Текст книги "Согрей моё сердце (СИ)"
Автор книги: Ани Марика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)
– Маленькая моя. Всё позади, ты в безопасности, – шепчет суровый мужчина. – Ты самая сильная и храбрая девочка.
– Не хочу, – икая, бурчу и размазываю слёзы о белую рубашку. Непонимающе отстраняюсь и смотрю на белый костюм. Арткур впервые в жизни надел что-то не чёрное.
– Что не хочешь? – безопасник убирает волосы с лица, обнимает ладонями мои щёки и заглядывает в глаза.
– Тебе идёт белый цвет, – невпопад шепчу и тянусь за поцелуем.
Мужчина усмехается и сам целует, ласково касается губами моих губ, слизывает слёзы и не напирает. Морщусь, губа слегка саднит от ранки на уголке.
– Так что ты не хочешь, малыш? – возвращается к вопросу этот рурк.
– Не хочу быть сильной и храброй, – выдыхаю, удобнее устраиваясь на его груди.
– Хорошо, я буду за тебя, – хмыкает Арт и, поднявшись, идёт куда-то. Мне уютно на его руках. И так правильно.
– Я вас всех уволю, – вредничаю.
– Хорошо. Бластер, не отставай, – мужчина оборачивается назад. Ицар страшно зевает и медленно плетётся чуть позади. Мой защитник маленький. Он тоже перенервничал.
Над головой вихрем проносятся несколько мини-джетов. Осматриваюсь и замечаю вдалеке остальных спасителей. Слишком их много на одну маленькую меня. Мало того ахернарийский флот пригнали, так еще иминтакиские и сеатские корабли зачем-то тоже прилетели. Ещё и папы на адмиральском крейсере. А вот женихов не хватает. Где мой синекожий ледышка?
– Алькора где потеряли?
– Он остался на Ахернаре с оставшимися советниками. Расследует похищение и сдерживает волну.
Так и думала. Продолжив осмотр, замечаю поверженных врагов. Некоторые живые и в наручниках, некоторые уже мёртвые. Всё-таки правильно сделала, что с ицаром выпрыгнула. С этой сотней сама бы не справилась. Быть разменной монетой в переговорах – не для меня.
Отцы и королевская рать уносит в крейсер всех преступников. А женихи разделяются и расходятся в разные стороны. Нас ищут. Закралась мстительная мысль угнать один из джетов.
– Как ты меня нашёл так быстро?
– Просто знал, что тебя на шаттле нет, и, оставив их разбираться, полетел на поиски, – усмехается Арт.
– Слишком хорошо ты меня знаешь, – хихикаю.
Нас, наконец, замечают. И бегут все. Безопасник, остановившись, спускает с рук. Не успеваю возмутиться, меня сгребает в медвежьи объятья Антарес. Я рада его видеть и опять плачу. Да сколько ж во мне слёз?!
Женихи лезут тискаться, а я продолжаю разводить сырость и превращаюсь в Ангелину Леонову. Никогда не понимала этих нежностей. А сейчас сама тянусь от наглого Ориона к вредному Проциону.
Минтакийский принц удобнее поднимает и, закрыв от всех, несёт меня сам. Надо же, Его Высокомершество бывает нежным и даже ласковым. Я не против, мне нравится. Перебираю его платиновые волосы и, положив голову на плечо, просто дышу. Глубоко и размеренно. В душе полный штиль и умиротворение. Хотя, скорее всего, я просто сильно уставшая и истощена морально, физически, эмоционально.
– Не хочу больше такую помпезную свадьбу, – бормочу.
– Как захочешь, так и будет, – соглашается Процион, – мне кроме тебя никто не нужен.
– Внезапно, – отпрянув, заглядываю в глаза. Принц высокомерно выгибает бровь. – Что это с тобой случилось? Головой повредился?
– Прозрел, – признаётся белобрысый и оставляет лёгкий поцелуй на губах.
Глава 49
– Привет, – улыбаюсь, сонно смотря в васильковые глаза Проциона.
– Ты разговариваешь во сне, – хрипло выдыхает принц и нажимает на панель.
Боковые стенки медицинской капсулы сворачиваются вниз, открывая взору потрёпанного и уставшего жениха. Он в той же одежде, что и вчера был. Голубовато-серебристый костюм-тройка. А вот бутон в нагрудном кармане совсем завял.
– И что говорю? – поднимаю взгляд на холодное и хмурое лицо мужчины.
– Обещаешь пристрелить всех, – усмехается он. – Как себя чувствуешь?
– Ты что, всю ночь сидел здесь? – привстав на локтях, облокачиваюсь об спинку койки.
– Немножко, – морщит нос с улыбкой Процион и перебирается ко мне поближе. Вытягивает ноги и, устроившись удобнее, обнимает. Не возмущаюсь, прижимаюсь к его боку.
– Мы до сих пор летим? – осматриваю стерильную палату адмиральского крейсера. Это вотчина моего несостоявшегося учителя, военврача Рейгхарта.
– Сделали вынужденный крюк в корпус Федерации. Да и Стейбек настоял на твоём полном выздоровлении перед прилётом. Иначе все лишимся голов от будущей тёщи.
– Такое вполне возможно, – хихикаю и поднимаю голову.
Наше уединение нарушает Антарес. Второй жених катит впереди себя стойку с горячими блюдами и, заметив пробуждение, тормозит.
– Я передумал насчёт платьев, каблуков и традиций, – шепчет блондин. Оставив в покое мебель, подходит ближе и сгребает в объятья.
– Что? Даже не будешь спорить по поводу рассадки гостей? – ворчу, зарываясь носом в шею.
– Не буду. Пусть хоть на головах сидят, – отвечает Тарес и, отстранившись, целует в губы. – Очень испугался за тебя, Веда.
– Мне тоже было страшно, – признаюсь и снова тянусь за поцелуем.
Мы немного увлекаемся. Антарес нежно щиплет мои губы своими. Жмурюсь, наслаждаясь этой лаской. Стискиваю крепче мужчину. Дышу им, наполняясь солнечным светом изнутри.
Прервав поцелуй, долго смотрю на жениха. Что-то во мне изменилось. И даже причины этих изменений не могу понять. Тарес тоже не понимает, чего это я зависла. Улыбается и выгибает брови, молчаливо спрашивая: чего это его разглядываю. Мотаю головой, громко целую в губы и, спрыгнув с рук, возвращаюсь к кушетке. Мужчины посмеиваются, жених двигает столик с горячими блюдами и садится с краю.
– А где остальные? – бубню с набитым ртом.
– В допросной корпуса Федерации вместе с твоими отцами, – отвечает Процион и тихонечко объедает меня.
Второй наследный принц Минтака потерял все манеры и превратился в варвара. Ему даже столовые приборы не нужны. Он тянет с моей тарелки кусочки мяса и овощей. Но я не против, наверное, тоже не ел со вчерашнего дня.
Мужчины вкратце рассказывают все события вчерашнего дня. И начинают историю с позавчерашней помолвки. А точнее со взрыва моего аэрокара. Оказывается, изначально охотились на Сириуса. И если бы я не села вместе с ним в один кар, то подорвали бы его авто. Но я со своей паранойей потребовала, чтобы он поехал со мной. Из-за этого мои безопасники не смогли правильно оценить опасность и искали ниточки к моим врагам.
А вчера Сириус тоже со своей подозрительностью сменил последовательность каров в кортеже, и дымовые сигналки сработали на мою машину. Шаттл злоумышленников забрал сразу аэрокар. Похитители поняли свою оплошность, но менять планы не стали. Сорвали с моих рук браслеты и, совершив гиперпрыжок, скрылись.
За всеми этими покушениями стояла мачеха Сириуса – вдовствующая королева-мать Сеата. Она связалась с бывшими подельниками варвара и заплатила им за голову нового императора огромные деньжищи. Так как на Сеате его достать практически невозможно, варвары решили убить его на Ахернаре. Вот как бы и всё. Я говорила: Все беды от этого наёмника! И не зря.
После сытного завтрака или обеда, оставив мужчин, сбегала в очистительную комнату и искупалась до скрипа. Антарес принёс один из костюмов. Чёрные кожаные брюки, тёмно-синяя кофта с длинными рукавами и кожаная жилетка. На ноги высокие ботфорты. Самая удобная одежда.
Оставив волосы распущенными, выхожу обратно в палату и расплываюсь в очередной глупой улыбке. Мой суровый Арткур стоит спиной ко мне и считывает информацию с капсулы. Бесшумно подбираюсь к нему, хочу напугать. Но когда до цели остаётся один шаг, мужчина разворачивается и, сократив расстояние, перехватывает.
– Испортил всё, – ворчу, стискивая его шею и оплетая ногами торс.
– Прости меня, я допустил ошибку. Был самонадеян и слеп, – внезапно выдыхает он. – Чуть не потерял тебя, Веда.
– Ты ведь не ожидал.
– А должен был! Мы с Проционом отвечали за твоё окружение и не справились. Ты вправе уволить нас.
– Я не буду вас увольнять!
– Это грубая ошибка со стороны безопасности Твоего Величества! – укоризненно замечает Арткур. – Твой отец уже ищет замену нам.
– Что делает мой отец?! – сжимаю кулаки, возмущённо спрыгиваю и, обойдя Арткура, выхожу в коридор.
Мужчина следует за мной и пытается остановить. Он, видимо, забыл, что меня сбить с намеченной цели практически невозможно. Отмахнувшись, почти бегу в кулуарах крейсера. Этот корабль я знаю как свои пять пальцев. Сейчас он стоит, пристыкованный к корпусу Федерации Разумных Рас. Перехожу через стыковочный шлюз и попадаю в светлое круглое помещение. Здесь тоже всё знакомо мне благодаря папе. Меня встречают сотрудники корпуса. Улыбаются, склоняют головы. Опять иду коридорами, очень стараюсь не расплескать гнев на родителя и не бежать. Всё-таки королева должна быть степенной и хладнокровной.
Запыхавшись, влетаю в кабинет отца. Папа Стейбек стоит у визора на всю стену и наблюдает за допросом. Заметив меня, тревожно осматривает и, бросив планшет, бежит обнимать. Отступаю, ударяясь спиной о грудь Арткура.
– Ты не имеешь право увольнять моих советников!
– Они проморгали нападение! Из-за их халатности ты пострадала! Так что я имею полное право не только уволить, а отправить их под трибунал!
– Тогда уж начни с себя, папа! Неужели самый умный во всей галактике стратег не предвидел такого развития событий и не устранил бывшую королеву? Не поверю! Ты с папами Дани и Анри помогли свергнуть бывшего императора! Вы полетели на Сеат помочь разобраться с врагами и схалтурили! – жёстко чеканю, совершенно не страшась родительского гнева. И не замечаю, как на нашу ругань приходят посмотреть почти все близкие.
– Ты права. Во всём права, – спокойно отвечает папа Стей, поджав губы и хмурясь. – Мы не снимаем с себя ответственности. Но твои советники по безопасности и разведке должны…
– Мои советники должны защищать меня и Ахернар! – перебиваю отца. – И до вчерашнего дня они вполне успешно с этим справлялись! Они не обязаны подчищать за вами и Сириусом! А ты гражданин совершенно другой планеты и лезть в дела моей планеты не имеешь права!
– Я всё ещё твой отец, Ведана! – рявкает мужчина, подходя ближе. – Если придётся, закрою тебя вместе с планетой железным занавесом! И не допущу, чтобы их ошибки стоили тебе жизни!
Папа всё-таки ловит меня и стискивает крепко-крепко.
– Разве не ты говорил, что мы, живые разумные, совершаем ошибки. И это не плохо. Ведь на ошибках учатся, – уже тише бормочу, прикрывая глаза. Всё-таки есть какая-то сила в этих обнимашках.
– Не помню, чтобы я такую глупость говорил, – ворчит папа, целуя в макушку. – Надо учиться на ошибках других, а не на своих. Давай хотя бы Арткура уволим в назидание другим. Я тебе подберу кого-нибудь получше.
– Папа! – возмущённо отпихиваю родителя. Подхожу к молчаливому безопаснику и переплетаю с ним пальцы. – Он лучший глава Тайной канцелярии, советник по безопасности и жених! Другого мне не надо! Я выбрала его. Я люблю его!
Последнее признание вырывается совершенно случайно, в запале. Брови папы лезут на лоб от удивления. Я тоже слегка в шоке, всегда сначала говорю, а потом думаю. Дурная привычка. Но обдумать сказанное не успеваю. Аркур рычит, шипит и, дёрнувшись, падает навзничь.
Опускаюсь рядом с ним, обнимаю голову, прижимая к груди. Глажу по волосам, чувствуя, как сердце ускоряет бег. И в душе расцветает яркое тёплое счастье. Ведь он тоже любит меня, иначе бы его так не корёжило.
Мужчина стискивает мои бока, почти наваливаясь. Его трясёт и колотит около минуты. Восстановившись, он поднимается на ноги и помогает мне встать. Прижимает к своему телу и раскрывает крылья. Обсидианово-чёрные, как я и думала. Арткур укрывает ими нас, обнимает моё лицо ладонями, и мы замираем. Просто смотрим глаза в глаза, дышим одним воздухом в этом коконе из перьев. И насыщаемся нашим обретением.
– Выходим, товарищи! У вас дел нет? Сейчас найду! Быстро в допросную! – слышу папин голос. Он обходит нас и, похоже, выпроваживает собравшихся. – Поздравляю с обретением, – иронично усмехнувшись, папа оставляет нас совершенно одних. И тихо хлопает дверь.
Глупо улыбаюсь, Арткур тоже улыбается и ярко светит молниями в потемневших глазах.
– Скажи ещё раз, – просит он.
– Я люблю тебя, Арткур Коланца, – шепчу совершенно искренне.
Чёрные крылья мерцают светло-голубыми искрами пробегающих разрядов, и перья подрагивают. Выпускаю свои крылья, они льдисто-белые и меньше, чем у жениха. Такой необычный контраст завораживает нас обоих.
– Я тоже люблю тебя, Ведана Леонова, – отвечает Арткур и, потянув на себя, жадно целует.
Глава 50
Мы немного увлеклись, разметали все отцовские документы. Жених посадил на белоснежный стол и, вклинившись между ног, жадно клеймил поцелуями, зажигая меня и распаляя. Вот я его слегка и раздела. Просто хотелось добраться до горячего тела. Провести по оголённой коже пальцами, согреться им. Это какая-то форма зависимости. Хотеть касаться, целоваться до горящих губ, вдыхать его запах и желать большего.
– Это кабинет твоего отца, Веда, – шепчет Арт, отрываясь от губ и прокладывая дорожку жёстких поцелуев вниз по шее. Будто я не знаю, где мы. Смешной такой.
– Вот именно, сюда никто не зайдёт, – выдыхаю, выгибаясь в сильных руках. Он первый начал соблазнять меня. Вся ответственность на нём.
– Кроме него, – усмехается Арткур и, пробравшись под блузку, накрывает ладонью грудь.
– Испугался очередного увольнения? – притягиваю опять к себе, обнимаю ногами, трусь о каменную плоть.
– Нет, но он ведь и пристрелить может. А я тебе живой нужен, – усмехается Коланца, толкаясь бедром и задевая через все одежды невидимые точки.
– Нужен, да? – бормочу, теряя голову.
– Очень, – выдыхает в губы и в подтверждении своих слов жёстко целует.
Голова кружится, я пьяная от этого мужчины. От вибрирующей в пространстве нашей общей страсти. От воздуха, пропитанного нами. От желания.
– Хочу тебя, – прервав поцелуй, тяну за пряжку ремня.
– Я тоже, моя королева. Но не здесь. Не впопыхах, – увещевает Арткур, ласково гладит по спине, перебирает волосы.
Отталкиваю его и, спрыгнув со стола, иду к двери. Слышу, как тяжело дышит Арт. Он прав во всём. Ну кто вообще занимается непотребством в кабинетах? Нужно ночи дождаться, в спальне там. Но вместо того чтобы послушно выйти, я щёлкаю задвижкой, запирая полностью дверь, и разворачиваюсь к удивлённому жениху. Скидываю к валяющемуся в середине комнаты костюму свою блузку и иду обратно к мужчине. Арткур цыкает своим мыслям и разводит в стороны руки, сдаваясь полностью моей воле. С улыбкой бегу, и меня подхватывают, властно накрывают губы в собственническом поцелуе и, смахнув остатки канцелярии со стола, удобнее устраивают.
Мужчина весь напряжённо вибрирует и немного рычит. Толкает полностью на стол и, склонившись, сминает в губах напряжённую вершинку. Меня выгибает в его руках. Упираюсь макушкой об стол, тяну за волосы и ёрзаю. Его пальцы уверенно пролезают под брюки и кружат вокруг сокровенного бугорка.
– Ах-х! – стону и сжимаю мышцы внизу живота. Там ужасно мокро и всё пульсирует.
– За твои стоны стоит умереть, – хрипло выдыхает Арткур, усиливая напор, надавливая и проскальзывая глубже.
Спазмы скручивают всё нутро. Желание разливается по венам. Грудь налилась и требует ласки. Я натянута, словно оголённый нерв. Жених еле сдерживается, чувствую его нетерпение всеми фибрами души. Вот только он не торопится. Целует, ласкает, нежит и гладит меня.
– Ар-рр-рт! – просительно рычу, почти хнычу.
Чиркает молния. Приподнимаюсь на локтях и с любопытством смотрю, как он приспускает брюки. Арткур не стесняется себя, выпрямляется и красуется. А у него там совершенно не вялая сарделька.
Он большой. Перетянутый тугими венами. С крупной красной головкой. У Алькора такой же? Почему-то я не осмотрела его ночью. Точнее, даже не задумалась об этом. И как он поместится в меня? Облизываю губы, отчего каменная плоть дёргается, поднимаю взгляд на жениха. Арткур наблюдает за мной из-под опущенных ресниц.
– Твоя штуковина очень большая, – выпаливаю, чтобы скрыть смущение.
– Звёзды, Веда! – мягко и рокочуще смеётся Арткур, притягивая ближе, – люблю тебя, моя бесхитростная королева.
Жених не торопится раздеть меня до конца, снова жадно целует, и мысли о его твёрдом товарище тонут во вспыхнувшем вновь желании. Мы увлечены друг другом. Мы нуждаемся друг в друге. Мне хочется слиться с ним, связаться так крепко, чтобы никто не смог разъединить. Тяну его теснее к себе, зарываюсь в короткие волосы, жмусь сама и потираюсь.
Он, наконец, срывает с меня брюки вместе с бельём и ботфортами, тянет за бёдра к краю стола. Оплетаю его ногами, тяжело дыша, отстраняюсь, чтобы заглянуть в глаза. Арт не торопится, перехватывает удобнее и поднимает. Удерживает на весу и тянется к губам.
Мужчина полностью управляет моим телом. Впивается пальцами в ягодицы, мнёт их и, плавно опустив на себя, замирает. Мне тесно, очень тесно. Чувствую каждую выпуклость мышцами. Обнимаю его за шею, смотря на яркие молнии в глазах.
Дав попривыкнуть, Арт приподнимает и так же медленно опускает. Хватаю ртом воздух. Всё так на грани. Он слишком глубоко. И, кажется, меня сейчас разорвёт. Внутри вспыхивают неясные чувства. Я в них ещё не до конца разобралась. Меня просто распирает, низ живота тянет и пульсирует. Разряды электричества проносятся по всему телу, концентрируясь между ног.
– Поцелуй меня, – прошу и тут же получаю собственнический поцелуй. Глубокий, голодный.
Арткур с каждой секундой отвоёвывает всё больше и больше инициативы, и я в его руках совсем безвольная. Мне это нравится. Нравится быть слабой и чувствовать его силу. Он совсем не нежный, скорее оголодавший дикий зверь. А я его добыча. И он вгрызается в меня.
Тягучие медленные толчки с каждым разом усиливаются. Он впивается пальцами грубее и с оттяжкой вонзается жестче. Вскрикиваю, сжимая в руках волосы.
– Теряю голову с тобой, – извиняюще шепчет Арт, целуя в губы.
– Не останавливайся, прошу! – требую, дёргая чуть сильнее за волосы.
Мне нравится этот напор. Нравится, что он теряет голову. Хочется увидеть его настоящего. Таким он был в начале нашего общения. Когда ещё просто работал Главой моей канцелярии. Суровый. Грозный. Жёсткий. Настоящий Канцлер.
Поняв, что я хочу, Арткур отпускает полностью себя. И мир разлетается на мириады ярких вспышек. Мы падаем в самую настоящую бездну удовольствия. Теряемся в пространстве и времени. Есть только он и я. Есть только наша обоюдная страсть и наслаждение. Есть только мы.
– Нам пора, Ведана, – мурлычит Арткур, перебирая мои влажные волосы.
Мы лежим на крохотном диванчике. Точнее, мужчина лежит, а я на нём. В теле такая лёгкость и нега. В голове совсем пусто, ни единой мысли. Не хочется нарушать этот момент. Глажу свою подушечку. Наматываю на палец курчавую поросль на мужской груди и глупо улыбаюсь.
– Не хочу отсюда уходить. Там они, – капризно бурчу, поднимаю голову, не отрываясь от груди.
– Они? – непонимающе хмурится и целует в лоб жених.
– Разумные. Со своими проблемами, заботами, хлопотами и работой.
Грудь подо мной вибрирует. Арткур смеётся, стискивает сильнее и, подтянув на себя, целует в губы.
– Поженимся, отправимся в медовый месяц. Пусть остальные советники отдуваются, – обещает Арт и всё-таки поднимается.
Приходится согласиться с мужчиной. Мы одеваемся, прибираем кабинет, включаем ионизатор воздуха и, держась за руки, выходим. Словно подростки, озираемся, выискивая одного сурового родителя. Но папы Стея нигде нет. И, никем не замеченные, просачиваемся в адмиральский крейсер.
Арткур подхватывает на руки, радуется, что избежал пули в лоб. Остаток пути несёт меня, а я дремлю, положив голову на плечо.
Глава 51
– … когда присутствует стремление быть друг с другом. Не только на уровне общения, но и потребность в сексуальной близости. Постоянные навязчивые мысли о разумном. Перепады настроения, учащённое сердцебиение и потливость – это признаки влюблённости… – монотонно бубнит моя старшая сестра Алия.
– Нет у меня потливости, – бурчу, вытирая влажные ладони о брюки.
Попросила на свою голову рассказать, что происходит с рурками, когда мы встречаем своих возлюбленных? И почему мои потребности в постоянном внимании и сексуальные аппетиты так резко увеличили неясные чувства и желания? Хотелось бы понять, что я к оставшимся женихам чувствую? Хочу ли я вообще разделить постель с Проционом, например? И если хочу, будет ли это уместно сделать без таких сильных чувств, как к Алькору или к Арткуру, или, звёзды с ним, к Сириусу? Ведь мама всегда говорила, что постель следует разделить только по любви. Поэтому, оставшись наедине, позвонила единственной беспристрастной родственнице, которая не доложит мамочке или, что ещё хуже, папочкам.
– Если будешь перебивать меня, я отключусь, – грозит родственница и улыбается кому-то за кадром. – Иди сюда, ты нам как раз поможешь.
– Кого ты там зовёшь?! – шиплю я, вскакивая.
Через пару секунд на экране визора появляется радостная физиономия Кастора. Мужа сестры. Закатываю глаза и останавливаю порыв выключить связь.
– Что обсуждаете? – бессмертный мужчина поигрывает бровями и слишком широко улыбается. Будто по моему лицу не видит, как я смущена или возмущена. Ещё не определила.
– Веда хочет знать, как проявляется влюблённость, – говорит Алия, стряхивая невидимые соринки с плеча мужа, и тоже считает себя бессмертной. Скручу ей хвост в бараний рог. – Расскажи ей.
– О, это легко. Мы превращаемся в идиотов, – усмехается Кастор, – Потеем, тупеем и почти всегда желаем затащить нашу Вейлу в….
– Иди отсюда! Толку никакого, – хлопает по плечу сестра, – не слушай его.
– Но это правда! – гогочет рурк, поднимаясь, склоняется максимально близко к камере и тихо шепчет уже мне: – Если разумный заботится о тебе, часто касается, обнимает, целует, нежит. Внимателен к мелочам и постоянно ищет твоего внимания. Да даже если просто подолгу смотрит на тебя, значит, он с потрохами твой. А если Вейла влюблена, то, кроме искорок, она может осознанно открыть своё сознание партнёру. Он увидит прошлое, желания, мечты. Это высший уровень близости между разумными.
Оставив ценное мнение, зять удаляется из поля зрения. Перевожу взгляд на задумчивую сестру.
– Ну, в принципе, он прав, – кивает Алия со знанием дела.
– И зачем ты тут час распиналась? – беззлобно ворчу. – Стадии эти с диаграммами вырисовывала. Я тебя про секс спрашивала вообще-то!
– Ах да, мы отклонились от темы. Секс – это всего лишь удовлетворение физиологических потребностей организма и продолжение рода. Сухо, без чувств, как ты любишь.
– Иди ты! К мужу! – почему-то меня смущают эти голые факты.
– Это ты иди к женихам, – фырчит молодая женщина. – Я тут стараюсь. Тебе ж всё нужно разжевать и в рот положить. И вообще, хватит надумывать и анализировать. Среди миллиардов существ, населяющих нашу галактику, ты нашла тех, кто идеально совместим с тобой. Тех, кто согреет твоё сердце…
Сестра продолжает что-то там говорить, но меня отвлекает открывшаяся дверь. У порога останавливается уставший Орион и смотрит на меня. Я его со вчерашнего вечера не видела, он сегодня весь день был в допросной вместе с папой Дани.
– … между вами уже есть синергия личностей. Один взгляд, прикосновение говорят больше, чем долгие разговоры, – бубнит Алия, и альфардец переводит взгляд на визор. Сестра не видит зашедшего, жестикулирует и пытается до меня достучаться. – А вот та самая близость, о которой ты спрашиваешь, не бывает без любви. Это словно взрыв сверхновой: буря страстей, шквал эмоций и ослепляющее половое влечение.
– Замолчи, пожалуйста! – шиплю, краснея.
– Не затыкай меня! – возмущается сестра. – Между проч…
Я резко отключаю связь и, поднявшись, вытираю вспотевшие ладони о брюки. Опять. Орион пересекает комнату и, забрав из рук планшет, крепко обнимает. Дыхание перехватывает, обнимаю в ответ, утыкаюсь носом в шею и дышу им.
Мы за эти дни очень редко виделись. Сначала его не было целых две недели, а потом все эти события: похищения, балы, торжества, встречи. Прикрываю глаза и, просто доверившись собственным ощущениям, перестаю анализировать каждое непонятное явление в душе.
– Я соскучилась, – признание просто крутится на языке, и я выпаливаю его.
– Я тоже, – выдыхает Ори, отстранившись, – безумно. Твоя сестра права во всём.
– Ты про синергию? – бормочу.
– Я про шквал разнообразных эмоций и о сильном влечении, – усмехается мужчина, светя наглыми зелёными глазами. И, не встретив сопротивления, накрывает губы своими.
Мы долго стоим обнявшись, наслаждаемся неспешным поцелуем. Орион обнимает ладонями щёки, зарывается в волосы, прикусывает и оттягивает нижнюю губу, ласкает языком рот. И мне всё это безумно нравится, а мысли утекают в абсолютно другое русло. Он совершенно не напирает и не наглеет, как раньше. Скорее выражает всю нерастраченную нежность ко мне. Это выбивает из колеи, ведь почти всегда его поцелуи напористые, резкие и глубокие.
– Мы поговорили с твоими родителями. И уговорили Стейбека провести церемонию в смотровой, – прервавшись, заявляет Орион и большим пальцем стирает вкус поцелуя с нижней губы.
– Какую церемонию? – хриплю, цепляясь за плечи. Совсем поплыла, барышня.
– Если ты согласна, мы распишемся сегодня. А завтра, вернувшись на Ахернар, устроим массовые гуляния, на которые потратились.
Альфардец садится на койку и, притянув меня между своих ног, поглаживает поясницу. Зарываюсь в его волнистые волосы, смотрю сверху вниз, откровенно любуюсь резкими чертами лица, пухлыми губами и прямым носом.
– А как же Заурак? – бормочу, не понимая, почему они передумали и как уговорили маму.
– В бездну его! У нас будут свои традиции и семейные ритуалы. А Леоновы все выходят замуж в открытом космосе, – рубит уверенно мужчина. – Так что, Ведана Леонова? Ты выйдешь сегодня за меня замуж? Разделишь жизнь и любовь? Станешь моей и в горести, и в радости, пока смерть не разлучит нас?
Улыбаюсь широко и искренне. В груди щемит от трогательной нежности к этому наглецу. Мужчина практически слово в слово произнёс мамину любимую клятву. Правда, там про богатство и бедность был момент, но бедность нам не грозит.
– Выйду за тебя замуж и разделю даже бедность, – отвечаю совершенно честно и, склонившись, прижимаюсь губами к его губам.
Орион шумно выдыхает и, крепко обняв, поднимается. Вишу на нём, оплетаю ногами торс, тяну за волосы и кусаю губы от переизбытка ярких эмоций.
Дверь бесшумно открывается, и нас окликает хмурый папа. Дёрнувшись, вскидываю голову и пытаюсь сползти с одних коварных рук, которые наминают вовсю мою филейную часть. Но Орион не выпускает меня. Стоит спиной к папе и продолжает захватнические действия. И хоть бы покраснеть от смущения, но краснею я лишь от раздражения на родителя.
– Я так понимаю, вы пришли к соглашению? – шипит змеей сквозь зубы злой папуля, испепеляя затылок жениха и тянясь к бластеру на поясе.
– Тебя сейчас застрелят, – шепчу, и горячие ладони скользят выше по пояснице, к спине.
Сползаю по его торсу, чувствуя бедром кое-что очень каменное. И самое интересное: вместо привычного отвращения дыхание перехватывает от сладостного томления. Пока осмысливаю этот момент, Орион разворачивается, закрывая меня от гнева родительского, и что-то отвечает. Но глава чужой Тайной канцелярии и мой предок ждёт ответа именно от меня.
– Да, папа, я полностью согласна с решением женихов, – бормочу, выглядывая из-за мужского плеча.
– Хорошо, мы зайдём за тобой через час, – папа Даниэль прожигает убийственным взглядом жениха и бескомпромиссно приказывает: – Орион, иди за мной!
– Увидимся, моя миленькая маленькая королева, – паясничает, совершенно не испугавшись, альфардец. Схватив за щёки, оставляет громкий поцелуй на губах и уходит за злым родственником.
Глава 52
Я стою у зеркала в белом платье. Сама так захотела. И мне его достали. Простенькое, без кринолинов, кружева и оборок. Белое платье в пол на широких лямках. На пороге комнаты замирает мой папа Мей. Он по случаю оделся в светло-голубой костюм-тройку. Рыжие волосы убрал в стильный хвост. Уверенный в себе, статный мужчина. Он олицетворяет силу и закон. Я всегда завидовала его умению держать лицо в любых ситуациях. Но сейчас замечаю в глазах непонятные эмоции: смесь гордости, тревоги и… печали? Замечаю, как с перебоями вздымается грудная клетка. Мужчина нервничает. У меня самые лучшие во всех галактиках родители. Но папа Мейнард – самый-самый. Именно его любовь тоненькой ниточкой соединяла меня с семьёй. Именно его поддержка, забота и внимание были самыми ценными и важными.
– Тебя что-то тревожит? – шепчу, чувствуя, как мои глаза увлажняются. Папа пересекает комнату, хватает меня за голову и прижимается лбом к моему лбу. – Почему ты плачешь?
– Ещё вчера ты была моей девочкой, которой я читал сказки, учил кататься на виборде, поддерживал в минуты неудач и хвалил за каждую ступеньку, которую ты преодолевала самостоятельно, – отвечает папа, поглаживая волосы на висках. – Ты так быстро выросла, Звёздочка. Стала самой прекрасной девушкой. Сильной, смелой. И через считанные минуты станешь женой. Улетишь из гнезда. Я не могу сдержать слёзы восхищения, гордости и волнения за твоё будущее.
Похоже, это какое-то семейное проклятье Леоновых, которым заразила нас мама. Впервые вижу его слёзы и плачу вместе с ним. Крепко обнимаю за шею, утыкаюсь носом в плечо. Папа Мей тоже стискивает в медвежьих объятьях.
– Ты моя принцесса, Ведана. Впервые взяв маленькую кроху на руки, я влюбился в тебя раз и навсегда. Я клал к твоим крохотным ножкам весь мир, чтобы только твои глаза всегда светились радостью и счастьем. Чтобы ты никогда не нуждалась ни в чём. И так будет всегда, Веда! – продолжает признаваться папа, чем прорывает ещё сильнее плотину слёз. – В любой жизненной ситуации ты всегда можешь рассчитывать на помощь и поддержку семьи. В любое время, что бы ни случилось, как бы ни сложились ваши взаимоотношения. Ты всегда можешь прийти ко мне.
– Ты будто со мной прощаешься, – всхлипнув, отстраняюсь. – Не хочу я такую свадьбу.
– Прости, эмоций слишком много. А твоей мамы нет, – усмехается мужчина и целует в лоб. – Я говорю тебе это сейчас, чтобы ты понимала: Наша семья, наш дом никуда не денутся. И ты всё ещё Леонова! Тебя всегда будут ждать и примут.
– Я тоже тебя люблю, пап, – размазываю слёзы по щекам и перевожу взгляд на стоящего в проёме второго отца.
Папа Даниэль не так эмоционален, хоть и не может в полной мере сдержать сущность. Он смотрит на нас змеиными глазами с вытянутым зрачком. И сжимает зубы до желваков. Очень старается сдержаться от оборота. Интересно, а на свадьбе у Алии он плакал?
