Текст книги "Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя (СИ)"

Автор книги: Ани Марика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

– Всегда буду рядом, – обещает мужчина, запечатывая рот новым жадным поцелуем.

Стоит Лазарю начать свой страстный танец, как всё мирское и плохое отступает на задний план. Я теряюсь в пространстве, полностью отдаюсь во власть оборотня и подчиняюсь. А он двигается дико, жарко, необузданно.

С каждым моим стоном, вскриком, всхлипом в нём зверь просыпается. Рычит гортанно, вбивается мощно. Ускоряется, усиливает давление. Я навстречу тянусь, целую его, обнимаю крепче, царапаю спину, желая проникнуть под кожу. Как он проник в меня.

– Моя, – по-звериному рычит Лазарь, кусая за шею.

Вскрикиваю от вспышки острой боли. Очередной толчок окончательно уничтожает всю выдержку и яркая вспышка удовольствия растекается по венам. Жар топит сознание. Меня колотит в сильных руках мужчины, что продолжает двигаться во мне. Порыкивает, место укуса зализывает.

Лазарь с шумом кончает, сгребает меня в объятья. Не даю ему скатиться, оплетаю конечностями. Дышу тяжело, уткнувшись в шею. И медленно в себя прихожу. Каждой клеточкой ощущая себя живой. Нужной. Желанной. И эти ощущения столь яркие, настоящие и реальные, что я невольно вспоминаю о ночи с Гором. Не может ведь быть, что всё с неандертальцем было взаправду? Неужели я сама себя обманула? Поверила в галлюцинации?

– Не так всё должно было быть, – тихо выдаёт Лазарь. отвлекая от размышления, распахиваю очи, разглядывая хмурого оборотня. – Не по правилам, без обрядов.

– Без каких обрядов? – хриплю, эка я ещё и голос сорвала.

– Брачных… – его пальцы ласково оглаживают саднящую кожу на шее. – Не удержал я зверя, пташечка. Пометил он тебя, своей женой окончательно сделал.

– Женой? – переспрашиваю и накрываю ладонью его пальцы на моей шее.

– Обычно оборотни проводят свадьбу в полнолуние. Охотятся и устраивают жертвоприношение Богам, дабы они благословили союз. А после и обряд бракосочетания. До полнолуния тринадцать дней осталось, я был уверен, что мы дождёмся этой ночи, но не сдержал волка.

– И правильно сделал, – улыбаюсь, ещё до конца не осознавая масштаб случившегося. – Возможно, он просто знал, что не доживу я до полнолуния.

– Не говори так. Князь ведь подлечил тебя, ты же слышала Ягу, – гневно рычит мужчина.

– Ладно-ладно, не будем о плохом, – примирительно поглаживаю по плечам. – Значит, теперь я твоя жена?

– Да, теперь ты моя…

На мужественном лице моего оборотня расцветает хищная и торжествующая улыбка. Он целует в губы и вытягивается на руках.

– Жена, – смакует слово, светя зеленью глаз.

А после… А после мы вновь закрепляем наш необычный и столь быстрый союз жаркой первой брачной ночью.

Глава 27

Ближе к полудню меня будят мужские голоса и глухие удары. Переполошившись, вскакиваю, запутываюсь в шкурах да шубах. Кое-как выпутавшись из мехового кокона, высовываю нос. И обалдело замираю.

Лазарь вместе с братьями-вдвшниками строят избу на месте бывшего медвежьего логова. Есть среди них и незнакомцы, что активно помогают братьям. Кто-то тащит срубленные деревья, кто-то пилит длинной двуручной пилой, кто-то на санях с оленями стог сена тащит. В общем, все работают, одна я тут сплю.

С улыбкой провожаю мужа моего новоявленного, что на плечах своих несёт здоровенный брус. Мужчина, заметив меня, бросает поклажу и сворачивает к нашему шалашу.

– Доброе утро, – шепчу, отодвигаясь, чтобы один оборотень поместился. – Ты вообще спал?

– Немного, – улыбается, негодник, и в губы целует. – Должен же я жену молодую в дом внести.

– Мы вправду стали мужем и женой? – бормочу, касаясь саднящей кожи на шее.

– Да, – Лазарь перехватывает запястье и показывает на белёсую нательную живопись. Обалдело перевожу взгляд на два светлых родимых пятна в форме полумесяца и пламени.

– Полумесяц – это ты? – спрашиваю и получаю кивок. – Пламя – Азур?

– Да. Теперь мы связаны. И даже за гранью будем вместе.

Кажется, только сейчас до меня доходит весь масштаб случившейся трагедии. Я таращусь на метки, тру пальцами, желая то ли саму себя убедить, что они настоящие, то ли стереть их. Потому что только в этот момент понимаю, что моя смерть заберет с собой сразу двоих невероятных мужчин.

– Что я натворила, – шепчу, облизнув губы.

– Ты жалеешь? – Лазарь моментально заводится, хватает за щёки и довольно грубо поднимает голову, чтобы в глаза мои, полные слёз, заглянуть.

– Нет, не жалею. И никогда не пожалею о нас с тобой. Лишь о том, что ты и Азур умрёте следом за мной.

– Я тебе об этом говорил уже. Без пары наши ипостаси не живут. Тоскуют и умирают, – замечает оборотень и, притянув к себе, крепко обнимает. – И это исправить не в твоей власти.

– Говорил, – соглашаюсь, пряча нос на груди мужчины и жмурясь.

Только вот для меня, как для человека несведущего в магии, парности и прочих иномирных заморочках, это всё казалось чем-то эфемерным и непонятным. Просто слова, мало ли кто что скажет. Но появившиеся пятна на запястье будто открыли глаза. А я, дура, ещё собой жертвовала, с Ягой договаривалась из-за неандертальца, которому дела до меня нет.

– Прости меня, Лазарь, – поднимаю глаза на мужа. – Я была столь беспечна и слепа. Волновалась только о проклятом, совершенно не думая о тех, кто связан со мной.

– У нас есть время. Если Азур не найдёт Кощея, поедем за бугор. Вместе и отыщем, – успокаивает Лазарь, целуя в губы.

– Или к Яге опять пойдём, – поддакиваю, заворачивая телеса в шкуру.

– Нет. Ведьма не зря согласилась помочь. Явно почуяла, что проклятье развеивается, и захотела избавиться от тебя. Если бы я знал, что она наслала его, не приволок бы её! – гневно рычит оборотень.

– А мы можем с Азуром как-то связаться, узнать, как проходят его поиски?

– Отправлю ворона и всё выясню, – кивает муж, вновь склоняясь к губам.

Наши милости прерывает рёв одного конкретного животного. Дёрнувшись, таращусь на Лазаря. Мне ведь не послышалось? Явился медведь?

– Сказал же, утро вечера мудренее, – с улыбкой сверкает зелёными глазами Лазарь. – Не колотись, Вика. Сейчас вещички принесу.

Оставив короткий поцелуй, он выбирается на воздух. Через минуту заносит сундук и опять исчезает. Одеваюсь максимально быстро под грозные рычания одного недовольного неандертальца. Похоже, Гору не нравится, что в его лес проникли и устроили тут масштабное строительство.

Взлохмаченные волосы прячу под косынку, так как нет времени на причёску, и, кряхтя, выскакиваю из шалаша. Вытягиваю за собой помятую шубу и, сдув выбившуюся из-под платка прядь, разворачиваюсь к разозлённому косолапому.

– Явился! – тычу пальцем в зверя.

Косолапый скалится, зубы острые показывает. На задние лапы встаёт, вытягивается во весь свой исполинский рост, передние лапы разводит и рычит грозно на мужчин, что в данный момент, побросав инвентарь, сбились в кучку.

Подхватив сковородку, что одолжила у Глафиры, подхожу ближе и бью по мохнатому боку. Зверь вертит головой и разворачивается ко мне.

– Ты выслушаешь меня, Гор! И только посмей убежать!

Медведь недоумённо фыркает. Обвожу полянку взглядом. Горе-строители теперь заинтересованно смотрят на нас. Ждут развития событий. Замявшись, ловлю взгляд Лазаря. Муж хмуро осматривает Гора, но мне дарит одну из своих подбадривающих улыбок.

– Поговорим без посторонних ушей, – решаю я и тычу сковородой в сторону леса.

Зверь ворчит что-то себе под нос. Явно меня каким-то гадким словом обзывает. Но, опустившись на четыре лапы, идёт в указанном направлении. Метров через пять, потеряв из виду полянку, останавливаюсь.

Молчание затягивается. Я собираюсь с мыслями, медведь терпеливо ждёт. Смотрит своими черными очами, прямо в душу заглядывает. Глубоко вдохнув, задираю голову и ближе подхожу.

Зверь будто хмурится, сопит громко и мордой возле лица ведёт. Обнюхивает шумно и, уткнувшись носом в саднящую часть шеи, фыркает. Отступив, касаюсь пальцами метки.

– Лазарь стал моим первым мужем вчера, – вспоминаю я события ночи и слегка розовею. – В первую очередь – спасибо тебе. За то, что пытался вылечить меня. Ты дал нам время.

Протягиваю руку к морде и перебираю жёсткие щетинки. Медведь глаза щурит и теснее жмётся к ладони. Взгляд цепляется за второе запястье, там тоже белеет пятнышко. В виде медвежьей лапы. Как-то не заметила её.

– Смотри! – поражённо тычу кистью в морду. – Аглая сказала: Боги благословляют девушку истинными. Ты мой истинный, Гор.

Медведь мордой мотает и взрыкивает. Мол, нет, ты всё напутала, глупая женщина. Возмущённо луплю его в плечо сковородкой.

– Что значит нет? Посмотри же, твердолобый неандерталец! – хватаю в ладони морду, на носочках вытягиваюсь. – Вспомни слова из проклятия. Коли вдруг не побоится, не сбежит и не умчится, коль увидит душу мужа… – цитирую я тихо-тихо. – Я здесь, Гор. Я не убегаю. И вижу тебя своим мужем. Оглядись, проклятье спадает. Не зря ведь Яга хотела меня отравить. Верни контроль над телом. Верни свою человечность. Поверь в меня. В нас!

Замолкнув, прижимаюсь лбом к носу и прикрываю глаза. Зверь замирает, даже, кажется, не дышит.

Секунды превращаются в минуты. Но ничего не происходит. Медведь не покрывается серым дымом. Может, его поцеловать нужно? Поднимаю голову и целую в нос. Получаю в лицо громкий фырк, зверь вырывается из моих замёрзших пальцев и, тяжко вздохнув, идёт обратно к поляне.

– Ты опять сбежать собрался? – окликаю его.

Косолапый взрыкивает и мотает головой. Как же сложно с ним. Чертыхнувшись, подхватываю сковороду и семеню за зверем.

Глава 28

Медведь никуда не сбежал, что удивительно. Он начал помогать вдвшникам строить для нас избу. Под мой обалделый взгляд мужчины и зверь слаженно заработали. Появилась расчищенная от снега и с проклюнувшейся травой тропка, ведущая в деревню. Так я решила, что Князь поверил мне. Воодушевилась и воспряла духом.

До самого вечера трудились оборотни и их князь, застрявший в теле косолапого. Я тоже без дела не сидела, заваривала для них отвары, поддерживала огонь в костре. Глафира и Аглая тоже присоединились к нам. В обед привезли горячие блюда для работяг.

К закату было решено сворачивать все работы. Дом отстроили только наполовину. И по конструкции он отличается от той ветхой избушки, что стояла раньше.

Уставшие мужчины, тихо переговариваясь между собой, идут смывать грязь с рук к небольшому рукомойнику, что я установила на одном из деревьев. Подхватив инструменты, прощаются с Лазарем и удаляются обратно в деревню. Мы остаёмся совсем одни.

С глупой улыбкой смотрю на закатное солнце, что уплывает и багряным свечением озаряет наши недостроенные хоромы. В сердце робко теплится надежда. И на этот раз я её не прогоняю, наоборот, цепляюсь и мечтательно жмурюсь.

Ко мне со спины подкрадывается Лазарь и обнимает. Прижимаюсь затылком к груди мужа и совсем расслабляюсь. Оборотень в макушку целует и шумно втягивает запах моих волос.

Нашу идиллию прерывает ворчание медведя. Косолапый недовольно фырчит что-то на зверином, и мужчина с тяжким вздохом отступает. Недоуменно разворачиваюсь. Вот что он ему сказал?

– Мы скоро придём, – заявляет Лазарь, стягивая с плеч меховую накидку.

– Куда это вы на ночь глядя?

– Поохотимся, разомнём лапы. Что хочешь на ужин? – лукаво улыбается оборотень.

– Птицу с гречневой кашей, – бормочу, поглядывая на Гора в надежде, что это подстегнёт его к обороту. Медведь взрыкивает и, мотнув мордой в сторону леса, уходит.

– Будет тебе птичка, – усмехается Лазарь, оставляет на губах быстрый поцелуй и пропадает в лесной чаще.

Пока мужчин нет, прибираюсь немного на полянке. Подбрасываю ветки да опилки в костёр, грею воду из снега и подливаю в рукомойник кипятка. В общем, без дела не сижу.

Добытчики возвращаются очень быстро и несут куропаток да индеек. Лазарь забирает нож и вместе с дичью отходит чуть дальше от костра. Быстро потрошит пару тушек. В ковшике снег топлю и прихожу на помощь. Мы в четыре руки довольно быстро управляемся. Пока возимся с ужином, медведь растягивается у костра и дремлет.

После сытного и вкусного ужина усталость сильнее накатывает. Пока я греюсь в тепле рук мужа, медведь, встрепенувшись, куда-то собирается свалить.

– Вот что с тобой не так? – пряча зевок, ворчу на зверя.

Взрыкнув на меня, косолапый обходит избу и слегка теряется из виду. Но ненадолго. Минут через десять возвращается и, сев рядом, протягивает в лапах свои подарки. Гребень и серёжки.

– Сохранил-таки, – умиляюсь и забираю их. Быстро оглядываюсь на расслабленного мужа и снова смотрю на медведя. Удерживаю его лапу. – Той ночью… Когда я умирала… Ты был со мной, да?

Зверь ворчливо ревёт и, стиснув мои пальцы, тянет на себя. Не сдержавшись, скатываюсь с бревна, на котором сидела, и оказываюсь в медвежьих объятиях. Не вырываюсь, устраиваюсь удобнее, щекой прижимаюсь к груди косолапого и зарываюсь пальцами в грубую шерсть.

Меня сразу же окутывает запах сосновых шишек и ёлки. Тепло обволакивает озябшее тело. Медведь, словно печка, весь жаром пышет. Смущённо перевожу взгляд на Лазаря. Мужчина не обращает на нас внимания, улёгшись на бревно, дремлет.

Устал мой оборотень. Ночью ведь почти не спал, одну маленькую жену ублажал. А с ранья работал не покладая рук. Ещё и на охоту ходил, хотя можно было бы перекусить остатками Глафириной похлёбки, что она в обед принесла.

– Лазарь, – зову, слегка развернувшись в кольце лап. Оборотень голову поднимает и ловит мой взгляд. – Может, в шалаш зайдём? Там хоть тепло, мягко и не ветрено. Отдохнёшь хоть с минимальным, но комфортом.

Моё предложение не нравится медведю. Тот взрыкивает и стискивает моё тельце сильнее, аж рёбра трещат и воздуха не хватает.

– Пойдём лучше в наш дом, – хмыкает Лазарь и, пружинисто поднявшись, подходит к нам.

– Он ведь не достроен, – непонимающе кошусь на медведя, который, разжав конечности, позволяет мне выпорхнуть.

– Не страшно, стены есть, а замёрзнуть я тебе не дам.

Безропотно следую за мужем. По дороге Лазарь вручает мне шубы, шкуры, матрас, который мы с Аглаей ещё в обед сами наполняли соломой и травами. К слову, он получился мягкий и пахнет приятно: шалфеем и ромашкой.

Бросив матрас в углу нашего недостроенного домика, Лазарь растянулся на нём. Укрыв его шкурой, бросила быстрый взгляд на идущего по пятам медведя. Аккуратно прилегла рядом. Зверь, шумно задышав, тоже улёгся рядом. Проворчал что-то на Лазаря и опять лапами к себе меня притянул.

Беспомощно оглядываюсь на мужчину и косолапого. Верчусь, пытаясь устроиться удобнее. Сама ближе к Лазарю подбираюсь, медведь фырчит что-то под нос и тоже двигается вместе со мной. В итоге эти двое зажимают меня, и так жарко становится. Даже душно, я бы сказала. Теперь ёрзаю, чтобы отвоевать пространство.

Зверь первым теряет терпение. Грозно так рявкает, мол, какая же я вертлявая зараза. И откатывается. Тут же зябко становится, но упрямо ничего не говорю. Падаю на спину и смотрю на тёмное небо с мириадами звёзд.

– Чёрт, как же всё-таки здесь красиво, – выдыхаю, нащупав лапищу медведя, тяну к себе. Косолапый ворчливо ближе подаётся. Переплетаю пальцы с Лазарем. – Безумно просто. И воздух…

Поворачиваю голову к мужу, а он спит как убитый. Лишь рука тяжёлая под грудью крепко держит меня.

– Спокойной ночи, – погладив по щеке, целую Лазаря в губы. – Надеюсь, утром я проснусь в ваших объятиях. И даже согласна, если ты будешь голым.

Бросаю взгляд на неспящего медведя, потянувшись к нему, целую в нос и этого неандертальца. Вновь устраиваюсь удобнее и закрываю глаза.

Вот только утром я просыпаюсь совершенно одна. Вновь замотанная в шубы да шкуры. А мужчины на улице костёр разжигают и готовят материалы для стройки. Строителей теперь ещё больше. Кажется, всю деревню вдвшники приволокли. Даже Данко с Гордеем трудятся. Отец моего оборотня посохом водит над поляной, покрывает каким-то голубовато-серебристым коконом.

Чуть дальше от остальных медведь с Лазарем о чём-то спорят. Выглядит комично. Здоровенный зверь рычит злобно, но мой оборотень не тушуется, уперев руки в боки, что-то выговаривает.

– Что за спор, а драки нет? – подкравшись к ним, отвлекаю на себя.

– В город съездить надо, хотел взять тебя с собой, а этот заупрямился, – сдаёт князя муж.

– Ой, мне очень надо. В баньку хочу, пока нашей нет, – радуюсь и хлопаю ресницами, пытаясь разжалобить увальня.

Медведь взрыкивает и будто глаза закатывает, всем своим видом крича о том, что его достало моё вечное желание помыться. Это он-то может шерсть свою об дерево почесать и хорошо. А мне нужен ритуал помывки со всеми вытекающими.

Тяжко вздохнув, зверь сдаётся и, ворча под нос, уходит к остальным. Что ли, согласился и отступил? Неужели? Верчу головой и широко улыбаюсь.

– Возьмешь вещички? – спрашивает муж.

Кивнув, убегаю к сундуку, а когда возвращаюсь, оборотень помогает забраться в сани с оленем, и мы едем в деревню.

Пока Лазарь решает свои вопросы и закупается необходимым для строительства инвентарём, я с чистой совестью прячусь в баньке, что любезно натопила для меня Аглая. Намываю телеса несколько раз.

Разглядываю нательную живопись. Засматриваюсь на родимые пятна. Чем больше смотрю на них, тем сильнее они мне нравятся. Кажется, я даже чувствую незримую нить, что натягивается от меня к этим невероятным и совершенно разным существам. А душа вдали от мужчин рвётся обратно к ним.

Переодевшись в чистое, подхожу к зеркалу. Волосы заплетаю в косу и, задрав голову, разглядываю метку оборотня. Отметины от клыков почти зажили, оставив едва проглядывающийся знак в форме полумесяца. Необычно так.

Ближе к обеду возвращается Лазарь, загружает сани мешками с песком, непонятным пеплом, известняком и солью. Вопросов не задаю, хоть любопытство снедает. Зачем нам пепел и соль в таком количестве? Муж помогает мне забраться и обходит наш транспорт, проверяя крепления. В самый последний момент к нам выходит Аглая со здоровенным котлом. Следом идёт Варвара, тоже с котомкой.

– Я с вами поеду. Мы обед приготовили, – заявляет блондиночка, вручая горячую утварь Лазарю и забираясь ко мне.

– Варя, останься, – приказывает мужчина, забирая и её котомку. – Нечего тебе среди мужиков вертеться.

Девчонка, погрустнев, машет нам и уходит в дом. А мы вновь в путь отправляемся. Я с любопытством разглядываю шею Аглаи и не вижу никаких отметин.

– Почему у тебя нет метки Миро? – спрашиваю тихо, так, чтобы Лазарь не услышал.

– Мы ещё не поженились. Полнолуния ждём, – отвечает подруга, бросая на меня взгляд. Видно, замечает мою нательную живопись и глаза округляет – Вы поженились?!

– Да тише ты! – шикаю, поглядывая на напряжённую спину оборотня.

– Вы не боитесь гнева Богов? – шепчет Глаша. – Миро говорит, что без обрядов нельзя, иначе худо будет.

– Так получилось, но мы обязательно пройдём все обряды. Если нужно, посетим церковь или где у них тут Богам молятся.

– Церквей нет. Но вам теперь нужно не одному Богу принести жертвы, а всем главным Богам. Чтобы не гневались и не наслали беды. На острове только Велесу есть капище. Остальные – на Большой земле, – с благоговейным придыханием выдаёт блондинка. Будто и вправду верит в существование оных.

– Ну, значит, начнём с Велеса, – пожимаю плечами.

– Поспешите с этим, – Аглая сжимает мои пальцы и всем корпусом подаётся, – Не затягивайте, ладно?

– Хорошо, – киваю со всей серьёзностью.

Благополучно добравшись до нашей избы, мы с Глашей занимаемся обедом. Разливаем по чашкам рыбную похлёбку, перекладываем мясной пирог, завариваем травяные чаи. Блондиночка убегает под бок своего суженого, а я сажусь на бревно возле медведя.

– Всё ещё не собираешься оборачиваться? – спрашиваю, протягивая пирог. Ворчит по-звериному и ест. – Ты бы поспешил. Тут весть пришла, что мы Богов гневим и нужно поторопиться с вашими обрядами. Иначе беда.

Опять ворчит. А к нам Лазарь подходит и перетаскивает меня на колени.

После сытного обеда в приятной компании мужчины вновь возвращаются к работе. Аглая уезжает, а я решаюсь, наконец, заняться изучением устройства этого мира и, устроившись удобнее у костра, открываю старинный талмуд.

Мир теряет меня до самого вечера. Я увлеченно погружаюсь в невероятное чтиво, совершенно не замечая ничего. Временами медведь ко мне подходит, отвлекает. Но отмахиваюсь от него. Узнаю столько нового и интересного. Особенно про Богов, коих, оказывается, не один десяток.

Только на закате закрываю книгу и, выдохнув, таращусь на почти достроенный дом. Только крыши да окон нет, но такими темпами, уверена, ещё пару дней и всё будет.

Сегодня мы ужинаем остатками вчерашней охоты и приготовленных пирогов. Вновь ложимся в доме без крыши. Мужчина и зверь засыпают почти сразу, а я смотрю на яркие звёзды. Никогда в Богов не верила, но после прочитанного немного страшно становится.

– Пожалуйста, не гневайтесь на нас, – шепчу в небо. Одна из звёзд, ярко вспыхнув, падает. Зажмуриваюсь, загадывая желание. Не за себя прошу, за них. Моих истинных. Если лекарства для меня нет, пусть они в живых останутся и найдут своё счастье.

Незаметно для себя уплываю в тёплое сновидение. С участием троих мужчин, что пробрались в мои мысли и сердце.

Последующие два дня пролетают в таком же режиме. Мужчины строят, женщины хлопочут у котла. Как только выдаётся свободная минутка, я продолжаю читать.

К закату второго дня меня отвлекает Лазарь. Бодро так отбирает книгу, подхватывает на руки и широким шагом идёт в сторону дома. Верчу головой и улыбаюсь. Они достроили. Крышу покатую установили. Окна со резными створками поставили. Дверь деревянную вмонтировали.

Лазарь переступает через порог и ставит в сенях. Обнимает и гордо осматривает наш новый дом. Он, конечно, совершенно пустой, без мебели и вещичек. Но это не главное. Мы сами заполним его и вдохнём уют.

– Самый красивый дом на всём белом свете, – шепчу и обнимаю за шею мужа. – Спасибо.

– Осталось немного и заживём, – хмыкает Лазарь и, подтянув ближе, закрывает рот поцелуем.

С улицы медведь ревёт. Прерывает наши милости. Он за эти дни совсем не даёт нам побыть наедине. Ревностно блюдёт мою потерянную честь. Ей-богу, ни себе, ни людям. Муж нехотя отстраняется. Вздыхает тяжко, проклиная князя непечатными словами, и, оставив осматривать дом, выходит к косолапому. Явно намеревается потребовать уединения. Всё-таки женаты мы целых пять дней, и хотелось бы насладиться медовым месяцем сполна.

Наблюдаю за ними у порога. Просто не вмешиваюсь, не хочу вносить раздор, решив, что и без меня разберутся. Их диалог прерывает вспыхнувшая в небе молния и грохот грома. Потеряв интерес к этим двум товарищам, вскидываю голову, с улыбкой выискивая дракона. Ведь именно молния и гром – предвестники огнянника.

Через два удара сердца из очередной вспышки молнии вылетает чёрный дракон, светя разными цветами радуги. Он пикирует прямо на нашу полянку.

Сама не замечаю, как, подхватив юбки, бегу к этому вредному мужчине. Азур ловит меня и кружит с плутоватой улыбкой на лице.

– Привет, Пихточка, – урчит он, светя льдисто-голубыми глазами.

Глава 29

– Я смотрю, ты времени зря не теряла, пока меня не было.

Азур придерживает ладонями щёки и вертит моей головой, рассматривая метку оборотня на шее. Смущённо пожимаю плечами. Как-то я не подумала о том, что мужчине не понравится такой исход.

– Нашу свадьбу по правилам сыграем, – цокнув, выдаёт он, оставляет поцелуй на губах и тянет к костру.

Пока мы миловались с огнянником, остальные товарищи в лес ушли на охоту. Возможно, тактично дали нам побыть немного наедине. Хотя где Гор и тактичность?

– Твои поиски не увенчались успехом, да? – спрашиваю, присаживаясь на бревно.

– С чего ты взяла? Я бы без колдуна не вернулся, – хмыкает Азур и нагло притягивает ближе под свой бок. – Утром явится, и мы навсегда разберёмся с твоей хворью.

– Хорошо, – улыбаюсь, перебирая его платиновую косу, переброшенную через плечо.

– Скучала, Пихточка? – дракон склоняется ниже и кончиком носа потирается о щёку.

Азур коварно улыбается, светит льдисто-голубыми глазами и вмиг сминает мои губы в жарком поцелуе. Выпивая ответ вместе с кислородом.

Стальная грудь под моей ладонью вибрирует. Глухие рычания запускают цепь взбудораженных мурашек. Он не торопится, целует тягуче-медленно. Ласкает мои губы, царапает их клыками и улыбается, чувствуя отклик.

Сама не замечаю, как оказываюсь полностью на его коленях. Как зарываюсь в волосы и корябаю затылок. Только когда чувствую его желание промежностью, опомнившись, отстраняюсь. Заполошно дышу, смотря поплывшим взглядом. Замечаю, как вокруг нас радужная рябь расходится.

Азур толкается тазом, задевает незримые точки через несколько слоёв одежды. Выгибаюсь, цепляясь за его плечи. С поцелуями на шею переключается. Ласкает чувствительную кожу, языком по бьющейся жилке проводит, зубами чужую метку задевает. Так порочно и остро. В чаще леса, у костра, возле отстроенного мужем дома. И совсем скоро вернутся кормильцы. А меня тут дракон так целует, что всё тело трепещет, превращается в один сплошной оголённый нерв. И мозги утекают в трусики.

– Азур, – шепчу, впиваясь пальцами.

– Не сопротивляйся чувствам и желаниям, – урчит мужчина, широкими ладонями оглаживая бока, давя на поясницу и припечатывая к своему телу.

– Я не… А-аа-ах! – слова в стон превращаются, когда Азур добирается до груди. Всхлипнув, выгибаюсь, почти падаю назад, но он удерживает.

Меня отрезвляет медвежий рык. Дракон тоже слышит недовольство и, остановив соблазнение, вскидывает голову.

– Явился, проклятый, – ворчит огнянник, не давая мне съехать с его колен.

Следом за зверем появляется Лазарь с двумя тушками дичи. Мужчина и медведь бросают улов подальше от костра, в снег. А я всё-таки сползаю с чужих конечностей и поправляю лиф платья. Кутаюсь в шубку обратно. И чувствую себя немного неловко.

Встряхнув неясную тревогу, иду помогать мужу приготовить ужин, а Азур остаётся с медведем, поддерживает огонь и о чём-то там секретничает. Слышу лишь рычания разной тональности.

Приготовив дичь, мы рассаживаемся на бревне. Мужчины запирают меня с двух сторон, действуют как-то очень слаженно и ловко. И будят все мои эротические фантазии. Будто договорились между собой. Зверь не задерживается с нами. Наблюдает, как за мной ухаживают мужчины. Взыркнув, уходит в лес.

– Куда это он? – спрашиваю, вытягивая шею. За эти дни медведь редко отлучался.

– Ешь спокойно, вернётся, – отмахивается Лазарь, подливая кипяток в кружку.

Киваю. И правда, чего я переживаю? Мы же вроде бы договорились: он не убегает, а я найду способ снять проклятье. Правда, где искать, ещё не знаю. Но решила начать с капища Велесу. Возможно, бога умаслим жертвоприношением, и он нам ответ какой даст.

Окончание ужина проходит сумбурно. И всё из-за товарищей, сидящих рядом. Я чувствую витающее в воздухе напряжение. Понимаю прекрасно, куда всё движется. Особенно когда мужчины будто невзначай касаются. То волосы с плеч смахивают, задевая оголённую шею. То, передавая хлеб, пальцы стискивают. И, скорее всего, они оба чувствуют моё возбуждение. В книге прочла про расы. Так вот, у оборотней, как и у драконов, очень острый нюх.

– Я посуду помою, – вскакиваю резко, чуть в костёр не сваливаюсь. Азур успевает придержать за талию.

Лазарь понятливо усмехается, дёрнув дракона, подхватывает ведро и уходит снег набирать. Стряхиваю дурацкое наваждение. Прогоняю непрошеные мысли. Дрожа от волнения, собираю грязную утварь и несусь к рукомойнику. Азур оставляет чугунок с кипятком и тоже занимает себя работой. Дрова да еловые ветки, разбросанные вокруг, собирает.

– Они уже чистые, Вика, – со спины обнимает оборотень, горячим дыханием шею опаляет и носом в свою метку утыкается. Её, к слову, почти уже не видно.

– Да, я... – с мыслями собираюсь и, отложив ложки в ковшик, разворачиваюсь. – Вы мне снились, – признаюсь тихо, прижимаясь лбом к подбородку Лазаря.

– Ты говорила. Что тебя сейчас пугает?

– Ты не понимаешь, – бормочу, прикрывая глаза. – В моих снах вы… мы были вместе.

– Я баньку натопил, – как чёрт из табакерки появляется Азур и разрушает наше уединение. Ловит мой взгляд и играет бровями.

– Отлично. Я первая! – бодро так заявляю и сбегаю в дом.

Чудится, что мужчины последуют за мной. Поймают, зажмут, и потеряю я голову окончательно. Но нет, они у костра располагаются. И меня почему-то это расстраивает.

Собрав чистые вещи и полотенце, обхожу дом и захожу в предбанник. Баня так сильно растоплена, жаром пышет, что в маленьком помещении дышать нечем. Огнянник на славу постарался. Стягиваю слегка отсыревшую одёжку и, ополоснувшись в мыльне, прячусь в парилке.

Оставляю дверь чуть приоткрытой, чтобы дым и пар побыстрее выветрились. А то из-за них почти ничего не видно. Стелю простынь на первую полку и вытягиваюсь, лежа на животе. Глаза прикрываю, прогревая замёрзшие косточки, и блаженно вздыхаю.

– Отхлестать тебя, Пихточка? – томно спрашивает Азур, прикусывая хрящик.

Дёрнувшись, в сторону откатываюсь и таращусь на голых мужчин. Быстро облизываю губы, стараясь не смотреть ниже пояса. Эти двое совершенно не стесняются друг друга. А мне ещё жарче становится.

– Я всё! – выпаливаю и выбегаю в мыльню.

Надрывно дышу, наполняю лёгкие долгожданным кислородом. И сама себя ругаю за столь бурную реакцию. Вроде как решила, что три мужа – это не так уж и плохо, а на деле испугалась.

Соберись, Вика!

Вздохнув, распрямляю плечи, распахиваю дверь парилки и шагаю в омут с головой. Лазарь ловит меня, и его зеленые глаза ярко вспыхивают. Не верю, что действительно решилась. Что позволяю мужу раскрыть мою простынь и полностью обнажаюсь перед двумя мужчинами.

Вздрагиваю, ощущая спиной Азура. Мужчина обхватывает под грудью и целует в шею. Лазарь же в губы впивается. Все слова сгорают под напором их ласк. Низ живота жаром наполняется и тянет.

– Дышать нечем, – жалуюсь мужу, запрокидывая голову вверх и ловя горячий воздух.

Азур подхватывает на руки и выходит из бани. Быстро пересекает весь дом и останавливается возле лежбища. Верчусь в его руках, выискиваю Лазаря. Оборотень перехватывает моё тельце и, круто развернув, к торсу припечатывает. Вновь целует. Ласково, но настойчиво.

Дракон продолжает чувственный натиск, кончиками пальцев ласкает разгорячённое и влажное тело. Просто касается меня, а я уже трепещу и голову теряю.

Боги! Их двое! У меня ещё никогда не было такого опыта. И даже фантазий таких до попадания в этот мир не было. Выдержу ли я? Смогу ли не зажаться в последний момент?

– Я умру, – всхлипываю и жмурюсь, когда оборотень, оставляя дорожку поцелуев, до груди добирается и втягивает вершинку.

– Мы тебе не позволим, Пихточка, – шепчет Азур, прикусывая мочку. – Всё будет хорошо, обещаю.

Поворачиваю голову, и мои губы тут же попадают в плен его губ. Лазарь прикусывает чувствительный сосок, вскрик вырывает. Ноги натурально подкашиваются. Всё тело в сладостном томлении.