Текст книги "Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя (СИ)"

Автор книги: Ани Марика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Меж тем поцелуи мужа спускаются всё ниже и ниже. Широкие ладони оглаживают и смыкаются на ягодицах, притягивая ближе. Язык задевает чувствительный бугорок, срывая стон.

Мы втроём падаем на матрасы. Азур, под коленку подхватив, на бедро себе закидывает, заставляет ноги шире развести. Держит за голову и целует в губы, жадно, до нехватки кислорода. Лазарь же ласкает мои складочки. Целует, языком толкается. Всё тело словно молнией прошибло. Выгибаюсь, теряюсь, в струнку вытягиваюсь. Так остро, горячо, порочно, но безумно сладко.

Слепо вожу ладонями по мужскому торсу. В волосы Лазаря пятернёй зарываюсь. Азур перехватывает мои ищущие пальцы и направляет. Смыкаю пальцы на каменной плоти. Огнянник тихо рычит и кусает губу.

– Ах! – тихий стон срывается.

– Не сдерживай себя, Пихточка, – урчит мужчина, чуть болезненно стискивая грудь.

Лазарь не прекращает целовать, пальцы бесстыдные добавляет. Меня топит волной наслаждения. Сама ноги раздвигаю, выгибаюсь и стону. Азур добавляет остроты, целуя грудь, покусывая напряжённые соски и двигая моей рукой по своей каменной плоти.

Перед глазами радужные блики расплываются. Волны удовольствия накатывают. Низ живота огнём горит. Чувствую, как оргазм приближается. Но Лазарь останавливается, оставляя меня на грани и вырывая стон разочарования.

Схватив за бёдра, на себя дёргает и с громким шлепком соединяет нас. Азур вскрик выпивает и отстраняется. А меня накрывает сметающим все барьеры оргазмом.

Мужчины дают передохнуть, вернуться в реальность. Лазарь плавно двигается, разгоняя искры удовольствия. Азур гладит, едва касается кончиками пальцев. Постепенно разжигают пламя страсти вновь.

Их руки везде. Губы оставляют невидимые ожоги. Муж вбивается в меня, по натянутым нервам бьёт. Меня под собой запирает. Азуру мало моих пальцев, он двигается выше.

– Хочу тебе, – шепчет наглый дракон.

Азур стонет, стоит мне коснуться его плоти. Прикрываю глаза и ласкаю огнянника. Лазарь рычит и двигается жёстче, вырывая новые и новые стоны. Двигается остервенело, весь вибрирует и, впиваясь зубами в мою шею, приходит к освобождению.

Вскрикиваю от вспышки боли, отпускаю Азура. Но у дракона кончилось терпение. Он вырывает меня из-под Лазаря и продолжает танец любви. Губы мои сминает в жёстком поцелуе, до упора толкается. Вырывая очередной вскрик.

– Азур, – хнычу, ёрзая.

– Больно? – тормозит себя дракон. – Прости, с тобой все ограничители сгорают.

– Нет… Просто, – оглядываюсь на Лазаря.

Оборотень на бок откатывается и сыто светит глазами. Дракон роняет меня на спину.

– Я буду нежен, Пихточка, – урчит, переворачивается, укладывая меня на спину и не двигаясь. Будто ждёт одобрения.

Облизнув губы, киваю, продолжая смотреть на Лазаря, жду реакции мужа.. Оборотень подаётся и в губы целует. Ласково волосы приглаживает и ладонью по влажному телу проводит. Азур плавно скользит. Очень медленно заводит. И я отпускаю свои предрассудки и страхи. Полностью отдаюсь во власть двух невозможных мужчин. Растворяюсь без остатка в сильных руках.

Они и вправду будто чувствуют друг друга. Движения становятся жёстче. Поцелуи жарче. Касания грубее. И это заводит сильнее. Я заряжаюсь их дикостью, их животной страстью. Поддаюсь. Сама навстречу тянусь, кусаю, хочу свои следы оставить на их коже.

– К бесам обряды! – сквозь дымку возбуждения слышу рычание Азура, а после вспышка боли пронзает мою многострадальную шею.

Всё нутро пламенем вспыхивает. Горит и по венам лава растекается. Моё тело больше не принадлежит мне. Оно превращается в воск, плавится в объятиях мужчин. И сознание разрывается ярким освобождением. Меня ослепляет и колотит.

Глава 30

– Повторим? – дракон светит лукаво глазами и улыбается, нависая.

Хочется возмутиться. Всю ночь неутомимые мужчины доказывали и показывали мне недюжинные возможности собственного тела. Я из-за них голос сорвала. В теле нега циркулирует, голова до сих пор кружится, будто опьянённая. И сил совсем нет. На ответы, на сопротивление, на любые движения.

Со стоном выдыхаю, теснее жмусь к лежащему на боку Лазарю. Муж не напирает, просто гладит по животу, вырисовывает узоры мозолистыми пальцами. Искорки возбуждения по рецепторам запускает.

– Отвали, Огнянник, – отвечает вместо меня оборотень.

– Неужто ненасытная Пихточка насытилась? – Азур падает с другого бока, смахивает слипшиеся волосы с щеки и оставляет лёгкий поцелуй.

Прикрываю глаза, верчусь в кольце рук и, найдя удобную позу, отключаюсь.

Меня будят очень чувственными поцелуями. Ласками залечивают гудящие мышцы. Всё же не привыкла я к таким кульбитам. Да и поспать толком не получилось. Мычу, руки раскидываю в стороны. Мол, делайте что хотите, но не тормошите.

– Ты сейчас очень искушающе выглядишь, Вика, – шепчет оборотень, прикусывая подбородок, и поцелуями добирается до шеи. Любит он эту часть тела больше меня. Носом в метку утыкается и по-звериному урчит. – Но пора вставать и встретить колдуна не голой, иначе мы с огнянником его загрызём.

– Угу… – выдыхаю, продолжая цепляться за сладкое сновидение. А после до меня доходят слова мужа, и я резко сажусь. – Он уже здесь?

Откашлявшись, смущённо тяну на себя простынь и укрываю телеса. В утреннем свете всё кажется таким греховным, порочным и постыдным. Наше лежбище раскурочено, матрас местами в дырах и проглядываются сухие травы да солома. Эка мы разошлись-то ночью.

– Ещё нет, но в пути. Гор его чувствует.

– Медведь вернулся? – верчу головой, выискивая зверя. Вот чувствую, он видел меня в расхристанном виде и осудил.

– Что тебя беспокоит? – напрягается Лазарь и отступает, давая возможность встать.

– Ничего, не обращай внимания. Я быстро ополоснусь. Мои вещи всё еще лежат в предбаннике.

Муж кивает и, протянув чистое полотенце, уходит во двор. Бегу в пристройку. Наспех моюсь и переодеваюсь. Заплетаю косу, закалываю гребнем. И в полной боевой готовности выхожу на крыльцо.

Медведь на меня даже не смотрит, хотя знаю, услышал моё появление. Сидит лицом к тропке, весь напряжённый и дышит шумно.

– Доброе утро, – Азур подбирается ближе и целует в щёку. – Готова навсегда избавиться от хвори?

– Ты так уверен в Кощее? – кладу голову на плечо мужчины и рассматриваю нашу полянку.

Азур не успевает ответить, к нам приближаются сани с оленем в упряжке. И я, оставив мужчину, ближе к медведю подхожу, чтобы встретить колдуна.

Честно говоря, не думала, что сам Бессмертный передвигается так банально. Вон Яга на ступе летала. Эффектно избу свою припарковала.

Только не колдун к нам приехал. Всего лишь братья-вдвшники Лазаря в компании Аглаи. Разочарованно фыркаю, но охотно подхожу к подруге и забираю из её рук корзинку с горячими пирожками да блинами.

Мужчины выгружают мебель и доски. Не все ремонтные работы ещё закончены.

– Ты опять без обрядов замуж вышла! – ахнув, подскакивает ко мне блондиночка.

– Не выходила я замуж, – бурчу и неосознанно трогаю многострадальную шею. – Или вышла?

Верчу головой, ища виновника. Натыкаюсь на медведя. Гор громко так фыркает и, гордо отвернувшись, в развалку уходит в сторону чащобы. Точно, обиделся или разозлился. Ладно, с ним поговорю после того, как отлуплю новоявленного мужа.

– Азур! – рявкаю, тормозя дракона. – Ты…

– Я? – и улыбается опять коварно-обольстительно.

– Что ты натворил?! Сам ведь сказал, по правилам всё сделаем. Обряды там ваши пройдём.

– Не сдержался, – пожимает плечами Огнянник и приобнимает. – Инстинкты иногда берут верх над мозгами. Своё взять, пару пометить.

– А что, если нас накажут? – упираюсь ладонями в грудь и голову выше задираю.

– Ты торопишь события. Сначала разберемся с хворью, а после будем грехи замаливать, и всё обойдётся.

Мне б его уверенность. Только я, начитавшись одной книженции, теперь боюсь этих самых кар божьих. Вот чую пятой точкой, аукнется нам импровизация этих мужей.

Дракон провожает к костру, резонно заметив, что нам непременно нужно восполнить энергию, сожжённую в ночи. Аглая как раз снимает чугунок с камня, что служит нашей плитой, и разливает по чашкам кипяток.

Оставив меня с подругой, Азур уходит помогать остальным мужчинам. Благодарно улыбнувшись, забираю чашку и подхватываю один закрученный блин.

– Мы завтра уплывём за бугор, – начинает беседу Аглая, грея ладони об чашку с травяным чаем.

– Значит, мы не скоро увидимся… – тяну я. У меня в этом мире совсем нет подруг. А потерять единственную душу из моего мира очень не хочется.

– Мы ненадолго, к полнолунию вернёмся, проведем брачный обряд и снова уплывём, – улыбается девушка и сыплет соль на рану. – Возможно, с нами поедешь? Богов умаслишь.

– Гор не сможет уехать, а без него и я не могу. Надо сначала проклятье до конца развеять, – вздыхаю расстроенно.

– Разве оно уже не развеялось? Посмотри вокруг, весна наступила ведь.

– Да, с острова снято проклятье. А вот Гор в человека не превращается. Яга такое проклятье наслала, что без сто грамм не разберешь.

– Расскажи, авось помогу, – Аглая воодушевлённо перехватывает за предплечье и нетерпеливо ёрзает. На мой скептический взгляд тихо так выдаёт: – Понимаешь, я думаю, что мы попали сюда не просто так. Вот ты проклятье разрушаешь. А я? Может быть, у меня тоже есть какое-то предназначение? Например, помочь тебе.

– А может, тебе повезло, – хмыкаю я, но охотно озвучиваю весь текст проклятья.

Блондинка, задумавшись, на огонь смотрит. Губу закусывает и молчит довольно долго. Я ем и не мешаю думать.

– Князь должен доказать свою любовь к тебе, – многозначительно выдаёт Глаша.

– Как?

– Ну, как в сказках. Подвиг совершить, дракона убить там, собой пожертвовать.

– Так! – торможу девушку. – Дракона убивать не надо. Мне Азур ещё нужен, знаешь ли.

– Так я не про Азура, – отмахивается блондинка и, ойкнув, замолкает.

– Что ты там надумала? – прищуриваюсь.

– Он должен убить Кощея!

– А сможет? – раздаётся совершенно незнакомый хриплый голос над нашими головами.

Мы с подругой испуганно дёргаемся и разворачиваемся. Перед нами предстаёт довольно молодой красивый мужчина. Жгучий брюнет смотрит насмешливо и цепко. Его одежда отличается от той, что носят островитяне. На нём чёрная кожаная броня и чёрная длинная мантия.

– Вам говорили, что невежливо подслушивать чужие разговоры, – хорохорится Аглая, хотя мелко дрожит и ко мне теснее жмётся.

– Как же не подслушать, если речь идёт обо мне, – очень спокойно и безэмоционально усмехается незнакомец.

– О вас? – хмурюсь и подаюсь ближе. – Хотите сказать, вы – Кощей?

– Он самый. Так что? Справится ваш проклятый?

– Простите мою подругу, – бросаюсь на защиту Глаши, так как мужчина переключает внимание на неё и смотрит как-то очень плотоядно. – Она это фигурально выражалась. Мы не из этого мира, а в нашем мире в сказках вы злодей.

Поняв, что ляпнула что-то лишнее, резко замолкаю и задвигаю на всякий случай блондинку за свою спину.

– Ваши сказки не врут, – зловеще цедит мужчина и перешагивает бревно.

Мы машинально пятимся и вздрагиваем. Со стороны дома с рычаниями к нам бросаются оборотни. Волки окружают Кощея и отрезают от нас.

– Стойте! – чертыхается Азур и, перепрыгивая ступеньки, подходит ближе. – Здрави будь, Карачун.

– И тебе не хворать, Огнянник. Вижу, мне здесь рады, – мужчина спокойно присаживается на бревно и гордо осматривает собравшихся существ.

– Ты же оборотней знаешь, им лишь бы зубами пощёлкать, – дракон, ловко лавируя между волками, добирается до брюнета и показывает небольшой ларец. – Наша сделка в силе.

– Показывай зазнобу, – кивает колдун, но к ларцу не притрагивается, лишь морщится, будто он воняет.

– Интересно, в ларце заяц? – нервно бормочу, неосознанно зарываясь пальцами в шерсть Лазаря.

Мужчина слышит мои слова и смотрит прямо на меня. В тёмных глазах колдуна вспыхивают алые всполохи и расползаются по всей радужке. Очень устрашающе. Я впечатлилась.

Азур меж тем ловит мои пальцы и тянет ближе. А из леса с громким рёвом выпрыгивает медведь. Вот вовремя явился. Кощей лениво переводит взгляд на взбешенного зверя, что несётся прямо на него. Пальцами щёлкает, и медведя окутывает чёрное облачко, замораживая в неестественной позе. Это облачко пролетает вокруг полянки, и все присутствующие, кроме нас с Аглаей, замирают. Даже пламя в костре и пролетающие птицы. Будто время остановилось для всех.

– Убьёшь чуть позже. Сначала выполню условия сделки с огнянником, – безэмоционально бросает в сторону Гора и встаёт.

– Он не будет вас убивать. Никто не будет. Вас просто боятся, вот и защищаются как могут, – тараторю, пока мужчина обходит истуканов и подбирается к нам.

– Вииик, – испуганно тянет Аглая за спиной.

– Не бойся, Глаш. Он пришёл помочь, – самой страшно очень.

Колдун останавливается непозволительно близко ко мне. Длинными тонкими пальцами в волосы зарывается, впивается в кожу головы и сжимает черепушку. Больно, но терплю и смотрю в глаза. Смотрю, как белые склеры тьма топит. И превращает Кощея в настоящего демона.

– Расскажи мне, девица, о ваших сказках, – замогильный голос будто звучит в голове.

– В них вы бессмертный старец, что чахнет над златом и похищает девушек. Но вы не похожи на того Кощея…

Замолкаю и жмурюсь от усиливающейся боли. Колдун будто проламывает череп, и пальцы впиваются прямо в мозг. Становится нестерпимо больно. Я кричу, но не слышу собственного голоса. Ничего не слышу. Звуки пропадают. Распахиваю веки, опять таращась в беспроглядную темень глаз колдуна. Кажется, эта тьма ширится и обволакивает всё пространство.

– Есть доля истины в твоих сказках, – опять раздаётся голос в голове. – Я бессмертный и похищаю девиц.

Чужие пальцы внезапно исчезают. Зрение, как и слух, восстанавливается. Я падаю навзничь от остаточной боли, что циркулирует по всему телу. Тьма отступает, возвращая меня обратно к залитой солнцем полянке. И я вижу, как колдун хищно подбирается к испуганной Аглае.

Блондинка вся скукоживается и пятится. Оступается на ступеньке и падает. Кощей нависает, смотрит победно, губы растягивает в издевательской ухмылке и протягивает руку помощи.

– Нет, Глаша, – сиплю, силясь встать.

Девушка заворожённо смотрит на мужчину и вкладывает дрожащие пальцы. Миг. Их окутывает чернильно-чёрный вихрь, и они пропадают в нём.

– Аглая! – ревёт пришедший в себя Миро и бросается к крыльцу.

***

Глава 31

Пока мужья помогают мне встать и напиться, братья-вдвшники носятся по полянке, выискивают следы Аглаи и Кощея. Медведь ревёт и тоже мечется. То ко мне подбежит, то в чащобу ринется, не зная, за что хвататься.

Я пытаюсь восстановить дыхание и отойти от болезненной магической процедуры. Чувствую себя ужасно и физически, и эмоционально. В голове колокола звенят. Похоже, не справился этот колдун проклятый. Возможно, даже ухудшил мою опухоль. Плюс ко всему виню себя в случившемся с подругой.

– Ты приволок это порождение ночи, ты и отведешь меня к нему! – рявкает злой Миро, набрасываясь с кулаками на Азура.

– Никуда идти не нужно. Ларец всё ещё у меня, и Кощей вернётся за ним, – совершенно спокойно отвечает дракон, показывая на шкатулку.

– Что там? – бормочу и тянусь заглянуть. Очень уж любопытно.

– Не знаю, без ключа не открыть, – муж передаёт ларец в мои цепкие пальцы.

Очень долго верчу её, изучаю, но открыть не могу, да и пазов никаких для ключика не нахожу. Какая-то хитромудрая шкатулка. Там точно смерть Кощеева.

Меж тем к нашему дому подъезжают Данко, пара мужчин постарше, и вся эта братия собирает совет. Мне дурно становится. Вернув ларец мужу, ухожу в дом. За мной следует ворчливый медведь.

Зверь доходит до разбросанных матрасов, садится и сгребает меня в свои лапищи. Не сопротивляюсь. Прижимаюсь щекой к мохнатой груди, глаза закрываю и зарываюсь пальцами в шерсть.

– Почему же ты не оборачиваешься? – тихо спрашиваю. – Что тебе мешает? Осталось ли в тебе хоть что-то человеческое? Подай хоть какой-то знак?

Медведь ворчливо ревёт, громко сопит и лапами стискивает моё тельце сильнее.

– Может, ты вовсе не хочешь со мной быть? Может, я сама себе выдумала красивую картинку и поверила? – задираю голову, в тёмные глаза зверя заглядываю. В них столько тоски и нежности. Аж в груди щемит.

Наши милости прерывает встревоженный Лазарь. Встрепенувшись, выглядываю из своего убежища.

– Кощей вернулся! Князь, не спускай с неё глаз! – муж тычет в медведя, бросает на меня суровый взгляд и требовательно чеканит: – А ты просто будь здесь.

– Но…

– Вика, никуда не выходи, поняла?! – перебивает и давит голосом и взглядом.

– Хорошо, – сдаюсь я, закатив глаза.

Медведь, к слову, стискивает меня так сильно, будто уверен: я вырываться начну. Лазарь ещё раз угрожающе пальцем тычет и уходит обратно на улицу.

– Давай хоть в окошко поглядим, что там происходит? – невинно ресничками хлопаю.

Зверь взрыкивает неодобрительно, но всё же поднимается и подходит к окну. Красавца брюнета окружила стая оборотней. Данко с посохом наперевес стоит. Рядом мои мужья. Азур и Лазарь диалог ведут. Аглаи не видно.

– Хворь твоей благоверной, – замогильный голос колдуна холодом нутро пробирает.

В его ладони зажигается огонёк ярко-красного цвета со всполохами чёрных нитей. А под ногами клубится чёрная мгла. Колдун схлопывает в кулаке магию, та, словно труха, рассыпается пеплом. Ветер подхватывает мелкие частички необъяснимой магии, превращая их в воронов. Те громко каркнув, взмывают в небо. Дракон посылает в них голубовато-серебряную сеть, ловит всех птиц и уничтожает.

– Исцелена и проживёт долгую жизнь. Я выполнил свою часть уговора.

– И забрал чужую невесту, – дополняет Азур напряжённо.

– За чужую невесту не тебе спрашивать, Огнянник. Гони ларец, – безэмоционально и совершенно спокойно требует чернобровый красавчик.

– Верни Аглаю, Бес, – Миро с рыком хватает колдуна за шкирку.

Кощей злится. Это видно по мгле, что свирепствует и волнами расходится от колдуна. Оборотня оттаскивает Лазарь, но Миро так просто не сдаётся. Перехватывает из рук Азура ларец и вытягивает над огнём.

– Верни Аглаю, или я сожгу к бесам твою смерть! – рычит мужчина.

– Я останусь бессмертным, ты умрёшь в тот же миг. А хворь вернётся к жене твоего брата, – насмешливо замечает Кощей и поднимает руку, явно собираясь щёлкнуть пальцами.

От огня на крышке шкатулки проявляется рисунок в виде стрелы. Очень знакомый узор. Такой уже видела, только белёсый.

– Стой! – выкрикиваю, почти наполовину высовываясь из окна.

Медведь меня обратно затаскивает. Ревёт громко и пытается закрыть обзор. Меж тем мужчины тут же поворачиваются в нашу сторону. Краем глаза вижу, как злится Лазарь.

– Он не тронет Аглаю! – кричу и отбиваюсь от мохнатых конечностей. – Да погоди ты, Гор!

Кое-как удаётся всё же убедить косолапого отступить. Вновь выглядываю в окно.

– Посмотри на крышку ларца, Миро, – тычу на сундучок. – Она – ключ!

Пару секунд ничего не происходит. Мужчины таращатся на узор.

– Что б меня Велес забрал! – оборотень потрясённо выдыхает и опускает голову понуро. Но тут же вскидывается. Смотрит зло на колдуна и, подойдя ближе, цедит сквозь зубы: – Я иду с тобой!

– Как скажешь, – усмехается Кощей и щёлкает пальцами.

Мгла бросается на Миро, окутывает в тёмном коконе. Как только она рассеивается, мужчина пропадает. Братья-оборотни с рыком нападают на колдуна, но Кощей их взмахом руки раскидывает в разные стороны.

– Более меня здесь ничего не задерживает, – снисходительно замечает Кощей и разворачивается ко мне: – Есть одна великая магия, что снимает любые чары, проклятья, сворачивает горы, побеждает любые напасти и даже может спасти от смерти.

– И что это за магия?

– А что пишут в твоих сказках, девица?

Колдун зловеще улыбается, его глаза сильнее чернеют, а мгла полностью поглощает, забирая в неизвестные дали и оставляя меня с кучей вопросов.

Чёртов Кощей Бессмертный! Он и в сказках гад, и в реальной жизни гад! Надеюсь, его Глаша сковородкой перевоспитает!

Глава 32

Три дня я ломаю голову над словами Кощея. Три дня сплю плохо, потому что медведь больше не заходит в дом. С закатом он уходит в чащобу и пропадает до самого утра. Днём мы с мужьями занимаемся домом. Лазарь и оставшиеся братья-вдвшники мастерят мебель. Азур летает в город за продовольствием и необходимыми материалами.

С каждым днём я замечаю изменения в погоде. Снег почти везде сошёл. На деревьях почки распустились, трава позеленела и почти закрыла бурую землю. Даже подснежники расцвели и певчие птицы проснулись. Теперь не нужно кутаться в тридцать три одёжки. Правда, ночи всё ещё холодные, но в объятиях двух невероятных мужчин невозможно замёрзнуть.

Вместе с погодой меняюсь и я. Забываю прошлую жизнь, часто думаю о будущем. Я с каждым днём сильнее влюбляюсь в эту новую жизнь без болезни, без Дамоклова меча, что почти полтора года висел над моей головой. Влюбляюсь в мужчин. Влюбляюсь в их заботу. Не представляю больше жизни без них. И немного страшусь, что не сумею спасти Гора.

Этим утром наши ритуалы не меняются. Мы долго валяемся, нежимся с Азуром. В отличие от оборотня, дракон тот ещё соня и любит подремать, стиснув меня, словно мягкую игрушку.

– Вставайте, весть пришла С Большой земли! – в спальню залетает Лазарь с вороном на плече.

– Какая ещё, к бесам, весть? – ворчит недовольно дракон, крепче к себе моё тельце прижимает.

– Конунг едет в гости к Князю. До него дошли слухи, что проклятье развеялось, – оборотень протягивает нам свёрнутое в свиток письмо.

Азур перехватывает пергамент, и пока он читает, Лазарь меня к себе притягивает. Оставляет ласковый поцелуй на губах. Сама льну к мужу моему первому.

– Это плохо, – дочитав, выдаёт дракон и заворачивает обратно письмо.

– Почему?

– Он отберет остров у Гора. Где это видано, чтобы островом управлял зверь, – отвечает вместо Азура оборотень.

– Через сколько примерно приплывёт этот ваш конунг? – паникую я и, отлипнув от мужа, мечусь по комнате. – Нужно что-то сделать. Можно сказать, что Гор уехал за бугор. По делам.

– К полнолунию, думаю, прибудет, – задумчиво тянет дракон, переглядываясь с побратимом.

– Вы что-то задумали? – прищуриваюсь я, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

Два мужа слишком долго молчат. Хмурятся. Один даже, рыкнув, выходит из комнаты, но всё же возвращается.

– Так. Вы сейчас меня пугаете, – напрягаюсь я и подхожу к моему оборотню.

– Ты третий день сама не своя из-за слов Кощея. Ты явно поняла, как снять с Гора проклятье, но почему-то тянешь, – выдаёт Азур.

– Не торопи её, – рычит Лазарь, стискивая меня.

– Кощей сказал: есть сила, что сильнее всего на свете и способна снять проклятье. В сказках обычно это любовь, – судорожно втягиваю воздух и поднимаю глаза на мужа. – Но если эта сила – любовь, значит, моей недостаточно. Он должен полюбить меня. А раз Гор до сих пор ходит проклятым, значит, не любит.

– Ты его любишь? – хмурится Лазарь.

– Я… – опускаю голову, утыкаюсь лбом в нос мужчины. – Не только его.

Муж перехватывает за подбородок и заставляет посмотреть на него. Судорожно втянув воздух, смущённо улыбаюсь. Мне немного страшно признаваться. Страшно, что как только эти слова вылетят из меня, случится катастрофа. Или мужчины, получив своё, просто охладеют. Поймут, что никуда от них больше не денусь, и расслабятся.

– Я же говорил, ты меня полюбишь, Пихточка, – щурится самодовольно Азур и, вскочив, подходит к нам. Перехватывает из рук побратима и заставляет взглянуть на него. Довольный аки слон, глазами льдисто-голубыми сверкает. – Ну же, родная, скажи.

– Ничего говорить не буду, – бурчу беззлобно. Хочется стереть с его лица улыбочку эту наглую.

– Почему? – бровь удивлённо выгибает.

– Отстань, огнянник, – Лазарь обнимает в защитном жесте и тоже сверкает глазами.

– Ты боишься, – проницательно замечает мужчина. – Всё хорошо. Мы видим твою любовь и заботу. Только знает ли Гор о твоих чувствах, Пихточка?

– Конечно знает! – завожусь очень быстро. – Я ведь из-за этого неотёсанного неандертальца осталась. Пришла, разыскала. А вы даже дом построили.

– Нет, Вика, – останавливает моё возмущение Лазарь. – Одно дело знать и совсем другое – услышать. Словом можно убить или воскресить.

– Это и так очевидно! Разве нет? Вы перевернули всю мою жизнь. Вы сделали невозможное, не спасовали перед трудностями. Гор, ты – вы боролись за меня со мной. И, в отличие от меня, не испугались.

– Это было не сложно, – щурится от удовольствия дракон.

– Тебе – возможно, а Яга – ведьма своенравная, – фыркает Лазарь.

– Будто Кощей – самый доброжелательный колдун на свете, – хохочет Азур.

– Не отвлекайтесь, к нам конунг едет, – замечаю я, пихая мужчин.

– Да, точно, – соглашается дракон. – У нас есть несколько дней, придумаем что-нибудь. Давайте поедим сначала. Пойду растоплю печь.

Как-то незаметно мужья расходятся по своим делам. Я же остаюсь в спальне и размышляю теперь о словах Лазаря. Возможно, он прав и стоит попробовать. Признаться Гору.

Быстро переодевшись, иду к сидящему на крыльце зверю. Вот скажу и посмотрим. Медведь рёвом приветствует меня. Сгребает в свои звериные объятия, на задние лапы сажает. Тоже обнимаю, насколько хватает рук, задираю голову, в глаза заглядывая.

– Я люблю тебя, – произношу тихо.

Косолапый замирает, даже не мигает, лишь шумно дышит. Но ничего не происходит. Как я и думала, не получилось. Расстроенно прижимаюсь лбом в нос мохнатого. Аж плакать хочется от осознания того, что мои чувства не взаимны.

Медведь сильнее стискивает, весь вибрирует и тихо ревет. Будто извиняется или тоже расстроен. Хватаю в ладони его морду, опять смотрю в глаза.

– Ты самый несносный неандерталец. Грубый, хамоватый, неотёсанный варвар. Но я всё равно тебя люблю, – выговариваю и, прикрыв веки, целую в нос.

Миг. Сжимающие моё тельце тиски пропадают. Нас окутывает серебристо-голубое облачко. Отпрянув, изумлённо таращусь на метаморфозы. Вместо здоровенного бурого медведя предо мной предстаёт косматый мужчина. Мой мужчина с иссиня-чёрными глазами, кустистыми бровями и кривой улыбкой на пухлых губах.

– Так тебя, как принцессу, поцеловать нужно было?! – восклицаю я.

– Долго же до тебя доходило, – басит грубиян, рывком притягивает к себе и сминает мои губы в голодном поцелуе.

Глава 33

– А-ну руки убери! – ворчу, отбиваясь от грубых замашек мужчины, – И губы тоже!

Вырвавшись из объятий неандертальца, разворачиваюсь, чтобы гордо удалиться в чащобу лесную. Только обалдело застываю и таращусь на запущенный, но безумно красивый парк.

Вместо извилистой тропки появилась широкая въездная аллея. Вдоль аллеи живая изгородь, разросшаяся и покрытая сорняками. Где-то далеко видны высокие кованные решётки с воротами. По обеим сторонам ворот громадные бронзовые олени. Очень похожие на тех, что часто сани тягают. По середине сада большой круглый фонтан из тёмного мрамора.

– А где лес? – бормочу, вертя головой.

Гор вновь обнимает со спины, подбородок колючий на макушку кладёт и тоже рассматривает открывшийся пейзаж.

– Ты спрашивала, почему я живу в ветхой избе и в лесу. Потому что лес некогда был моей резиденцией. Моим домом. Ты сняла проклятье и вернула первозданный вид всему острову.

Быстро разворачиваюсь, боясь, что и наш построенный дом изменился, но нет. Стоит родимый. Правда выглядит куцым на такой большой территории. Взгляд падает на сторожевые башни, что тоже появились и возвышаются где-то вдалеке. Точнее на знамёна с изображением медведя.

– Если ты знал, как тебя расколдовать, почему знак не подал?! – возвращаюсь к теме насущной, а именно к скандалу с князем. Мог бы что-то милое сказать, хотя бы поблагодарить. А-то ишь, «долго же до тебя доходило». Гад! Ладонями в каменную грудь упираюсь и задираю голову.

– Я не знал, пока Кощей не подсказал, – улыбается Гор и совершенно не реагирует на мои трепыхания, стискивает в ручищах, пальцами в бока впивается. – И потом, дело не просто в поцелуе. А в поцелуе истинной любви. Ты должна была сама к этому прийти.

– Значит всё? – спрашиваю немного погрустнев.

– Что значит «всё»? – хмурит кустистые брови и ниже склонившись лбом об мой утыкается. Жарким дыханием щекочет мои губы.

– Проклятье снято, всё закончилось, – шепчу, судорожно втянув воздух. – Ты вновь стал собой. И…

– Я тоже люблю тебя, Зараза, – перебив, выдыхает здоровяк. – И это далеко не конец. Будешь княжной Кадьяк.

– Вика вообще-то, когда же ты запомнишь-то, – фырчу, закатив глаза.

– Был бы я умнее, понял бы сразу как услышал имя твоего рода, что именно ты моя судьба. – улыбается неандерталец. – Все князья выходят из рода конунга, но у них нет своего имени рода. Я Князь Кадьяк. И Яга превратила меня именно в медведя-кадьяка, что обитают на нашем архипелаге.

– Отлично, не нужно фамилию менять, – хихикаю я, на носочках подтягиваюсь, обнимая за могучую шею.

– Симаргл меня укуси, у тебя получилось! – восклицает Азур, вышедший из дома. Осматривает изменившийся лес и присвистывает. – Лазарь, поди глянь, сколько территории ещё облагораживать.

– Не зови богов, огнянник! – рявкает Гор, ревностно стискивая меня крепче. – Чем вы вообще думали?! Без обрядов и ритуалов пометили пару.

– Они в тот момент вообще не о чём не думали, – усмехаюсь, пряча пунцовые щёки на княжеской груди.

– Чегой-та, – возмущается Азур и бровями играет. – Я думал о тебе.

– Баламошка, – бурчит неандерталец, глаза закатив.

– Заколдуй этого насупоню обратно, – фырчит дракон.

– Так, прекратите ругаться. К нам конунг едет! Дел непочатый край, – перебиваю двух мужчин и сжимаю кисть князя.

– Лазарь сходи за Данко и старейшинами. Начнём подготовку к обрядам. – внезапно меняет тему Гор. – Азур, лети за священным огнём к капищу Перуна.

Мужья коротко кивают, один обрастает шерстью, другой чешуёй. И оба два очень быстро срываются. Изумлённо провожаю исчезающего в молнии дракона. Нет, только что же так бодро ругался, не прошло и пяти минут, а он уже выполняет поручения неандертальца.

– А зачем нам священный огонь? – бормочу, переводя взгляд на Гора.

– Нужно осветить дом, чтобы домовой вернулся и богов позвать на нашу свадьбу. – заявляет он и медленно обходит крыльцо, разглядывая местность

– Нашу? – удивляюсь я и семеню за ним. – Ты меня вроде как замуж не звал. На колено не вставал, кольцо не дарил.

– Какое колено и кольцо? – Гор резко останавливается, отчего я бьюсь носом об его спину.

– Помолвочное, – потираю повреждённую часть тела и отступаю. – Что ты делаешь?

Неандерталец не отвечает. Пыжится, хмурится, пальцами двигает. Судя по всему ничего не получается, отчего он глухо рычит и глаза темнеют. Встряхнув руки, размяв плечи, Гор вновь пробует некое вуду. Ничего не происходит, только он сгибается. По-звериному рычит.

Испугано отпрыгиваю и на моих глазах мужчина обрастает шерстью, срывает набедренную повязку в виде клочка шкуры и ломая кости, превращается обратно в медведя.