Текст книги "Методичка для избранных (с рукописными правками) (СИ)"

Автор книги: Анфиса Мэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 20
Развалины, откровения и один правильный ответ

Вита предложила прогуляться, потому что от сидения в таверне у неё начали затекать не только ноги, но мозги вместе с чувством юмора.

– Пойдёмте на свежий воздух, – сказала она. – Без системы. Без кристаллов. Без драконов.

Они пошли втроём: Вита, Лаэр и Алдис. Эрнест остался в библиотеке – перебирать картотеку и, как он выразился, «приводить мысли в порядок». Дракон дремал во дворе. Зелёный кристалл на каминной полке мигнул им вслед – то ли «удачи», то ли «зря вы это затеяли».

Лес был подозрительно спокойным. Птицы пели ( то ли по сценарию, то ли без, невозможно было понять). Ветер дул куда хотел. Даже тропинка не виляла драматично, а вела прямо и честно.

– Странно, – сказал Лаэр. – Обычно в таких местах нас уже должна была ждать засада.

– Не каркай, – ответила Вита.

Они вышли на берег озера. И там, прямо на берегу возвышались развалины замка.

Не обычные развалины, а какие-то… бутафорские. Стены были сложены из пенопласта (или его магического аналога), бойницы нарисованы краской, а на одной из уцелевших башен висела табличка:

«ДЕКОРАЦИИ. СОБСТВЕННОСТЬ КНИГИ „ПЛАМЯ ДЛЯ ИСТИННОЙ ДРАКОНА“. НЕ ТРОГАТЬ. СУДЬБА НЕ ОТВЕЧАЕТ.»

– Это из другой книги, – сказал Алдис, прочитав табличку.

– Из той самой, которую я правила в офисе, – узнала Вита. – «Пламя для истинной дракона». Там был замок, в котором героиня томилась три главы, пока дракон её похищал.

– А что с ним случилось?

– Автор забыла его описать. Так и остался декорацией. Система, видимо, выбросила его сюда, как ненужный реквизит.

Они забрались на одну из уцелевших стен. Открывался вид на лес, на деревню, на таверну, из трубы которой шёл дым – Эрнест, наверное, грел чайник.

Солнце садилось. Без команды системы. Просто так. Лаэр сел на край стены, свесил ноги. Вита – рядом. Алдис отошёл в сторону, рассматривая трещины в камнях.

– Я не знаю, что я к тебе чувствую, – сказал Лаэр тихо. – Система говорит – «истинное влечение». Но я впервые не верю системе.

Вита посмотрела на него.

– Может, тебе и не надо знать прямо сейчас, – ответила она.

– А если я никогда не узнаю?

– Тогда это тоже ответ.

Лаэр замолчал. Он смотрел на закат, и в его глазах не было ни тени театральности, только усталость и какая-то тихая благодарность.

– Никто никогда мне так не говорил, – сказал он. – Всегда требовали: «Тёмный Повелитель должен знать свои чувства. Тёмный Повелитель должен быть уверен. Тёмный Повелитель не сомневается».

– А ты сомневаешься?

– Сомневаюсь. Во всём. Даже в том, правильно ли я завариваю чай.

Он улыбнулся. Криво, неуверенно, но искренне. Алдис тем временем ходил по поляне и что-то бормотал себе под нос. Вита заметила, что он то сжимает кулаки, то разжимает. Потом останавливается, смотрит в небо, потом снова идёт.

– Алдис, ты чего? – спросила она.

Он не ответил. Сделал ещё несколько шагов, потом вдруг остановился посреди поляны, поднял голову к небу и закричал:

– Я ПРОСТО ХОЧУ ИНОГДА БЫТЬ НЕИДЕАЛЬНЫМ!

Голос эхом разнёсся по лесу. Птицы испуганно замолчали. Где-то вдалеке каркнул ворон.

– Я хочу ошибаться! – продолжал Алдис. – Хочу не знать ответа! Хочу не спасать мир, а просто… лежать на траве и смотреть в небо! Но я не могу! Потому что я – Идеальный Рыцарь! Я должен быть сильным, но чутким! Смелым, но уязвимым! Страстным, но почтительным! Я должен соответствовать всем пунктам, подпунктам и примечаниям! А я не могу! Я устал!

Он упал на колени. Не на одно, как этого пафосно требовал рыцарский этикет, а на оба. И закрыл лицо руками. Вита спрыгнула со стены и подошла к нему. Лаэр остался сидеть, он понимал, что это не его сцена.

Алдис дрожал. Под маской идеального рыцаря оказался обычный парень. С синяками под глазами и обветренными губами.

– Алдис, – сказала Вита тихо.

– Не надо меня утешать, – пробормотал он. – Рыцари не плачут. Это пункт 15.

– К чёрту пункт 15.

Она обняла его. Без романтики. Без драмы. Без закадровой скрипки. Просто обняла, по-человечески. Как обнимают друга, которому больно. Алдис замер. Потом, очень медленно, положил голову ей на плечо и выдохнул.

– Я так давно не чувствовал себя просто человеком, – сказал он.

– Привыкай, – ответила Вита. – Теперь ты не Идеальный Рыцарь. Ты просто Алдис. Который иногда ошибается. Имеет право.

Алдис всхлипнул. Один раз. Потом вытер глаза рукавом (словно пункта про слёзы больше не существовало).

– Спасибо, – сказал он.

– Не за что.

Лаэр спустился со стены и подошёл к ним. Помолчал. Потом сказал:

– Знаете, а ведь я тоже хочу иногда быть неправым. И печь пироги в три ночи, потому что не спится.

– Так пеки, – сказала Вита. – Я не против.

Они стояли втроём на поляне, среди декораций из чужой книги. Мимо них только что прошествовала процессия из трёх ежей в крошечных рыцарских доспехах, а в небе проплыло облако в форме вопросительного знака, выпустившее радугу из съедобной ваты. Вита решила не комментировать в этом мире абсурд уже стал нормой.

– Странно, – сказал Лаэр, провожая ежей взглядом. – Обычно в конце откровенных сцен бывает хотя бы ветер. Или музыка. А тут ежи ползают.

Где-то Где-то вдалеке раздался звук, похожий на аплодисменты одного человека. Потом этот человек, видимо, передумал, и аплодисменты сменились кашлем. Потом кашель сменился тишиной.

СИСТЕМА: ФИКСИРУЮ СЦЕНУ.

ОЖИДАЛОСЬ: поцелуй, клятвы, драма, как минимум одно падение с обрыва.

ПОЛУЧЕНО: тишина, объятия, а также трое ежей в доспехах (не предусмотренных регламентом).

СИСТЕМА: НЕ ЗНАЮ, ЧТО С ЭТИМ ДЕЛАТЬ. НО, КАЖЕТСЯ, ЭТО ТОЖЕ ВАЖНО. А ЕЩЁ ЭТО СМЕШНО.

– Системе смешно? – удивился Алдис. – У неё есть чувство юмора?

– Похоже, заразилась от нас, – сказала Вита. – Вирус сарказма. Не лечится.

Они пошли обратно к таверне. Просто шли рядом – три человека, которые возможно перестали быть архетипами. По дороге им встретился ещё один ёж, который отстал от своих. Он поднял голову, посмотрел на них, пожал плечами (насколько это вообще возможно ежу) и покатился дальше. Вита остановилась, посмотрела на закат. Закат был просто закатом. Оранжевым, ленивым, немного уставшим.

– Знаете, – сказала она. – А ведь мы, кажется, единственные в этом мире, кто пытается жить по-настоящему.

Они засмеялись и пошли дальше – туда, где их ждал чай. И пирог. И возможно тихий вечер без сценария. А за их спинами декорации чужой книги начали медленно таять, потому что система, наконец, поняла, что эту сцену сохранять не нужно. Вита шла и думала про себя, пытаясь не спугнуть эту странную, почти хрупкую тишину: «Система смеётся. Система, которая раньше только штрафовала, откатывала правки и требовала ложную смерть. Она вдруг выдала: 'Это смешно». Значит, что-то в ней сдвинулось. Может быть, она не просто алгоритм. Может быть, как и мы, она учится, пусть медленно, пусть с багами, но учится видеть за клише живых людей. А может, это я стала другой. Раньше я правила чужие романы и верила, что идеальный сюжет можно вычислить, как площадь круга. А теперь… теперь я сижу на крыльце с тремя бывшими архетипами, и мне не нужно выбирать «правильного». Потому что правильного не существует. Есть только те, с кем хочется пить чай. И печь пироги. И молчать вместе под усталым закатом. И если система стала чуть человечнее, значит, у меня есть шанс. Не победить. Не переписать судьбу в идеальный черновик. А просто… выбраться. Не застрять в клише, не превратиться в очередную «Избранную, которая всех спасла». А вернуться домой, в свою пустую квартиру, которая, возможно, больше не будет такой пустой. Потому что я утащу с собой в кармане зелёный кристалл, запах корицы и память о том, как ёж пожал плечами.

И если я когда-нибудь сяду править очередной любовный роман, я вспомню: за каждым клише дышит кто-то живой. Даже если этот кто-то когда-то был просто стажёром с шпаргалкой'.

– Ты чего задумалась? – спросил Лаэр, оборачиваясь.

– Так, – ответила Вита. – Думаю, не пора ли нам заварить новый чай. А то этот мир, кажется, начинает привыкать к свободе.

Она улыбнулась. И пошла дальше, как человек, который однажды понял, что даже в самой абсурдной системе есть место для тепла.

Глава 21
Сюжет мстит

После прогулки к развалинам и откровенных разговоров Вита надеялась, что система возьмёт паузу. Может быть, даже уйдёт в отпуск. Или хотя бы перестанет штрафовать за отсутствие драмы. Но система, видимо, решила, что мягкость – это слабость.

Всё началось с того, что они вернулись в таверну, сели ужинать, и вдруг закат за окном стал слишком красивым. Не просто красивым – а неестественно, приторно-романтичным. Небо полыхало всеми оттенками розового и фиолетового, облака сложились в форму сердечек, а из ниоткуда посыпались лепестки роз. Они падали прямо сквозь крышу, не задевая черепицу, и покрывали пол таверны толстым слоем.

– Это что? – спросил Лаэр, стряхивая лепесток с плеча.

– Это сюжет мстит, – ответила Вита. – Мы слишком долго были счастливы без сценария.

СИСТЕМА: ЗАПУЩЕНА СЦЕНА «ИДЕАЛЬНАЯ РОМАНТИЧЕСКАЯ КУЛЬМИНАЦИЯ».

ЛОКАЦИЯ: ТАВЕРНА «ТРИ ХВОСТА».

ДЕКОРАЦИИ: ЗАКАТ (УСИЛЕННЫЙ), ЛЕПЕСТКИ (5000 ШТ.), АРФА (ВИРТУАЛЬНАЯ).

ЗАДАЧА: ФИНАЛЬНЫЙ ВЫБОР И ПОЦЕЛУЙ.

– Какой ещё финальный выбор? – возмутилась Вита.

ТОТ, КОТОРЫЙ ВЫ ОТКЛАДЫВАЛИ НА ПРОТЯЖЕНИИ ПЯТНАДЦАТИ ГЛАВ.

– Я никого не выбираю!

СЕЙЧАС ВЫБЕРЕТЕ.

Не успела она возразить, как всех троих истинных телепортировало в круг. Буквально – из-под них ушёл пол, и они оказались стоящими по периметру нарисованного лепестками круга под открытым небом, на фоне истерического заката. Лаэр, Алдис и Эрнест замерли в позах, которые система явно скопировала из каталога «героические стойки для обложек».

– Я не хотел телепортироваться, – сказал Лаэр. – У меня шнурки на кроссовках развязались

– А у меня в руке была кружка, – добавил Алдис. – Она осталась там. С чаем.

– У меня вообще книга выпала, – вздохнул Эрнест. – «Сто способов пережить конец света». Я как раз дошёл до главы про принятие неизбежного.

Вита стояла в центре круга, окружённая лепестками. Над её головой заиграла арфа. Виртуальная, но очень навязчивая – мелодия была той самой, что играет в лифтах, когда застреваешь между этажами.

СИСТЕМА: ВНИМАНИЕ! ИЗБРАННАЯ ДОЛЖНА ВЫБРАТЬ ОДНОГО ИСТИННОГО ДЛЯ ИСТИННОГО ПОЦЕЛУЯ.

ВАРИАНТЫ:

1) ЛАЭР (ТЁМНЫЙ) – ПОЦЕЛУЙ С НОТКОЙ ОПАСНОСТИ.

2) АЛДИС (СВЕТЛЫЙ) – ПОЦЕЛУЙ С НОТКОЙ БЛАГОРОДСТВА.

3) ЭРНЕСТ (ТРЕТИЙ) – ПОЦЕЛУЙ С НОТКОЙ НЕОЖИДАННОСТИ.

– Я выбираю вариант «никакой», – сказала Вита.

ВАРИАНТ «НИКАКОЙ» НЕДОПУСТИМ.

– Тогда «отложить на потом».

«ПОТОМ» НЕ НАСТУПИТ НИКОГДА.

– А если я не хочу?

ВЫБОР НЕ ЗАВИСИТ ОТ ВАШЕГО ХОЧУ.

Арфа заиграла громче. Лепестки начали кружиться в воздухе, образуя спираль. Закат за окном стал таким ярким, что пришлось прищуриться.

– Я не буду целоваться ни с кем из них, – твёрдо сказала Вита.

ТОГДА СИСТЕМА ВЫБЕРЕТ ЗА ВАС.

– Как это?

СЛУЧАЙНЫЙ ВЫБОР. ЖРЕБИЙ.

Над кругом замигала рулетка. На секторах были написаны имена: Лаэр, Алдис, Эрнест. И почему-то ещё одно имя – Гордокрыл.

– Почему там дракон? – спросил Лаэр.

СИСТЕМА: ДРАКОНЫ ТАКЖЕ ЯВЛЯЮТСЯ ПОТЕНЦИАЛЬНЫМИ КАНДИДАТАМИ. В РАЗДЕЛЕ 7.4 «ЛЮБОВНЫЙ МНОГОУГОЛЬНИК» ДРАКОНЫ УПОМЯНУТЫ В СНОСКЕ.

– В какой сноске? – возмутилась Вита.

В СНОСКЕ № 42: «ЕСЛИ НИ ОДИН ИСТИННЫЙ НЕ ПОДОШЁЛ, МОЖНО ПРИВЛЕЧЬ ДРАКОНА. ОН ВСЕГДА ВАРИАНТ».

– Это нечестно! – крикнул Гордокрыл из-за угла, где он доедал пирог. – Я не давал согласия!

ВАШЕ СОГЛАСИЕ НЕ ТРЕБУЕТСЯ. ВЫ – ДРАКОН.

– Но я теперь с блёстками! Я эмоционально доступный! Я хочу быть хранителем маяка, а не объектом случайного поцелуя!

Рулетка завертелась. Сектора слились в разноцветное пятно. Арфа заиграла драматический аккорд.

– Остановите это! – закричала Вита.

Но рулетка замедлялась. Стрелка дрожала, перебирая варианты. Лаэр – мимо. Алдис – почти. Эрнест – рядом. И остановилась на Гордокрыле.

ПОЗДРАВЛЯЕМ! ФИНАЛЬНЫЙ ПОЦЕЛУЙ ДОСТАЕТСЯ ДРАКОНУ ГОРДОКРЫЛУ.

В таверне повисла тишина. Даже арфа испуганно замолчала. Гордокрыл медленно поднял голову от противня. Его чешуя, усыпанная блёстками, побледнела. Глаза стали огромными, как два блюдца.

– Я? – спросил он осипшим голосом. – Выбрали меня?

СЛУЧАЙНО. НО ВЫБРАЛИ.

– Но я… я не готов! – Дракон отступил к стене. – Я только начал работу над собой! Я хожу к психологу! Я учусь выражать чувства, а не целоваться по жребию!

– Система, отмени, – сказала Вита. – Ты не можешь заставлять дракона целоваться.

МОГУ. ЭТО ПУНКТ 42, СНОСКА.

– Я отменяю пункт 42!

Вита достала методичку, но лепестки вылетели из её рук, и книга упала в сугроб (который, некстати, снова появился неизвестно откуда).

МЕТОДИЧКА НЕДОСТУПНА. СЦЕНА ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

– Я не буду целоваться с драконом! – заявила Вита.

– И я не буду целоваться с Избранной! – заявил Гордокрыл. – У нас разные ценностные ориентиры! И потом, у неё в методичке правка про согласие!

ПРАВКА ПРО СОГЛАСИЕ НЕ РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ НА ДРАКОНОВ.

– Это дискриминация! – возмутился Гордокрыл. – Я требую равных прав! Я не хочу целоваться по принуждению.

Он спрятал морду в лапах. Блёстки посыпались на пол. Вита посмотрела на троих истинных. Лаэр пытался завязать шнурки, чтобы сбежать. Алдис закрыл глаза и делал вид, что его здесь нет. Эрнест просто стоял и улыбался – он уже понял, что абсурд победит.

– Слушайте, – сказала Вита. – А давайте просто сделаем вид, что поцелуй был? Ну, для отчётности?

СИСТЕМА: ФАЛЬСИФИКАЦИЯ СЦЕН НАКАЗУЕМА.

– А если я скажу, что поцелуй был мысленный?

МЫСЛЕННЫЙ ПОЦЕЛУЙ НЕ ЗАСЧИТЫВАЕТСЯ.

– А духовный?

ТЕМ БОЛЕЕ.

– А через стекло?

ЧЕРЕЗ СТЕКЛО – ЭТО НЕ ПОЦЕЛУЙ, ЭТО ОКНО.

Гордокрыл поднял голову.

– А можно я просто дам ей пирог? Это мой способ выражать симпатию.

ПИРОГ – НЕ РОМАНТИЧНО.

– А вот и нет, – возразила Вита. – Пирог – очень романтично. Особенно вишнёвый. С корицей.

Она подошла к дракону, взяла с противня кусок пирога и надкусила.

– Вот. Мы разделили пирог. Это символизирует единство душ и полное взаимопонимание.

СИСТЕМА: НЕ УВЕРЕНА.

– А ты проверь.

Система зависла. Рулетка исчезла. Арфа издала жалобный звук и растаяла. Закат за окном стал обычным – просто оранжевым, без сердечек.

СЦЕНА «ИДЕАЛЬНАЯ РОМАНТИЧЕСКАЯ КУЛЬМИНАЦИЯ» ПРОВАЛЕНА.

ПРИЧИНА: ЗАМЕНА ПОЦЕЛУЯ НА ПИРОГ.

ШТРАФ: 1000 ОЧКОВ СУДЬБЫ. ПО 200 ОЧКОВ С КАЖДОГОУЧАСТНИКА

Гордокрыл выдохнул и отнял морду от лап.

– А у меня-то за что? – сказал он. – Я вообще тут случайно оказался.

СЛУЧАЙНОСТИ НЕ СЛУЧАЙНЫ.

Лаэр наконец завязал шнурки и встал.

– Знаете, – сказал он. – А ведь это был самый странный любовный треугольник в моей практике.

– Четырёхугольник, – поправил Алдис.

– Пятиугольник, – добавил Эрнест. – Не забывайте про дракона. И система в роли зрителя.

СИСТЕМА: Я НЕ ЗРИТЕЛЬ. Я КООРДИНАТОР.

– Плохой координатор, – сказал Гордокрыл. – Увольняйтесь.

НЕ МОГУ. У МЕНЯ КОНТРАКТ.

– Расторгните по соглашению сторон, – посоветовал Эрнест.

СИСТЕМА: ПОДУМАЮ.

Вита села за стол. Лепестки, наконец, перестали падать. Только один остался висеть в воздухе – видимо, забытый баг.

– Пирог ещё остался? – спросила она.

– Полпротивня, – ответил Гордокрыл.

– Тогда давайте есть. А поцелуи оставим для другой вселенной.

Они сели ужинать. Истинные – за столом, дракон – у крыльца. Система тихонько мигала, переваривая случившееся.

– Знаете, – сказал Лаэр, жуя пирог. – А ведь дракон был неплохим вариантом.

– Не начинай, – ответила Вита.

– Я просто говорю. У него чешуя блестит. Это романтично.

– Это блёстки. Они сыплются.

– Как и мои надежды на нормальный сценарий, – вздохнул Алдис.

– У тебя не было надежд, – сказал Эрнест.

– Были. До того, как я увидел дракона в главной роли.

Гордокрыл обиженно фыркнул, но промолчал – он был слишком занят пирогом.

Вита допила чай и посмотрела в окно. Закат окончательно погас. Наступил вечер. Без лепестков. Без арфы. Без принудительных поцелуев.

Глава 22
Орден Читателей усиливается

После провала «идеальной романтической сцены» с драконьим поцелуем, Вита надеялась, что Орден читателей уймётся и уйдёт в запойное чтение по старым романам или засядут на несколько дней, сочиняя очередную петицию. Но она недооценила фанатиков. Всю ночь над лесом стояло странное зарево – не пожар, а именно свечение, похожее на свет от тысяч мониторов. Дракон жаловался, что ему не спится из-за «вибрации букв». А зелёный кристалл на каминной полке то загорался, то тускнел, как будто пытался кого-то дозваться.

Всё началось с того, что утром Лаэр проснулся с пергаментом в руке.

– Я… – сказал он, садясь за стол в общем зале. – Я твой кошмар и твоя судьба. Трепещи.

– Ты чего? Нашёл свою шпаргалку? – спросила Вита. – Скушай пирог, полегчает.

– Не знаю. Я открыл глаза, а в голове – сплошной пафос. И это чувство, будто я должен носить плащ с черепами и зловеще хохотать.

Он попытался зловеще захохотать, но получился кашель курильщика.

– Не очень зловеще, – заметила Вита.

– Я не хочу хохотать. Но система подсказывает, что нужно добавить «тьмы в голос».

Над его головой замигала табличка:

ИСТИННЫЙ №1: ВОЗВРАЩЁН К БАЗОВЫМ НАСТРОЙКАМ. ПАФОС: 94%. УГРОЖАЮЩИЙ ХОХОТ: ВКЛ.

– Кто вернул тебя к базовым настройкам? – спросила Вита.

– Орден, – ответил Лаэр, потирая виски. – Они нашли какой-то древний свиток. Первый черновик Методички. Там ещё нет твоих правок.

Вита похолодела.

– Где Алдис?

– Здесь, – раздался голос от двери. Алдис стоял на пороге в идеально начищенных доспехах, с идеальной улыбкой и идеально прямой спиной. – Я пришёл защищать тебя, Избранная. От всех. Даже от ветра.

– Ты же снял доспехи!

– Надел обратно. По требованию Ордена.

Он щёлкнул каблуками и замер в позе «часовой у трона».

ИСТИННЫЙ №2: ВОЗВРАЩЁН К БАЗОВЫМ НАСТРОЙКАМ. ПРЕДАННОСТЬ: 100%. ИДЕАЛЬНАЯ УЛЫБКА: АКТИВНА.

– У тебя под левым глазом тик, – заметила Вита.

– Это не тик. Это «благородное содрогание» по пункту 12, подпункту «Е», – ответил Алдис, продолжая улыбаться через силу.

– А где Эрнест? – спросила Вита с растущей тревогой.

Эрнест вошёл последним. Он был… серым и унылым, в смысле личности. Очки сползли на нос, плечи опущены, лицо ничего не выражало. Он нёс стопку книг и молча поставил их на полку.

– Эрнест? – позвала Вита.

Он обернулся. Посмотрел на неё пустым взглядом.

– Я библиотекарь. Я выдаю книги. Я не имею права на иронию, – сказал он механическим голосом. – Пожалуйста, заполните формуляр.

– Это не ты.

– Это я. Версия 1.0. До всех правок.

ИСТИННЫЙ №3: ВОЗВРАЩЁН К БАЗОВЫМ НАСТРОЙКАМ. ХАРИЗМА: 0%. ЧУВСТВО ЮМОРА: ОТКЛЮЧЕНО.

– А где мои сухарики? – спросил он вдруг, и в его голосе на секунду прорезалась тоска. Но тут же снова пропала.

– Ты вспомнил про сухарики! – обрадовалась Вита.

– Это был баг, – ответил Эрнест без выражения. – Сухарики не предусмотрены формуляром.

Вита выбежала на крыльцо. На площади перед таверной стоял Орден Читателей. В полном составе. Тридцать человек в чёрных плащах с буквами «П. Л. Р.». И в центре – женщина с пучком, которая держала над головой древний свиток. Свиток светился золотым, и на нём не было ни одной правки. Только базовый, девственный, первозданный текст. Рядом с Орденом, на поводках, сидели три хомяка в крошечных масках «П. Л. Р.». Они синхронно грызли семечки и сверлили Виту взглядами.

– А это ещё кто? – спросила Вита.

– Наша группа поддержки! – гордо объявила женщина. – Хомяки тоже читают любовные романы. У них есть мнение.

Один из хомяков чихнул и выронил семечку. Орден замер в ужасе.

– Это дурная примета! – прошептал кто-то. – Конец света ближе, чем мы думали!

– Избранная! – провозгласила женщина, возвращаясь к главному. – Мы нашли Первый черновик Методички! Тот, что был написан до того, как вы испортили его своей красной ручкой! Вы разрушали канон! Но теперь мы всё вернём! Сцена ревности №4 активирована! Сцена под дождём №4-B запущена! Ложная смерть готовится к выходу!

– Ложная смерть? Чья?

– Неважно! Главное драма!

– А можно моя ложная смерть будет с пирогом? – донёсся голос Гордокрыла из таверны.

– Молчи, дракон! – крикнула женщина. – Ты ещё не готов к таким сложным сюжетным поворотам!

Орден заскандировал:

– ДРА-МА! ДРА-МА! ДРА-МА!

Свиток засветился ярче. И Вита почувствовала, как её методичка в кармане задрожала, с трудом противясь такой конкуренции.

– У неё сейчас случится нервный срыв, – заметил Лаэр. – У методички.

– Методички не имеют нервов, – отрезала женщина.

– А у этой есть, – сказала Вита. – После всех правок у неё появилась тревожность.

Методичка жалобно вздрогнула в кармане.

– Вы не можете просто взять и переписать мои правки! – крикнула Вита.

– Можем! У нас есть оригинал! А твои правки – всего лишь вандализм!

– Вандализм – это когда рисуют на заборах! – возразила Вита. – А я улучшала сюжет!

– Ты его кастрировала! Там не осталось ни одной сцены с обмороком!

– Обмороки – это не романтично, это медицинский случай!

Женщина взмахнула свитком. Прямо на глазах у Виты Лаэр на крыльце выпрямился, накинул на плечи плащ с черепами (откуда он взялся? и почему на нём был ещё и фартук?) и произнёс:

– Я – Тьма. Я – холод. Я – тот, кто заставит тебя трепетать.

– У тебя фартук надет под плащом, – заметила Вита.

– Это… это часть образа! Тёмный пекарь! – выкрутился Лаэр, но голос дрогнул.

– Лаэр, очнись! – крикнула Вита.

– Не могу. Свиток сильнее.

– Слушай, ну или плащ или фартук, а то как том анекдоте!

– Не могу! Плащ приклеился на пафос!

Алдис встал рядом с ним, скрестил руки на груди и выдал:

– Я буду беречь тебя даже от твоей тени. Она слишком длинная, это подозрительно.

– У меня сейчас тень короткая, потому что солнце в зените, – сказала Вита.

– Значит, я защищу тебя от отсутствия тени! – не сдавался Алдис. – Это ещё опаснее!

– Алдис!

– Прости. Я снова идеальный. Мне самому противно.

Он попытался согнать идеальную улыбку, но она не сходила с лица.

Эрнест вышел с книгой «Формуляры для чайников» и начал читать её вслух.

– Пункт 1. Заполните графу «Фамилия». Пункт 2. Укажите дату возврата. Пункт 3. Не иронизируйте.

– Эрнест, где твоя ирония и юмор?

– Я не знаю такого слова, – ответил он пустым голосом. Но при этом его руки сами собой показали «воздушные кавычки». Эрнест посмотрел на пальцы с недоумением.

– Это рефлекс, – сказал он. – Я сейчас это забуду.

– Не забудешь, – сказала Вита. – Ты просто заблокирован. Но личность осталась.

Вита почувствовала, как земля уходит из-под ног. Орден Читателей скандировал. Свиток сиял. Трое истинных, которые уже стали её друзьями, превращались в марионеток.

Из-за угла таверны, гремя блёстками и чертыхаясь, выскочил дракон Гордокрыл. И замер в недоумении. Гордокрыл помотал головой, пытаясь сосредоточиться. По первоначальному замыслу древнего черновика Методички, он должен был быть препятствием для одного Истинного. Классический троп: дракон, рыцарь, похищение. Но сейчас перед ним стояли трое. Лаэр, Алдис и Эрнест. И все они выглядели как истинные – у каждого за плечами мигал табличка.

– А куда мне целиться-то? – растерянно спросил дракон. – В Первом черновике чётко сказано: «Дракон атакует Истинного». А у вас их три! И один вообще в фартуке и плаще! Это не по канону!

Он попытался плюнуть в сторону этой странной троицы. Глубоко вздохнул, раздул ноздри, напрягся. Из пасти вылетел жалкий пшик. Что-то вроде звука сдувающегося воздушного шарика. И маленькое облачко блёсток, которое тут же осело на землю.

– Я не могу! – зарычал он, но рык получился скомканным, потому что из пасти вместо пламени вылетели три жалкие искры, на троих не делится!

Дракон сунул лапу в кошель, висящий на шее, и достал конфету «Сюрприз», взглянул на неё с ненавистью и запихнул обратно.

– Ты же должен был похитить Избранную, – подсказал Алдис (который всё ещё был в режиме идеального рыцаря, но с явным тиком под глазом).

– А что мне с вами делать? – спросил дракон у троицы. – Вас трое, а я один. Если я кинусь на одного, двое других меня победят.

– Слушай, – сказала Вита. – А ты не мог бы просто… сделать вид, что выполняешь программу? Ну, пшикни в их сторону и уйди?

– Пшик я уже сделал. – Гордокрыл виновато посмотрел на троицу. – Они даже не заметили.

– Мы заметили, – сказал Лаэр. – Это было очень грустное зрелище.

– Я и сам в шоке, – вздохнул дракон. – Ладно, пойду, запрусь в своей пещере. Мне надо переосмыслить жизнь. И, может быть, перестать быть драконом. Хотя блёстки мне всё ещё нравятся.

Он развернулся и ушёл, шаркая лапами. Блёстки сыпались за ним, как крошки от несъеденного пирога.

– Это была самая странная атака в моей жизни, – сказал Эрнест (который на секунду отвлёкся от образа) и снова ушёл в чтение формуляров.

Вита перевела дух. Хотя бы дракона удалось нейтрализовать. Но Орден всё ещё был здесь.

– Это самая абсурдная битва в моей жизни, – сказала Вита.

Вита выхватила свою методичку – ту самую, с расплывшимися правками, с комментариями кристаллов, с запахом ванили и горелых сухариков. Раскрыла на разделе «Орден Читателей».

– Сейчас я впишу новый пункт!

СИСТЕМА: ДОСТУП К ПРАВКАМ ОГРАНИЧЕН. ОРДЕН АКТИВИРОВАЛ РЕЖИМ «ТОЛЬКО ДЛЯ ЧТЕНИЯ».

– Как это?

РЕДАКТОРСКИЙ ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН. ТЕПЕРЬ МЕНЯТЬ ТЕКСТ МОЖНО ТОЛЬКО В ОРИГИНАЛЬНОЙ МЕТОДИЧКЕ.

– А где она?

В РУКАХ ОРДЕНА.

Вита посмотрела на женщину с пучком. Та улыбалась – торжествующе, мерзко, по-фанатски.

– Вы не победите, – сказала Вита.

– Уже победили, – ответила женщина. – Смотрите.

Она взмахнула свитком, и над таверной пошёл дождь. Не обычный, а «обязательный сцена под дождём №4-B». Крупный, холодный, с грозой. И Вита оказалась в центре его, потому что система телепортировала её с крыльца прямо в лужу.

– А почему я в луже? – спросила Вита.

– Для пущего драматизма! – крикнула женщина. – Мокрая одежда усиливает страдания! Это символ утраченной невинности!

– Это символ того, что надо было брать зонт!

– Ну вот, – сказала женщина. – Романтика возвращается. Сдавайтесь, Избранная. Вы всё равно не перепишете судьбу.

– Я не сдамся, – сказала Вита. – Но могу я хотя бы попросить дождь смыть с ваших плащей эти ужасные надписи?

– Нельзя! Это униформа! Всё по канону!

Вита стояла под дождём, сжимая в руке мокрую методичку. Красная ручка выпала из кармана и утонула в луже. «Прямо дежавю какое-то» – подумала Вита, – «Уже была сцена под дождём, они что по второму кругу пустили?»

Рядом с ней в луже плавал хомяк в маске «П. Л. Р.» и пытался сделать сальто.

– Ты тоже жертва системы? – спросила Вита.

Хомяк кивнул и чихнул.

Она была одна. Истинные – чужие. Система – против. Орден – силён.