Текст книги "Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя (СИ)"

Автор книги: Ани Марика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Я отвечаю ему с неменьшим пылом и жаром. Тянусь, ощущая просто пьянящую потребность. Задыхаюсь, но не прерываю. Наслаждаюсь этим безумием и вздрагиваю, когда он накрывает большой ладонью грудь.

Дёрнувшись, давлю на плечи. Гор легко отстраняется. Смотрит пытливо-возбуждённо, губы облизывает, будто не желает ни капли моего вкуса оставлять.

– Не стоит. Скоро появится твоя невеста, – шепчу, надрывно дыша. – И Лазарь… Я не могу с ним так поступить.

– Зараза, – обзывается опять.

Против воли улыбаюсь. Гор рывком соскакивает и выходит из комнаты.

Последний луч уходящего солнца слегка ослепляет и, ярко вспыхнув, пропадает за горизонтом. Тоже встав, подхожу к окну. Миг – и вместо мужской фигуры предстаёт зверь.

Его оборот выглядит не так, как у тех оборотней, которых уже видела. Тот же Лазарь оборачивался не так быстро. Кости свои ломал, шерстью обрастал. А Гор меняется, покрывшись неким серебристо-голубоватым маревом.

Здоровый бурый медведь громко ревёт, оглашаю всю окрестность своим недовольством. Вокруг него валяется изорванная в клочья одежда. Вот вообще не экономный товарищ.

Пока раздумываю об этой особенности, медведь пропадает в чащобе, и я остаюсь совершенно одна. Со вздохом заправляю постель. Поправляю косынку. Интересно, зачем неандерталец мои волосы разглядывал? Или он думал, я совсем облысела? От этой догадки расхохоталась. Представила, как он обалдеет, если я и вправду обрею голову и предстану поутру в таком виде. Может, тогда потеряет ко мне интерес и не будет лезть с поцелуями? А что, дистанция – наше всё! Иначе ведь не устою, очень уж давно у меня не было мужчины. Примерно восемнадцать месяцев.

Как только я узнала о своём неутешительном диагнозе, решила не заводить никаких отношений. Чтобы не влюбляться, чтобы не оставлять любимого с дырой в сердце. И чтобы самой не сожалеть о принятом решении. Я вправду трусиха… Спряталась в своём коконе и ждала. А время утекало сквозь пальцы.

Тряхнув головой, прогоняю непрошеные мысли и иду на кухню. Топить печь, греть ужин и разобрать свой скудный гардероб.

Время за домашними хлопотами пролетает незаметно. А вот утро наступает по стандартному сценарию. Я опять заперта в медвежьих объятьях одного голого варвара.

Дёргаю плечами, стараясь выбраться из жёсткого захвата. Гор приоткрывает один глаз и смотрит недовольно.

– Ты голый и опять зажал меня, – пыхчу, скидывая наглую конечность, устроившуюся аккурат на груди.

– Ты очень шумная по утрам. Это раздражает, – огрызается мужчина, перекатываясь на спину.

– Как ты меня вообще сюда перетащил? Я ведь устроилась возле печки, – поправив одежду, поворачиваюсь на бок, подкладываю под голову руку и смотрю на мужской профиль.

– Это зверь перенёс, – бурчит он.

– Почему тебя прокляли? – меняю тему.

Мужчина голову поворачивает, смотрит опять рассерженно.

– Расскажи, я всё равно умру и заберу твои тайны с собой, – улыбаюсь примирительно-простодушно.

– Одна оборотница признала во мне свою пару. Я отказался от неё, и она бросилась со скалы в море… – сухо отвечает и губы поджимает. – Её мать – ведьма, прокляла меня.

– Но ведь Лазарь сказал, что оборотни, встретив раз пару, не могут бросить её, как и найти другую. Как ты смог?

– Я не оборотень, – хмыкает Гор. – Обычный человек. Был им, во всяком случае. В отличие от оборотней, мы можем разорвать узы истинности.

– Значит, я тоже могу разорвать эти узы и не мучить Лазаря? Он останется в живых и найдёт другую? – подскочив, нависаю над мужчиной.

– Можешь… Только он потеряет зверя, не сможет с этим жить и покончит с собой, как сделала это Лукерия, – добивает князь. Падаю обратно на спину и смотрю на деревянный потолок. Такой исход меня не устраивает.

– А какие ещё существа здесь, кроме оборотней?

– Алконосты, вурдалаки, домовые, лешие, русалки, сирины, гамаюны, драконы.

– Мы точно в другом мире, – ошеломлённо выдыхаю.

– На Земле. В Гардарике. Это страна городов и великих княжеств. Мой остров Кадьяк – один из княжеств, входящих в состав Гардарики.

– У меня фамилия Кадьяк, – улыбаюсь я.

Гор замолкает и удивлённо осматривает меня.

– А кто управляет всей страной? Царь?

– Конунг Ярослав Мудрый, – буркнув, мужчина резко встаёт. Будто ему наскучило отвечать на вопросы.

Непонимающе провожаю его удаляющуюся голую спину. Вот что я не так сказала? Как же сложно с этим биполярным персонажем.

Потянувшись во все стороны, разминаю ноющие от тяжёлой работы мышцы. Поднимаюсь и плетусь на кухню. Опять надо разжигать печь, греть воду.

Замираю на пороге. Мужчина сам топит печь и, подхватив лохань, выходит из избы. Набирает снега полную ванну и под мой обалделый взгляд заносит обратно.

– Спасибо, слушай, а ты можешь наколдовать немного утвари или мебели?

– Чего тебе надо? Куплю в городе.

– О, ты в город. Я с тобой!

– Нет. Сиди дома, – рычит недовольно товарищ.

– Продуктов можешь купить? Овощей, зелени там. И хлеба. И какой-нибудь ковшик, чтобы умываться удобнее было.

– Ладно, – буркнув, мужчина выходит на улицу.

Оставшись одна, грею воду, умываюсь, кое-как распутываю колтуны. Вновь прячу волосы под косынку и ставлю греться остатки вчерашнего обеда.

Гора нет почти до самого обеда. Я откровенно скучаю в одиночестве. Перебираю в сотый раз вещи. Поддерживаю огонь в печи. И слоняюсь вокруг дома.

Возвращается мужчина почти налегке. Лишь небольшой мешок за спиной. Спрыгнув с оленя, он заносит покупки в дом. Ставит на стол. Разворачиваю мешок, с любопытством заглядывая. Вытягиваю нечто необычное и до боли знакомое.

– Ты купил рукомойник? – с широкой улыбкой поднимаю глаза на Гора. Верчу в руках деревенский деревянный сосуд, который обычно вешают на дерево, наполняют водой, на дне небольшой носик, нажимаешь на него, и вода льётся в нужном количестве. Не банька, конечно, но тоже очень необходимая вещь.

– Вместо ковша, – буркнув, Гор отбирает рукомойник и вешает возле печки.

– Спасибо, это даже лучше ковша, – совершенно искренне благодарю и отворачиваюсь рассмотреть остальные покупки.

– Это тебе, – мужчина отвлекает. Поворачиваюсь к нему и опять изумлённо замираю.

Гор протягивает безумно красивый деревянный изогнутый гребень для волос. На широкой части инкрустированы большие зелёные стеклярусы, очень похожие на настоящие изумруды. Осторожно провожу пальцами по холодным камням. Это ведь вряд ли настоящие драгоценности, правда?

– Под цвет твоих глаз, – нарушает повисшую тишину.

– Спасибо, Гор, – поднимаю глаза на мужчину.

– Не за что. Я на охоту, а ты займись продуктами и хлеб засуши, – грубовато буркнув, неандерталец сбегает очень быстро.

Глава 16

Вечером, сразу после того как князь, превратившись в медведя, уходит в лес, на меня накатывает дурнота. Голова буквально раскалывается надвое, температура поднимается. И я валюсь с ног прямо на крыльце.

Зачем вообще вышла его провожать, дура! Со стоном сжимаю черепушку, почти слепну и глохну. Кажется, всё. Смерть костлявая пришла по мою душу. И даже Гора рядом нет. Умру в одиночестве. Плакать хочется. И совершенно не хочется умирать. Я ведь смирилась. Но, оказавшись в этом богом забытом месте, захотелось жить. Так отчаянно и неимоверно.

На тёмном небе вспыхивает молния. И тень птицы закрывает луну, что тускло освещает мою локацию. Раздаётся грозно-трубный рёв. Усилием воли задираю голову и мутным взглядом высматриваю большую птицу, что кружит надо мной. Я и вправду практически не вижу, лишь силуэт, неясную тень, что летит прямо на меня.

Очередной блеск молнии ослепляет окончательно. Гром грохочет и искрами рассыпается. Мощный поток ветра бьёт по лицу. Дёргаюсь и переворачиваюсь на бок.

Смотрю, как, ломая несколько вековых деревьев, недалеко от меня приземляется дракон. Трясёт мордой, будто пёс, извалявшийся в луже. Брызгая во все стороны мелкими острыми льдинками. Жмурюсь и, всхлипнув, переворачиваюсь на спину. Явно ведь галлюцинации начались.

Рассматриваю небо с россыпью ярких звёзд и большой луной. Дышу тяжело и совершенно не чувствую холода. Не слышу больше драконьего рычания и сопения. Не слышу больше грома. И не слышу тихих шагов, идущих ко мне.

Вздрагиваю испуганно, когда небо опять закрывает появившаяся фигура. Моргаю, пытаясь рассмотреть нарушителя.

– Привет, Пихточка, – беловолосый мужчина склоняется и подхватывает на руки.

– Ты? – потрясённо тяну пальцы к красивому лицу того хама с льдисто-голубыми глазами. Щупаю его, до сих пор не веря в происходящее. Он не мешает изучать себя. – Но…

Обвожу взглядом полянку, высматривая крылатую ящерицу.

– Тут был дракон…

– Был? – выгибает бровь насмешливо и улыбается широко так, во все свои тридцать два зуба.

– Ты – дракон? – ошеломлённо выдыхаю от пронзительной догадки.

– Я, – кивает негодяй, ещё и глазами льдистыми сверкает, превращая круглый зрачок в узкую змеиную полоску. – Нужно поскорее выбираться. Князь уже знает, что чужак проник в его лес.

– Нет. Не нужно, – морщась, прикрываю глаза. Все силы истратила на удивление. Прижимаюсь виском к плечу нечаянного гостя. – У меня уговор с Гором. Я не буду убегать. И домой не вернусь. Скоро всё кончится. Оставь меня.

– Тебе плохо? Замёрзла? – спрашивает обеспокоенно.

– Замёрзла, – выдыхаю, делиться своими проблемами с почти незнакомцем не хочу.

– Летим со мной, Пихточка. Я согрею.

Нас отвлекает грозный медвежий рёв. Удивительно то, что здоровенный дракон боится косолапого. Это видно по тому, как он весь подбирается, напрягается и к чащобе лесной разворачивается.

– Поздно, – шепчу.

Усиливающаяся боль забирает те крохи сил, что остались. И я проваливаюсь в холодную темноту.

Прихожу в себя в незнакомом, очень светлом помещении. Это точно не медвежья изба. Тут очень тепло, даже жарко. Пахнет травами да кореньями. Осматриваю комнату, замечаю резные стулья, комод, зеркало и женские вещи, висящие на обычных гвоздях.

За стенкой раздаются мужские голоса. Один из них принадлежит Гору. Интересно, это он меня сюда приволок? И «сюда» – это куда? Или пепельноволосый красавчик всё-таки забрал?

Тихо скрипит дверь, прикрываю глаза. Хочу немного подслушать и добыть информацию.

– Такая хворь мне не по силам, – дребезжит старческий голос, приоткрываю немного веки, рассматривая очень худую сутулую старушку. Настоящая Баба-яга с крючковатым носом, острым подбородком. – Я лишь боль могу снять да снадобья приготовить. Они снимут симптомы, но девка помрёт до полнолуния.

– Кому по силам излечить её? – это третий товарищ спрашивает. Тот пепельноволосый красавчик.

Старушка бросает на меня жалостливый взгляд, пожевав губу, ближе к мужчинам подаётся и тихо так, оглядываясь, шепчет:

– Кощею.

Быстро отпрянув, плюёт через левое плечо. Обалдело привстаю на локтях.

– Кощею, который Бессмертный? – выпаливаю, привлекая внимание.

– Тише ты, визгопряха, услышуть! – подскочив, шипит на меня бабка.

– Ответьте, вы про того самого говорите? У которого смерть в яйце? – нетерпеливо перебиваю.

– О проклятом чародее. А где у него смерть, даже он не знает, – понизив голос, бормочет старушка.

– А вы не Яга, случайно? – прищуриваюсь, совсем развеселившись.

– Типун тебе на язык! – натурально плюётся та и, покружив вокруг себя, обиженно уходит.

– Я найду Кощея, – вдруг заявляет красавчик-дракон.

– Погоди, а ты не Горыныч? – останавливаю его.

– Огнянник я! – гордо заявляет.

– Позже побахвалишься. Ты слово дал, оно истекает, – рычит Гор.

– Я уговоров не нарушаю, – высокомерно фыркает чешуйчатый.

– Ночью проник в мои владения и нарушил, – бурчит князь.

– Она меня позвала! Она умирала! – тычет в меня пальцем этот беловолосый образчик мужской красоты.

– Не померла ведь, – Гор переводит на меня хмуро-суровый взгляд. – Ведьма приготовит снадобья. Будешь принимать их каждый день. А сейчас собирайся, нам домой пора.

Неандерталец грубо вытягивает блондина. Указывает на весящие женские вещи и удаляется. Обдумываю услышанное и медленно одеваюсь. Чувствую себя сносно. Боли не чувствую, но слабость дикая. Такое бывает после приступов. Меня основательно шатает, еле стою на ногах. Одеваюсь ещё медленнее и, держась за стенку, выхожу в коридор.

Мужчины в компании старушки стоят у крыльца и что-то обсуждают. Гор забирает холщовую сумку со склянками и идёт к саням с оленем.

Второй товарищ отходит к пустырю и оборачивается в здоровенного дракона. Чешуя на солнце ярко переливается радужными оттенками. Так необычно, потому что вблизи он чёрный весь. Хочется ближе подойти и потрогать, убедиться, что это не галлюцинации.

Меж тем дракон ловит мой взгляд, подмигивает огненным глазом с узким зрачком и, взмахнув исполинскими крыльями, с грохочущим громом взмывает в небо. Яркая молния вспыхивает, слегка ослепляя.

– Так вот кто вызывает гром и молнию, – заворожённо бормочу, потеряв след крылатого чудища.

– Эй, Зараза! – басит Гор. – Поехали. Прилетит ещё огняник.

Кивнув, залезаю в сани, мужчина обкладывает со всех сторон шкурами да шубами. Утепляет меня. Внезапно. И, взобравшись на оленя, отправляет его в чащобу.

Весь наш недолгий путь я думаю о драконе. О его словах. Интересно, а как я его позвала-то? Ведь даже имени не знаю. И если лес зачарован, как он смог найти меня?

Добравшись до избушки, в раздумьях захожу на кухню. Гор пытливо наблюдает за мной и подталкивает в комнату, буркнув, что сам растопит печь и приготовит обед.

Не спорю. Всё же сил совсем нет. Валюсь на лежбище, укрываюсь шкурой и опять засыпаю.

Просыпаюсь от очередного грома и молнии. Уже ночь на дворе. Медведь ворочается за спиной. Скосив глаза, смотрю на то, как он поднимается и, сопя, идёт встречать гостя. Накидываю на плечи шубку и семеню за ним.

Останавливаюсь изумлённо на пороге дома. Из леса ровным строем идут олени с санями. В санях сидят девушки. Насчитываю двенадцать саней, соответственно, двенадцать девушек. Оперативно оборотни сработали, даже до полнолуния не пришлось ждать.

Медведь притаился между деревьями напротив меня и внимательно наблюдает за едущими к нему невестами. Наши взгляды иногда встречаются. И в груди просыпается иррациональная ревность. Ловлю себя на мысли, что не хочу с ним так скоро расставаться. Даже чудится, что и косолапый не шибко рад гостьям.

Не сразу замечаю подкравшегося платинововолосого. Мужчина приобнимает, заставив вздрогнуть, тёплым дыханием висок опаляет и светит опять нахальной улыбкой.

– Вот и всё, Пихточка. Ты свободна. Беги собирай вещи, улетим из этого проклятого острова.

– Ты сказал, я тебя позвала. Как? – спрашиваю, нехотя отворачиваясь от косолапого.

– Ты моя пара. Я услышал тебя и смог увидеть сквозь чары проклятого.

– И твоя? – непонимающе бормочу.

Меня перебивает девичий визг. Дёрнувшись, смотрю на вышедшего из тени косолапого.

– Что б его бес забрал, подождать не мог, – ворчит незнакомый знакомец и отходит к саням с девушками.

Глава 17

Почти половина девушек при виде косолапого благополучно падают в обморок. Другие разбегаются в разные стороны. Медведь недовольно рычит и мохнатой головой мотает. Белобрысый, проклиная проклятого бранными словами, магию в руках плетёт и идёт ловить невест. Одна я тут без дела стою себе, таращусь на спящих в сугробах красавиц и хлопаю ресницами.

– Заводи их в дом. Замёрзнут ещё, – встрепенувшись, командую я.

Медведь огрызается, мол, не лезь, женщина. И идёт нюхать их. Меня он как-то более тщательно нюхал, что ли. Основательно носом тыкался в шею там, к груди прижимался и даже между ног попытался залезть. А этих так, по кругу обходит и особо не лезет.

Обойдя девиц, с ворчанием подходит ко мне. Сгребает в свои лапища и садится у крыльца. Не возмущаюсь, так как холодно, а медведь – горяченькая печка.

– Лапы от моей пары убери! – из чащобы рявкает дракон и выводит остальных невест.

Медведь взрыкивает и теснее меня прижимает. Мужчина подводит девушек к нам. Дамы больше не пытаются сбежать. Смотрят на белобрысого влюблённо-шальными очами и улыбаются придурковато. Он же их не огрел чем-то тяжёлым по голове?

– Что ты сделал с ними? – хмуро осматриваю бедняжек.

– Обольстил, – хмыкает негодяй, блеснув льдистыми очами. – Не волнуйся, Пихточка, мои чары на тебя не действуют. Ты полюбишь меня сама.

– Вот ещё! – фыркаю, закатив глаза.

– Я выполнил свою часть уговора. Сдержи и ты своё слово, великий князь, – обращается дракон к косолапому. Зверь рычит раздражённо. И мотает мордой. – Что значит не подходят?! Девственницы все!

– Ты понимаешь его? – перебиваю спор двух существ.

– Это легко, я тебя потом научу.

Дракона опять медведь перебивает. Ревёт и, поднявшись, идёт в дом.

– Стой! Отпусти мою пару, Гор! Или весь твой лес сожгу к бесам. Умрёшь на рассвете.

Косолапый аккуратно ставит меня на ноги в прихожей, разворачивается и выходит обратно на улицу. Вытягивается во весь свой исполинский рост и грозной горой бросается на дракона.

Наглец успевает отпрыгнуть, а девицы закрывают его. Верещат, набрасываются на косолапого, совершенно потеряв страх, тянут бедолагу за шерсть, лапы и уши. Медведь ревёт, трясёт конечностями, пытаясь скинуть этих дурочек.

– Прекрати это! Он ведь может выйти из себя и растерзать их! – перекрикивая визги и рёв, требую.

Дракон совершенно не слышит меня. Наоборот, плетёт свою магию и внимательно наблюдает за женско-звериной дракой.

Схватив покорёженную сковороду, которой снег обычно черпаю, иду спасать своего косолапого. Подобравшись поближе, бью по темечку нахального дракона.

Белобрысый, взрыкнув, переводит удивлённый взгляд на меня и, покачнувшись, падает в сугроб.

– Перебор, Кадьяк, – выдыхаю, носком сапог тормоша огняника.

Медведь стряхивает с себя притихших девушек и зло сопит. Дамы непонимающе озираются и часто-часто моргают. Заметив косолапого, испуганно вжимают головы в плечи и пятятся. Зверь грозно ревёт на них, аж мне страшно становится, до нутра рык пробирает.

– Проклятый князь, – лепечет одна из них.

Напугав девиц до икоты, медведь удовлетворённо фыркает и уходит в избу.

– Разбудите огняника, он вас домой вернёт, – советую я.

Подхватываю удобнее своё оружие и тоже удаляюсь в дом. Нам такие склочные невесты в жёны не нужны. Не для них я тут перевоспитываю одного неандертальца.

Очнувшийся дракон в ярости. Он пытается проникнуть в дом, но дверь запечатана магией проклятого. Косолапый же, обустроившись на собственном лежбище, дремлет преспокойно.

– Пойдём со мной, Пихточка. Он не будет удерживать, – предлагает мужчина, как только я в окно выглядываю. – Не нарушит своего слова князь. Позволит тебе уйти.

– Мы сделку заключили. Я тоже не нарушу своего слова.

– Какая у вас сделка? – прищуривается дракон.

– Я помогаю ему завоевать невесту. Пока такая не появится, не уйду.

– И что же ты взамен получишь?

Беспомощно оглядываюсь на медведя. Мы ведь эту часть сделки и не обговорили толком. По идее, я получу свободу, но и сейчас могу уйти с драконом. Улечу с острова, Гор не сможет найти.

– Уходи, Огнянник, – прошу я.

– Азур, – представляется дракон. – Без тебя не уйду.

– Ты слышал старуху, Азур, – раздражаюсь я. – Я умру совсем скоро.

– Я найду чародея и вылечу тебя. Просто пойдём со мной, Пихточка, – мужчина руку через окно протягивает.

– Вот когда найдёшь, тогда приходи, – обнимаю себя и пячусь от проёма. Будто боюсь, что соглашусь и сбегу отсюда. – А сейчас лучше верни девушек в свои миры или где ты там их нашёл. Совсем замёрзли, бедняжки.

– Поговорим утром, – с тяжким вздохом отступает мужчина.

Оставшись одна, долго смотрю в окно, высматриваю Азура и злюсь на себя, на обстоятельства, на чёртову болезнь, что дамокловым мечом висит надо мной и влияет на принятые решения.

Озябнув окончательно, иду к печи. Возле неё устроила себе лежбище. Медведь активизируется, ворчит что-то себе под нос. Подхватывает меня и тащит на своё ложе.

– Я не буду с тобой спать, мы же договорились, – вяло бурчу.

Зверь не слушает. Укладывает под свой бок, стискивает в лапищах и громко сопит. Пригревшись в медвежьих объятиях, благополучно засыпаю.

А вот утром всё стандартно. Голый Гор и духота. Отпихивая от себя мужчину, уже даже не возмущаюсь. Просто перекатываюсь к краю кровати. Мужчина осматривает меня хмуро-сонным взглядом.

– Меня уже давно мучает один вопрос, – задумчиво тяну я. – Те девушки, которых со мной приволокли братья-вдвшники… Ты их растерзал?

– Я не питаюсь человечиной, ни в каком облике, – басит здоровяк и губы недовольно кривит.

– Значит, это оборотни? Я просто нашла сани с кровью и…

– Сани я разломал, а кровь братьям Оками принадлежат. Их потрепал, чтобы знали, на кого огрызаться, – рычит он. – А ты почему не улетела с Азуром?

– Неважно. Я вот подумала, а как ты поймёшь, кто именно та самая невеста? – перевожу тему, устраиваясь боком. – Инструкции какие-нибудь есть хоть? А то ищи то – не знаю что. Мы можем в город съездить, поискать в библиотеках там информацию. Возможно, даже про проклятье это почитаем.

– Ты его нигде не найдёшь. Оно делалось напрямую мне. И звучит так:

Будь ты проклят, Князь Великий,

Век ходи с медвежьим ликом.

Человек ты днём, а ночью зверь,

Не найти из клетки дверь.

Остров твой – твоя тюрьма,

В сердце лёд, вокруг зима.

Будет шанс всего лишь раз

Отменить проклятья час.

Встретишь честную девицу

И захочешь измениться.

Коли вдруг не побоится,

Не сбежит и не умчится,

Коль увидит душу мужа,

Так сойдёт с владений стужа.

Разглядишь любовь ты, князь,

И слетит проклятья вязь.

– Так остров тоже проклят? – бормочу, ёжась от внезапно пробирающих холодных мурашек. Гор кивает и прикрывает глаза. – Но там ведь ничего не сказано о девственницах. Может, ты не там ищешь?

– Честная девица – это девственница, – фыркает неандерталец и резковато встаёт. – Хватит вопросов, к тебе гость опять пришёл.

На небе ярко вспыхивает молния и гремит гром. Перевожу взгляд на окно, сдерживаю порывы вскочить и броситься встречать.

Глава 18

– Скучала, Пихточка? – Азур светит льдисто-голубыми глазами и улыбается лукаво.

– Нет, – бурчу, очень хочется стереть эту ухмылочку с красивого и самодовольного лица белобрысого. Хотя сама против воли улыбаюсь. Никогда не признаюсь, что мне нравится этот нахал. И нравится именно своей дерзкой нахальностью, самоуверенностью.

– Я очень скучал, – мурлычет мужчина, подавшись ближе и опаляя губы горячим дыханием. – Глаз не сомкнул, всю ночь думал о тебе, моя маленькая миленькая Пихточка.

– Меня сейчас вывернет на вас, – басит за спиной один неандерталец. Хихикаю в голос, потому что меня тоже как раз тянет подступающая тошнота.

Гор проходит мимо, задевая плечом Азура, и выходит из избы, громко хлопнув дверью. Мужчина совершенно не реагирует на грубость князя. Вытягивает из кармана серебристого камзола нечто круглое, завернутое в платок. Раскрывает материю и преподносит мне.

– Яблоко? – удивлённо улыбаюсь, поднимая глаза.

– Молодильное, – играет бровями, негодник.

– Я вроде не старая, – дую губы, театрально обижаясь.

– Я его из сада конунга своровал специально для тебя. У яблока есть целебные свойства, – посерьёзнев, выдаёт Азур.

Безропотно принимаю сей дар. Фрукт очень спелый, сочный и сладкий. Мычу, прикрыв глаза. Слышу тихий грудной рык. Распахиваю веки и, охнув, роняю яблоко. Азур рывком к себе припечатывает и властно накрывает губы поцелуем.

Дёргаюсь назад. Ладонями в плечи упираюсь и давлю, отстраняя. Мужчина не напирает, языком по своим губам проводит.

– Сладкая, – тянет с нахальной улыбкой.

– Ты…

Возмущение тонет в очередном поцелуе. Азур ловко ломает сопротивление и сминает губы. Успеваю лишь судорожно глотнуть воздуха, и на меня обрушивается дикий жаркий поцелуй.

Меня от его близости и напора в дрожь бросает. Всхлипнув, сама тянусь навстречу. Прикусываю наглый язык, что толкается меж зубов. Слышу драконье урчание, что по венам кровь разгоняет, аж нутро трепещет. Длинные аристократические пальцы стягивают платок с головы и зарываются в волосы. Мужчина не нежничает совсем. Просто отбирает, наполняя жидким огнём.

– Безумно вкусная, – шепчет, чуть оттягивая нижнюю губу.

– Так нельзя, – выдыхаю через силу. Перед глазами всё плывёт, дышать невозможно.

– Как? – он удерживает моё лицо в ладонях. Смотрит пытливо прямо в глаза. – Ты моя пара. Нам можно всё. Просто доверься себе.

– Я пара не только тебе, но и Лазарю. Это как минимум нечестно по отношению к нему. Он сейчас ищет для меня лекарство. А я..

– А ты целуешься со мной, – усмехается мужчина. Киваю.

Азур отступает, склонившись, подхватывает яблоко. Магией счищает его и вновь протягивает мне.

– Понял тебя. Найду для тебя проклятого чародея. Дождись меня, Пихточка.

– Хорошо, – опять опрометчиво обещаю я.

Мужчина быстро заходит на кухню, бросает в печь побольше дров и, щёлкнув пальцами, посылает огненный сгусток. Обалдело таращусь на то, как ярко вспыхивает огонь. А Азур тем временем обжигает губы быстрым поцелуем и выходит на улицу.

Бегу вслед за ним. Себя обнимаю, смотря, как он покрывается чешуёй и вырастает в размерах в гигантского ящера. Взмахнув крыльями, дракон под грохочущий гром взмывает в небо и с росчерком яркой молнии исчезает.

Дура я всё-таки. Сначала Лазаря выгнала, теперь и Азура. Вместо того чтобы насладиться оставшимся временем в объятиях этих невероятных мужчин. Ведь тянет меня к ним.

– И этого прогнала, – хмыкает Гор, появившись минут через десять.

– Тебе-то какая разница, – огрызаюсь раздражённо. И тут же сожалею, что срываюсь на неандертальце. Он ведь вот совсем ни при чем. Хотя мог бы прибить дракона за ночной перфоманс.

– Вообще никакой, – фыркает неандерталец и проходит в дом, бросив напоследок: – В дом зайди, замёрзнешь.

– Слушай, а чем тебе те двенадцать девиц не понравились? – семеню за мужчиной и за поворотом впечатываюсь в его мощную спину. Что за любовь – тормозить так резко?

– Они не подходят, – бурчит он, складируя связку дров у печи.

– Как ты это понял? – недоумеваю я. Ведь даже толком не обнюхал их.

– Я же тебе рассказал про то, как снять проклятье! – раздражается Гор. – Встретив девственницу, я должен захотеть измениться – это во-первых. Во-вторых, она не должна бояться и убегать от зверя.

– Ну, – чешу задумчиво затылок, – значит, у тебя подход не тот. Знаешь, как страшно, когда на тебя выпрыгивает громадный медведь? Попробуй в следующий раз не реветь так грозно. Сядь у крыльца или лучше вообще не подходи так сразу. Давай я сначала поговорю, подготовлю этих невест твоих. А потом ты появишься. Возможно, тогда всё получится?

– Почему ты не кричала и не убегала? – перебив, резко так меняет тему мужчина.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Мне вправду было страшно, но я считала тебя фантазией больного мозга. Я ведь потом убежала, когда ты с Лазарем схлестнулся.

Гор челюсть сжимает и отворачивается к печи. Схватив чугунок, собираюсь выйти на улицу за снегом для будущего чая. Но утварь из рук вырывают.

– Иди снадобья прими, – грубовато приказывает неандерталец. – И яблоко своё съешь, оно и вправду целебное.

– Ты волнуешься за меня? Это мило, – журю с улыбкой.

– Помрёшь раньше времени, кто меня развлекать будет в ожидании подходящей девицы? – хмыкает.

– Ах так! – возмущённо пихаю в плечо и, взметнув волосами, гордо-обиженно удаляюсь из кухни под звук громоподобного гогота несносного неандертальца.

Достаю из небольшого мешочка склянку с мутно-зеленым зельем. Откупорив, принюхиваюсь. Пахнет необычными травами. Залпом осушаю и морщусь. Похож на отвар девясила. Горько-древесный вкус остаётся на языке.

Передёрнув плечами, кутаюсь в шкуру и закусываю остатками фрукта. Вдруг и вправду яблоко меня вылечит. Вот это будет чудо!

Через время в комнату заглядывает Гор и зовёт на завтрак. Молча встаю и всем своим видом даю понять, что обижена на здоровяка. Мужчина никак не комментирует мои причуды. Громыхает посудой по столу и садится на табурет. Неужели со мной будет завтракать? И даже просить не пришлось? Как бы фиолетовый снег не пошёл.

Едим мы молча, я наслаждаюсь очень вкусной и сытной кашей. Что ни говори, но князь отлично готовит. Гор, как всегда, проглатывает еду, даже не прожевав.

– Спасибо, Гор, – всё же не выдерживаю первой. – Очень вкусно.

– Не за что, – буркнув, он оставляет грязную посуду и уходит спать.

Перемыв все чашки, решаю немного воздухом подышать. Накинув шубку, выхожу на крыльцо и жмурюсь от слишком яркого палящего солнца. Гуляю вокруг дома, расчищая носком сапог себе дорожку.

За очередным поворотом, смахнув снег, останавливаюсь как вкопанная. Сквозь толстый слой снега пробивается маленький зелёный росток травы. И это самое удивительное, потому что за эти дни я не видела ни цветочка, ни травинки. Под ногами был лишь белый ковёр из снега и льда.

Присев на корточки, счищаю рукавицами вокруг травы снег. Но кроме небольшого пятачка в пять-шесть сантиметров, больше травы не нахожу. Эх. Природа пытается выжить, но чёртово проклятье не даёт пробиться. Так жалко становится. И себя, и этот остров, и Гора тоже, хоть он моей жалости не заслуживает.

– Эй, Зараза! – басит здоровяк, выглядывая в окно.

– Чего? – вскидываю голову, даже поплакать в одиночестве не даст, варвар доморощенный! Мужчина с прищуром осматривает меня. Смахнув слёзы с щек, встаю.

– Чего ревешь? – спрашивает, хмуря брови.

– Накатило. Так чего ты звал-то?

– В город собираюсь.

– Иди, – вздыхаю я, отвернувшись.

– Со мной не хочешь? – вдруг предлагает, а я запинаюсь на ровном месте и удивлённо поворачиваюсь всем корпусом.

– Неужто с собой возьмёшь?

– Если хорошо попросишь, – и улыбается, гад проклятый.

– А вот не попрошу! – фыркаю и продолжаю свою прогулку.

– Вертихвостка! – усмехается Гор. – Пойдём, так уж и быть, покажу тебе ярмарку.

Глава 19

– Здрав будь, Великий Князь! – на границе леса встречает нас старец с посохом.

– Здрави! – басит здоровяк, спрыгивая с оленя. – Есть новости от сыновей?

– Пока нет, – качает головой мужчина и подстраивается под шаг Гора. – Потеплело сегодня… С юга вести пришли: трава пробилась…

Теряю интерес к беседе, рассматриваю новый старый мир. А мужчины погоду обсуждают. Точнее, старик вещает, а неандерталец слушает. Держит за уздцы наш транспорт, на котором я всё ещё восседаю, и ведет к городской площади.

– Рано радуешься, Данко, – грубо перебивает князь. – Не подошли невесты огняника.

Мужчина недовольно губы поджимает и бросает на меня почему-то злобный взгляд. Будто я тут такая привередливая особа, тридцать лет жену найти не могу. Фыркнув, отворачиваюсь.

На центральной площади народу побольше. Сегодня какой-то особый день, торговцы специально прибыли с Большой земли на кораблях. Гомон стоит на весь остров. Слышна музыка: то ли гусли играют, то ли лютня. Женщины да мужчины вовсю торгуют разнообразными пёстрыми товарами: от глиняных горшков до меховых изделий.