Текст книги "Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя (СИ)"

Автор книги: Ани Марика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

– Всё по новой придётся начинать, – неодобрительно цокает мужчина.

– Я не намерен ждать ни минуты, – князь поднимается вместе со мной. К себе продолжает прижимать. – Нужно поймать Ягу. Лазарь, сохранилась её магия у тебя?

– Угу, – оборотень вытягивает ладонь, и на ней появляется ярко-красный огонёк.

– Вот по ней её быстро найду и изничтожу, – цедит жених. – Не тяни, Ярый. Жени нас. Прямо сейчас.

– Совсем ополоумел? – возмущается тот. – Вам как минимум нужно одеться.

Гор глаза закатывает и щёлкает пальцами. Нас окутывает серебристое облачко, облачая меня в красно-белое платье, а его в белоснежную тунику и штаны.

– К тебе магия вернулась! – ахнув, осматриваю нас.

– Твой медведь умер, Вика. Примешь меня без него? – спрашивает и смотрит глаза в глаза, удерживая в ладонях моё лицо.

Сердце болезненно сжимается от потери зверя. Я ведь его тоже полюбила. Считала его отдельной личностью. Интересно, можно так про медведя сказать? Не о том сейчас думаю. Тихо всхлипнув, опускаю голову. Гор стискивает в сильных ручищах. Губами к макушке прижимается.

– Приму, конечно приму. Но по медведю буду тосковать, – шепчу, смаргивая слёзы.

– Невеста согласна! Жени, Яр! – победно рычит один неандерталец.

– Э-ээ, нет. По правилам сделаем. По традициям и обрядам.

– Сколько их, этих обрядов ваших? – ворчу, оборачиваясь на мужей, что стоят неподалёку.

– Омовение было? – спрашивает Азур, притягивая к себе. Киваю. – На капище ходили? Косу расплетали? Утешали?

– Вот до утешения не дошли, – хихикаю, отступая к Лазарю. Если бы не мой всегда спокойный муж, точно бы потеряла проклятого.

– Я тебя утешу, – играет бровями один развратный дракон.

– Ну тебя, – фыркаю я.

– Осталось самое главное и можно на пир, – замечает Ярослав и, хлопнув рассерженного князя по плечу, пихает в сторону. – Не пыхти, брат. Успеем изловить Ягу. Не сбежит никуда.

Глава 38

Честно говоря, никакую свадьбу мне уже проводить не хотелось. Единственное желание: спрятаться дома вместе с мужьями и просто пережить этот эмоциональный день. Оплакать кончину медведя. И порадоваться, что мы живы. Но я вижу, что мужчинам важно соблюсти свои ритуалы. Поэтому нехотя отпускаю их, оставаясь в компании женщин. Очень надеюсь, самодеятельностью не займутся и Ягу ловить не будут. Хотя бы сегодня.

Свекровь провожает меня в баню. На этот раз моюсь одна. Остервенело тру лыком руки и тело. Смываю кровь и стараюсь не расплакаться. Придумываю разные способы уничтожения ведьмы. Уверена, как только Яга узнает, что её план провалился, прилетит и напакостит вновь.

Переодеваюсь в красное платье. Глафира снова расчёсывает волосы и оставляет одну. Подхожу к окну, чтобы посмотреть на идущих ко мне женихов. В свете закатного красного солнца идут мои мужчины в компании селян и родственников.

Последний обряд – подношение даров невесте. И Гор, сам того не подозревая, а возможно, специально, часть ритуальных вещей уже подарил. И если бы я знала значение этих подарков, возможно, так опрометчиво их не вернула бы. Гребень символизирует то, что муж будет холить и лелеять жену. А серьги – это проявление чувств. Обычно их дарят задолго до свадьбы, как символ любви.

У крыльца подружки невесты останавливают князя и его дружков. Песнями да загадками завлекают. Присев на подоконник, с улыбкой смотрю, как один неандерталец отгадывает загадки и мешочки с золотыми монетами раздаёт. Чувствую, наша казна очень быстро опустеет с таким щедрым женихом-то.

Лазарь ловит мой взгляд и, улыбнувшись, подмигивает. Посылаю воздушный поцелуй. В глазах оборотня зажигается порочный огонёк, аж у меня всё нутро трепещет.

– Скажи побратиму, чтобы не разбазаривал наш семейный бюджет! – выкрикиваю.

Гор вскидывает голову и кулаком грозит. Испугал. Сарказм. Жаль, сковородки рядом нет, тоже бы погрозила.

Хихикнув, прячусь в комнате. Платье разглаживаю. В этом мире свадебное платье ярко-красное с белыми узорами. И фаты нет. Что, несомненно, плюс.

Дверь распахивается и на пороге появляется мой неандерталец. Он в белом с красными узорами. С замиранием сердца разглядываю его. До сих пор не верю, что всё обошлось. Он живой и здоровый.

– Не ходи боса, на дворе роса! – басит князь.

Медленно пересекает комнату и ставит передо мной сапоги. Новенькие, красные. Это тоже символ, что жена не будет босой ходить, и своего рода дар босоногому богу Яриле.

– Благодарствую, – лепечу, принимая дар и надевая.

Поднимаюсь и, пройдясь вокруг него, подхватываю со стула стопку одежды. Красный кафтан с широким поясом. Помогаю одеться, разглаживаю складки на плечах. Жених мой любимый к себе притягивает.

– Нельзя, – шепчу, засматриваясь на бритый подбородок мужчины. Без бороды Гор как-то смягчился, что ли. Ушла суровость, и даже уже неандертальцем его не назвать. Вылепила из него современного человека в рамках этого мира.

– Нам можно, Зараза, – рычит здоровяк ,грубовато зарывшись в волосы, притягивает ближе. Целует так жарко, что у меня сердце ускоряет бег, всё нутро трепещет и тянется навстречу.

– Так и знал, – ворчит Азур, заглядывая к нам.

– Он достал, – жалуется Гор. Оставляет ещё один короткий поцелуй и отпускает.

Мужьям можно не участвовать в предсвадебных обрядах. Но и оборотень, и огнянник изъявили желание пройти все этапы наравне с женихом.

Князь в сторону отходит, позволяя побратимам преподнести ритуальные дары. Лазарь зеркальце в серебряной оправе протягивает. Азур же – резную шкатулку с украшениями и сладостями. Ответно дарю им рубахи и широкие пояса.

– Иди ко мне, – урчит Лазарь, притянув к себе.

– Вы нарушаете собственные обряды, – ворчу беззлобно, но с улыбкой прижимаюсь к мужу.

– Боги нас простят, – хмыкает оборотень, целуя не менее страстно, губу прикусывая и воспламеняя меня вновь.

– А если не простят, мы всегда можем Гора в жертву принести, – хмыкает Азур, перетягивая к себе и даря свой поцелуй.

– Не смешно, – бурчу, приподнимаясь на носочки и оплетая шею моего наглеца мужа.

Намиловавшись вдоволь, мы спускаемся. У порога Гор подхватывает на руки и чинно выходит вместе со мной на улицу. Перед Глафирой и Данко, остановившись, ставит меня на ноги. Так как моих родителей тут нет, свёкры заменяют их.

Родные Лазаря протягивают нам караваи и расступаются, показывая на большой костёр, что спешно возвели на центральной площади. Это импровизированное капище в честь бога Ярилы.

Вокруг костра висят знамёна этого бога. Флажки с красно-оранжевым солнцем, сноп колосьев. И тотем из волчьей морды. Самый любвеобильный бог, покровитель оборотней.

Мы медленно идём по деревянному настилу к костру. Держим в руках дары. Караваи, блины да пироги. У костра нас встречает Ярослав, тот, который мудрый и конунг. Он, оказывается, младший брат моего князя. Это мне Глафира поведала, пока волосы укладывала.

Мужчина сдержанно улыбается и отступает. Останавливаемся у костра. Огня ещё нет, его зажжёт бог, если благословит наш союз.

Судорожно втянув прохладный воздух, разламываю свой каравай. Жених делает то же самое. Мы обмениваемся половинками, складываем с оставшейся половинкой и кладём на скатерть.

Данко, Глафира и братья-вдвшники останавливаются за спинами и вытягивают над нашими головами венки из цветов, что собирали девицы, пока я с Велесом общалась.

– Великий князь светлый со княгинюшкой… – привлекает внимание Ярослав, подойдя ближе.

Я вся дрожу, пока конунг взывает к богам и просит благословить сей брак. Стискиваю руку Лазаря, желая впитать немного его спокойствия и уверенности. Оборотень будто чувствует моё напряжение, ласково поглаживает большим пальцем ладонь. И отпускает, когда наш «жрец» замолкает.

Поворачиваюсь лицом к Гору, нервно улыбаюсь, переплетая наши пальцы. Мужья отходят в сторону жениха, один улыбается, второй подмигивает. Немного разряжают обстановку. Сам жених, так же как и я, очень напряжён и хмур. Как всегда, брови на переносице сведены, очень сосредоточен.

– Клянусь любить тебя, лелеять, холить, баловать и защищать до скончания веков, – басит Гор, смотрит не мигая, пальцы сжимает до лёгкой боли. Весь излучает власть, силу и монументальность. – Клянусь сделать всё зависящее от меня, чтобы сделать тебя счастливой. И клянусь навечно сохранить нежность и верность тебе.

Глотаю слёзы и стараюсь громко не всхлипывать. Перевожу взгляды на мужей. Им не надо повторять клятву Гора. Она относится к ним всем. Я это просто знаю.

– Невеста, – подсказывает Ярослав, так как молчание слегка затягивается.

– Я клянусь любить вас, – почти шепчу, смаргивая дурацкие слёзы, – клянусь быть верной спутницей жизни, надёжным тылом и хранительницей семейного очага. И обещаю, что буду поменьше шуметь по утрам и не размахивать сковородкой без надобности.

Мужья усмехаются, Гор тихо фыркает. Облизнув губы, шагаю ближе.

– Клянусь сохранить свою любовь и нежность до скончания веков.

Мы с Гором обмениваемся кольцами. У оборотней и драконов нет такого ритуала, да и они меня уже пометили ранее. На наши головы опускаются цветочные венки, и мы рука об руку разворачиваемся к конунгу.

– На земле волхвов выкованы обручи молодожёнов!.. – вновь гремит голос Ярослава. Вновь он взывает к богам.

Поверх цветочных венков возлагают металлические обручи. Морщусь, так как венец довольно тяжёлый и неприятно сковывает черепушку. Меж тем наш «жрец» связывает наши сцепленные с князем руки небольшим, но длинным полотном и, взявшись за концы, тянет за собой.

Мы кружимся вокруг костра три раза. Останавливаемся. Только огонь не вспыхивает. Нервно переминаюсь с ноги на ногу. Голову задираю, рассматривая первые звёзды, что зажигаются на безоблачном небе. И вздрагиваю от треска поленьев и яркого зарева. Огонь вспыхивает, и искры от костра вылетают прямо до самого неба. Собравшиеся гости громко кричат и закидывают нас зёрнами риса, монетами и цветами.

– Объявляю вас женой да мужьями. Можешь поцеловать зазнобу, – разрешает Ярослав.

Гору дважды повторять не нужно, мужчина рывком к себе припечатывает и сминает губы в нашем первом поцелуе мужа и жены.

Глава 39

Свадебное застолье проходит масштабно. Мы с мужьями и ближайшими родственниками восседаем в отдельном шатре. Остальные гости гуляют по нашему обновлённому саду. Угощаются яствами, поздравляют и восхваляют нас.

Эти гуляния продолжатся до самого утра. Только без нас. Ближе к полуночи Гор подхватывает меня на руки и несёт в дом.

– Свечку подержать? – внезапно пред нами вырастает Ярослав.

– Руки переломаю! – рычит мой неандерталец, ревностно к груди прижимая.

– Давай хотя бы совет какой дам, – не унимается этот хитромудрый.

– Сначала женись, а после советы раздавай, – бурчит Гор, огибая родственника.

– Я вот сейчас не совсем поняла, – бормочу, желая скрыть смущение. Так как наш уход заметили и внезапно все собравшиеся родственники провожают с громкими пожеланиями долгой ночи.

– Не обращай внимания, – фыркает муж новоиспечённый.

Оставив побратимов сдерживать гостей, переступает порог нашего дома. Громко хлопает дверью, отрезая от гомона, и несёт в нашу спальню.

Гор ставит меня возле громадного лежбища. Что-то новенькое. Так как наша общая кровать была меньше, а это сооружение напоминает медвежье ложе. То самое каменное, только нынешнее из деревянных брусьев и выше.

– Наконец-то ты моя, – замечает тихо, аккуратно снимая с головы венок.

– А ты мой, – облизываю губы и дрожу, словно девственница в первую брачную ночь.

– И так будет всегда, – твёрдо и немного угрожающе цедит и, опустившись на одно колено, тянет за сапог.

В комнате лёгкий полумрак, в подсвечниках свечи горят, отбрасывая наши тени. В воздухе витают ароматы хвои и сосновых шишек. Гор неспешно раздевает меня. И в этом ритуале больше интимности, чем в страстном срывании одежды друг с друга.

Его руки касаются везде, ласково оглаживают и скользят выше. Я вся дрожу, стою перед ним совершенно нагая. Задыхаюсь от нетерпения и желания. Мужские ладони грудь накрывают, сжимают между пальцами затвердевшие соски. Стоном давлюсь и, запрокинув назад голову, прикрываю глаза.

– Какая ты красивая, Зараза, – урчит Гор, шумно втянув воздух.

Вздрагиваю от горячих губ, что прижимаются к шее. Наши губы сталкиваются в поцелуе, и мир переворачивается. Муж на руки подхватывает и укладывает на кровать. Нависает и жадно целует.

Касается. Касается везде. Его руки повсюду. Гладят, сжимают и трут. Разносят по венам возбуждение. Воспламеняют и топят в сладостных ощущениях.

Я мечусь по простыням, к себе притягиваю, в волосы зарываюсь, за ворот рубахи тяну, желая раздеть мужа. Но он совершенно не помогает.

Проложив цепочку поцелуев, Гор втягивает острую вершинку в рот. Прикусывает до вспышек под закрытыми веками. Его ладонь оглаживает живот и уверенно скользит между ног.

Пальцами по влаге проезжается, вырывая грудной стон. Всхлипнув, пытаюсь свести ноги, но муж коленом прижимает к постели, не позволяя двигаться. Давит и доводит до исступления.

Отрывается от губ и, нависнув, смотрит в глаза.

– Моя. Навсегда, – повторяет, светя иссиня-чёрными глазами.

Киваю, царапая шею. Мужчина отстраняется, а меня пустота окутывает. Всего на миг, на пару секунд. Зябко ёжусь, привстаю на локтях. И тут же, охнув, падаю обратно.

Неандерталец налетает, наваливается. Совершенно голый, горячий и мой. Жадно целует, языком проникая в глубину рта, шире ноги мои разводит. Пальцами в бёдра впивается и на всю длину толкается.

Меня всю изнутри распирает. Выгибаюсь, поцелуй прерываю, голову выше задираю и воздухом давлюсь. Слепо корябаю по литым мышцам. Его катастрофически много. Помню ведь булаву здоровенную.

Гор даёт мне привыкнуть к себе, целует шею, ласкает языком кожу, слизывая капельки пота. Плавно отстраняется. Впиваюсь ногтями в плечи. Не желая его отпускать. И вскрикиваю от нового толчка.

Муж постепенно задаёт свой темп и теряет голову. Вбивается безжалостно, оставляет на нежной коже поцелуи-укусы. Сильнее смыкает пальцы, отпечатками клеймит.

Я, как настоящий зверь, рычу, бёдра навстречу вскидываю. С неменьшим пылом отвечаю. Вся горю и мечусь под ним. Кусаю в ответ прямо в шею. Совершенно необузданно, до металлического вкуса на губах.

Гор, рыкнув, отстраняется на вытянутых руках. Смотрит ошалело и возбуждённо.

– Пометила меня, моя лисица, – выдыхает сквозь зубы.

Улыбаюсь и тянусь сама. Наши губы сталкиваются в новом ошеломляющем поцелуе. Муж стон выпивает и грубо, с громким шлепком толкается.

Вокруг нас кружится серебристо-белая дымка. Магия ведьмака искрит, трещит и льётся в меня. Гор продолжает двигаться. Дико, необузданно.

– Зараза, – хрипит в губы, тараня на пределе сил.

Не успеваю хоть слово вымолвить. Очередной толчок лавой накрывает каждую клеточку тела и разрывает в безумном освобождении. С губ срываются стоны. Меня колотит в руках мужа.

Гор не даёт окончательно раствориться, двигается снова и снова. Разгоняет жар по венам, растягивая моё наслаждение и приходя к своему финишу.

Всем своим немаленьким весом падает, вдавливая в постель. Обнимаю его крепко. Оплетаю конечностями. Сама вжимаю в себя и дышу надрывно.

– Не раздавил? – чуть приподнявшись, в глаза мои шальные заглядывает. С пьяной улыбкой мотаю головой. Гор перекатывается на бок, сгребает в свои медвежьи объятья, в висок целует. – Люблю, Зараза.

– Знаю, – шепчу, прикрыв глаза.

Немного полежав и отдышавшись, муж соскакивает, подхватывает на руки и несёт куда-то. Не уточняю, просто прижимаюсь к груди неандертальца и отдыхаю.

Князь заносит в мыльню. И опускает возле бочки с водой.

– Это тоже какой-то ритуал? – вяло бурчу, цепляясь за его торс. Сил стоять на ногах нет. В теле нега и желание поспать.

– Твой ритуал. Ты же вечно моешься, – хмыкает Гор и льёт на нас воду. Хихикаю и скольжу ладонями по горячей груди.

Ополоснувшись, Гор вновь несёт меня обратно в спальню. А там нас уже ждут двое мужей. И, кажется, эту брачную ночь я запомню навсегда.

Эпилог. Лазарь.

Оставлять молодую жену так скоро совершенно не хочется. Но нужно помочь побратиму разобраться раз и навсегда с ведьмой. Заодно выяснить, что случилось с младшим. Молчание Миро мне не нравится. Инстинкты бунтуют, и зверь мечется. Мы, оборотни, крепко связаны со своей стаей, с роднёй.

– Лазарь, – зовёт князь, заглядывая в комнату.

Киваю, обнимая крепче спящую в моих руках красавицу. Мою истинную. Мой свет. Я ведь её сразу учуял. По следу пошёл, хотел забрать до того, как медведь явится. У нас с князем долгая история противостояния. Не раз я пытался убить его и снять проклятье с острова. Но у богов то ещё чувство юмора.

Осторожно перекладываю жену на подушки. В губы, чуть приоткрытые, целую. Шумно дышу ею, насыщаюсь впрок. Зверь урчит, ластится. Тоже транслирует свою привязанность к паре.

Нехотя отстранившись, выхожу из дома. Гор с Азуром нетерпеливо кружат у крыльца. Меня ждут.

– Что, если она улетела с острова? – спрашиваю, разминая плечи.

– Она не добилась своего. Значит, ещё здесь, – замечает Белогор. – Не тяни, Лазарь. Быстро закончим, вернёмся до пробуждения Заразы.

Вытягиваю вперёд ладонь, выпуская магическую клятву ведьмы. Красный огонёк вспыхивает. Ведьмаки ближе подходят. Гор магию свою выпускает, в серебристый кокон закрывает и поднимает в воздух. Прочтя заклинание, выпускает.

Пламя, вспыхнув, теряется меж деревьев, ищет хозяйку. Князь с братом на оленя прыгает и устремляется вслед за магическим маяком. Мы с Азуром перекидываемся в ипостаси и догоняем.

На окраине острова, среди чащобы лесной находим ведьмину избу. Прав был Гор – не улетела, не отказалась от своей мести. И за это поплатится.

– Выходи, Яга. Встреть кару достойно! – гремит голос князя.

Белогор вскидывает руки, плетя магию. Рядом конунг проделывает то же самое. Возвратив себе ноги, укрываю шкурой бёдра и подхожу ближе.

Дверь избушки со скрипом распахивается, и ведьма выглядывает. Осматривает нас высокомерно и гордо спускается.

– Думаешь, я страшусь смерти? – усмехается Яга. – Я давно с ней дружу, великий князь.

– Лукерия не заслуживала такой участи. Я сожалею о твоей утрате и в полной мере был наказан за свою глупую спесь, – Гор подходит ближе к ведьме.

– Оставь своё сожаление при себе! – выплёвывает женщина. – Я заставлю тебя страдать вечность. Любимую уберег, детей не убережёшь. Расслабишься, князь, и я нанесу удар. Лучше убей и покончим с этим сейчас.

– Я пришёл не убивать тебя. Но вреда ты моей семье больше не причинишь.

– Подожди! – останавливаю побратимов. – Ты слово нарушила. Не хочешь получить откат от своей же магии – расскажи про Миро.

Ведьма губы поджимает. Раздумывает недолго над ответом. Всё же кивает. Достаёт из-за пазухи зеркальце, заклинание читает и усмехается неприятно.

– Жив твой брат, но я бы никому такой жизни не пожелала.

– Покажи! – требую, сжимая кулаки.

– Сначала ты, – торгуется женщина.

Кивнув, вытягиваю ладонь, её клятва вновь вспыхивает красным пламенем. Возвращаю магическое слово хозяйке. Развеяв пламя, она протягивает зеркальце.

– Ну что ж, прощай, Яга, – Гор голову вскидывает, огнянника высматривает. Женщина тоже замечает дракона.

– Ты не посмеешь! – шипит, вмиг преображаясь.

Под ногами ведьмы клубится тёмная магия. Разрастается вширь, бросается на нас, словно голодный зверь. Конунг закрывает нас от заклятья Яги белоснежным куполом.

– Сейчас, Азур! – приказывает князь, набрасывая на женщину магическую сеть.

– Я найду способ вернуться, Белогор! – верещит Яга.

– Не найдёшь, – качает головой побратим. – Там, куда ты отправишься, нет магии.

– Проклинаю!.. – выкрикивает женщина.

Дракон с яркой вспышкой молнии пикирует, пролетает между нами, разверзая пространство. Гор вместе с братом бьют по ведьме светлой магией, вышвыривая её в иномирный лес. В мир моей пары. Азур вновь летит обратно и захлопывает брешь между мирами.

Шумно выдохнув, осматриваю опустевший лес. Вместе с Ягой пропали её избушка на курьих ножках и ступа. Ничего не осталось. Всё с собой забрала.

– Неужели покончили с ней? – неверяще басит Гор, отряхивая ладони.

Я же в зеркальце смотрю. На деревянную статуэтку волка, стоящую на тумбочке у кровати в незнакомой комнате.

– Миро в беде…

– Яга могла набрехать, Лазарь, – хлопает по плечу побратим. – Пойдём домой, пока Зараза не проснулась.

Киваю и, передав зеркальце, перекидываюсь в ипостась. Полностью передаю сознание зверю. Волк, не жалея лап, несётся к своей паре. Влетает первым в дом. Шумно взбирается на развороченную постель и кладёт морду на грудь.

– Привет, – сонно улыбается Вика, зарываясь пальцами в густой мех между ушей. – Ты, как всегда, уже на ногах.

Лизнув в нос, отстраняюсь. Зверь отступает. Обернувшись, притягиваю малышку к груди, вдыхаю неповторимый запах моей женщины. Вика оплетает руками шею. С улыбкой потирается и целует в губы.

– Чем вы там со сранья занимались? – шепчет, корябая ноготками плечи и возбуждая незамысловатой лаской.

– Ягу наказывали, – бурчу. Жена дёргается. Резко садится и испуганно смотрит. – Всё хорошо. Она больше не причинит нам вреда. Отправили её в твой мир. Пусть доживает свой век и ищет счастье подальше от нас.

– А так можно было? – хмурится Вика, подтягивая сползающее одеяло. – В смысле, можно попасть на Землю?

– Ты хочешь? – напрягаюсь уже я.

Женщина молчит, бровки красивые хмурит. Меня всего выворачивает от ожидания. И зверь недовольно взрыкивает. В комнату врываются остальные побратимы, отвлекая жену на себя.

– Нет, Лазарь. Не хочу. Вы мой дом, – шепчет, подавшись ближе.

Эпилог. Азур.

Три луны пролетело совершенно незаметно. Три самых восхитительных месяца. Вика расцвела, похорошела, стала спокойнее. Больше нет бессмысленных метаний и сомнений. Она уверена в себе, в нас и в нашем будущем.

Встретив пару, я потерял часть способностей, но не жалею об этом. Вика истинными чарами окутала меня. Заботой своей окружила. Подарила настоящую любовь. И нас она меняет. Каждый день. Ласковой улыбкой, добрым словом, а временами и твёрдой сковородой.

Сразу после свадьбы мы поплыли на корабле конунга на Большую землю. Показать жене мир, погостить во дворце, покружится на балах и представить новую княжну Кадьяк. Попутно искали Кощеево логово, чтобы выяснить, что случилось с Миро, и успокоить побратима.

Колдун сам нашёл нас на одном из торжеств в честь Чернобога. Явился в компании Аглаи. И блондиночка убедила Лазаря не искать брата. Уж не знаю, что именно сказала, но оборотень отступил.

После длительного путешествия мы возвратились на остров. Отстроили хоромы, облагородили владения. Я вновь слетал за священным огнём, и князь осветил наш дом.

До сих пор с улыбкой вспоминаю, как Пихточка перепугалась домового. Гонялась за ним с метлой, пока не поняла, что он хранитель нашего очага. Домовой, до сих пор обиженный, исподтишка вредит женщине. Вещи прячет, в чулане зёрна смешивает, утварь роняет да огонь в печи тушит.

Ко мне жена выходит. Тяжко вздыхает и, подойдя ближе, взбирается на колени.

– Кажется, магия Кощея развеялась, – обнимает за шею и смотрит потерянно.

– Этого не может быть, Пихточка, – качаю головой и зарываюсь в роскошные волосы жены. – Расскажи, что не так. Ты третий день сама не своя.

– Болезнь вернулась, – шепчет прискорбно.

Неосознанно впиваюсь пальцами в нежную кожу. Напрягаюсь, сущность подавляю.

– Я лично избавился от твоей хвори. Ты же видела.

– Ты про тех воронов? – хмурится женщина. Киваю. – Я из другого мира, вдруг земные болезни не поддаются вашей магии?

– Ты часть этого мира. А Кощей не просто колдун. Он буквально повелевает смертью. И раз он избавился от хвори, убивающей тебя, значит, она более не вернётся, – объясняю спокойно, но на самом деле еле сдерживаю себя от оборота. Сущность тоже на взводе, чует, что с парой что-то не так.

– Симптомы не врут, Азур, – вздыхает Вика. – Такие же появились там, на Земле. Из-за них я и пошла обследоваться. Да только поздно. Врач говорил, тем и страшная эта опухоль. Если её обнаружить на ранних сроках, то есть до появления симптомов, то можно вылечить.

– Какие там у тебя симптомы? – нетерпеливо перебиваю, вжимая в себя до хруста.

– Тошнота. Меня рвёт, даже если я ничего не ела. Так было, понимаешь. Я грешила на желудок, даже зонд глотала. Усталость, головокружение и слабость. Я вечно хочу спать. И забывчивость.

– Ты и вправду последние дни много спишь, – задумчиво тяну, поглаживая по спине. – Но забывчивости у тебя нет. Это домовой с тобой играет. Хватит его Нафаней звать, сразу перестанет вещи прятать.

– Кузей ему быть не нравится, – фыркает женщина, носом в шею зарываясь и глубоко вдыхая. – Ещё у меня обострилось обоняние. Многие запахи просто до головной боли не нравятся. А некоторые успокаивают. Вот как твой…

Ещё раз глубоко вздохнув, жена затихает. Тихо так мурлычет и потирается, теснее вжимаясь.

– У тебя другая хворь, – улыбаюсь я, понимая, наконец, что происходит с женщиной.

Вика не двигается. Отстранившись, гляжу. Спит любимая. Подхватываю на руки удобнее и, поднявшись, несу в спальню. Уложив на кровать, укрываю пледом и выхожу из дома.

– Ты чего светишься, словно начищенный самовар? – бурчит Лазарь, закидывая топор на плечо и выпрямляясь.

– Пихточка ждёт пихтотят, – хмыкаю. Вижу недоумение на лице побратима и в голос гогочу: – Жена наша, говорю, на сносях.

Оборотень выкидывает инструмент и рвётся в дом. Останавливаю за корпус, головой качаю.

– Спит и сама ещё не знает об этом. Решила, к ней хворь вернулась.

– Надо ей сказать, – рычит Лазарь.

– Скажем, но пусть поспит.

Нехотя побратим соглашается и собирается в деревню за повивальной бабкой. Надо будущее потомство ритуалами обезопасить, да злых духов отпугнуть. Проводив оборотня, отправляю ворона к князю. Пусть поторопится, у нас тут поважнее его дел событие.

Лазарь быстро возвращается в компании повитухи. И Вика от нашего гомона просыпается. Сонно моргая, выходит на крыльцо.

– Здравствуйте, Ефросинья, – глаза трёт, смотря на лекарку, что ждёт неподалёку. – Я была права, Азур? Болезнь вернулась? Поэтому ты лекарку пригласил?

– Нет у тебя хвори. Ты беременна, – нетерпеливо рычу.

У Пихточки лицо вытягивается. Она переводит взгляды с меня на побратима и бабку. Дрожащими пальцами прижимается к плоскому животу и мотает головой.

– Так быстро?!

– Быстро? – усмехается лекарка. – Три луны замужней ходишь. Аль в постели проблемы?

– Нет у нас никаких проблем! – перебивает Лазарь и, перепрыгивая ступени, добирается первым до пары. К себе прижимает, внимание жены на себя переводит. Ладонью накрывает её пальцы на животе. Пару секунд ожидания и на лице оборотня расцветает улыбка. – Ты и вправду беременна. Я слышу, как бьётся сердце.

Вика неверяще глаза поднимает. Киваю с улыбкой и подхожу ближе. Жена тянется ко мне, расслабленно выдыхает, утыкаясь носом в грудь.

Наше уединение нарушает князь. С шумом влетает на олене, перепрыгивает ступеньки и, передав в мои руки непонятный и тяжёлый свёрток, вырывает жену в свои объятья.

– Гор! – вскрикивает Пихточка и хохочет заливисто.

Пока жена с побратимом милуются, раскрываю копошащуюся шкуру и удивлённо поднимаю глаза на оборотня. Он тоже изумлён не меньше меня.

– Ты ничего не хочешь объяснить? – грозно спрашивает Лазарь, отвлекая парочку.

Тихое урчание привлекает внимание Вики. Жена оборачивается на нас и, ахнув, подскакивает ближе. Сгребает в охапку находку и смотрит на князя.

– Мы с Данко осматривали лес и нашли его. Увязался за мной до самой ратуши. Бежал и ревел. Кажется, он остался совсем один, – басит князь и чешет затылок.

Вика громко всхлипывает и прижимает к себе притихшего в её руках медвежонка.

– Всё правильно. Он нашёл нас, – широко улыбается сквозь слёзы. – И наконец-то мы в полном составе.

Эпилог. Виктория.

– Ну всё, спать пора, – в комнату заглядывает один любимый неандерталец. – Хватит с них сказок, Зараза!

– Ну, па-аа-п! – канючит Аврора, наша старшая дочь. Её в этом году одиннадцать лет исполняется. – Ещё одну, пожалуйста.

– Да-аа-а! Про трёх медведей! – подключаются двойняшки: Лука и Мирон.

– Нет, про Царевну-лягушку! – не соглашается дочь и хитро на Гора смотрит. – Пап, а тебя мама вправду целовала как Царевну-лягушку?

– До сих пор целует по утрам, чтоб шкурой не оброс, – хмыкает муж, закатив глаза, швыряю в него подушкой.

– Иди уже, – бурчу и перевожу строгий взгляд на детей. – Быстро по кроваткам, и я вам новую сказку расскажу. Про Кощея Бессмертного.

– Яра ждать не будет. Сейчас проснётся и весь остров перебудит, – ворчит Гор и уходит к побратимам и самой младшей доченьке.

С улыбкой провожаю мужа, устраиваюсь удобнее в глубоком кресле. Малышня тут же взбирается ко мне на колени. Мои волчата-двойняшки обожают долгие обнимашки. Аврора глаза закатывает, прям как папаша. Она считает себя очень взрослой, и телячьи нежности не для неё.

Дочь укрывается толстым одеялом и, подложив под голову ладошки, внимательно смотрит на меня. Я же вновь разглядываю её родимые пятна на запястье и немного страшусь того дня, когда в наш дом явится один из троих суженых. Она, конечно, ещё молода и до восемнадцати лет точно никуда её не отпущу, но запретить истинным видеться тоже не смогу.

– Сказку, мам, – напоминает, пряча зевок в подушке.

– Быстро по кроваткам, – хлопаю сыновей чуть ниже спины. Мальчишки спрыгивают с колен и бегут к двухъярусной кровати.

Двойняшкам в этом году уже пять будет. Так быстро время летит. Я помню их такими крошечными комочками. А сколько седых волос появилось, пока они росли. Столько кризисов прошла, не сосчитать. Благо Лазарь, как наш альфа, очень хорошо умел на корню останавливать расшалившихся оборотней.

– Итак… – дожидаюсь, когда дети устроятся удобнее. – В некотором царстве, в дальнем государстве жил-был цесаревич...

Дети засыпают раньше, чем кончается сказка. Аккуратно поднявшись, укрываю их, целую в лобики и выхожу, прикрыв дверь. В нашей спальне Азур качает в колыбельке Ярину. Мою годовалую малышку, которая совершенно не спит, грызёт деревянную игрушку волка и разглядывает серебристые снежинки, что над её кроваткой запускает Гор.

– Мама! – лепечет, увидев меня. Тянет ручки.

– Не вот, – вздыхает князь, схлопывая собственную магию. – Почти уснула ведь.

– Мне уйти? – бровь выгибаю, подхватывая ребенка на руки.

– Нет уж, Пихточка. Раз пришла, теперь твой черед усыплять её, – усмехается Азур и со вздохом вытягивается на кровати.

Хихикнув, тоже взбираюсь на постель под бок к мужу. Укладываю под свой бок Ярину, песенку пою и похлопываю по спинке. Две минуты и ребенок спит.

– Видали, как надо! – гордо фыркаю.

– Ты её приучила, она теперь в колыбельке совсем не спит, – ворчит Гор.

Мысленно усмехаюсь. Знаю, почему мужья недовольны. Им с женой хочется понежиться. А какие тут нежности, когда малютка под боком лежит?