Текст книги "Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет (СИ)"
Автор книги: Ангелина Сантос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Глава 14. Часовня над черным морем
Ардан Дрейкхолд рассмеялся.
Тихо, почти лениво, без той злобы, которую Марина ожидала услышать. Смех у него был хуже злобы: уверенный, спокойный, как у человека, который много лет видел, как другие ломаются от одного его взгляда, и больше не сомневался в исходе.
– Женщина с чужим лицом, чужим именем и чужой меткой решила говорить со мной о поводках, – сказал он.
Марина стояла у алтаря, чувствуя под ладонью холодную рукоять трости. Сил было мало. От слабости подкашивались ноги, перевязанная ладонь ныла, в висках пульсировала боль. Но за спиной лежала открытая домовая книга. В ней уже проступила запись, которую Ардан не должен был увидеть.
И он увидел.
Значит, пути назад нет.
– Я говорю с вами не о поводках, – ответила Марина. – О праве. Вы его потеряли.
На лице Ардана ничего не дрогнуло.
– Право не теряют от женских обвинений.
– Зато теряют от союза с Морвенами, сокрытия живого имени и убийства признанной супруги члена рода.
Люди в серых плащах за спиной старого лорда шевельнулись. Один из них – высокий мужчина с впалыми щеками – бросил быстрый взгляд на домовую книгу. Значит, услышал. Значит, испугался.
Хорошо.
Эйран шагнул вперед, закрывая Марину плечом.
– Ты не войдешь в Дрейкхолд как глава.
Ардан перевел взгляд на сына.
– Я уже вошел. Совет признал мое право быть услышанным.
– Быть услышанным не значит быть признанным.
– Ты говоришь моими словами, мальчик. Только хуже.
Кай резко усмехнулся.
– А я все думал, когда начнется семейная нежность.
Ардан посмотрел на младшего сына, и его улыбка стала тоньше.
– Кай. Все еще прячешь скорбь за шутками? Печальное зрелище.
Кай побледнел, но не отступил.
– Лиара Норт Дрейкхолд была моей женой.
Слова прозвучали четко, будто он вбивал их в камень.
Ардан приподнял бровь.
– Девчонка, которую ты взял в тайную постель без разрешения рода, не становится женой от твоего упрямства.
Ровена резко вдохнула.
Эйран положил руку на рукоять меча.
Марина сказала раньше них:
– Домовая книга признала клятву.
Ардан снова повернулся к ней.
– Домовая книга пишет то, что ей велит кровь.
– Именно.
– А ты чья кровь?
В часовне стало тише.
Ветер ударил в дверь, факелы у стен дрогнули. Море внизу ревело, будто пыталось подняться к ним по скалам.
Вот он, удар.
Не по Лиаре. Не по клятве. По ней.
Марина почувствовала, как взгляды всех в часовне сошлись на ее лице.
Эйран чуть повернулся, но она уже подняла руку, останавливая его.
Нет.
Это ее вопрос.
И если она позволит мужчине ответить за себя, Ардан выиграет первую трещину.
– Моя кровь сейчас в клятве Сердца, – сказала она. – Моя метка признана белым льдом. Мой голос поднял свидетельства стертых жен. Вам этого мало?
– Мне достаточно знать, что ты не Ливия.
– Ливия мертва.
Кай закрыл глаза.
Ровена опустила голову.
Эйран остался неподвижен, но Марина почувствовала, как это слово ударило по нему. Мертва. Наконец произнесенное не обиняком, не через «прежняя», не через «сломанная». Просто мертва.
– Прекрасно, – сказал Ардан. – Законная супруга моего сына мертва, а ее тело заняла неизвестная сущность. Совет будет благодарен тебе за признание.
– Пусть будет благодарен и за остальное. Ливия умерла потому, что ее дар запечатали, память стерли, брачную клятву изменили, а ее смерть готовились назвать безумием. Если Сердце привело в ее тело меня, значит, даже родовая магия устала ждать, пока мужчины Дрейкхолда научатся слышать своих жен.
Сердце рода далеко под замком ударило.
Даже здесь, над морем, камень часовни отозвался низким звуком.
Ардан не изменился в лице.
Но люди за его спиной дрогнули.
– Слова, – сказал он. – Женщины всегда любили слова. Особенно когда не могли держать власть иначе.
Ровена вдруг вышла вперед.
Не резко. Не с вызовом. Спокойно.
– Тогда послушай мои, Ардан.
Он посмотрел на нее.
И в его взгляде впервые появилось что-то настоящее.
Не страх.
Не удивление.
Презрение, смешанное с привычкой владеть.
– Ровена. Ты состарилась.
– А ты нет, – сказала она. – Значит, Морвены хорошо хранят своих мертвецов.
Один из серых плащей дернулся.
Ардан улыбнулся.
– Я смотрю, даже ты научилась дерзости от этой чужачки.
– Нет. Я научилась ей у девочки, которую ты убил у Сердца. Просто слишком поздно.
Тишина в часовне стала острой.
Кай смотрел на мать так, будто слышал ее впервые.
Ровена продолжила:
– Лиара Норт была женой Кая по клятве крови. Ты знал. Ты приказал привести ее к Сердцу без защиты. Ты хотел, чтобы родовая магия убила ее и стерла тайный брак. Потом ты заставил нас назвать ее смерть отвержением.
Ардан сказал:
– Я спасал род от позора.
– Нет. Ты спасал свою власть от чужого выбора.
Он шагнул к ней.
Эйран тут же встал между ними.
– Не подходи.
Ардан перевел взгляд на старшего сына.
– Ты поднимаешь меч на отца?
– На человека, который пришел с морвенскими магами в часовню моего дома.
– Твоего? – Ардан усмехнулся. – Ты был временной тенью на моем кресле.
– Нет, – сказала Марина. – Он был главой, пока вы прятались за ложной смертью. Домовая книга уже записала: право старшего главы утрачено с момента сокрытия живого имени.
Ардан наконец посмотрел на книгу.
До этого он будто нарочно не признавал ее существования. Теперь его взгляд стал тяжелее.
– Покажи.
Орден, стоявший у алтаря, прижал книгу к себе.
– Домовая книга не передается обвиняемому.
Ардан поднял бровь.
– Архивариус смеет?
– Архивариус свидетельствует, – сухо ответил Орден. – И очень давно хотел сказать, что ваши распоряжения в старых фондах были отвратительно оформлены.
Кай тихо выдохнул:
– Орден, я почти счастлив это слышать.
Ардан поднял руку.
Морвенские маги за его спиной пошли вперед.
Гарт и стража Дрейкхолда сомкнули строй у входа. Сталь вышла из ножен. Факелы дрогнули.
Ферн, стоявший сбоку, быстро вытащил из сумки склянку.
Марина уже знала этот взгляд лекаря: он сейчас считал, кого сумеет спасти, а кого хотя бы неприятно ранить перед смертью.
Эйран шагнул к отцу.
– Не заставляй меня.
– Ты всегда просил разрешения даже на гнев, – сказал Ардан. – В этом твоя слабость. Хороший дракон не спрашивает. Берет.
– Хороший дракон не убивает женщин, чтобы не отвечать за чужую клятву.
– Женщины, – голос Ардана впервые стал жестче, – существуют для продолжения рода и удержания дома, а не для того, чтобы качать стены своими обидами.
Марина тихо сказала:
– Вот теперь вы наконец говорите честно.
Он повернулся к ней.
– А ты говоришь слишком много.
Его рука двинулась.
Не резко. Почти небрежно.
Воздух перед Мариной сжался, превратился в невидимый удар. Эйран метнулся к ней, но не успевал.
Метка на запястье вспыхнула.
Браслет Ровены сжал кожу.
И домовая книга за спиной сама распахнулась.
Из ее страниц вырвался серебряный свет. Удар Ардана разбился о него, рассыпался по часовне холодными искрами. Одна искра прожгла край плаща серого мага, тот вскрикнул.
Орден прошептал:
– Книга защищает свидетельство.
Марина удержалась на ногах только потому, что вцепилась в трость.
– Не меня, – сказала она. – Ее.
Она кивнула на запись Лиары.
Кай поднял голову.
В этот миг в алтарном камне проступила тонкая белая линия. Потом вторая. Потом третья. Камень старой часовни оживал, как белый лед на башне.
Ардан посмотрел вниз.
Лицо его впервые стало жестким.
– Хватит.
Он сделал еще один жест.
Морвенские маги подняли руки, и по часовне пошли красные нити. Они тянулись не к людям – к книге. К записи. К имени Лиары. Хотели вырвать чернила со страницы, пока запись еще новая, пока клятва не успела лечь в Сердце глубже.
Кай рванулся вперед.
– Нет!
Ровена встала перед алтарем.
Без оружия.
Просто закрыла книгу собой.
Красная нить ударила ее в грудь.
Ровена вскрикнула, но не отступила.
Эйран бросился к ней, одновременно отбивая вторую нить мечом. Черная чешуя пошла по его рукам. За спиной взвилась тень крыльев.
– Гарт!
Стража ударила.
В тесной часовне бой стал страшнее, чем в нижнем зале. Там было пространство, Сердце, свет. Здесь – камень, море за стенами, узкий вход, факелы, люди слишком близко друг к другу.
Гарт схватился с одним из морвенских магов. Ферн швырнул склянку под ноги второму, и пол вспыхнул зеленым пламенем. Маг взвыл, отступая. Кай встал рядом с матерью и рубанул красную нить мечом. Та обвилась вокруг клинка, пытаясь вытянуть из него тепло.
Марина сделала шаг к алтарю.
Эйран крикнул:
– Назад!
Ардан услышал.
Улыбнулся.
И ударил не по ней.
По Эйрану.
На этот раз магия была не красной, а золотой – драконьей. Старой. Родовой. Эйран успел поставить меч, но сила отца сбила его с ног. Он ударился плечом о каменную стену, рана раскрылась, кровь сразу проступила на повязке.
Марина почувствовала эту кровь как толчок в собственной метке.
Брачная клятва.
Поврежденная, измененная, но еще живая.
Селеста использовала кровь Эйрана, чтобы ломать Сердце.
Марина могла использовать ее иначе.
Но не без цены.
Она подошла к Эйрану, несмотря на крик Ферна. Опустилась на колени рядом. Он пытался подняться, но кровь текла по рукаву, лицо стало серым.
– Не трогайте, – сказал он сквозь зубы.
– Поздно.
– Марина…
Собственное имя в бою прозвучало странно. Слишком живо.
Она положила ладонь с меткой поверх его кровоточащей повязки.
Горячая кровь коснулась ее кожи.
Мир дернулся.
На миг она увидела брачную клятву – не пергамент, не слова, а две линии: темную драконью и серебряную женскую. Между ними – рубиновая морвенская скоба, вбитая после свадьбы, тянущая силу из одной линии в другую.
Не уничтожить.
Разомкнуть.
Марина стиснула зубы.
– Я не беру вашу кровь, – сказала она. – Я возвращаю ее вам.
Эйран смотрел на нее, не понимая.
Метка вспыхнула.
Кровь на его плече перестала течь. Нет, рана не исчезла, но жар пошел обратно в его тело, золотой свет поднялся по руке, по шее, в глаза. Он резко вдохнул. Чешуя проступила ярче.
Ардан повернулся.
– Что ты делаешь?
Марина поднялась.
– То, чего вы не понимаете. Не беру. Возвращаю.
Эйран встал рядом с ней.
Теперь за его спиной тень крыльев стала не смутной, а плотной. В каменной часовне вдруг стало тесно. Воздух заполнил дракон – еще не полностью явленный, но уже не скрытый.
Ардан посмотрел на сына с холодным интересом.
– Наконец-то.
– Нет, – сказал Эйран. – Не наконец. Больше не по-твоему.
Он шагнул вперед.
Ардан ударил снова.
Эйран встретил удар не мечом – раскрытой ладонью. Две драконьи силы столкнулись, и стены часовни задрожали. Каменная крошка посыпалась сверху. Море за окном взревело.
Марина поняла: если они продолжат, часовня рухнет. Домовая книга, запись, все доказательства, все люди – окажутся под камнем или в море.
Ардану это, возможно, и нужно.
– Кай! – крикнула она.
Кай отбивался от мага у алтаря.
– Что?
– Клятва Лиары. Повтори!
Он понял не сразу.
– Сейчас?
– Сейчас!
Кай развернулся к алтарю, схватил домовую книгу одной рукой, второй удерживая меч.
– Лиара Норт Дрейкхолд была моей женой! Ее имя записано камнем, кровью и Сердцем. Ардан Дрейкхолд убил признанную супругу дома!
Домовая книга вспыхнула.
Красные нити Морвенов дрогнули.
Ровена, держась за алтарь, подняла голову:
– Свидетельствую. Ардан приказал привести Лиару к Сердцу. Я молчала. Моя вина – молчание. Его вина – приказ.
Орден, прижимаясь к камню, хрипло добавил:
– Свидетельствую записью дома.
Ферн внезапно крикнул:
– Свидетельствую телом! Я видел ожоги белого льда на Лиаре. Это были следы принудительного удержания, а не добровольного испытания!
Все повернулись к нему.
Даже Ардан.
Ферн побледнел, но не замолчал.
– Я был младшим лекарем тогда. Мне велели молчать. Я молчал. Хватит.
Марина смотрела на него с потрясением.
Старый ворчун, который все это время лечил живых и нес на себе одну из мертвых.
Ардан сжал руку.
– Предатель.
Ферн сплюнул на камень.
– Лекарь, милорд. Наконец-то.
Камень часовни ударил светом.
Не по всем.
По Ардану.
Серебряная линия из алтаря пошла к его ногам, обвила сапог, поднялась выше. Он резко отступил, но линия держала.
Морвенские маги попытались разорвать ее, но тут Эйран ударил – уже не хаотично, не яростью, а точным драконьим пламенем. Черно-золотой огонь прошел по красным нитям, сжигая их. Маги закричали.
Гарт и стража повалили двоих.
Кай бросился на третьего.
Ардан поднял вторую руку, и у входа в часовню сгустилась тень. Не человек. Не дракон. Что-то морвенское, собранное из украденных воспоминаний. Оно вытянулось к домовой книге.
Марина шагнула перед алтарем.
Сил не было.
Совсем.
Но на руке был браслет Ровены.
На запястье – метка.
За спиной – книга с именем Лиары.
А в груди – чужая и своя память всех женщин, которым говорили, что их боль не важна.
– Дом, – сказала она.
Тень двинулась.
– Если ты слышал женщин у Сердца, услышь и здесь.
Тень протянула руку.
Марина подняла трость леди Эстеры.
Смешно.
Деревянная трость против морвенской тени.
Но серебряная драконья голова на рукояти вспыхнула.
И из стены за ее спиной выступила фигура.
Леди Эстера.
Не полностью. Не как живая. Силуэт в темном платье, с мечом в руке.
За ней – Аурелия.
Потом Лиара.
Потом Ливия.
Женские тени встали между книгой и морвенской тьмой.
Ливия посмотрела на Марину.
– Не падай.
– Я стараюсь, – прошептала Марина.
Тени ударили вместе.
Морвенская тьма разлетелась по часовне черным пеплом. Пепел не упал – его вынесло в окно, в море, где ветер тут же разорвал остатки.
Ардан больше не улыбался.
Серебряная линия поднялась до его груди. Он с силой разорвал ее, но на лице впервые мелькнула боль.
– Вы думаете, это конец? – сказал он. – Совет уже идет. В его глазах вы устроили мятеж против старшего главы. Признали чужую душу, подняли мертвых, исказили домовую запись. Вы сами принесли мне обвинение против себя.
Эйран стоял напротив него, тяжело дыша.
– Тогда скажешь это Совету.
Ардан усмехнулся.
– Если доживешь до рассвета.
Он резко бросил на пол черный камень.
Ферн крикнул:
– Назад!
Камень треснул.
Часовня наполнилась белым дымом. Не обычным. Холодным, липким, с запахом зеркального стекла. Марина почувствовала, как память пытаются дернуть из головы – последнее видение, запись книги, слова Лиары.
Она вцепилась в алтарь.
– Не отдавай!
Она не поняла, кто это крикнул: Ливия, Эйран, Кай или она сама.
Серебряный ключ под платьем вспыхнул жаром.
Марина схватила его и вонзила в открытую страницу домовой книги.
Не в бумагу – в свет над ней.
Дым взорвался.
Когда он рассеялся, Ардан исчез.
С ним исчезли двое магов, которых не успели схватить. Остальные лежали на полу, связанные серебряными линиями часовни.
Эйран бросился к двери.
Снаружи – только темная тропа, рев моря и погасшие факелы.
Гарт выругался:
– Ушел через морвенский разрыв.
Орден, едва держась на ногах, кинулся к книге.
– Запись?
Марина опустила взгляд.
Серебряный ключ торчал между строк. Страница была цела. Имя Лиары светилось ровно.
А ниже появилась новая запись:
«Ардан Дрейкхолд явился в старую часовню, атаковал домовую книгу, пытался стереть признанную клятву и свидетельство супруги. Право старшего главы спорно до Суда крови».
– Спорно, – прошептал Орден. – Не утрачено окончательно, но спорно. Этого хватит, чтобы он не мог просто забрать власть на Совете.
Кай опустился на колени у алтаря.
Ровена села рядом прямо на камень, будто впервые позволила себе не стоять.
Ферн бросился к ней, потом к Марине, потом к Эйрану, не зная, кого ругать первым.
– Все живы? – спросила Марина.
Голос звучал далеко.
Эйран обернулся.
– Марина?
Она хотела сказать, что все нормально.
Но ноги наконец подвели.
Трость выпала из руки.
Эйран успел поймать ее у самого пола.
– Я предупреждал, – сказал Ферн, уже склоняясь рядом.
Но голос его дрожал.
Марина попыталась улыбнуться.
– Мастер Ферн, вы говорите это так часто, что однажды окажетесь правы.
– Я уже прав! Постоянно!
Эйран держал ее на руках, и теперь она уже не могла даже сделать вид, что возражает.
– Книга, – прошептала она.
– Цела.
– Кай…
– Имя Лиары записано.
– Ардан…
– Ушел. Но теперь у нас есть его нападение на домовую запись.
Она закрыла глаза.
– Хорошо.
– Нет, не хорошо. До рассвета меньше трех часов.
– Тогда не давайте мне спать сутки.
– Я не дам вам умереть.
– Это тоже подойдет.
Он прижал ее осторожнее.
– Марина.
Она открыла глаза.
В темноте часовни его лицо было совсем близко. Усталое, раненое, испачканное сажей и кровью. Уже не безупречный великий дракон Севера. Просто мужчина, который слишком поздно начал понимать цену своих ошибок и теперь пытался удержать хотя бы живых.
– Что?
– Спасибо.
Слово было простое.
Но она услышала, за что именно.
За Ливию.
За Лиару.
За Кая.
За то, что не дала Ардану снова стереть имя.
За то, что сама едва держалась на краю, но все равно вонзила ключ в запись.
Марина закрыла глаза.
– Потом благодарите. Если переживем Совет.
Кай поднялся у алтаря.
Лицо его было мокрым, но спокойным.
– Переживем.
Ровена посмотрела на сына.
– Кай…
Он не дал ей договорить.
– Завтра. Перед Советом. Все.
Она кивнула.
Они вышли из часовни перед самым рассветом.
Небо над морем светлело холодной серой полосой. Ветер трепал плащи, факелы коптили, стражники вели связанных магов. Орден прижимал домовую книгу к груди так, будто нес живое сердце. Ферн ворчал, что если после этого кто-нибудь еще скажет «надо срочно», он ударит первым.
Марина ехала обратно в карете, уже не споря.
Сил не было.
Но в руках у них было главное:
имя Лиары,
запись о спорном праве Ардана,
свидетельство Ровены,
слова Ферна,
атака Морвенов на домовую книгу,
и ключ первой супруги, который теперь лежал у Марины на груди, теплый, как уголь под пеплом.
Когда карета въехала во двор Дрейкхолда, большой колокол ударил сам.
Один раз.
Потом второй.
Потом третий.
Гарт, спрыгнув с подножки, замер.
– Совет прибыл.
Марина открыла глаза.
У главных ворот стояли всадники в серых плащах.
Пять знамен.
Пять голосов.
И впереди, на черном коне, сидел Ардан Дрейкхолд.
Умытый, спокойный, без следов ночной схватки.
Он посмотрел на карету.
Улыбнулся.
И поднял руку в приветствии, будто вернулся домой законным хозяином.
Эйран, сидевший напротив Марины, медленно встал.
Кай сжал рукоять меча.
Ровена побелела.
Марина коснулась браслета на запястье.
– Ну что ж, – сказала она тихо. – Суд начинается.
Глава 15. Совет крыльев
Совет прибыл не как суд.
Как осада.
Пять знамен стояли у главных ворот Дрейкхолда, и каждое было воткнуто в камень так глубоко, будто владельцы заранее решили: сегодня они отсюда не уйдут без добычи. Серые плащи советников мокли под мелким утренним дождем. Кони били копытами, фыркали паром. За всадниками тянулась свита: писцы, свидетели, маги крови, двое целителей, шестеро стражей Совета и люди без гербов, слишком молчаливые для обычной прислуги.
Морвенские, подумала Марина.
Они умели прятаться за чужими именами. Теперь, после ночи в часовне, это уже не было догадкой.
Ардан Дрейкхолд сидел впереди.
Черный конь под ним стоял неподвижно. Старый лорд выглядел так, будто не проходил ночью через бой, дым, клятвенный разрыв и проклятую часовню над морем. Плащ сухой, лицо спокойное, серебро в волосах аккуратно убрано назад, золотые глаза холодно смотрят на двор.
Он был не просто жив.
Он вернулся подготовленным.
И это было хуже.
Эйран вышел из кареты первым.
Раненое плечо скрывал плащ, но Марина видела, как тяжело он держит левую руку. Кай спрыгнул следом, помогая Ровене. Старшая леди была бледна, но пряма. Домовая книга лежала в руках Ордена, укрытая темной тканью, словно драгоценность или тело. Ферн стоял у дверцы кареты и смотрел на Марину так, будто заранее готовился спорить.
– Нет, – сказал он.
Она еще ничего не сделала.
– Я даже не открыла рот.
– У вас лицо человека, который собирается идти на Совет пешком.
– Потому что я собираюсь идти на Совет пешком.
– Вы собираетесь лечь в постель.
– После Совета.
– Если я услышу эти слова еще раз, я начну лечить вас грубо и без уважения к титулу.
Марина протянула руку.
– Помогите выйти, мастер Ферн.
Он проворчал что-то о проклятиях, великих домах и женщинах, которые сделали упрямство смертельным заболеванием, но руку подал. Эйран тоже повернулся, однако остановился, увидев, что она уже опирается на лекаря.
Марина встала на камень двора.
Ноги дрогнули, но удержали.
Холодный дождь коснулся лица. После ночи без сна, боя, крови и магии тело казалось не телом, а тонким, плохо скрепленным сосудом. Но браслет Ровены на запястье держался крепко. Метка под ним светилась едва заметно. Серебряный ключ первой супруги лежал у груди, теплый даже сквозь ткань платья.
Она подняла голову.
Ардан смотрел на нее.
Улыбка его стала чуть шире.
– Леди Ливия, – произнес он достаточно громко, чтобы услышал весь двор. – Или, как я понимаю, это имя уже требует уточнения?
Удар до начала заседания.
Хорошо.
Пусть торопится.
Марина оперлась на трость леди Эстеры и ответила так же громко:
– Лорд Ардан. Или, как я понимаю, слово «живой» в вашем случае тоже требует проверки?
В рядах Совета кто-то шевельнулся.
Кай тихо фыркнул.
Эйран не улыбнулся, но в глазах мелькнуло мрачное одобрение.
Ардан спешился. Его движения были точны и уверены, как у человека, который никогда не сомневался в праве занимать пространство вокруг себя.
– Я рад, что Дрейкхолд не потерял привычки к дерзким женщинам. Жаль, что обычно они плохо кончают.
Марина сделала шаг вперед.
– Зато мужчины, которые их плохо кончают, иногда возвращаются из мертвых как обвиняемые.
Ардан перестал улыбаться.
Вот теперь попала.
Один из советников, высокий мужчина с впалыми щеками и серебряной застежкой в виде весов, поднял руку.
– Довольно обмена оскорблениями. Совет крыльев прибыл по срочному требованию проверки клятвы дома Дрейкхолд, а также по делу о возможном незаконном присвоении права главы рода.
Эйран повернулся к нему:
– Лорд Тарс.
Значит, союзник Вирнов.
Марина запомнила.
Рядом с ним сидела женщина лет пятидесяти в темно-сером плаще, с короткими седыми волосами и тяжелым взглядом. Леди Эвелин Хольм, вероятно. Та самая, что ненавидит нарушения клятв.
Третьим был сухой старик с черными перчатками – архимаг Кроу. Он смотрел не на людей, а на знаки: метку Марины, браслет, книгу Ордена, руки Ардана.
Четвертая – леди Авелла Райн, целительница крови, мягкое лицо, внимательные глаза, слишком спокойные для доброты.
Пятый голос стоял чуть позади Ардана.
Не в сером плаще.
В черном.
И без открытого герба.
Мужчина средних лет с гладко выбритым лицом, темными волосами и глазами цвета старого стекла. На его руке не было знака Морвенов. Именно поэтому Марина сразу решила: он опаснее остальных.
Орден тихо прошептал за ее спиной:
– Не знаю его.
Плохо.
Если архивариус не знает голос Совета, значит, это не голос.
Это нож, внесенный под видом закона.
Ардан услышал шепот и улыбнулся:
– Пятый голос будет назван в зале. Не стоит портить торжественность мокрым двором.
Эйран сказал:
– Совет войдет в дом по закону. Без лишних людей.
Лорд Тарс поднял бровь.
– Вы ставите условия Совету?
– Я глава Дрейкхолда.
Ардан тихо рассмеялся.
– Пока спорно.
Эйран повернулся к нему.
– До решения Совета власть дома моя. Это тоже закон.
– Закон, который ты вспоминал выборочно.
Марина вмешалась:
– Прекрасно. Значит, все наконец любят закон. Тогда начнем с первого: Совет входит без вооруженных магов Морвена.
Мужчина в черном плаще впервые посмотрел на нее прямо.
– Серьезное обвинение.
– Проверяемое.
Марина подняла руку с браслетом Ровены.
– Дом Дрейкхолд требует открыть внутренние знаки всех сопровождающих Совета, прежде чем они переступят порог. Если среди них нет скрытых Морвенов, вы только укрепите доверие к суду.
Лорд Тарс нахмурился.
– Это беспрецедентно.
Леди Хольм резко сказала:
– Зато соответствует чрезвычайному положению. Если в деле фигурирует мертвый дом, скрытые знаки должны быть проверены.
Архимаг Кроу кивнул:
– Поддерживаю.
Тарс поджал губы.
Ардан спокойно смотрел на Марину. Не сердился. Считал.
– Проверяйте, – сказал он. – Честному Совету скрывать нечего.
Как хорошо прозвучало.
Как плохо.
Проверка заняла четверть часа.
Гарт и двое магов Хольм провели через серебряную линию каждого сопровождающего. У троих слуг Совета под кожей действительно вспыхнули стертые знаки Морвенов. Их сразу связали клятвенными нитями. Лорд Тарс побагровел, заявляя, что не знал. Леди Хольм стала мрачнее. Архимаг Кроу записал что-то в свой черный блокнот. Авелла Райн смотрела на связанных людей так, будто видела не преступников, а симптомы болезни.
Ардан даже не моргнул.
Мужчина в черном плаще через линию прошел без знаков.
И это Марине не понравилось еще больше.
В большой зал вошли уже без лишних людей.
Зал был подготовлен Орденом за те немногие часы, что у него были. В центре – круг свидетельства, выложенный серебряной пылью. У северной стены – место Совета. У южной – стол записи, домовая книга, копии писем, осколок зеркала, черный воск с печатью Мариуса, список свидетельств слуг. По бокам – стража Дрейкхолда и люди Совета.
Мариус Вирн стоял под охраной у правой колонны.
Связанный, но не сломленный.
Он поднял глаза на Ардана и едва заметно склонил голову.
Селесту ввели отдельно.
В цепях клятвы.
Она выглядела бледной, хрупкой, измученной. Голубое платье заменили на простое серое, волосы заплетены, на запястьях серебряные кольца ограничения. С первого взгляда – жертва, которую можно пожалеть. Если не знать, как она улыбалась в зеркале.
Ее глаза сразу нашли Эйрана.
Потом Марину.
И задержались.
В них не было слез.
Пока.
Ардан вошел последним.
Как хозяин.
Зал это почувствовал. Даже слуги, стоявшие у стен после вчерашнего домового сбора, напряглись. Старый страх в доме не умирает за одну ночь. Он только отступает, если его громко называют.
Марина медленно прошла к месту леди Дрейкхолд.
Не к месту больной. Не за спину Эйрана. Не рядом с Мирой или Ровеной.
К месту хозяйки дома, которое Орден поставил слева от главы рода, как было записано в первичной формуле.
Эйран занял место справа.
Между ними лежала домовая книга.
Ардан увидел и усмехнулся.
– Театр.
Марина ответила:
– Нет. Реконструкция забытого закона. Непривычно, понимаю.
Леди Хольм коротко сказала:
– Совет начинает предварительное слушание. До открытия Суда крови стороны должны подтвердить право говорить. Первым – лорд Ардан Дрейкхолд, заявленный пятым голосом и старшим главой рода.
Вот оно.
Марина внутренне напряглась.
Ардан вышел в круг.
Серебряная пыль под его ногами вспыхнула слабо, но не отвергла.
– Я, Ардан Дрейкхолд, старший глава рода Дрейкхолд, был вынужден скрыть свое живое имя десять лет назад из-за угрозы Морвенов, проникших в Совет. Моей смерти поверили, потому что так было необходимо для защиты рода. Сегодня я вернулся, обнаружив, что мой старший сын допустил разрушение брачной клятвы, подмену жены неизвестной сущностью и мятеж внутри дома.
Ровена резко вдохнула.
Кай шагнул было вперед, но Марина едва заметно подняла руку.
Рано.
Ардан продолжил:
– Я не отрицаю, что Мариус Вирн оказался предателем. Не отрицаю, что Селеста Вирн могла нарушить закон. Но их вина не делает правомочной женщину, которая сама признала: она не Ливия Арден Дрейкхолд. Перед Советом стоит чужая душа в теле мертвой жены моего сына. Все ее свидетельства, действия и клятвы должны быть признаны опасным вмешательством до отдельной проверки.
Селеста опустила голову.
Точно вовремя.
Слабые плечи, дрожащие пальцы.
Марина почти слышала будущую фразу: «Я боялась сказать, но…»
Ардан закончил:
– До выяснения я требую временно отстранить Эйрана Дрейкхолда от управления родом, изолировать женщину, называющую себя Ливией, и передать Сердце рода под защиту Совета.
Лорд Тарс кивнул, словно все это ожидал.
– Требование принято к рассмотрению.
– Нет, – сказала Марина.
Все повернулись к ней.
Лорд Тарс нахмурился.
– Вы получите слово после подтверждения своего права.
– Ошибаетесь. Мое право уже атаковано, значит, я отвечаю сейчас.
– По порядку…
– По какому? Тому, который позволил мертвому дому сидеть в Совете? Или тому, который назвал смерть Лиары отвержением? Давайте аккуратнее с порядком, лорд Тарс. Сегодня он сам под судом.
В зале стало тихо.
Леди Хольм посмотрела на Марину с холодным интересом.
– Пусть говорит. Если ее право не подтвердится, слова будут исключены из записи.
Орден поднял голову:
– Ничего не исключается из записи, пока я держу перо.
Лорд Тарс резко повернулся к нему.
– Архивариус…
– Домовой архив старше текущего состава Совета, милорд. И, как показала ночь, здоровее.
Кай тихо сказал:
– Орден когда-нибудь нас всех погубит, но красиво.
Марина вышла в круг.
Серебряная пыль вспыхнула ярко.
Слишком ярко.
По залу прошел шепот.
Ардан прищурился.
Метка на руке Марины отозвалась ровным теплом. Она не стала прятать дрожь. Пусть видят усталость. Усталость не отменяет права. Иногда она доказывает цену.
– Я не стану лгать Совету, – сказала она. – Я не прежняя Ливия, которую этот дом привык не слышать. Та Ливия умерла после измены, подмененных писем, украденной памяти и запечатанного дара. Ее тело выжило, потому что Сердце рода приняло иную душу – женщину, которая уже знала предательство и не согласилась молчать.
Селеста подняла голову.
Ардан улыбнулся.
Лорд Тарс резко сказал:
– Признание подмены.
– Признание чуда клятвы, – ответил Орден, сверяясь со свитком. – Термин «принятая душа» существует в старом праве.
Архимаг Кроу впервые оживился.
– Существует. Редкий случай. Требует подтверждения Сердцем, белым льдом и первичной клятвой.
Марина повернулась к нему.
– Все три подтверждения есть.
Она подняла руку.
– Сердце рода ответило на мою кровь и остановило кровь Эйрана, взятую обманом. Белый лед признал мою метку и показал стертых жен. Первичная клятва через домовую книгу вернула имя Лиаре и открыла запись о потере права Ардана.
Ардан произнес:
– Или ты исказила все три источника чужой силой.
– Тогда почему домовая книга защитила запись от вас, а не от меня?
Он замолчал.
Леди Хольм резко повернулась к Ордену:
– Книгу.
Орден развернул домовую книгу на алтарном столе и перенес ее в круг. Страница с именем Лиары светилась ровно. Ниже – запись о явлении Ардана в часовню, атаке на книгу и спорном праве старшего главы.
Леди Хольм подошла и прочла.
Лорд Тарс стал багровым.
Архимаг Кроу наклонился ближе.
Авелла Райн коснулась края страницы пальцами и тут же отдернула руку.
– Живая запись, – сказала она. – Не подделка.
Мужчина в черном плаще молчал.
Марина следила за ним.
Он не удивился.
Почему?
Леди Хольм повернулась к Ардану.
– Вы подтверждаете, что были ночью в старой часовне?
Ардан спокойно ответил:
– Я прибыл остановить незаконный ритуал.
Кай вышел вперед.
– Ложь.
Леди Хольм посмотрела на него.
– Ваше слово будет позже.
– Нет. Сейчас.
Он вошел в круг.
Серебряная пыль вспыхнула, но не так ярко, как под Мариной. Кай положил руку на страницу с именем Лиары.
