Текст книги "Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя (СИ)"

Автор книги: Ани Марика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Привет, – всхлипнув, крепко обнимаю.

– Идём в дом, ты совсем холодная, – порыкивает Лазарь, ладонями оглаживая шею и обхватывая лицо. – Не плачь, Вика.

– Я от радости, – бормочу, опуская голову, но мужчина не даёт спрятаться от него. Наоборот, притягивает ближе и оставляет нежный поцелуй на губах.

– Я нашёл ведьму, что способна вылечить тебя. Пойдём скорее, – Лазарь подталкивает к деревне.

Оглядываюсь назад, обвожу взглядом лес, выискивая хотя бы силуэт Гора. Так и не найдя то, что ищу, нехотя плетусь за мужчиной.

Мы за считанные минуты выбираемся к опушке. Лазарь подхватывает на руки и несёт к дому.

– Я могу сама дойти, – бурчу, обнимая мужчину за шею.

– Можешь, – кивает с лукавой улыбкой, – но невесту жених через порог перенести должен.

– А я невеста? Что-то не помню, чтобы ты делал мне предложение, – иронизирую с улыбкой.

– Стала невестой в тот же день, как сюда попала, – хмыкает Лазарь и заносит в сени.

– Опять к нему ходила?! – набрасывается младшая сестрёнка моего оборотня.

Варвара, да и остальная семья Лазаря не одобряют мои вылазки в лес. Открыто ничего не говорят, но я вижу, с каким недовольством на меня посматривают оборотни. Не понять им мои метания, да и я сама себя не понимаю. Никогда ни за кем не бегала и тем более не искала встреч.

– Иди к себе, Варя, и не попадайся на глаза Яге. Украдёт ещё, – приказывает строго Лазарь.

– Ты Ягу нашёл? Ту самую? – скептически бровь выгибаю и верчу головой в поисках седой старухи с бородавкой на носу.

– Да, но ты должна знать кое-что о ней, – он заносит меня в нашу комнату и ставит на ноги. Обнимает за талию, к себе притягивая. – Ведьма очень коварна, ни на что не соглашайся, о себе не рассказывай и не смотри ей в глаза. Поняла?

– Да, хорошо. Конечно, – киваю, впечатлившись тоном оборотня.

– Переоденься в сухое и пойдём, – Лазарь целует в губы и, отступив, выходит в коридор.

Скинув отсыревшую шубку и сменив сапожки, выскакиваю следом. Очень уж хочется посмотреть на Бабу-ягу. Лазарь стоит у крыльца, уперев руки в бока, и смотрит в небо.

Подойдя ближе, тоже задираю голову и обалдело замираю с открытым ртом. По голубому небу без единого облака плывёт ступа. Настоящая деревянная ступка, в которой сидит женщина и метлой направляет свой транспорт.

Ветер поднимается и треплет волосы. Деревья от вихря громко шумят, и с крыш опадает ещё не растаявший снег. Замечаю, как жители спешно прячут детей по домам, занавешивают окна и запирают их ставнями. Глафира с Данко делают то же самое.

За считанные минуты деревня пустеет. Только мы с Лазарем стоим и ждём, когда женщина приземлится. И, честно говоря, Яга совершенно не выглядит старухой. Жгучая брюнетка с безумно красивыми глазами. Один глаз у неё зеленый, другой – голубой, и оба они ярко светятся. Алые губы кривятся в приторной улыбке, а белоснежная кожа почти сливается со снегом.

Её ступа аккуратно приземляется в метре от нас. Женщина взмахом метлы выбирается и, бросив утварь, плавно идёт в нашу сторону. Одета она тоже не в лохмотья, а в красное с золотым платье да остроносые сапожки.

– Вот это разрыв шаблона, – бормочу, во все глаза осматривая красивую женщину. Напрочь позабыв о предостережениях Лазаря.

Мужчина выходит чуть вперёд, закрывая меня от взора ведьмы. Склоняет голову.

– Отойди, волк, дай погляжу на зазнобу твою, – чуть певуче тянет слова женщина.

– Поглядишь, как слово дашь, – строго цедит Лазарь.

– Слово моё заслужить надо, – хитро щурится дама.

– Я выполнил свою часть уговора, ведьма, – тихо рычит мужчина.

– Не трону никого на этом острове, – нехотя и закатив глаза, обещает женщина. – Обещаю.

– Слово! – давит Лазарь, подавшись вперёд и нависая над ней.

– Слово даю! – раздражённо рявкает ведьма и протягивает раскрытую ладонь. На ней вспыхивает небольшой огонёк, он меняет оттенок в ярко-голубой и перетекает в ладонь оборотня. – Доволен, волк?

– Вполне, – кивает мужчина, схлопывая в руке этот огонёк, и отходит.

– Здравствуйте, – бормочу, стараясь не смотреть в глаза и в то же время осмотреть детальнее ту, о ком читала в детстве сказки.

– Здраво будь, дитя другого мира, – усмехается довольно миролюбиво женщина и проходит мимо, явно намереваясь зайти в дом. Оно логично, не будет же она меня лечить на улице.

– В хату не зайдёшь, – предупреждает Лазарь.

– Запереть тебя, что ли, в теле зверя, – ворчит Яга и, сунув два пальца в рот, свистит.

Верчу головой, выискивая того, кого она позвала. И, в очередной раз изумившись, чуть не падаю на многострадальную точку. К нам летит её изба. Та, что на курьих ногах. Точнее, ноги скорее страусиные, что ли. Очень уж мощные.

Изба, к слову, тоже не ветхая лачуга. Скорее добротная и чистая. Брусья из белого дерева, окна начищены до блеска и крыша соломенная. Как только она приземляется недалеко от нас, ведьма хватает за кисть и тянет к своему дому.

Беспомощно оглядываюсь на Лазаря. Мужчина сразу же следует за нами, но у ступенек Яга останавливает его.

– Ты не пустил в свой дом и в мой не зайдёшь! – высокомерно заявляет.

– Одну её с тобой не оставлю, – рычит упрямо.

Яга щёлкает пальцами. Грязно-серый туман вихрем окутывает Лазаря.

– Что ты делаешь? – дёргаюсь в его сторону. – Прекрати немедленно!

Как только туман рассеивается, перед нами появляется волк. Он зло клацает зубами и щерится. Видно, что Лазарь не может перевоплотиться обратно, мотает мордой и бьёт лапами по рыхлой земле.

– Зачем ты это сделала?! Верни всё как было! – набрасываюсь на Ягу, совсем потеряв страх.

– Ничего с твоим волком не будет. Посидит, посторожит, – отмахивается и поднимается по лестнице к себе в избу. Остановившись у порога, оглядывается и смотрит высокомерно-насмешливо: – Так и будешь там стоять? Не хочешь вылечить хворь или найти Белогора?

– Кого? – прищурившись, хватаюсь за деревянную и слишком шаткую конструкцию.

– Проклятого, – бросает та и, сверкнув зелёным глазом, пропадает в избе.

Глава 24

Осматриваю хоромы ведьмы и диву даюсь. С виду небольшой дом, а внутри просторно. Печь белокаменная, за печкой лежанка. Возле двери, в углу утварь разномастная. Посередине круглый стол, заваленный разными склянками да безделушками. У самого потолка полки с древними книгами. А с потолка свисают пучки высушенных трав, грибов да ягод.

– Вот это чудо-чудное! Я в гостях у Яги, – выдаю обалдело, разглядывая кипенно-белый тюль, что висит на окне.

– Не стой на пороге, нечистого призовёшь! – отрывисто шикает брюнетка.

– Нечистого? Типа чёрта? – спрашиваю, подходя ближе к столу, возле которого ведьма кружит.

– Чёрт сюда не сунется, а вот духи могут. Садись, – приказывает женщина, подбородком показывая на колченогий табурет.

Послушно присаживаюсь и вздрагиваю от непонятного курлыканья. Головой верчу, выискивая птицу.

– Откуда вы знаете о Горе? – спрашиваю, стараясь не смотреть на ведьму.

– Так чего ж не знать-то? Сама ведь, почитай, тридцать оборотов назад прокляла, – хмыкает Яга.

– Вы?! – вскакиваю с табурета.

– Я, – улыбается белозубо и самодовольно. Протягивает мне ушат с водой. – Держи и в воду смотри.

– Но вам от силы лет сорок… – бормочу, забирая утварь и возвращаясь на табурет.

Ведьма громко хохочет, аж изба вся трясётся и курлычет опять кто-то.

– Ой, уморила ты меня. Мне сто двадцать семь оборотов. Для ведьмы, конечно, так себе возраст. Но, чай, не юная дева уже.

– Столько не живут, – выдыхаю потрясённо.

– И откудова тебе знать, сколько живут ведьмы? – прищуривается та. Не найдясь с ответом, пожимаю плечами. Брюнетка удовлетворённо хмыкает. – А теперь смотри на воду. Твой-то бесится, неприятно ему быть запертым в теле зверя.

– Вы расскажете про Гора? Поможете снять проклятье? – опускаю взгляд на мутную жидкость в ковше.

– Чегой-та я буду помогать тебе проклятье снимать? – фыркает женщина, подходя ближе и укладывая ладонь на затылок.

– Вы же сказали…

– Помолчи, – перебивает ведьма и давит сильнее на затылок. – В воду гляди и не отвлекайся.

Прикусив язык, в воду смотрю. Яга надо мной нависает и ладонями по макушке водит. Стоит мне поднять голову, она давит на затылок, заставляя опять в ушат смотреть. Через пару минут на воде появляются круги. Медленно, один за другим, будто маслянистые пятна, они расползаются по воде.

Ещё через полминуты от меня идёт некая незримая глазу энергия. Бьёт в грудь женщину. Ведьма отлетает в другой конец дома и ударяется об стену, да так сильно, что с потолка сено сыплется. Опять кто-то громко курлыкает, и изба в движение приходит.

– Это изба кудахчет? – осеняет меня.

– А ну, не кряхти! – рявкает брюнетка, и курлыканье вместе с движением прекращается. Яга поднимается, стряхивает труху с платья, волосы с плеч отбрасывает и смотрит злобно. – Чую силу ведьмака. Хворь твою убрать пытался.

– Гор? – уточняю, откладывая утварь на стол.

– Он самый, – на её губах расплывается торжествующая улыбка. Глаза сверкают разными цветами. – Только истратил магию свою. Тебя не вылечил и себя потерял, застряв окончательно в звере.

– Это как? Он не может обернуться? В проклятье ведь говорится: днём – человек, ночью – зверь! – восклицаю, злясь на душегубку.

– С заковыкой то проклятье, – усмехается Яга. – Ведьмак отказался от моей дочери, потому что та не была ведьмой, вся в отца-оборотня пошла. Вот и я князя наказала: прибегнет к магии – зверь будет сильнее подавлять его сознание.

– То есть… Каждый раз, когда он колдовал, он терял человечность? – бормочу, вспоминая, сколько раз я просила намагичить разной утвари, пристроек всевозможных. И ведь делал. Не всегда, но делал в ущерб себе.

Яга радостно кивает и, подхватив котелок, несёт к печи. Тихо так под нос напевает какой-то очень знакомый мотивчик и кружится вокруг. Бросает в кипящую в котле воду разные травы да коренья. И, кажется, совершенно забывает обо мне.

– Вы можете простить Гора? Он осознал свою ошибку. И, уверена, не хотел смерти вашей дочери, – поднявшись, подхожу ближе к ведьме.

Женщина резко разворачивается, её глаза кровью наливаются. Взмахом руки она отшвыривает меня в другой конец дома и в буквальном смысле полыхает красно-чёрными всполохами.

– Велес простит на том свете! А ты радуйся, что волк твой слово с меня взял! – не своим, страшно-скрипучим голосом рявкает ведьма.

Пока перевожу дух и возвращаю укатившееся сердце из пяток, Яга возвращается к своему вареву. Колдует, бормочет и, налив в деревянную чашку, и разворачивается ко мне.

– Пожалуй, погорячилась я… – вдруг выдаёт, вернув плутоватую улыбку и смотря прямо в глаза. Медленно так выливает зелье из чашки прямо на деревянный пол. – Дам тебе выбор, дева. Сниму лишь одно. Проклятье Белогора или твою хворь. Выбирай.

– Это выбор без выбора! – возмущённо вскакиваю. – Ты просто играешь со мной. Откуда мне знать, что ты не обманешь нас?

– Моё слово у Лазаря, – фыркает и шире улыбается. – Ну так что, Виктория. Каков твой выбор? Хочешь прожить долго и счастливо в объятиях оборотня и огнянника?

Вспоминаю про Азура. Он ведь тоже ищет для меня лекаря. И не абы какого – самого бессмертного. Тот ведь явно посильнее будет.

– Освободи Белогора, – дёргаю подбородком выше. Сжимаю с силой кулаки, так, что ногти болезненно впиваются в ладони.

Яга удивлённо бровь выгибает, а после, запрокинув голову, громко хохочет.

– Глупая девка. Будь же по-твоему!

Ведьма срывает небольшой мешочек, сыплет в ладонь фиолетовый песочек. Бормочет что-то себе под нос. Но не успевает рассыпать. Дом вновь хорошенько встряхивает. И кудахтанье переходит в визгливый писк.

Среди какофонии птичьего визга слышу грозный медвежий рёв. На миг останавливаюсь и верчу головой. Это ведь он. Мой зверь! Заметавшись, бегу к двери. Дёргаю её, но та заперта.

– Куда пошла?! – неведомая сила отбрасывает меня подальше от порога.

Меж тем рёв медвежий всё ближе и ближе. Изба вновь трясётся. Яга чертыхается, колдует над ладонью с песком и подходит ко мне ближе. Опять не успевает рассыпать.

Изба дёргается и, накренившись, с громким грохотом падает. Всё, что не прибито к полу, катится прямо на меня. Зажмуриваюсь, закрываю лицо руками и морщусь от летящего инвентаря.

Дверь рывком срывается с петель. В образовавшемся проёме появляется мощная фигура разозлённого медведя. Моего медведя.

– Гор, – шепчу полузадушенно, стряхивая с себя осколки да обломки посуды.

– Явился, князь, – язвительно подмечает Яга, осматривая бедлам. – Выбрала дева тебя, будет парой под стать. Теперь-то ты и медведице в невестах рад будешь.

Найдя тот самый мешочек с песком, ведьма отпихивает в сторону валяющуюся утварь и идёт к цели. Он ближе ко мне лежит, дёрнувшись, перехватываю заветный мешок и вытряхиваю содержимое прямо на злобную Ягу.

Та немного теряется, чихает, мотает руками и отплёвывается. Совершенно не замечает, как по её душу идёт один злой медведь. Смотрит на меня победно и усмехается.

– Без нужных заклинаний это всего лишь пыльца, – выдаёт высокомерно.

– А я не собиралась тебя превращать в животное. Только лишь отвлекала, – победно выплёвываю, стряхивая с пальцев фиолетовую пыль.

Яга не успевает ничего ответить. Её за торс перехватывает косолапый, срывает с шеи кулон с большим красным камнем и вышвыривает ведьму прямо в окно.

Ворчливо рычит на меня и, развернувшись, собирается выйти из избушки.

– Стоять! Ты не сбежишь от меня! Я тебя всю неделю ищу!

Семеню за ним, перепрыгиваю валяющуюся мебель и остальной ведьмин хлам. Вылетаю за порог и резко торможу. Прыгать высоковато, лестницы нет. Медведь, в свою очередь, уже прыгнул и смотрит на меня снизу. Лапы тянет.

– Поймаешь? – шепчу, осматриваясь. Ревёт что-то себе под нос.

Зажмурившись, прыгаю. Испугаться не успеваю, меня уже прижимают к медвежьей горячей груди.

– Ты гад! – выдаю и бью по мохнатым плечам.

– Кулон верни, проклятый! – верещит недобитая ведьма где-то за своей избой.

Медведь оставляет меня возле волка и идёт на звук. Мы вместе с Лазарем следуем за ним. Зверь и ведьма о чём-то шепчутся. Та шипит и смотрит злобной фурией. Медведь в ответ порыкивает, ворчит, скалится да в лапе сжимает кулон с красным булыжником.

– Твоя взяла! – рявкает, потеряв терпение, Яга. – Всяко хворь ты не излечил. Помрёт девка твоя. Не в это, так в следующее полнолуние. А ты зверем на век останешься!

Глава 25

Ведьма под моим обалделым взглядом взмахом руки возвращает избушке на страусиных ножках первозданный вид и гордо взбирается на свою ступу. Окидывает нас высокомерием и злобой, губы кривит.

Медведь зло ворчит, и чудится мне в его ворчании упрёк. Мол, дура, зачем полезла с разговорами к ведьме? Получила бы своё зелье и жила бы да горя не знала.

– Не того ты решила спасти, – остановив взгляд на мне, выдаёт Яга. – Не оценит твоей жертвы. Отвернётся, как только своё получит. Предаст и растопчет, как сделал это с сердцем моей дочери.

Высказавшись, брюнетка сверкает одним глазом и взмывает в небо.

– Стой, а Лазарь! – вскрикнув, бегу за ней.

Тёплые руки моего оборотня ловят за талию и удерживают. Облегчённо выдохнув, разворачиваюсь. Крепко обнимаю за торс, пряча лицо на груди мужчины.

– Почему, Вика? – шепчет Лазарь, подхватив за подбородок и поднимая голову. Вижу в глазах мужчины укор и недовольство. И понимаю, что он столько дней искал для меня лекаря, скорее всего, не за даром приволок Ягу. И всё впустую. – Почему отказалась от лечения?

– Прости, – подтягиваюсь на носочках, оглаживая широкие плечи. – Я не могла поступить иначе.

– Яга права, он не заслуживает твоей жертвы, – выдаёт оборотень, ласково касаясь костяшками пальцев щеки.

– Каждый заслуживает второй шанс, Лазарь, – не соглашаюсь я.

Нехотя разворачиваюсь в кольце рук, ищу взглядом медведя. Лишь замечаю колышущиеся ветки деревьев на опушке леса и пропадающую из виду бурую задницу одного неандертальца.

Опять сбежал, гад! Мерзавец! Такая злость берет.

– Пойдём, – переплетаю наши с оборотнем пальцы и уверенно тащу его в лес.

– Куда? – недоумевает он.

– Князю шею мохнатую намылим и к ответу призовём.

– Вика, – вздыхает тяжко Лазарь. Небось, думает, за что ему такая пара неугомонная. – Если Князь не захочет, ты его не найдёшь.

– Зато ты можешь найти, – поворачиваюсь и в глаза зелёные заглядываю. – Можешь ведь?

– Ты его любишь? – простой вопрос застаёт врасплох.

– Я… Нет, – тряхнув волосами, отвечаю, вижу сомнения во взгляде оборотня. – Не знаю…

Опускаю глаза, чувствую себя паскудно. Рядом со мной стоит мужчина. Сильный, смелый, упрямый и волевой. Он ради меня готов на всё. Хоть Ягу приволочь. А я грежу о другом. О том, кому не нужна.

– Прости, Лазарь. Ты заслуживаешь совершенно другую пару, – тихо замечаю, разжимая пальцы.

Оборотень стискивает руку и притягивает к себе. Свободной рукой касается подбородка и поднимает голову, заставляя посмотреть на него.

Медленно склоняется и целует. Ласково так, совсем невесомо. Словно воздушно. Его язык скользит меж губ, посылая жар по телу и вызывая головокружение. Тянусь на носочках, обвиваю шею руками, отвечая на поцелуй.

– Мне не нужна другая, – шепчет в губы, слегка прикусывая нижнюю. – Лишь ты.

– А что, если… – судорожно втянув воздух, прерываю чувственную ласку. Ладонью в грудь упираюсь, чтобы в глаза заглянуть. – Что если, мне нужны… вы…

Закусываю губу, ответа жду. Лазарь с минуту молчит, но и злости не выдаёт. Даже раздражения нет.

– Князь? – уточняет, сводя идеальные брови на переносице.

– И Азур… Он во мне тоже пару увидел. И тоже улетел в поисках лекаря. Я прогнала тебя и его, считая, что поступаю правильно. Но сейчас жалею. Если мне осталось прожить месяц, я хочу прожить его с вами. Не знаю, что это за магия такая. Но вы мне снитесь. Вы трое. И душа тоскует вдали от вас.

– Что ж, – криво улыбается Лазарь. – Пойдём искать князя.

– Ты согласен? – неверяще удерживаю его за шею.

– Всего два побратима – не так страшно, – фыркает этот невозможный оборотень. – Переговорю с отцом и отправимся.

Поцеловав в нос, тянет в дом. Безропотно следую за мужчиной, осмысливая его слова. Что-то я не поняла ни черта. А где крики да вопли? Удар по столу, прилюдное порицание? И что там с неверной женщиной в старину ещё делали? В общем, где вот это всё?

Пока копаюсь в своих мыслях, Лазарь успешно доводит до комнаты и, оставив одну, уходит поговорить с семьей. А ко мне заглядывают Аглая вместе с Гордеем. Последний затаскивает в комнату небольшой сундук.

– Мы тут тебе приготовили вещичек на первое время, – Глаша открывает крышку сундука и показывает на сложенные наряды да утварь.

– Вы знали? – удивляюсь я.

– Каждый встретивший пару оборотень уходит из дома строить свою жизнь. И мы знали, что, как только Лазарь вернётся, вы нас покинете, – пожимает плечами блондинка.

– Но ты ведь с Миро здесь, – замечаю нелогичность сказанного.

– Кто-то ведь должен помочь Данко и Глафире, пока остальной стаи нет. А Гор ещё совсем молодой. Вот дождёмся братьев и тоже уйдём строить свою судьбу.

– Тогда, наверное, нам тоже лучше остаться и дождаться братьев-вдвшников, – бормочу неуверенно. Эта семья за неделю столько сделала для меня. Вниманием и заботой окружила. Обижать их совсем не хочется.

– Вы же на острове остаётесь. Всяко будете поблизости. А мы с Миро хотим на большую землю податься. Мир посмотреть, – мечтательно тянет Аглая и глаза жмурит.

– Кому-то средневековье пришлось по душе, – усмехаюсь я.

– Не сразу, но мне здесь очень нравится. Очень уж хочется побывать везде и всюду, – хихикает блондиночка и, подавшись ближе, понижает голос: – Правда, я очень боюсь ещё истинного встретить. Хотя Миро говорит, если он есть, то сам меня найдёт.

– Вот как, – хмурюсь, бросая взгляд на притихшего и явно подслушивающего нас Гордея. – То есть и Миро спокойно относится к тому, что у тебя может быть другой мужик.

– Миро объяснил, что в этом мире женщин мало, и обычно при рождении новой девочки Боги награждают её истинными, отмечая родимым пятном на запястье. Боги выбирают по качеству души. Может один Бог даровать, а могут и несколько.

– Тут ещё и Богов несколько? – вновь удивляюсь я и мысленно бью себя по темечку. Нет бы за эту неделю знания хоть какие-то подтянуть. По лесу, блин, шлялась, неандертальца нелюдимого высматривала. – Подожди, но у меня нет никаких родимых пятен.

– Мы не из этого мира, поэтому у нас они появляются после принятия истинных. Вот, смотри, – блондинка дёргает рукав платья и показывает запястье с небольшим пятном в форме полумесяца. Чуть ниже от полумесяца белеет ещё одно пятно. Точнее, лишь полоска в виде стрелы.

– А это что? – спрашиваю, ткнув на неё.

– Это ещё один истинный. Появился вместе с этим, – вздыхает Аглая, потирая полумесяц.

– Ясно, а есть какая-нибудь энциклопедия? На досуге почитала бы. И про Богов, и про этот мир, и про нательную живопись.

– Есть. Гордейка, сбегай за той книгой, что ты мне дал, – встрепенувшись, обращается к младшенькому.

– Ты давай поскорее тут. Нам ещё рыбу словить до обеда нужно, – ворчит парень и уходит из комнаты.

– Про рыбалку забыла! – вскакивает Аглая. – Я книгу Лазарю передам, ладно. Мы ведь ещё поговорим?

– Поговорим, конечно, и увидимся, перед тем как вы там соберетесь большую землю покорять, – улыбаюсь и тоже встаю.

Блондиночка крепко обнимает меня и, кивнув, выходит. Надолго одну не оставляют. Почти сразу же возвращается оборотень со здоровенным и немного потрёпанным талмудом.

– Готова? – спрашивает, окидывая сундук с пожитками. Слегка заторможенно киваю. – Тогда пойдём, к закату нужно найти жилище проклятого, иначе придётся ночевать на открытом воздухе.

– Ты уверен, Лазарь? Я пойму, если захочешь остаться и побыть с семьей. Отдохнуть. Всё-таки ты только сегодня приехал, – подхожу к мужчине.

– Не устал вроде, чтобы отдыхать. Али ты передумала? – хмыкает и хитро улыбается. Вот поди пойми этих оборотней.

– Нет, – фыркаю и решительно хватаюсь за ручку сундука. – Только сковороду у мамы одолжу и отправляемся.

Лазарь хрипло смеётся. Так сексуально, аж мурашки жаркие по позвоночнику вниз бегут. Отбирает доисторический чемодан и, вручив книгу, подбородком отправляет на выход.

Глава 26

Честно говоря, я планировала эффектно появиться в избушке неандертальца с чугунной сковородой наперевес и объяснить варвару, как он не прав. Провести воспитательную беседу, наорать, возможно, устроить истерику с битьём утвари об твердолобую мохнатую голову. А потом завалиться на большое лежбище с чувством выполненного долга и прочесть книженцию, что весит, кажется, тонну.

Только вот реальность в виде разрушенной до основания избы больно бьёт меня по темечку и возвращает витающие в облаках мысли на землю. Я ошеломлённо таращусь на груду щепок да камней, что остались от избы, печи и медвежьего ложа. Просто не понимаю, что теперь-то делать. Мы с Лазарем весь день шли сюда по извилистым буреломам.

Шмыгаю носом от обиды и злости. Мой всхлип звучит слишком громко в этой звенящей тишине. Оборотень бросает сундук и, развернувшись, подходит ко мне.

– Не плачь. Делов-то, отстроить избу. Селян попрошу, быстро управимся, – Лазарь хватает за щёки и поднимает мою голову.

– Я злюсь просто. Может быть, зря тут стараюсь и ищу его. Может, ты и Яга правы. Не нужна ему, – корябаю косоворотку и обнимаю за торс моего оборотня. Прячу лицо на груди и глубоко вдыхаю хвойный запах, исходящий от него.

– Ты следуешь зову сердца, – тихо замечает Лазарь, поглаживая и зарываясь пальцами в волосы на затылке.

– Что теперь делать? Где его искать? Я просто думала, что Гор здесь, – вздыхаю тяжко.

– Для начала озаботимся ночлегом. А утром решим, – хмыкает оборотень и, отстранившись, осматривает разруху.

– Не представляю, где ты собираешься ночевать. Лучше вернуться в деревню, – ворчу, пиная небольшой брусок.

Лазарь меня не слушает, притаскивает поближе сундук. Сажает на него, кутает сильнее в шубу и вручает упавшую сковороду. Сам же быстро собирает разбросанные щепки да камни. Делает костёр, поливает непонятной жидкостью дрова и, вытянув из кармана огниво, быстро зажигает их.

– Утро вечера мудренее, Вика. Просто доверься мне, – подмигивает мужчина, целует в губы и уходит в лес.

Действительно, и чего это я после одной неудачи решила сдаться? Вскочив, открываю сундук. Перед выходом Глафира нам ещё продуктов да готовых пирогов положила. Как знала, что не до готовки нам будет. Вытянув из свёртка пирожки с мясом, кладу их на сковороду и поближе к огню, чтобы согреть.

Пока ужин греется и ещё довольно светло, решаю провести ревизию. В сундуке кроме одежды для нас лежат: ковш, чугунный чайник, топорик, нож и деревянные ложки.

– Лазарь, тут топор есть! – подхватив инструмент, поднимаюсь и верчусь в поисках мужчины.

Оборотень возвращается минут через пять, таща за собой две здоровенные пушистые еловые ветки.

– Лучше найди бечёвку или шнур, – просит он, бросая поклажу недалеко от разрушенной избы.

Зарываюсь обратно в наши вещи, только искомого не нахожу. Зато есть постельное бельё. Бросаю взгляд на оборотня, что строит лачугу. И, подхватив пододеяльник, с помощью ножа разрываю на тонкие полоски.

Вдвоём мы быстрее справляемся и устраиваем настоящий шалаш. Как в детстве, когда мы друзьями во дворе строили штаб. И прятались там, придумывая заговоры против ребят из соседнего двора.

Никогда не любила походы дикарём и не понимала такой вид отдыха. Но сейчас стою себе и глупо улыбаюсь, наблюдая за неутомимым мужчиной, что обустраивает нам лежбище из оставшихся еловых веток. Подвязывает остатком пододеяльника вход. Дёргает конструкцию, проверяя на крепость.

– Полдела сделано, – замечает, подходя к костру и подбрасывая разбросанные шишки в огонь.

Подхватив из сундука простыню и вторую шубу, забираюсь внутрь и устраиваю лежбище. Шалаш получился небольшой. В полный рост не вытянешься, но нам ведь только ночь переждать, а там придумаем, что делать.

Закончив обустройство, выползаю к мужчине и устало сажусь рядом. Мы в молчании ужинаем пирожками. Запиваем кипятком из ковшика.

– Замёрзла? – спрашивает, растирая предплечья.

– Немного, – шепчу, пряча зевок на его плече.

– Устала, – слышу улыбку в голосе, мотаю головой. Хотя я и вправду устала. Не привыкшая я к походным условиям. – Пойдём.

Мужчина поднимается и, переплетая наши пальцы, ведёт к шалашу. Пропускает вперёд, стягивает с плеч меховую накидку и протягивает мне.

Оборачиваюсь и губы облизываю. Здесь холодно, но щёки горят похлеще печки. Лазарь раздевается. Скидывает рубаху, за ней летят и штаны. Как-то я не подумала об этой стороне совместной ночёвки.

Только вот мужчина не лезет ко мне, он сгибается и с рыком оборачивается в здоровенного волка. Трясёт всем телом и трусит в мою сторону.

Вздыхаю то ли от увиденного оборота, то ли от разочарования. Ведь нафантазировала себе о наших переплетенных телах в свете огня от костра. Зверь мордой мотает, мол, ложись давай.

Закатив глаза, стелю свою шубку, чтобы теплее было. Ноги с тихим стоном наслаждения вытягиваю и укрываюсь накидкой Лазаря. Волк под бок подлезает. Мохнатую голову на грудь кладёт и вибрирует весь. Становится очень тепло. Даже жарко.

За стенкой шалаша костёр потрескивает и вырисовывает причудливые тени на висящей тряпке вместо двери. А я смотрю в жёлтые глаза моего волка. Зарываюсь в густой мех между ушей. И улыбаюсь.

– Лазарь, – шепчу, облизнув губы. Волк ушами шевелит и не мигая смотрит, – я хочу, чтобы ты согрел меня по-другому.

Зверь голову резко отрывает. На его морде мелькает недоумение, а после рык вибрацией по всему телу проносится возбуждёнными мурашками.

Волк выпрыгивает из шалаша лишь на краткое мгновение. Не успеваю даже на локтях привстать, ко мне уже шагает мужчина.

– Привет, – шепчу, будто мы не виделись секундой назад.

– Привет, – отвечает с лукавой улыбкой, нависая надо мной.

Вскинув руки, пальцами давлю на литые мышцы плеч, корябаю ноготками и обнимаю за шею. Лазарь носом ведет по скуле, щеке, вдыхает мой запах и урчит.

– Уверена, Вика? – спрашивает тихо. – Примешь меня и станешь моей до последнего вздоха?

Шумно втягивает воздух у моих волос. Опаляет жарким дыханием кожу. У меня аж нутро плавится от предвкушения.

– Уверена, – отвечаю и тянусь за поцелуем. – И согласна.

Он, лизнув чуть приоткрытые губы, жадно целует. Кусает и зализывает, кислород весь отбирает. Теснее прижимается, дурманит желанием. Я сама тянусь навстречу. Оплетаю руками. В волосы густые зарываюсь, чувствую, как сдерживает себя, мышцы напряжены, и весь он натянут как тетива.

Я тону в поцелуе, голова кружится, меня к нему неведомая сила тянет. Так запредельно и невероятно – хотеть того, кого практически не знаешь.

Лазарь тихо рычит и нехотя отстраняется. Нарочито медленно на коленях привстаёт и тянет моё платье. Тоже приподнимаюсь, помогая ему раздеть меня. Ёжусь от прохлады, что бьёт по оголённым участкам кожи. Мужчина тут же собой накрывает и вновь целует.

Его руки везде: гладят, растирают предплечья, согревая, корябают и тянут сорочку. Губы смещаются, оставляют дорожки поцелуев, от которых кожа горит. Носом в ложбинку зарывается и шумно вдыхает. Всхлипываю, выгибаюсь, касаюсь его каменного тела. Царапаю ноготками, желая оставить собственные метки.

Лазарь втягивает губами вершинку груди. Ловит мой затуманенный взгляд, языком обводит ареолу и чуть прикусывает. Стон срывается с губ. Он гортанно рычит, и вокруг зелёной радужки глаз вспыхивает ярко-алое свечение.

Мужчина продолжает свою чувственную пытку, поцелуями спускается ниже к животу и тянет последний барьер. Я полностью обнажена перед ним. Мелко дрожу, совершенно точно не от холода. Он разглядывает меня слишком пристально, касается, запуская под кожу острые иголочки возбуждения, заставляя втянуть живот.

Его пальцы добираются до складочек. Охнув, шире ноги развожу. Опять руки вытягиваю, желая обнять, желая ощутить тяжесть его тела. Он гладит меня слишком медленно и порочно. Ласкает, ещё сильнее возбуждая.

– Лазарь, – хнычу, и он нависает, собой накрывает.

– Останови, если будет слишком, – предупреждает, целуя, языком толкаясь в рот.

С губ срывается гортанный стон, когда его плоть медленно проникает в меня. Лазарь носом в щёку утыкается, шумно дышит, себя старается контролировать.

– Не сдерживайся, – шепчу, обнимая за шею.

Мужчина закрывает рот новым поцелуем и с резким толчком заполняет. Охнув, выгибаюсь от лёгкого дискомфорта на грани удовольствия.

Неосознанно впиваюсь ногтями в плечи. Себя удержать в этой реальности пытаюсь. Пытаюсь убедиться, что это не сон и не очередные галлюцинации.

– Тш-шш-ш, – Лазарь обнимает моё лицо, губами сцеловывает слёзы. – Не плачь, душа моя.

– Прости, – всхлипываю, сама не заметила, что расплакалась. – Я не знаю, почему плачу. Просто ты здесь. Ты реальный и рядом со мной.