Текст книги "Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя (СИ)"

Автор книги: Ани Марика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

– Вы опять спать? – недоумеваю я, семеня за ним.

– Одежду просила – достал. Еды хотела – принёс. Где-то в вещах поищи огниво. Займись обедом и меня не беспокой! – рявкает неандерталец и устраивается на своём лежбище.

– Ты точно медведь, – бурчу себе под нос и возвращаюсь на кухню. Буду её так звать.

Обхожу квадратный стол по кругу, не зная, как подступиться к этой птице. Но голод не тётка, поэтому скидываю шубейку, встряхиваю плечами и достаю кремень с камушком.

Собираю сено по всей комнате и со своих вещей, закидываю всё это дело в печь и очень долго высекаю огонь. Матерюсь, проклинаю косолапого, того наглеца голубоглазого и Нинку заодно. За то, что уговорила участвовать в этом дурацком конкурсе.

С сороковой попытки всё же получается разжечь чёртово сено. Оно ярко вспыхивает и чуть не затухает, пока я мешкаю с дровами. Но кое-как всё же умудряюсь поддержать огонь. Следующий пункт – поиск нужной утвари, что висит над этой печью. А вот к разделке дичи подхожу основательно. Мне ещё никогда не приходилось потрошить только убиенных животных. Я девушка из двадцать первого века, привыкла получать курицу упакованную, разделанную в супермаркетах.

Заляпав всю себя и кухоньку перьями, пухом и кровью, пихаю добычу на лопату и сую прямо в огонь. Ни тебе специй, ни тебе масла. Даже картошечки нет, чтобы можно было на углях приготовить.

Минут через десять по помещению плывут вкусные запахи поджаренного мяса. Желудок издаёт особо громкий стон, а рот наполняется слюной. Мне бы ещё где-то воду достать. Чайник есть, а воды нет. Можно на улицу выйти, снега набрать. «Главное – не жёлтого», – подсказывает внутренний голос. Но дверь закрыта.

– Гор, – осторожно зову, остановившись возле спящего мужчины. Здоровяк храпеть перестаёт, но не отвечает. – Мне нужно воды набрать. Или снега хотя бы. Выпусти.

– Иди, – бурчит он и, перевернувшись на другой бок, продолжает спать.

Иду. Залипаю на открывшейся красоте в свете дня. Вдыхаю свежий морозный воздух. Насыщаюсь кислородом и даже холода не чувствую. Что ни говори, а природа здесь в первозданном виде. Исполинские деревья с пушистыми кронами и шапками снега. Вокруг белым-бело, аж глаза болят. Небо светло-голубое, без единого облачка. А воздух... Насыщенный и чистый.

Придирчиво осмотрев периметр, нахожу особо большой сугроб и трамбую снег в чугунный чайник. Вернувшись домой, чувствую запах гари и бегу к печи.

– Твою мать! – громко ругаюсь, вытаскивая сгоревшую птицу.

– Так себе из тебя хозяйка, – ворчит за спиной один увалень и почёсывает свой идеальный живот.

– Иди знаешь куда?! – вызверившись, размахиваю лопаткой, чтобы стукнуть по наглой бородатой морде лица. Орудие перехватывают и разламывают пополам.

– В погреб захотела?

– Да плевать! Сама пойду в этот твой погреб, а ты сиди и жди свою девственницу. Захочет ли она становиться твоей невестой? Ты же неотёсанный чурбан, не умеешь с женщинами обращаться!

Меня откровенно несёт не в ту степь. Иссиня-чёрные глаза наливаются злостью, крылья носа дрожат от негодования, а брови буквально смыкаются на переносице.

Он, словно тайфун, перехватывает за руку, рывком дёргает на себя, припечатывая к голому торсу, всей ладонью зарывается в волосы на затылке. И, не успеваю опомниться, обрушивается на меня вихрем в яростном поцелуе.

Болезненно сминает губы, не давая отстраниться, толкается языком. Клеймит и жалит. Упираюсь ладонями в горячую грудь, царапаю наращёнными ногтями смуглую кожу, мычу, пытаясь вырваться. Губы сжимаю максимально. Он с силой волосы сжимает, аж затылок покалывает, и удерживает мою голову.

Я борюсь с ним, отталкиваю наглый язык, кусаю губы. Сама не замечаю, как отвечаю на поцелуй. Лёгкие жаром наполняются. Меня утягивает всё глубже. Опьяняет этот поцелуй. По телу дрожь проносится, под кожей вспыхивают яркие искры возбуждения. Я уже даже не чувствую удерживающие меня руки. Хотя нет, чувствую, но совершенно другие прикосновения. Неожиданно приятные.

Широкая горячая ладонь проходит по задней стороне шеи вниз по позвоночнику, останавливается на пояснице и давит, прижимая теснее к мужскому телу. Животом чувствую, как восстаёт плоть здоровяка, и сердце ускоряет бег, разнося жар вместо крови. В ушах шумит собственный пульс.

Сама не замечаю, как, вместо того чтобы оттолкнуть, оглаживаю стальные мышцы плеч и груди. Варвар удовлетворённо урчит, и это приводит в чувства.

Вложив все силы, отталкиваю мерзавца. Он легко отступает, прерывая поцелуй. Надсадно дыша, злобно таращусь на него. А он ещё и губы свои пухлые облизывает, будто мой вкус смакует и улыбается. Гад!

– Теперь знаю, как тебя заткнуть, – хмыкает Гор, зачёсывая волосы назад.

– Ещё раз полезешь ко мне, я тебя убью! – запальчиво угрожаю.

– Как скажешь, зараза, – басит здоровяк и, развернувшись, уходит в комнату.

Немного успокоившись, осматриваю кухоньку и решаю совершить побег. Только нужно для начала подкрепиться. Ставлю чайник в печь.

Как только вода закипела, смешиваю её в деревянном ковшике со снегом, остужаю немного и кое-как моюсь. Сполоснув тару, вновь наливаю кипяток и хватаю подгоревшую дичь. Отковыриваю почерневшую корочку. Внутри мясо ещё полусырое. Но довольствуемся тем, что есть. Голод сильнее страха подцепить сальмонеллез.

Набрасываюсь на еду и уничтожаю почти всё подчистую. Запиваю это всё дело кипятком и блаженно растекаюсь возле печи. Что ещё для счастья надо? Еда, вода и тепло. Аж принятое решение о побеге слегка меркнет, но нет. Я сбегу из этого проклятого дома! И нужно сделать это, пока солнце ещё высоко.

Накидываю на плечи шубу, в подмышках прячу рукавицы. Нож запихиваю за пояс платья. Подхватываю огниво вместе с чайником и иду в прихожую. Прислушиваюсь к тишине дома. Заглядываю в комнату. Здоровяк лежит, но не храпит.

– Чего тебе? – бурчит, хотя глаза и закрыты.

– Мне опять надо снега набрать и по малой нужде, – переминаюсь с ноги на ногу.

– Иди, – милостиво позволяет Гор.

– В ноженьки тебе кланяюсь, – с сарказмом благодарю я и выскакиваю на улицу.

***

Глава 9

– Дура ты, Кадьяк! – проклинаю собственную больную головушку.

Потому что только дура попрётся в лес зимой без снаряжения и хоть какой-то навигации. Только дура забудет сказанные блондинкой слова о том, что этот лес зачарован. И только безмозглая дура вообще поведется на лакомый приз в сомнительном конкурсе красоты!

Пыхтя от натуги, перебираюсь через очередной бурелом и устало падаю на снег. Поднимаю голову на красное от закатного солнца небо. Совсем скоро стемнеет, а я так и не нашла хоть какую-то тропку к цивилизации. Благо мне ещё хищники не попались на пути. Так бы весь лес услышал мои истошные вопли.

Нужно, пока не стемнело, найти какое-то дупло, что ли. Где-то же надо переждать ночь? Встряхнув снег с рукавиц, подтягиваю чёртов чугунок. Я слишком упёртая, чтобы стать кормом зверю или пленницей неандертальцу.

Продолжаю путь. Подбадриваю и проклинаю себя, но иду вперёд. Никуда не сворачиваю, часто оглядываюсь, но слежки не замечаю. Не чувствуя усталости, голода и холода, только вперёд! Представляю, что где-то там, за этим лесом, меня ждёт как минимум доисторический город. Должна же здесь быть хоть какая-то инфраструктура и цивилизация!

Взгляд цепляется за нечто необычное в снегу. Подхожу ближе и, чуть раскопав, обнаруживаю разломанные сани. Замечаю кровь и часть платья, принадлежащего одной из конкурсанток. Кажется, в этом была брюнетка.

Задрожав, выкидываю кусок полоза и отползаю. Просто не хочу наткнуться на разорванное тело. И верить в то, что медведь загрыз девушку, тоже не хочу.

Обойдя этот участок, ухожу вперёд. Прогоняю неприятные образы разорванных и мёртвых тел девушек. Но через полкилометра натыкаюсь на ещё одну кучку сломанных саней. На белом снегу отчётливо видны большие капли крови. Но меня привлекает совершенно другое….

Подхожу ближе и, присев, подбираю заячьи уши той блондиночки. Аглаю жалко совсем. Она же такая молодая, невинная и довольно милая. Была…

Я держалась стойкой. За всю длинную ночь и почти всё утро в погребе не давала волю слезам. А сейчас всхлипываю, прижимаю к груди ободок с ушами и реву. Аглая не заслужила такой смерти. А медведь не пощадил. Не отпустил девушку с её вдвшником-десантником.

Последний луч солнца, ярко вспыхнув, уплывает за горизонт. Лес погружается в кромешную темноту. Ледяной ветер громко воет и нещадно бьёт по лицу, предвещая подкрадывающуюся метель.

– Отлично, Кадьяк. Только метели мне тут как раз не хватало! – поднимаю голову к небу.

Волчий вой отвлекает от стенания и нытья. Замерев, верчу головой и смотрю в светящие огнём глаза здоровенного волка. Я считала, что он не выжил в схватке с медведем, но нет. Живой, здоровый и злой. На морде шрамы от когтей косолапого, кое-где шерсть слиплась в крови и засохла. Он явно хочет отыграться на мне.

Зверь в один прыжок сокращает расстояние между нами. Подгибает лапы и, скалясь, кружит вокруг меня. Сглотнув, хватаю чугунок и встаю. Не отрываю взгляда от хищника. Волк принюхивается, продолжает кружиться.

– Я буду отбиваться, – предупреждаю с дрожью в голосе.

Рывком набрасывается. Вскрикнув, падаю на спину и с размаху бью по клыкастой морде своим орудием массового поражения. Зверь отскакивает, мотает поврежденной головой, поскуливает и, чихнув, грозно рычит.

– Могу ещё всыпать! – огрызаюсь, барахтаясь в неповоротливой шубе.

Хищник опять делает выпад, хватает за подол шубы и, мотая головой, как собака, тянет.

– Что ты делаешь? – верещу и размахиваю чайником.

Пару раз попадаю по голове и боку, но зверь не отпускает, взрыкивает и разрывает несчастную одежду. Нашу возню прерывает грозный рёв медведя.

– Гор пришёл, беги, – советую шёпотом. Кое-как вскакиваю на ноги, кутаюсь в остатки шубы и пячусь к дереву.

Волк опять рычит, скалится и бьёт лапами по мёрзлой земле. Вскидывает резко голову, смотрит куда-то за мою спину. Тоже поворачиваюсь и сглатываю. На холме между деревьями на двух лапах стоит грозный медведь.

– Опять драться будут, – вздыхаю я.

Волк подтверждает мои слова. Ловко перепрыгивает через меня и бросается на медведя. Схлестнувшись в очередном бое, хищники забывают про свою добычу. Я же на четвереньках отползаю подальше от бойни, заворачиваю за деревце и, поднявшись, бегу со всех ног.

Обойдя очередное вековое дерево, попадаю прямо на ту самую полянку с избой. Обалдело останавливаюсь и непонимающе кружусь вокруг себя. Как? Я ведь почти весь день шла прямо, никуда не сворачивала и должна быть сейчас в нескольких километрах от этого места?!

Из ступора выводит яростный рык. Кажется, косолапый прогнал волка. Опять. Разворачиваюсь и утыкаюсь прямо в живот медведя. Задираю голову, бесстрашно заглядывая в глаза зверю, и тычу чужими ушами в грудь.

– Ты изверг! Убийца! – кричу, колотя. Толку, конечно, никакого. Ему мои тумаки – так, лёгкая щекотка.

Взрыкнув, хищник подхватывает в лапы, но в ход идёт чугунок. Разок успешно попадаю по морде и на этом всё. Оружие вырывают из ослабевших пальцев. Расплющивают силушкой богатырской и швыряют в сторону.

Нашу ссору прерывает трубный рёв. Мы оба задираем голову к небу и замечаем дракона. Медведь, рыкнув, запихивает меня в избу и уходит в чащобу лесную.

Как бы сильно я ни толкала эту чёртову дверь, выйти не получается. Окна тоже не поддаются моей силе. Устав и психанув, скидываю отсыревшие и мокрые вещи. Переодеваюсь в чистое и сухое. Кутаюсь в новую шубу и иду на кухню. Вновь, с двадцатой попытки, зажигаю огонь в печи. Замечаю на столе горшочек, открываю. Внутри гречневая каша с мясом птицы. Внезапно.

Подхватив деревянную ложку, пододвигаю поближе и набрасываюсь на еду. Жаль, чугунок испортил один изверг. Сейчас бы кипятка глотнуть, внутренности согреть.

Сытно поев, иду в соседнюю комнату. И, взобравшись на медвежье ложе, отключаюсь моментально. Все силы истратила и ничего не добилась. Только зверя разозлила. Теперь, похоже, меня вовсе никуда не выпустят.

Утром просыпаюсь от духоты и тесноты. Сонно моргаю и ёрзаю, желая скинуть тяжёлое одеяло.

– Не буди, зараза, – хрипло рычит Гор, стискивая сильнее и опаляя макушку горячим дыханием.

– Отпусти меня! – возмущённо пихаюсь, чувствуя, как прямо в ягодицы утыкается кое-что боевое.

– Ты, когда спишь, намного коммуникабельнее, – ворчит мужчина и откатывается.

Часто задышав, отползаю к другому краю кровати и разворачиваюсь. Гор рассматривает меня из-под опущенных ресниц. Злым и раздражённым не выглядит.

– Давай поговорим спокойно, – миролюбиво предлагаю, облизнув губы.

– Ещё раз убежишь – не пощажу. Разорву там, где найду, – прилетает угроза. – Поняла?

Сглотнув, киваю. Видела ведь, что бывает с теми, кто убегал от него.

– Спрашивай. Отвечу на твои вопросы, – вдруг заявляет он и скидывает шкуру, открывая полуголое безупречное тело.

– Ты заколдован? – выпаливаю первое, что приходит на ум.

– Проклят, – поправляет Гор, закидывая одну руку за голову и внимательно отслеживая мою реакцию. – Ночью – зверь, днём – человек. И проклятье может снять только Медвежья невеста.

– Раз я не подхожу на эту роль, зачем оставил?

– Ты забавная, зараза. Не боишься зверя. Остальные девицы в истерике бьются, заикаются, в обмороки падают и мочатся, – усмехается неандерталец, будто его забавляет реакция девушек.

– Получается, в следующее полнолуние ты меня отпустишь?

– Отпущу. Даже выведу из леса. Он зачарован. Никто без моего ведома отсюда не выйдет и не зайдёт.

– Значит, я зря плутала вчера, – вздыхаю тяжко.

– Развлекла меня знатно, – со смешком выдаёт Гор.

Прищуриваюсь. Следил, что ли? Проглатываю колкие эпитеты. Не буду раньше времени его злить. Мне ответы нужны. А мужчина будто и ждёт взрыва. Следит внимательно и улыбается белозубо. Гад!

– Ох зараза, – басит он. Делает рывок, перехватывает за лодыжку и подгребает под себя.

– Эй! Без рукоприкладства, попрошу. И хватит обзываться! – пыхтя, пытаюсь выбраться из-под здоровяка.

– Это комплимент, вообще-то, – выдаёт Гор, перехватывая конечности и наваливаясь. – Красивая ты, разишь наповал.

В подтверждение своих слов толкается бёдрами. Упирается своей булавой в промежность и заставляет замереть испуганной пичужкой. Он же не собирается меня того? Насиловать? Правда?

***

Глава 10

– Выпусти меня! – цежу сквозь зубы, рассердившись.

– Уверена, что именно этого хочешь? – спрашивает, опаляя горячим дыханием губы.

– Да! – заставляю собственное тело не реагировать на животный магнетизм, исходящий от этого варвара.

– Врёшь, зараза, – усмехается Гор, оставляет поцелуй на губах и откатывается.

Дёрнувшись, быстро вскакиваю, поправляю задранный подол платья и гордо удаляюсь на кухню. В следующий раз лучше возле печки лечь. Пару шуб постелю или сена побросаю, но к нему больше не полезу!

Пока копошусь с печкой, в очередной раз высекая огонь, Гор благополучно засыпает, оглашая весь лес своим мощным храпом. И почему я не проснулась от этого храпа раньше?

Подхватываю ковшик и иду в прихожую. Осторожно толкаю дверь. Не заперта. Неужели не боится, что опять сбегу? Хотя куда бежать-то? Все дороги приведут вновь к этой избе.

Проворчав проклятья на голову неандертальца, набираю снега и возвращаюсь. Ставлю воду кипятиться и горшочек с остатками еды – греться.

Кое-как умывшись и позавтракав, слоняюсь без дела по кухне. Немного прибираю устроенный бардак и убиваю время. Пару раз спокойно выхожу на улицу и прогуливаюсь вокруг избы. Долго на небо смотрю, никак не даёт покоя ревущий в ночи дракон. Такое диво-дивное хочется увидеть поближе. Даже потрогать, вдруг он тоже разумный.

Гор спит и храпит. Не решаюсь его будить, помню чёртов погреб. В полдень он выходит на крыльцо, сонно почёсывая оголённый торс.

– Выспались, барин? – язвлю, задирая голову. Хоть бы для приличия оделся, я тут в сотне одёжек, в рукавицах, шапке и шубе, а он в одних меховых сапогах да набедренной повязке.

– Ты очень шумная, – ворчит Гор, зевая.

– Простите великодушно, что посмела потревожить ваш сон. Отправьте домой и спите, сколько пожелаете, – огрызаюсь я.

– Меня не будет до заката, – меняет тему мужчина. – Сиди дома и никуда не ходи.

– Разве лес – не твоя территория? Ты же меня быстро найдёшь, если даже уйду, – прищуриваюсь, пытаясь поймать его на лжи.

– У меня дела в деревне. Могу не услышать или не успеть. Не хочешь стать закуской хищникам – послушаешь меня, – отвечает он и, вложив два пальца в рот, свистит.

Верчу головой, выискивая транспорт. Явно же коня позвал. Хотя нет, оленя. Из чащобы лесной на поляну неспешно выходит здоровенный олень. Кажется, тот, что меня сюда привёз.

– А можно и мне в деревню? – подскакиваю к бородачу и, схватив за предплечье, в глаза жалобно заглядываю. – Мне нужны женские штучки. И в дом посуду. Веник бы ещё. Я бы хоть подмела. У тебя очень грязно. Ещё ванну бы, то есть купель. Искупаться хочется очень.

– На какие шиши ты собралась это всё покупать? – с хитрым прищуром спрашивает Гор.

– Ты купишь. Твой дом, твоя пленница, вот и заботься, – скрещиваю руки на груди и вздёргиваю повыше нос.

Здоровяк с полминуты изумлённо таращится на меня, а после оглашает весь лес громоподобным гоготом.

– Ой, дереза! – хохочет он, утирая уголок глаза.

– Ну что? Возьмёшь с собой? – нетерпеливо подпрыгиваю я, не замечая, как сама улыбаюсь.

– Нет. Женские штучки заслужить надо, а метлу, так уж и быть, привезу, – хмыкает проклятый, разрушая хрупкий мир между нами.

– Засунь эту метлу себе в…

– Осторожнее, зараза, – предупреждающе рычит.

– Ты поэтому проклятым до сих пор ходишь, потому что с женщинами обращаться не умеешь. Ну, приведут тебе эту невесту в следующее полнолуние, а ты её напугаешь. В погребе запрёшь. Конечно, она грохнется в обморок и визжать будет. Думаешь, захочет тут остаться? Никаких условий не создал. А мы, женщины, любим комфорт.

Обиженная в лучших чувствах, разворачиваюсь и собираюсь спрятаться в доме. Пусть проваливает. Но на полпути останавливаюсь и опять смотрю на задумавшегося мужчину.

– Слушай, – тяну, опять привлекая внимание. Гор поворачивает голову и бровь выгибает. – Может, сделку заключим? Я помогу тебе завоевать будущую невесту. Расскажу, как ухаживать, а ты создашь мне хоть какие-то удобства. Ты вон магией дом отстроил и всё. О мебели не подумал. О каких-то бытовых мелочах там. Хоть бы туалет пристроил. Невесте-то тоже пригодится, пятую точку не будет в кустиках морозить.

– Я и без тебя знаю, как за девицами ухаживать, – бурчит недовольно.

– Угу, видела уже. Оставил с голой задницей и ушёл в лес. Это хорошо, я живучая оказалась. Другая бы померла прям в первую же ночь, – закатываю глаза и фыркаю.

– Говори, что тебе нужно, – привезу, – тяжко вздыхает Гор.

– Лучше с собой возьми. Я могу что-то забыть, опять ехать придётся. Да и хочется город рассмотреть. Пожалуйста, Гор. Обещаю не убегать и тебе не мешать, – включаю всё своё обаяние и хлопаю ресницами.

– Лады, – нехотя сдаётся бородач и кивает в сторону оленя.

Взвизгнув, подрываюсь, вызывая очередной смех у неандертальца. Мужчина легко подхватывает за талию и усаживает на зверя. Запрыгивает за спиной и, цокнув языком, направляет оленя в чащобу.

Прямо на моих глазах происходит магия. Появляется извилистая и прочищенная от снега тропа. И наш транспорт неспешно идёт вперёд. Стараюсь сидеть ровно и не соприкасаться с мужчиной за спиной. Но Гор не даёт пространства для манёвра. Тяжёлая ладонь прижимается аккурат под грудью, тесня к голому торсу. Он горячий. Будто печка раскалённая. А ещё ягодицами ощущаю его булаву. И неосознанно ёрзаю, желая то ли отдалиться, то ли теснее прижаться. А он стоит. Словно каменный. И Гор никак не комментирует собственную физиологию.

– Давно тебя прокляли? – решаю нарушить эту гнетущую тишину.

– Двадцать восемь оборотов назад, – басит мужчина.

– Это лет? – задираю голову, он кивает. – Жесть какая. И ты все эти годы невесту ищешь?

– Нет, первые десять оборотов искал ведьму, что прокляла меня. А после уж искал девиц, чтобы снять проклятье.

– Почему в лесу живёшь? Ты ведь князь, я слышала, к тебе так обращались. Неужели нельзя в городе жить с комфортом.

– Слишком много вопросов, – бурчит недовольно и давит ладонью, крепче к себе прижимая. – Ты помереть желала на острове. Жить надоело?

– Не надоело, – передёргиваю плечами, не хочу рассказывать ему. Не поймёт же.

– Говори, зараза, и не ври. Я чувствую ложь, – добавляет грозных ноток в голос.

– У меня в голове опухоль. Неоперабельная. Мне дали шестнадцать месяцев без лечения и четыре года с долгим, изнурительным лечением. Я выбрала первое. И моё время заканчивается.

Замолкаю и жмурюсь. Просто понимаю, что не доживу до следующего полнолуния. Умру в этой глуши в компании неандертальца.

– Почему не захотела лечиться? – Гор не обращает внимания на моё состояние. – Прожила бы подольше.

– Это уже неважно. Сменим тему, – отмахиваюсь, вскидывая голову.

– Когда истекают твои месяцы? – давит он.

– Уже истекли. До полнолуния не доживу. Тебе повезло, косолапый, возвращать будет некого. Только ты уж прикопай меня под красивым кустиком.

Мужчина, наконец, замолкает и с вопросами в душу не лезет. Мы опять едем в гнетущей тишине. Но она мне сейчас просто необходима.

Глава 11

До городка мы добираемся довольно быстро. И, как я и думала, здесь полное средневековье. Деревянная застава, деревянные строения. Одинаковые избы да крупнорогатый скот.

При виде нас горожане от мала до велика останавливаются и кланяются. Женщины спешно хватают малышню и заводят в дом. Явно Гора тут боятся и уважают.

Доехав до центральной площади, мужчина останавливает оленя и спрыгивает. Помогает мне сползти и отправляет наш транспорт обратно в лес.

– Рядом будь, – коротко приказывает варвар и широким шагом идёт в сторону большого здания с открытым павильоном.

Следую за ним, придирчиво осматривая то место, где я появилась. Именно из этого павильона меня в сани загрузили и отправили по месту прописки косолапого. Может быть, там есть какая-то брешь между мирами? Или машина времени какая-нибудь.

– Куда мы идём? – уточняю, догоняя мужчину.

– Ты обещала быть тихой и незаметной, – рычит Гор.

– Вот неправда! Я обещала не мешать и не убегать. Но ты сейчас не занят и ответить ведь можешь.

– В ратушу, – бурчит мужчина и глаза закатывает.

– Может, я тебя тут подожду? Погуляю.

– Нет, – обрубает он и с ноги сносит несчастные двустворчатые двери.

– Нормально ты заходишь, – присвистываю и уворачиваюсь от летящих щепок.

К нам спешно выходит бородатый мужчина с посохом, что приходил просить за сыновей-вдвшников. Удивлённо останавливается и опускает седую голову.

– Гой еси, Великий князь, – здоровается старик.

– Как идут поиски? – интересуется Гор, заходя в здание.

Старик подстраивается под его шаг и провожает в просторный холл с длинным П-образным столом и лавками с двух сторон от него. Наверное, тут проводят заседания… бояр там или кто у них тут во главе?

– Сыновья рыщут, до полнолуния найдут, – уклончиво отвечает он. – Хотите собрать Совет?

– Лазарь где? – Гор резко останавливается, чуть не сшибает старика, тот ловко успевает увернуться. А я вот нет, впечатываюсь носом прямо в спину.

– Так уплыл ведь. Оборот назад как, – мужчина удивлённо переводит взгляд на меня.

– Врёшь, Данко, – неандерталец перехватывает старика за грудки и к себе притягивает. – Говори, где ты его прячешь, или пожалеешь. Дочь заберу и не посмотрю, что ей двенадцать.

– Клянусь, Великий князь, не ведаю я, где Лазарь! – басит старик, но испуганным не выглядит, разве что рассерженным.

– Собирай Совет и найдите мне его до заката! – приказывает Гор и отпускает бедолагу.

– Могу я узнать, что он сделал?

– Посягнул на моё, дважды бросил вызов! – рявкает проклятый и как хлопнет кулаком по дубовому столу. Так вся П-образная столешница надвое раскалывается. Вот это силушка богатырская! Я впечатлена.

Старик губы поджимает, кивает и уходит. Через несколько минут в помещение один за другим заходят мужчины. Здоровые, плечистые, среднего возраста. Некоторых уже видела, некоторые совсем незнакомые. Неосознанно вглядываюсь в лица каждого, ищу того, с льдисто-голубыми глазами. Жаль, он в маске был. Не рассмотрела толком ни цвет волос, ни остальные части тела. Хотя нет, габариты у него были поменьше качков-переростков. Высокий, но складный, что ли.

– Иди погуляй, зараза, – басит Гор.

– Благодарствую, – бурчу с сарказмом и, протиснувшись между мужчинами, выхожу на воздух.

Бодро так шагаю к павильону. Сейчас найду нужную брешь и домой сигану. Мне это средневековье не нужно. Последние дни хочется провести с комфортом.

Я тщательно обследую помещение, трогаю стены, взбираюсь на помост и кружусь по нему. Ищу хоть какие-то следы, ведущие к цивилизации. Даже щупаю специальные выемки для факелов в надежде найти нужный рычаг или потайной лаз. Но ничего не нахожу. Павильон совершенно обычный, доисторический и деревянный.

Пока провожу осмотр, из ратуши на площадь выходят десяток-другой мужчин и расходятся в разные стороны. Явно ищут этого Лазаря. Знать бы, кто это и что с ним сделает Гор? Наверняка прибьёт. Настроен он решительно.

– Пойдём, – неандерталец ко мне заглядывает и машет головой. Повздыхав, иду за тюремщиком.

Он приводит меня на рынок на открытом воздухе. Обалдело кружусь, рассматривая прилавки с пёстрыми одеждами, разной утварью и едой. Аж глаза разбегаются от количества товаров.

– Бери, что тебе нужно.

– Мне нужно всё, – вздыхаю, залипая на большой деревянной ванне.

Гор хмыкает и, договорившись с продавцом, приобретает в первую очередь ванну, точнее лохань. Мне хочется его расцеловать. Еле сдерживаю порывы и тычу пальчиком ещё в мочалку и брусок мыла. Жаль, шампуней в их мире нет. Зато есть разные отвары в аптекарской лавке, их мы тоже приобретаем.

Несмотря на свои варварские замашки, Гор совсем не скупердяй. Он молча и без брюзжания покупает всё, на что я указываю. Складывает приобретенное в лохань и несёт в своих мощных богатырских ручищах.

– Может, мы тебе хотя бы рубаху купим? – спрашиваю, остановившись возле лавки с одеждой.

– Зачем? – удивляется варвар.

– Невесты – народ нежный, знаешь ли, – умничаю я. – Увидят тебя вот таким, – осматриваю с ног до головы и губы кривлю, – испугаются. Ты вообще на жениха не похож. И потом, проклятье спадёт – не будешь же ты голым ходить.

– Вот спадёт и куплю, – фыркает Гор. – А сейчас одна морока с одёжкой. На закате всяко будет изорвано.

– Так ты до заката снимешь, а на рассвете наденешь. Ну, пожалуйста. Хотя бы рубаху и вот эти брюки.

– Давай, старик, косоворотку и портки, – раздражённо соглашается мужчина, а я опять радуюсь маленькой победе. Хоть меня перестанет смущать своими голыми телесами.

Завершив шоппинг и набрав неприличное количество разной утвари, мы идём обедать в местный трактир. Мужчина заходит в тёплое и полутёмное помещение, занимает один из пустующих столов и подзывает подавальщицу.

– Здрав будь, Великий князь! – к нему подходит средних лет женщина с очень большой грудью.

– Чем порадуешь, Любава? – басит этот неандерталец, заглядывая в вырез слишком откровенного для этого века платья.

Игнорирую эту парочку и осматриваю новую интересную локацию. Деревянные столы, лавки, стойки – ничего необычного. Но здесь очень жарко и пахнет едой, что логично.

– Эй, зараза, иди сюда! – рычит мужчина.

– Вика вообще-то, – огрызаюсь я, замечая, с каким оценивающим высокомерием на меня смотрит подавальщица. Кажется, кто-то кого-то ревнует.

Закатив глаза, обхожу дамочку и сажусь напротив князя. Женщина уходит на кухню, и мы остаёмся наедине.

– Кто такой Лазарь? – спрашиваю, вертя деревянную дощечку.

– Будущий мертвец, – фыркает Гор и хмурит брови.

– И что он хочет у тебя забрать?

– Тебя, – прищуривается и цепко следит

– Так я не твоя, – усмехаюсь я.

– Ошибаешься, – качает головой и отвлекается опять на подавальщицу.

Женщина приносит на подносе огромное количество горячих блюд. Заставляет весь стол, уточняет, нужно ли ещё что-нибудь, и удаляется. Пододвигаю к себе поближе что-то похожее на перловую кашу с мясом и забываю на время о тюремщике.

Еда на удивление очень вкусная и сытная. Или я настолько оголодала. Неважно. Съев кашу, тянусь к супу, а после нагло вылавливаю из другой чашки мясо с косточкой. Гор аж бровь удивлённо выгибает, но ничего не говорит. Видать, в его окружении девицы едят мало, как птички.

– Мы нашли его, – нашу трапезу прерывает Данко.

Мужчина тут же вскакивает с лавки. Склоняется ко мне, давя властной аурой. Брови хмурит и тихо цедит:

– Сиди здесь и не высовывай нос. Поняла?

– Угу, – киваю на всякий случай и плечами независимо передёргиваю, всё же хищная энергетика и животный магнетизм у Гора очень даже осязаемые. Аж до трясущихся поджилок и холодка по позвоночнику пробирает.

– Я два раза не повторяю, Зараза, – напоминает, сверкнув тёмными, словно ночь, глазами.

– Я помню, – бурчу и отодвигаюсь подальше, всем своим видом показывая покорность.

Удовлетворённо хмыкнув, Гор удаляется вслед за старцем. А я, вскочив, прижимаюсь носом к окну. Выйти нельзя, но посмотреть же можно.

Возле ратуши толпятся мужчины, при виде идущего князя расступаются, показывая пленника. Беззвучно ахнув, прижимаю ладонь ко рту. В силках и цепях брыкается израненный волк. Тот самый, что дважды нападал на медведя и боролся за мою тушку.

Гор останавливается в шаге от зверя, руки в боки упирает, и даже по спине можно понять, с каким превосходством он смотрит на волка. Животное стряхивает силки да цепи. Бьёт по деревянному настилу, да так, что щепки летят в разные стороны. Мордой трясёт и, ломая кости, перевоплощается в полуголого мужчину. Старик бросает ему на плечи накидку меховую и остаётся за спиной.

Незнакомец гордо вскидывает голову выше, смотрит на Гора высокомерно и упрямо. Не кланяется, даже взгляд не опускает. Держится очень уверенно и нагло.

Князь перехватывает бедолагу за шею одной рукой. Мне не слышно, о чём они говорят, но я будто ощущаю, как трещат кости и мышцы молодого мужчины под натиском варварских пальцев.

Оборотень тоже суров и не боится гнева Гора. Высказывает что-то, челюсть сжимает до желваков и выше голову задирает. Он поворачивает голову и, безошибочно найдя меня, устремляет взор.

Он смотрит так, будто мы знакомы. Смотрит, не отрывая глаз и не мигая. Облизнув губы, отвожу взгляд первой, но сдвинуться с места не решаюсь. Ловлю себя на мысли, что и не дышу. Эка меня пробрал полуголый молодчик.

Гор бездействует, продолжая удерживать мужчину за шею. Медленно разворачивается и тоже осматривает меня. Остальные присутствующие не прерывают эти переглядывания. Молча ждут развития событий.

Через два удара сердца князь разжимает пальцы, выпуская шею оборотня. Коротко что-то бросает и, развернувшись, идёт в сторону трактира. Полуголый с рычанием пытается наброситься на князя, но присутствующие мужчины удерживают его по корпусу. Особенно старается старец за спиной. Он даже посохом по земле бьёт, выпуская какой-то голубоватый луч и сковывая оборотня.