии ее охранников не оставляли надежд на то, что кто-нибудь из них предложит Насте стакан воды. Впрочем, терять ей все равно было нечего, поэтому она, не выдержав, громко сказала по-английски:

– Я хочу пить. Принесите мне воды.

Стража даже не шелохнулась в ответ. Тогда Наста повторила свою просьбу еще громче, с расчетом на то, что ее услышит Юки – что и произошло. Молодой человек, доселе погруженный в глубокую задумчивость, удивленно приподнялся на кресле и оглянулся назад.

– Сядь на место, – резко сказал Ив, когда тот вознамерился подойти к бару, чтобы взять оттуда бутылку с питьевой водой. – Она обойдется и без воды.

– Но ведь меня она жаждой не морила, – фыркнул Юки, игнорируя его приказ вернуться в кресло. Достав небольшую пластиковую бутылку, он направился было в конец салона, но Ив схватил его за локоть и дернул назад со словами:

– Я сам отнесу воду. А ты останься здесь.

– Хватит мне указывать! – Юки, поморщившись, вырвал свою руку. – Что она мне сделает, в конце концов, если я подойду?

Ему было противно, что все солдаты и Наста видят, что Ив обращается с ним как с вещью. Ужасно дорогой и ценной, но все равно – вещью! С одной стороны, Юки не вчера познакомился с Ивом и отчасти привык к такой бесцеремонности с его стороны, но с другой – его уязвленное самолюбие просто не могло не возмутиться. Обойдя зеленоглазого мужчину, он, приблизившись к Насте, протянул ей бутылку, и только сейчас заметил, что та сидит с руками, сцепленными за спиной.

– Найди к этой бутылке соску, и мы поиграем в дочки-матери, – саркастически произнесла женщина, демонстрируя наручники.

– Освободи ей руки, – оглянулся Юки на Ива.

– Нет, – откликнулся тот, стоя за его спиной, словно тень отца Гамлета.

– Только не говори мне, будто она сейчас представляет опасность! Ты делаешь это, потому что хочешь отомстить.

– И что с того?

– Дай мне ключ немедленно! – Юки требовательно протянул руку.

Ив, чуть нахмурившись, молча разглядывал его несколько мгновений. Но затем его лицо вдруг приняло безразличное выражение и он, презрительно хмыкнув, бросил на ладонь молодого человека ключ от наручников.

Освободив свои руки, Наста взяла предложенную бутылку с водой и сделала несколько жадных глотков. Потом взглянула на своего благодетеля, продолжающего стоять рядом с креслом:

– Знаешь, мне не следовало тебя недооценивать, Юки! Я ведь считала, что мой брат погиб два года назад, поэтому и предположить не могла такого поворота событий. Если б ты мне признался, что Ив жив-здоров, то я бы предприняла более значительные меры в отношении укрытия и обороны – поскольку знаю, на что он способен. Но ты обхитрил меня!

– Если быть честным, – спокойно ответил Юки, – то я и не думал хитрить. Тогда я просто не вспомнил об этом.

– Это забавно, – рассмеялась женщина негромко. – Даже твоя наивность работает на тебя, Юки! – сказав это, она вдруг плеснула водой из бутылки в лицо Юки. Наста сделала это не затем, чтобы попытаться устроить бунт во время полета, просто ей необходимо было дать выход эмоциям: она проиграла, потому что этот парень не сказал ей правды об Иве! Два года она, как дура, оплакивала этого негодяя, а он…

– Ах ты, дрянь! – Ив, отпихнув назад ошеломленного Юки, влепил сестре звонкую пощечину.

– Сволочь! – Наста, пользуясь свободой рук, двинула кулаком ему в зубы. Пока Юки, свалившийся на одно из кресел, вставал на ноги, чувствуя, как вода с головы стекает за ворот одежды, Насту скрутили, и снова заковали в наручники. Ив, отвесив ей напоследок подзатыльник, выпрямился, слизывая кровь со своей разбитой губы.

Не дожидаясь, пока тот прокомментирует случившиеся, Юки развернулся и направился назад, отфыркиваясь от капель воды, но не вернулся на свое место, а прошел дальше – в туалет. Закрывшись в кабинке, молодой человек стянул промокший пуловер, оставшись в одной футболке, и, оторвав кусок бумажного полотенца, принялся вытирать лицо.

В зеркале на него смотрело его отражение, украшенное трехдневной щетиной, темными кругами под глазами, ожогом на лбу и осиным гнездом вместо шевелюры. Вернувшись с Эребуса, Юки не поменял одежду, и сейчас она пахла не только серными вулканическими испарениями и пОтом, а так же каким-то машинным маслом – в котором его испачкали, судя по всему, во время похищения. На руках – по-прежнему черные от грязи бинты, нижний слой которых прилип к ожогам и заставлял раны саднить. И в таком виде он должен появиться перед Акутагавой после шестимесячной разлуки!..

В дверь с силой постучались, и следом раздался голос Ива:

– Ты слишком долго там!

Юки едва удержал себя от того, чтобы не выругаться вслух: этот сумасшедший человек не может оставить его в покое даже на пять минут! Сжав зубы, он открыл дверь, собираясь выйти, но этого ему сделать не дали – Ив затолкал его обратно, зашел сам и щелкнул замком за собой.

– Эй, ты что! Выпусти меня! – воскликнул Юки, оказавшись запертым с ним в тесном пространстве туалетной кабинки.

– А куда ты теперь-то торопишься? Самолет в любом случае еще в воздухе, – зеленоглазый мужчина загораживал собою дверь, и его наглой улыбке не мешала даже ссадина на губе.

– Это не причина для того, чтобы торчать с тобой здесь!

– Неужели?.. Но здесь, в отличие от салона, мы можем пообщаться наедине.

– Общаться? Ври кому-нибудь другому! – скривился Юки так, будто ему дали кислую пилюлю. – Что тебе нужно, Ив? Хочешь меня запугать, дабы я вел себя тихо и не рыпался? Но вот что тебе скажу: иди ты к чертям собачьим со своими угрозами, я тебя не боюсь! Дай пройти, – молодой человек сделал решительный шаг, намереваясь силой отодвинуть Ива в сторону и покинуть кабинку.

Однако тот намного превосходил его в силе и ловкости: одним движением Ив поймал и вывернул ему руку, а другим – подтолкнул к стенке. Юки налетел на препятствие, упершись в него спиной, затем почти зарычал от злости, когда с другой стороны к нему прижалось тело Ива; теперь он словно был зажат в тисках!

– У тебя слишком много предрассудков в отношении меня, – заговорил Ив, наклоняя к нему голову. – Почему ты думаешь о причинах, по которым я могу приблизиться к тебе, как о чем-то обязательно негативном?

– Наверное, потому что ты сейчас выламываешь мне руку? – прошипел Юки, безуспешно пытаясь вырваться.

– А как поступать иначе, если ты все время пытаешься от меня убежать? Как удержать? – зеленоглазый мужчина и не думал ослаблять хватку, только теснее прижимаясь к нему.

– А не надо удерживать, ясно тебе?!

– Выходит, я должен дожидаться, когда у тебя будет хорошее настроение?

– С тобой у меня не бывает хорошего настроения!

– Тогда что же мне делать?

– Отправляться к черту!

Ив, услышав такой ответ, цинично рассмеялся, затем отпустил его руку и отступил назад. Но едва Юки сделал шаг в сторону двери, он обхватил его сзади за талию и вновь прижал к себе, коснувшись губами спутанных волос, а затем скользнув ими на шею молодого человека и прижавшись к ней с поцелуем. Юки, почувствовав это прикосновение, напрягся, и вот сейчас в его сердце прокрался страх: лучше бы Ив запугивал его или даже ударил, но не напоминал вот так о том, что произошло между ними полгода назад. Ведь все это время Юки старался забыть об этом!..

– Не смей меня лапать!.. – он скорее прошептал это, чем проговорил.

– Да?.. А почему? – пальцы Ива скользнули под его футболку, прикасаясь к коже и начиная поглаживать. – А если я не остановлюсь, что ты сделаешь? Закричишь на весь самолет? Или, быть может, пожалуешься Акутагаве?.. Но я-то знаю, что ты не сделаешь ни того, ни другого. Потому что прекрасно понимаешь, что сам во всем виноват.

– Если бы я предполагал, чем все это обернется… – начал было тот сердито и прерывисто, но Ив перебил его:

– …То не прыгнул бы по собственной инициативе в постель, чтобы узнать, каково это: секс втроем? – он укусил Юки за мочку уха, а его пальцы выскользнули из-под футболки и переместились на пояс брюк. – Какая незадача! Тебе действительно следовало быть осмотрительнее, потому что этим самым ты развязал мне руки. И теперь, что бы я с тобой ни сделал, это уже не будет считаться изнасилованием, поскольку ты, глядя в глаза Акутагаве, согласился на секс со мной.

– Я согласился не ради тебя! – Юки дернулся как от удара током, слова Ива вонзались острыми иглами в его сердце. И с каждой секундой в его памяти все отчетливей вырисовывались воспоминания о той единственной ночи, затопляя все его существо волнами горького сожаления и эротического волнения одновременно.

– Да какая теперь разница, ради чего ты согласился? Главное тут то, что я могу трахать тебя, не боясь, что Акутагава отрежет мне что-нибудь. Я могу трахать тебя столько, сколько захочу – и ты не сможешь прибежать к нему и пожаловаться на это. Все потому что ты сам виноват!..

– Пошел ты! – молодой человек попытался обернуться назад, чтобы увидеть Ива; он испытывал мучительное желание плюнуть тому в лицо в ответ на эти грязные и похотливые слова. Но зеленоглазый мужчина держал его в своих объятиях так, что Юки понадобилось бы сломать себе шею ради исполнения своего намерения. – Век бы тебя не видел и был счастлив!

– О, мне это известно, – Ив опять цинично рассмеялся, – именно поэтому ты сбежал в Антарктиду, не так ли? Мне было безумно интересно, когда же Акутагаве надоест разыгрывать из себя Пенелопу, ждущую своего Одиссея – и он, наконец, вернет тебя. Ты должен оценить силу его чувства к тебе: Акутагава позволил тебе целых полгода копаться в куче грязи на краю света, хотя мы оба знаем его потребности и то, что ему хочется постоянно иметь тебя… под рукой.

Тут пальцы Ива справились с пряжкой его ремня, затем с молнией и скользнули вглубь – нагло и бесстыдно шаря там, забираясь под белье оскорбительно хозяйским жестом. Юки закусил губу, сгорая от стыда и люто ненавидя в этот миг его: только Ив мог так чувственно прикасаться и ласкать – и этим самым унижать, втаптывать в грязь! Горячее и участившееся дыхание обожгло ему щеку и шею, когда зеленоглазый мужчина негромко заговорил вновь:

– Как тебе жилось там, за полярным кругом, а?.. С сексом там и у обычных людей туговато, ну а ты вообще исключительный случай, так может расскажешь, как у тебя дело обстояло с утренними стояками? За полгода на руке мозоли не натерлись?..

– Заткнись! Меня тошнит от тебя и того, что ты говоришь, – сообщил Юки, в его голосе слышался мучительный гнев.

– О, я бы с удовольствием заткнулся, Юки, поверь мне. И занялся кое-чем таким, где рот и язык используются по другому назначению… Но не буду, – в подтверждение своих слов, Ив перестал шарить рукой у него в паху. – Акутагава должен получить тебя первым, и ты должен быть голоден после всех этих месяцев разлуки. Поэтому я сейчас отпущу тебя, чтобы ты мог застегнуть брюки, а после этого мы выйдем отсюда. Согласен?

Юки выжидающе промолчал; зеленоглазый мужчина разжал объятия, и он с сумрачным лицом поспешно застегнул ширинку и ремень. Затем оглянулся на Ива, наблюдающего за его нервными движениями с самодовольным видом.

– Что, устроишь драку в туалете и поднимешь шум? – поинтересовался насмешливо тот.

– Нет, – ответил Юки, и плюнул ему в лицо. После этого он открыл дверь и покинул кабинку.

Вернувшись в кресло, молодой человек уставился в иллюминатор, кусая себе губы; его колотил гнев, но он заставлял себя внешне выглядеть спокойным – ведь проку от эмоций сейчас нет никакого. Следует думать о том, что самолет вскоре достигнет своей цели, и он увидит, наконец, Акутагаву! Юки отнюдь не забыл слов Насты об угрожающей тому опасности, и решил обязательно вновь поднять эту тему. Нужно понять, где во всем, что он услышал от Насты, правда, а где – ложь…

Ив, несколько задержавшись в туалете, неторопливо прошел по коридорчику, взял себе из бара небольшую бутылочку с ликером и устроился на своем прежнем месте – напротив Юки. Вальяжно попивая ликер прямо из горлышка, он закурил сигарету, изредка бросая на него долгие взгляды.

«У него физиономия кота, нализавшегося сливок, – кипел внутри себя Юки. – Сучий сын!.. Акутагава должен получить меня первым, значит? Я должен быть голоден?.. Я что тебе, скотина для случки?!…»

Он судорожно перевел дыхание, повторяя: спокойно, спокойно! За стеклом иллюминатора расцветал золотой бутон рассвета – нагревая светлеющие небеса и заставляя серую поверхность океана искриться огоньками на горизонте. Как странно! Юки и забыл том, что сейчас в этой части земного шара царит лето – он уже привык к холодам и бесконечному и вездесущему снегу…

Стараясь отвлечься, Юки стал думать о том времени, когда он только получил приглашение работать в Антарктиде.

Первое письмо от работодателей пришло семь месяцев назад. Как молодому специалисту, закончившему Брауновский университет, Юки предлагали работу по контракту на антарктической станции Мак-Мердо, где ему планировали поручить исследования вулканической деятельности Эребуса. Это очень польстило Юки: ведь не каждому ученому удается хоть раз в жизни побыть на ледяном континенте, в Антарктиде, и увидеть своими глазами уникальный вулкан! Контракт предусматривал возможность продления и это тоже пришлось ему по вкусу – значит, есть возможность остаться сверхурочно, если исследования будут того стоить.

Без всякой задней мысли он сообщил Акутагаве о своем желании отправиться работать на Мак-Мердо, и, к своему удивлению, натолкнулся на ледяное молчание в ответ. Тот факт, что перспектива отбытия Юки на неопределенный срок в Антарктиду, возлюбленного, мягко говоря, не обрадовала – дошел до него не сразу. А когда дошел, то Юки стало обидно:

– Разве мы не решили, что не будем мешать друг другу работать? – поинтересовался он, стоя в кабинете Акутагавы, располагавшегося в недрах огромной виллы Угаки. Хозяин кабинета сидел за своим рабочим столом, перед ним лежали какие-то гербовые бумаги и пухлые канцелярские папки.

– Ты можешь работать здесь, есть прекрасные лаборатории и кафедры в столице, – последовал ответ. – Я улажу все вопросы, ты получишь все, что хочешь.

– Мне не нужно, чтобы ты договаривался! – рассердился Юки, услышав подобные рассуждения. – Я не хочу получать все на блюдечке с золотой каемочкой! Меня пригласили работать на Мак-Мердо, потому что оценили как специалиста в своей области, а не потому что у меня есть влиятельные знакомые. Неужели ты не понимаешь, как много это означает?

– Я все понимаю. Но Антарктида, Юки! Неопределенные сроки!

– Это такая работа, Акутагава, что поделаешь? Я не могу упустить этот шанс.

И тут он снова натолкнулся на леденящее душу молчание. Акутагава просто смотрел на него своими глазами-омутами и, оставаясь неподвижным, несколько минут не произносил ни слова.

– Ты волен ехать куда хочешь и когда хочешь, – произнес он, наконец, подчеркнуто официальным тоном, затем просто взял и ушел прочь из кабинета. Когда Юки отправился его искать, то узнал, что Акутагава покинул Угаки: сел в свой автомобиль и укатил куда-то.

– Его что-то всерьез разозлило, судя по всему, – философски заметила экономка Фынцзу, когда он ее спросил об Акутагаве. – Так сорвался с места, что бодигарды едва успели заскочить в машину следом за ним!

Вернулся тот поздно, за полночь, но Юки бодрствовал, дожидаясь его.

– Ты еще не спишь? – хмыкнул Акутагава, заходя в спальню и на ходу снимая пиджак. – Будто жена, которая ждет дома блудного мужа. Может, еще сковороду в руки возьмешь?

– Очень смешно, – фыркнул Юки; принюхавшись, он уловил запах алкоголя, но решил ничего не говорить по этому поводу.

Акутагава, раздевшись, упал на постель, устроился на подушках и закрыл глаза – казалось, что ему безумно хочется спать. Юки пододвинулся к нему и, немного поколебавшись, заговорил:

– Акутагава! – когда мужчина не откликнулся, то он прибавил уже более настойчиво: – Послушай меня!

– Ну? – тот соблаговолил лениво открыть глаза и посмотреть на него.

– Мы не закончили разговор о моей работе, – пояснил Юки.

– Почему же? Мы его закончили. Ты плохо расслышал, что я тебе ответил?

– Тебе прекрасно известно, что я никуда не поеду, если ты говоришь «уезжай» вот так! Это значит, что мы опять очень серьезно поссоримся – а я не хочу этого.

– Тогда никуда не уезжай, – жестко проговорил Акутагава. – И не будет ссор.

Юки на секунду прикрыл глаза, пытаясь справиться с раздражением, нахлынувшим на него. Какой потрясающий эгоизм! Только Акутагава мог быть таким: дарить бесподобную любовь, но взамен требовать всего тебя, до конца, до капельки, без остатка! И этот изощренный шантаж просто сводил с ума!..

– Почему ты так рассуждаешь? Ты думаешь только о себе! – выдохнул он.

– Нет, я думаю О НАС, – тут же надменно возразили ему. – А вот ты, собираясь в Антарктику, как раз думаешь только о себе. Впрочем, я тебе уже сказал: хочешь туда – пожалуйста, отправляйся хоть завтра. Разговор окончен, – Акутагава отвернулся, подоткнул подушку и снова закрыл глаза.

Юки попробовал было вновь заговорить, но тот уже не реагировал на него. Выключив ночник у кровати, он лег на своей половине и, чувствуя, как грудь жжет безысходность, уставился в темноту. Юки понимал, что не сможет все бросить и, сорвавшись с места, уехать за полярный круг – пока Акутагава вот так ставит вопрос ребром. Но как убедить его уступить? Неужели обязательно доводить все до ссоры?

Он надеялся, что через пару дней Акутагава, поразмыслив над ситуацией, смягчится, но этого не произошло. Тогда Юки, выдержав войну с самим собой, написал письмо работодателям, в котором он, поблагодарив за предоставленную возможность, отказывался от предложения. Эта была жертва, которую он решил принести на алтарь любви. Юки ничего не сказал Акутагаве о своем отказном письме, но вскоре стало ясно – тот, без сомнения, знает об этом: настроение возлюбленного заметно улучшилось, он стал таким же нежным и отзывчивым, каким был раньше.

Юки убедил себя, что так будет лучше. Ведь, воссоединившись с Акутагавой после пятилетней разлуки, он поклялся сделать все для счастья любимого. И, если тот счастлив, когда Юки находится подле него – то пусть будет так!

____________

6

Спустя примерно неделю после того как Юки отказался от намерения ехать в Антарктику, ему предложили работу в Национальном Агентстве Сейсмологического контроля. Директор сего заведения – Ото Хэгури – приглашал его на должность штатного специалиста, в чьей компетенции находились мониторинг сейсмической стабильности земной коры центральных районов Японии и составление прогнозов на будущее. Работа предполагалась сложная, она требовала от кандидатов повышенной ответственности, высококлассного образования и несомненной интуиции – без которой не обходится ни один по-настоящему хороший ученый… Получить пост в НАСК почиталось большой удачей, всякий это знал, но Юки, несмотря ни на что, не торопился с ответом директору – он догадывался, кто стоит за этим шахматным ходом. Акутагава, добившись от него уступки и удержав рядом с собой, сейчас решил, видимо, распорядиться его карьерой таким образом, чтобы возлюбленный все же занялся своим делом, но, одновременно, не уезжал слишком далеко.

Юки не стал заводить об этом разговор с ним, поскольку знал: тот либо будет отрицать свое вмешательство, либо же прямо подтвердит это и упрекнет в неблагодарности. В любом случае, беседа была бы бессмысленной – ведь он уже согласился остаться, а Акутагава организовал это назначение в НАСК потому что любит его.

«…Нужно взвесить все «за» и «против». Возможно, не следует отказываться от предложения господина Хэгури, ведь такие должности на дороге не валяются. И это аргумент «за»! Но мне не нравится все же, что Акутагава стремится настолько контролировать мою жизнь, я не хочу получить это место только благодаря ему! Это аргумент «против»!.. Будет лучше, если я сам найду работу. Но как? Ведь у меня не будет твердой уверенности в том, что это не его протекция… Приглашение на Мак-мердо явно не было затеей Акутагавы, ведь условия контракта рассердили его! Впрочем, к чему теперь вспоминать об этом?.. Нужно либо согласиться работать в НАСК, либо начать искать другие варианты…» – размышлял Юки над ситуацией.

Вскоре он наткнулся на вакансию, выставленную Парижским институтом физики Земли: руководство института планировало издать узкоспециализированный научный журнал, и подыскивало временных научных сотрудников, готовых написать статьи на заданные темы. Одна из заявленных тем звучала так: «Магнитные поля действующих вулканов – Суфриер»; автору статьи институт оплачивал недельную командировку на остров Гваделупе и предоставлял необходимые для исследования приборы. Юки тут же связался с ПИФЗ и сообщил, что способен выполнить заказ: ведь он проходил полевую практику на Суфриере и очень хорошо его изучил. Руководство института с энтузиазмом откликнулось, настояв, чтобы молодой специалист как можно скорее взялся за работу.

– Я уезжаю в недельную командировку на Гваделупе, – сообщил он Акутагаве сразу же, как только получил по факсу все необходимые документы. – Билет заказан на рейс завтрашним вечером.

– Гваделупе? – задумчиво переспросил тот, развязывая галстук. Они находились в гостиной комнате, примыкающей к спальне, был уже вечер и он только что вернулся на виллу после трудового дня. – Ты говоришь про остров, имеющий статус заморского департамента Франции?

– Да, – Юки серьезно и обстоятельно рассказал о задании института.

– Почему именно туда?

– А почему бы и нет? Я уже работал на Суфриере, у меня достаточно опыта.

– Но работу можно найти и в пределах страны. Разве ты не хочешь работать в НАСК? – прямолинейно спросил Акутагава. – Ведь Ото Хэгури предложил тебе место.

Тот не сразу ответил, сначала ему пришлось досчитать в уме до десяти и сдержать импульсивную потребность зло топнуть ногой. Черт возьми, ну почему Акутагава говорит с ним так, словно у него нет своей головы на плечах?!…

– Могу я попросить тебя о небольшой услуге? – произнес, наконец, Юки холодно. – Пожалуйста, перестань принимать решения за меня! Это переходит всякие границы. У меня были подозрения и сейчас они подтвердились: я ни словом не обмолвился о НАСК, однако тебе все известно, а это значит, что именно ты стоишь за Хэгури и его предложением. И вот как раз поэтому я не торопился соглашаться работать на него! Ясно же сказал – мне не нужны твои подачки.

– Это не подачка, – ровным тоном отозвался возлюбленный. – Я забочусь о тебе.

– По-твоему, это забота? Ты не оставляешь для меня выбора! – против своего намерения молодой человек раздражался все сильнее. Его выбивал из равновесия спокойный вид Акутагавы, продолжавшего неторопливо раздеваться и слушавшего его рассуждения будто бы лишь краем уха.

– Я оптимизирую твои возможности – и только.

– Ты перекрываешь мне кислород! Не могу я так, Акутагава! Я люблю тебя больше всего на свете и, если понадобится, костьми ради тебя лягу – но для меня невыносимо, когда ты контролируешь каждый мой шаг!

Акутагава перестал раздеваться – оставшись в одних брюках – и вскинул на молодого человека пытливый взгляд:

– Отчего ты так бесишься? – поинтересовался он. – Объясни мне все как есть.