Текст книги "Согрей моё сердце (СИ)"
Автор книги: Ани Марика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)
– Ты не меняешься, – ворчит Алькор, залетая в кабинет. – Не обедала, ещё и ужин хочешь пропустить?!
– А сколько уже времени? – встрепенувшись, смотрю на секретаря, стоящего с кипой срочных документов. Его утвердили на должность совсем недавно, до этого дворецкий разрывался между приёмной и остальным дворцом. Жалко стало бедолагу.
– Половина восьмого, Ваше Величество, – невозмутимо отвечает синекожий мужчина.
– Иди, остальное завтра, – со вздохом отправляю его и, поднявшись, разминаю затёкшую спину.
– Уволь его! Поллукс хотя бы о твоём режиме не забывал! – ругается муж, массируя плечи и шею.
– Он просто очень предан работе, как ты, например. Ты же тоже забывал о моём режиме и мучил меня без завтрака, обеда и ужина! – хихикаю и выхожу из кабинета.
– И вправду. Я ведь даже не задумывался о твоём состоянии, хотел побыстрее передать все знания, – мужчина замирает в середине холла и смотрит шокировано. – Я мучил тебя?
– Немножко, – пожимаю плечами, обнимая за торс. – Но ты ведь делал, как велела Церебра.
– Я был ужасным ахернарцем, – муж вздыхает, качает головой и крепко стискивает меня.
– Вот не правда! Ты лучший из лучших. И я безумно благодарна Церебре, что она поручила меня тебе. А теперь идём есть, а то сейчас упаду в голодный обморок.
Алькор резво подхватывает на руки моё тельце и быстро пересекает многолюдный холл. Громко смеюсь, держась за шею. Вот кто скажет, что ещё каких-то полгода назад он был безэмоциональной ледышкой?
Глава 56
Через три дня мы всё-таки улетаем в наш медовый месяц. Процион уступает мне место главного пилота, и я с радостным предвкушением мчу на всех порах в соседнюю курортную планетку, которая принадлежит Минтаку. Мечтательно планирую будущий отпуск. Мы едем без слуг, охраны и вообще инкогнито на туристическую зону, где есть необитаемые островки для полного уединения и релакса.
Потратив полдня на полёт, приземляемся на специальной площадке перед небольшим домиком. И пока мужчины выгружают наши вещи, я бегу обследовать райский уголок. Здесь ведь можно отпустить формальности и быть просто Веданой, правда?
Двухэтажное здание стоит в нескольких метрах от лазурного моря на высоких сваях. Похоже, приливы часто затапливают эту часть пляжа. Позади домика непроходимые джунгли и виднеются чёрные скалы. Очень хочется везде побывать, посмотреть, кто тут обитает. Ленивый отдых не для меня. Просто так лежать на шезлонге – это скучно.
– В джунгли одна не иди! – кричит Процион, тягая свой и мой чемоданы.
– Бластер, ко мне, мой мальчик, – хлопнув по бедру, зову ицара и возвращаюсь к мужчинам. Нельзя так нельзя. Не будем с первой же минуты влипать в неприятности.
Мы поднимаемся по лестнице в наш временный дом. Внутри он обставлен по последнему слову техники. Есть всё необходимое. Большая светлая кухня-столовая, гостиная с домашним кинотеатром и мягкими креслами. Пять спален и два кабинета. Все комнаты по периметру соединены открытым балконом.
Облюбовав одну из спален, раскладываю вещи во встроенный шкафчик, переодеваюсь в купальник. И, подхватив полотенце, выбегаю из комнаты. У крыльца меня ловит Арткур.
– Полетаем? – шепчет муж, предвкушающе улыбаясь.
Киваю, но не успеваю расправить крылья, он придерживает за талию и взмывает в небо. У меня от его кульбитов дух захватывает. Цепляюсь за плечи и смотрю, как исчезает наш небольшой домик.
Рурк летит прямо к тем самым чёрным скалам в глубине острова. Тёплый ветер треплет волосы, солнце припекает макушку. Воздух чистый, влажный, с примесью ароматов экзотических цветов. И объятья любимого мужа. Его грудное дыхание и счастье одно на двоих.
Арткур приземляется на пике горы и отпускает меня. Голова немного кружится от атмосферы и мужчины.
– Догоняй, – шепчу, облизав губы. И, отступив, падаю спиной прямо в пропасть.
– Отлуплю! – с рыком обещает Арт и ныряет следом за мной.
Расправляю крылья и прямо перед его носом взмываю в небо. Он гонится, и мы, громко смеясь, летаем вокруг скал и джунглей. Распугиваем птиц и других крылатых обитателей.
– Поймал! – Арткур сгребает в свои медвежьи объятья и жадно целует в губы.
Эта небесная погоня возбудила меня. Или я слишком сильно соскучилась по мужу. Арткур плавно снижается на более-менее ровную полянку в чаще джунглей, но меня не выпускает. Мы целуемся, словно одержимые. Мне хочется его именно сейчас, среди густых зарослей, под закатно-красным солнцем. Трусь об него, обнимаю сильно, шепчу бессвязно. Муж чувствует нетерпение и сам слишком возбуждён.
– Хочу тебя, – шепчу, сползая с рук и борясь с заклёпками на шортах.
– Ты просто сумасшедшая, – усмехается Арт, вновь набрасываясь на губы.
У меня получается его немного раздеть. Смыкаю пальцы на твёрдой и горячей плоти. Вожу рукой, лаская его. Муж стонет в рот и толкается бедрами сам. Шумно прервав нас, он круто разворачивает и прижимает меня спиной к себе. Его губы на шее, язык ласкает ярёмную вену. А руки наминают ноющую грудь. Трусь попой об его стояк, теснее, сильнее. Желание оглушает и ослепляет. Я чувствую только его тело, прикосновения, поцелуи.
Арткур оттягивает в сторону купальные трусы-шорты и мягко тянет за бёдра.
– Обопрись о ствол, – шепчет муж, надавливая на поясницу, – и прогнись немного.
Загнанно дыша, вытягиваю руки и цепляюсь за влажную кору неизвестного дерева. Прогибаюсь, дыхание перехватывает. Арткур плавно толкается сзади, проникает медленно и почти нанизывает на себя. Хватаю ртом воздух и встаю на носочки. Его пальцы ложатся на лобок, едва касаясь клитора, отчего меня выгибает ещё сильнее.
– А-арт, – всхлипнув, закусываю губу. Всё слишком, на грани. Кажется, меня сейчас разорвёт на части.
Муж целует в плечо, растирает бока и, плавно отстранившись, так же медленно толкается. Охнув, сама тянусь за ним. Арткур сминает ягодицы, разводит их чуть в сторону и размашисто вонзается вновь. Меня подбрасывает вперёд, но мужчина держит крепко и с каждой фрикцией усиливает напор.
Нас очень быстро накрывает лавина порочного удовольствия. Мой стон тонет в его шумных вздохах. Ноги трясутся и подкашиваются. Но Арт подхватывает и, садясь на влажную траву, устраивает в кольце рук.
– Ты просто нереальная, Веда, – сбивчиво шепчет Арткур, убирая влажные волосы с лица и целуя в щёки, нос, губы. – Безуминка моя.
– Сам такой, – вяло огрызаюсь, сыто улыбаясь. – Ещё полетаем?
– Налетаемся весь отпуск, – обещает мужчина и взмывает в небо.
Мы вновь летаем до самого вечера. И уставшие, но безумно довольные возвращаемся в наше бунгало. Остальные в наше отсутствие приготовили ужин, разожгли костёр на пляже и наслаждаются ленивым отдыхом. Падаю рядом с Орионом. Мужчина зарывается в волосы и делает глубокий вдох.
– Ммм, пахнешь сексом, – урчит наглец.
– Отсядь! – фырчу, покраснев, а мужчина хохочет. Гад.
Сбегаю от них, быстро принимаю душ, переодеваюсь в шорты и тунику и возвращаюсь к мужьям. Орион порочно улыбается и, поиграв бровями, зовёт к себе под бок. Вредничаю и сажусь ближе к Проциону. Его Высокомершество что-то читает на планшете, машинально обнимает и поглаживает по пояснице, разгоняя очередное возбуждение. Этот остров определенно как-то ужасно влияет на меня!
После сытного и веселого ужина. Мы с Проционом как дежурные по кухне. Не знаю, кто нас назначил, но не суть. Так вот, мы прибираемся, загружаем посудомойку, тушим костёр и убираем золу. А после долго гуляем по пляжу, держась за руки и смотря на огромные яркие звёзды. Минтакиец, так же как и я, любит космос, одиночество и звёзды. И это, похоже, единственное, что в нас общее.
Проци тянет меня и садится прямо на ещё тёплый песок.
– В юности я мечтал бороздить холодный космос. Когда поступал в академию, ставил цель развить боевые и лётные способности, чтобы вырваться из семьи и улететь осуществлять мечту, – делится со мной Процион.
– А сейчас? О чём ты мечтаешь сейчас?
– Кажется, разучился мечтать, – криво усмехается муж, приобнимая и растирая предплечья. – А ты?
– У меня всё есть, – пожимаю плечами.
– Хочешь признание? – шепчет Процион, склоняясь.
– В любви? – усмехаюсь. Минтакиец выгибает платиновую бровь, надменно сверкая васильковыми глазами. Скрещиваю руки на груди и тоже осматриваю его свысока.
– Обязательно и в любви признаюсь, – хмыкает Проци. – Я пришёл к тебе на отбор, чтобы проиграть, опозорить отца. Чтобы с чистой совестью отречься и освободиться от семьи.
– Как-то ты не сильно старался. Точнее, наоборот, очень старался остаться, – хихикаю, не поверив.
– Просто ты меня покорила, мелкая, – пихает в плечо муж. – С первой встречи у ворот.
– Это мило, – бурчу, потирая грудную клетку. Сердце сжимается от его признания. Я ведь помню нашу встречу и была тогда не в лучшей форме, с красными от выплаканных слёз глазами и в сомнительной одежде.
– Иди ко мне.
Процион перетаскивает меня на свои ноги и, крепко обняв, зарывается носом в волосы. Мы смотрим на набегающие волны и молчим довольно долго. Его тёплое дыхание щекочет кожу, а руки даруют тепло.
– Перед тобой устоять сложно. Ты самая удивительная женщина в галактике. И я люблю тебя, моя капризная девочка, – шепчет мужчина в ухо, оставляя поцелуй на виске.
– Правда? – бормочу ошеломленно.
– Любовь бывает очень жестока, – усмехается бессмертный муж.
– Ах ты! – вспыхиваю, хочется прибить его. Но Процион стискивает сильнее, не позволяя развернуться, и громко смеётся от моего пыхтения. Опрокинув на спину, муж удерживает за кисти и нависает.
– Иди в бездну! – обиженно пихаюсь. – И я тебя не люблю. Страдай теперь один.
– Любишь, – журит минтакиец и звонко целует в губы. – Ты моя Вейла, и я вижу твою любовь в глазах.
– Глазастый, – фыркаю, покраснев, и меня вновь целуют.
Мы до поздней ночи валяемся на пляже. Целуемся до саднящих губ и нехватки воздуха. Смотрим на звёзды и говорим обо всём. Процион рассказывает своё прошлое, я делюсь своим. И я засыпаю в умиротворении и полной неге.
Просыпаюсь чуть раньше рассвета из-за разницы в часовых поясах. Смотрю в окно на предрассветное тёмное небо и мечтательно закусываю губу. Спать больше не хочется, да и в комнате очень душно. Соскочив с кровати, распахиваю стеклянные двери, ведущие к балкону, и выхожу подышать ночным воздухом.
Устроившись в плетеном кресле, закидываю ноги на перила и готовлюсь встретить рассвет. Краем глаза замечаю, как по перегородке ползёт толстый змеиный хвост. Причём ползёт к моим ступням. Дёрнувшись, разворачиваюсь.
– Испугалась? – улыбается Орион, он на соседнем балконе во втором своём обличии. Похоже, спал прямо на открытом воздухе, на полу валяется матрас и подушка.
– Удивилась. А ты чего сменил форму?
С любопытством подхожу ближе и, схватив упругую конечность, рассматриваю чешуйки. Цвет хвоста переливается от чёрного к лазурно-голубому и слегка мерцает в свете последних звёзд.
– Не привык так долго прятать суЧность, – с иронией отвечает Ори и накручивает на кисти кончик хвоста.
– Кстати, да. Чжанг вот всё своё прибывание на Ахернаре ходил хвостатым. А ты – ни разу. Почему? – зачем-то вспоминаю альфардца, которого мне сватал змеиный дедуля.
– Чжанг просто идиот, – закатывает глаза муж, а кончик хвоста ползёт по предплечью выше. – Ахернарцы, не привыкшие к нашей расе, и чтобы не смущать, не пугать, не отвлекать никого, хожу двуногим. Это просто элементарный светский этикет.
– Ну, не знаю. Меня не пугает твоя конечность. Папа Даниэль говорит, что вам хотя бы пару раз в месяц нужно перевоплощаться, чтобы не атрофировались мышцы, ну и сущность требует свободы. А ты почти четыре месяца сдерживался! Не нужно себя мучить! У нас толерантная планета! – покачнувшись, подхожу ближе к перегородке. Просто наглый хвост уже обвил весь торс и потянул к себе.
– Ты так соблазнительно отчитываешь меня, – урчит мужчина. Конечность теперь ползет между грудями вниз, к животу.
– Что ты делаешь, – бурчу, стараясь отпихнуть наглеца.
Но хвост продолжает захватнические действия, подползает в промежность и щекочет через тоненькие шорты.
– Орион! – задохнувшись от возмущения, свожу ноги вместе.
– Не кричи, разбудишь побратимов, – шипит змеёй альфардец и тянет руки. – Иди ко мне, у нас будет сладкий рассвет.
– Ты ужасно порочный, – смущённо цепляюсь за предплечья, и меня поднимают. Упругий хвост будто придерживает, а по факту давит и сжимается между ног, посылая сладкие импульсы возбуждения по телу.
– Не помню, на чём мы остановились, но начнём сначала, – Ори разводит мои ноги и, посадив на свой торс, закрывает рот поцелуем.
Всхлипнув, обнимаю за шею и кусаю за губу. Его хвост безустанно двигается по моим складочкам, касается клитора и отступает, обвивая бёдра. Меня всю трясёт в крепких руках, но Орион не останавливается, целует жадно, выпивает все мои звуки и мучает.
Чувствую спиной прохладные простыни и распахиваю глаза. Орион уже вернул себе ноги и совершенно голый. Отстранившись на свои пятки, мужчина тянет за мои шорты вместе с безнадёжно мокрыми трусами, помогаю раздеть меня и смущаюсь. Просто он смотрит так похотливо и жадно. Аж нутро скручивается в тугой узел. Да и утро всё-таки вступило в свои права, и комната светлеет, открывая всё больше и больше голого мужского тела.
– Как ты очаровательно краснеешь, – усмехается Ори и тянет теперь за лодыжки, вклиниваясь между ног.
Альфардец падает на вытянутых руках и, склонившись, лижет вершинку груди. Втягивает тугую горошину в рот, посасывает её. Меня выгибает от его ласк. Упираюсь макушкой о матрас и трусь о вздыбленную плоть. Я уже возбуждена и на пределе.
– Я тебя убью, Орион! Ах! – мой грозный рык переходит в стон. Муж, наконец, соединяет нас. Обнимаю его за шею. Так хорошо и правильно. Он во мне.
– Ты всё напутала, – шепчет с иронией наглец, стискивает ягодицы и с оттяжкой вонзается.
– Не знаю, о чём ты, – бессвязно бормочу, теряя опору. Орион отстраняется и, выпрямившись, сгибает мои ноги. Открываю глаза, смотрю на мужа с глуповатой улыбкой.
Он двигается рывками. Почти полностью выходя, грубо заполняет и смотрит хищно.
– Покричи для меня, Веда, – просит муж, коснувшись пальцами клитора.
Меня молнией прошибает. И я вправду кричу, громко, трясясь в яркой вспышке удовольствия. Орион движется и массирует пульсирующий от напряжения заветный бугорок. Оргазм накрывает меня вновь и вновь. Он замирает, наслаждаясь моими конвульсивными сокращениями, и продолжает снова.
– Больше не могу! – хнычу, мечась по мокрым простыням.
– Можешь, любовь моя, – альфардец перехватывает руки и, прижимая их к матрасу, падает сверху. – Ещё разочек, Веда.
Мотаю головой и вскрикиваю. Муж переворачивается, падая на спину и поднимая меня. Он придерживает за бёдра и толкается с новой силой.
Весь мир тонет в чувственных и порочных наслаждениях. Мы разбиваемся на мириады песчинок в объятьях друг друга и долго лежим, возвращая вылетевшую душу из тела.
Глава 57
Половина отпуска пролетела слишком быстро. Четыре дня спокойствия, неги, любви и маленького женского счастья. Я, наконец, поняла, что это такое – женское счастье. Начала замечать изменения в себе. По утрам кружила по кухне, готовя нам всем завтрак, обычно мне помогал Алькор или Орион, они тоже просыпались раньше остальных. Эти маленькие ритуалы готовки сближали нас. Мне нравится ухаживать за мужчинами, заботиться о них. И мы действительно стали ближе. Например, я не знала, что у моего синекожего мужа аллергия на искусственное молоко. Да и раньше бы даже не поинтересовалась этим фактом. Раньше, живя с родителями, я никогда не занималась бытовыми вопросами. Нет, убиралась в собственной комнате, например. Но вот готовка, мытьё посуды по старинке и прочие бытовые мелочи обходили меня стороной. Просто у нас были Кариста и умный дом с роботами и дронами. А здесь мы полностью предоставлены сами себе. И из техники разве что посудомойка и стиралка имеются. И в этом есть своя прелесть.
Вот ужины мужья готовили сами, жарили мясо или рыбу, которую сами поймали. Антарес и Процион, взяв небольшую лодку, часто уплывали на одиночную рыбалку и всегда возвращались с большим уловом. По вечерам разводили костёр и наслаждались прохладой после долгого активного дня. Мы редко оставались дома на весь день. Обычно после завтрака шли в джунгли, исследовали остров, забредали в небольшие пещеры, находили уютные лагуны и, конечно же, плавали в открытом море. С Арткуром мы перед закатом улетали к горам и кружились в небе. Орион же внял моим словам и почти всегда ходит в хвостатом обличии. Ему в джунглях очень комфортно. А вот Алькор очень старался меня укрыть от палящего солнца, чтобы не обгорела его королева. Или чтобы не растаяла, надо уточнить.
И, конечно же, наш отпуск наполнен страстью, чувственными ласками и любовью. За эти дни я, кажется, полюбила всех мужчин ещё сильнее. На мою заботу и внимание они отвечали сторицей. Мы много гуляли с каждым из мужчин, общались на всевозможные темы и наслаждались уединением.
Сегодняшнее утро началось стандартно, мы с Алькором приготовили завтрак на всю семью. Муж ушёл в душ, а я подхватила планшет и вышла на пляж. Устроившись удобнее на шезлонге, ставлю бокал со свежевыжатым соком на небольшой приставной столик. Несколько свободных минут или даже час до пробуждения мужчин в моём личном распоряжении. Можно помедитировать, почитать, позагорать. Или подумать над словами Антареса.
Вчера перед сном мой блондинистый мужчина поднял разговор о детях. Он заметил, что мы не предохраняемся, а ведь Тарес помнит, как я негативно настроена к детям. В общем, муж в своей манере пытался выяснить: понимаю ли, к чему может привести наша бурная жизнь, и готова ли я к этим последствиям? Я не сразу ответила ему, так как, честно говоря, совершенно не думала об оборотной стороне нашей интимной жизни.
– Что читаешь? – из домика, зевая, выходит Процион и, подойдя ко мне, двигает вперёд.
– Ничего пока, – бормочу, смотря на водную гладь.
Муж устраивается за моей спиной, вытягивает ноги и, потянув за плечи, устраивает на себе. Я оказываюсь лежащей между его ног, голова покоится на груди, и мужчина перебирает волосы, массирует кожу. Мы молчим. Процион, кажется, вновь дремлет. А я размышляю о словах Антареса. Представляю маленького мальчика с пшеничными волосами и ярко-синими глазами. Он бежит по песку и громко кричит, а следом несётся мой злотокожий муж. И мне нравится эта картинка.
– Я хочу детей, – озвучиваю мысли вслух. Пальцы минтакийца замирают глубоко в волосах. – Только сыновей, мои сестры отбили всё желание иметь дело с девочками.
Нашла, конечно, кому озвучивать мысли. Ведь именно с Проционом у нас ничего ещё не было в интимном плане. Мы только целуемся, как подростки, и жмёмся по разным углам. Его Высокомершество не торопится и не приходит ко мне в спальню. Я, соответственно, тоже не настаиваю. Хотя после длительных поцелуев очень хочется наброситься на белобрысого ледышку и обрушить всю страсть. Но мне нравится наша неспешная прелюдия. Мы как-то заново узнаем друг друга. В этом есть какое-то своё очарование и нежность.
– У нас будет много детей, – усмехается Процион, говорит вроде как расслабленно, но я улавливаю эту нотку некой горечи, что ли. Перевернувшись на живот, задираю голову и смотрю на мужа.
Минтакиец выгибает свою платиновую широкую бровь и улыбается уголком губ. Сейчас он особенно красив. Нет этой высокомерности, надменности. Он только наедине со мной такой настоящий. Простой и расслабленный. Сонные васильковые глаза смотрят с нежностью. На остроконечных ушах нет серёг. И кожа за эти дни загорела, особенно щёки и нос. Он не потемнел, как все нормальные рурки, а покраснел, как нежный минтакиец. На носу кожа даже облазить начала. Это он вчера так обгорел после рыбалки с Таресом. Я его лечила весь вечер охлаждающими компрессами и кремами.
– Твои дети не будут запасными никогда, Процион! – заявляю сурово. – Никто из наших детей не будет Запасным.
– Знаю, Веда, – мурлычит Проци, зарываясь в волосы длинными аристократическими пальцами.
Трусь об него, подтянувшись выше. Чувствую животом восстающую часть тела, улыбаюсь коварно и тянусь к губам. Муж сам съезжает ниже и накрывает мои губы своими. Мы немного увлекаемся, желание вспыхивает и бурлит по венам. Всё-таки ещё раз убеждаюсь, что мама была права, когда говорила: гены бабушки оставили на мне след. Если раньше я думала, она так говорит о моей неспособности к восприятию личностных отношений к окружающему миру и самой себе. То сейчас с уверенностью могу сказать, что это относится к моей ахернарской любвеобильности.
Процион гладит по спине, спускаясь к филейной части, сжимает попу и двигает меня выше, сажая прямо на свой вздыбленный пах. Трусь сама, мычу ему в рот, запутываясь пальцами в платиновых волосах. Он продолжает гладить меня, смещает руки выше и расстёгивает заклёпку топа от купальника.
– Нам лучше остановиться, сейчас остальные проснутся, – шепчу, ёрзая.
– Ты вправду этого хочешь? – опять бровь выгибается, умелые пальцы задирают топ и сжимают оба полушария. Процион приподнимается и накрывает ртом чувствительный сосок.
Полузадушенно всхлипнув, откидываю голову назад. Выгибаюсь, чувствуя складочками каменную выпуклость. Его пальцы проскальзывают между нами к набухшей плоти. Минтакиец царапает зубами вершинку, покусывает и посасывает, топя меня в сладкой боли.
– Процион! – вскрикиваю и, сжав волосы, дёргаю его.
– Остановиться? Сейчас? – шепчет мужчина, вонзаясь двумя пальцами глубоко в меня.
– Да! – выкрикиваю, насаживаясь, и муж действительно останавливается. – Нет! Проци!
Мужчина мягко смеётся и жёстко целует в губы, выпивая любые звуки. Он быстро избавляет меня от купальных трусиков и довольно грубовато сажает прямо на вздыбленную плоть.
– Звёзды, Веда! – выдыхает напряженно и завороженно муж. – Ты такая тугая.
Мне самой немного дискомфортно и тесно. Дышу через раз, сжимая внутренние мышцы и пытаясь привыкнуть. Процион не торопит, ласкает грудь, целует, лижет вершинки, сжимает оба полушария чуть болезненно, но меня это сильнее заводит. Его грубость какая-то другая, приятная и необходимая.
Я медленно приподнимаюсь и опускаюсь всем весом. Вскрикиваю, впиваясь ногтями в грудь минтакийца. Он морщится, но не мешает мне исследовать его. Постепенно нахожу нужный мне ритм и двигаюсь сама. Процион не сдерживается, постанывает, шипит и сам подается тазом.
– Устала, – ворчу, заполошно дыша.
Муж крепко держит за бёдра и вбивается снизу. Мощно, глубоко и жёстко. Меня подбрасывает, я кричу, разлетаясь от этих толчков. Он впивается пальцами в ягодицы, сжимает, разводит их чуть в сторону, продолжая насаживать на себя. Так глубоко. Кажется, он достигает сердца и буквально проникает туда. Падаю на него, трясясь, прикусываю плечо с силой. Процион не останавливается, с хрипом рычит, крепче обнимает.
Тянусь за поцелуем, словно слепой ицар, тычусь носом в шею. Тяжело дышу, подрагиваю, выпиваю шипение мужа. Процион вгрызается в губы собственническим поцелуем, проталкивая глубоко язык, и подводит к краю новой пропасти.
– Давай, мелкая, ещё раз, – хрипит в перерывах между поцелуями.
И вскоре меня разносит на части в ещё одном ярком, слепящем освобождении.
– Да! – выкрикиваю я, разлетаясь на мириады песчинок.
– О, звёзды! – вторит Процион, следуя за мной.
Лежу на муже, вздрагиваю от пробегающих остаточных молний экстаза под кожей. Слушаю его сердцебиение. Проци гладит по спине, держит крепко-крепко и шумно дышит в макушку.
– Вот теперь можно и позавтракать, – мурлычет через время муж, водя носом по виску и прикусывая хрящик уха.
Угукаю и в отместку за укус вонзаю ногти в кожу груди. Процион шипит и хлопает ладонью по попе. Не сильно, но неожиданно, даже слегка возбуждающе.
– Эй! – возмущённо дёргаюсь и вновь кусаю за плечо, ближе к шее. В то же место, где краснеет след от моих зубов.
– Веда! – рычит муж и быстро соскакивает. Трёт место укуса. – Тебе не жить, мелкая.
– Ты только обещаешь, – улыбаюсь, ища купальник.
– Доигралась! – Процион перехватывает поперёк туловища, закидывает на плечо и, хлопнув по голой ягодице, несёт в дом.
– Ты что удумал, изверг! – бью его по пояснице и снова кусаю теперь за спину.
Процион опять рычит и, быстро добравшись до комнаты, кидает на кровать. Взбудораженно и загнанно дышу, с предвкушением и возбуждением смотрю на мужа. Всё-таки зря так сильно укусила, у него даже кровь струйкой течёт по груди.
– Надо обработать плечо, – шепчу, попытавшись подняться, но Процион перехватывает за лодыжку, разводит ноги и, вклинившись, жёстко пригвождает к матрасу.
– Обязательно обработаешь. Чуть позже, – урчит минтакиец, обрушивая всю скопившуюся страсть.
Стоит ли говорить, что мы пропускаем завтрак. И такое утро мне очень даже нравится. Процион очень несдержан и жёсткий в постели. Собственно, как и в жизни. От него милостей никогда не дождёшься. Но мне нравится эта грубость. С ним и я несдержанна, неистова и завожусь очень быстро.
Мы вываливаемся из комнаты лишь к полудню. Заходим на кухню. Мужчины оставили для нас порции омлета с овощами. Проци ухаживает за мной. Наливает в высокий стакан холодного сока, разогревает остывший завтрак. А я любуюсь им с глупой улыбкой. Тот самый след от зубов у основания шеи ярко алеет. Будоража мои собственнические чувства. Это странно.
– Ешь скорей, – торопит муж, целуя в висок. Просто сегодня у нас катание на яхте на соседний остров. И мы слегка отстали от графика.
Остаток дня мы проводим в море. Плывём до острова, погружаемся в специальных скафандрах. Исследуем подводный город, что был когда-то в этой местности. Летаем над единственно оставшимся на этом островке замком вместе с Арткуром. Он почти разрушен, лишь несколько стен, каменных ступеней и арок осталось. Арткур рассказывает, что это была тюрьма последней правящей королевы Минтака. Остров ну очень маленький. Кроме замка и небольшого холма есть пристань для туристов и, собственно, всё.
Из книг по истории помню эту веху прошлого планеты. Королеву сверг собственный муж и отправил сюда, заняв её трон единолично. Кстати, это был предок Проциона. Перевожу взгляд на белобрысого мужа. Он лежит на яхте, обмазанный кремом от загара, и дремлет.
– Я хочу вас короновать, Арт, – разворачиваюсь к летящему за мной мужу.
– Это я понял, – усмехается мужчина, подлетая ближе. – Но не одобряю твоё решение.
– Почему? Разве ты не хочешь быть равным мне?
– Ахернарцы не одобрят, будут волнения, да и всю историю планетой управляли женщины. Это наследие планеты, и не стоит её нарушать. А я и так равный тебе, Веда.
– Следующая королева может и не делать этого, – пожимаю плечами и, спланировав на холмик, задираю голову. – Мы можем сделать всё правильно. Вы будете правителями до моей смерти. И, как только на трон взойдёт новая королева, сложите полномочия. Как советники моей бабушки.
– Ты настолько доверяешь нам? – Арткур приземляется рядом и обнимает за талию. – Не боишься, что тебя запрут где-нибудь вот в таком клочке земли и отберут всё?
– Нет, не боюсь. Вы меня слишком любите, а если бы хотели избавиться, ещё б в Джабахакском лесу оставили, и делов-то.
– Тебя не переубедить, да? – вздыхает безопасник, целуя в губы. Киваю. – Препятствовать не могу, поэтому поддержу.
– Правильное решение, – усмехаюсь и вскрикиваю.
Арткур просто очень быстро взмывает в небо, и от его кульбитов у меня вновь трепещет сердце, дыхание перехватывает, и возбуждение вперемешку с адреналином разжигает всё нутро.
Глава 58
Наш медовый месяц подошёл к концу. Сегодня мы улетаем обратно на Ахернар. Мне немного грустно. Пока мужья грузят и заправляют джет, стою у кромки моря и смотрю вдаль на медленно уплывающее красно-оранжевое местное светило. Набегающие волны приятно холодят ступни. Зарываюсь пальцами ног в мокрый белоснежный песок. Хочется остаться здесь. Я такой счастливой, как в последнюю неделю, не была нигде и никогда.
– Мы обязательно прилетим ещё сюда, Веда, – Антарес подходит со спины и обнимает. – Побываем во всей галактике. Это не последний наш отпуск.
Тарес всегда очень чутко определял моё состояние. И всегда приходил поддержать, побыть, помолчать вместе. К нам подходят остальные мужчины. Мы смотрим на закат все вместе. Муж крепче обнимает, переплетает пальцы. Чувствую на лодыжке один наглый хвост второго мужа. Орион сжимает конечность и щекочет под коленкой. Улыбаюсь, жмусь теснее к груди пилонца и прикрываю глаза, вдыхая горячий морской воздух.
– Я так вас люблю, – шепчу тихо-тихо. – Вы отогрели меня, смогли пробиться через бесчувственную броню.
– Ты не была бесчувственной никогда! – замечает Алькор.
– И всё равно, – ворчу, закатив глаза. По сравнению с ним, конечно, не была. – Вы показали, каково это – быть желанной и любимой. И я счастлива с вами.
– Взаимно, малышка, – отвечает за всех Антарес и целует в макушку.
Постояв в тишине и неге и проводив солнце за горизонт, разворачиваюсь. Любуюсь мужьями и их яркими молниями в глазах. Они светятся и слепят немного. Я, наконец, могу с уверенностью определить эти чувства, что вызывают у меня мужчины, стоящие рядом. И где-то там, на далёкой красной планете, есть ещё один любимый варвар.
– Ну что стоим? – наигранно возмущаюсь, хлопнув Тареса по животу. – Мы хотели уже вечером быть на Ахернаре. Ай!
Вскрикиваю, забарахтавшись над землёй. Один наглый хвост поднимает моё тельце, и я попадаю в руки Ориона. Мужчины ворчат под нос о несносном характере жены, а альфардец ползёт в джет вместе со мной.
На обратном пути я вновь забираю штурвал у Проциона, оккупирую кабину пилота и лечу по бескрайнему космосу. В нетерпении выжимаю всю мощность из летательного аппарата. Оказывается, по дому очень соскучилась.
В космопорт Ахернара мы прилетаем почти ночью. Нас встречает Альтаир и Саргас.
– Добро пожаловать домой, Ваше Величество! – торжественно приветствуют мужчины.
– Привет, как вы тут без нас? Не развалили планету? – шучу, но шутку не оценивают по достоинству.
Саргас тут же достаёт планшет и начинает отчитываться о проделанных работах и координации социальных задач, поставленных мной ранее.
– Всё, всё! Я поняла. Остальное расскажешь завтра, – останавливаю ледышку синекожую.
Мы доходим до кортежа, и меня отвлекает Альтаир на разговор наедине. Пожав плечами, отхожу в сторону с советником.
– Здесь все отчёты от меня и заявление на предоставления небольшого отпуска, – мужчина передаёт планшет. – Если вы не будете возражать, я хотел бы незамедлительно отправиться в Вальдос.
– Что-то случилось? – выгибаю бровь, включая гаджет, и пробегаюсь взглядом по тексту.
– Хочу попросить руки и сердца Софи у ваших отцов и привезти будущую жену на Ахернар. Я люблю вашу сестру! – твёрдо отвечает мужчина, распрямив плечи, и смотрит уверенно, сурово, по-военному. Он явно готовится отстоять эту поездку. По упрямо сжатым губам понимаю всю серьёзность и решимость, исходящую от безэмоционального мужчины.
