Текст книги "Методичка для избранных (с рукописными правками) (СИ)"

Автор книги: Анфиса Мэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11
Идеальный герой (не) нужен

Алдис был везде. Вита выходила во двор – Алдис уже стоял с букетом, выверенным по фазе луны и уровню утренней росы. Она заходила в таверну – Алдис уже держал стул, пододвинутый с точностью до миллиметра. Даже при походе в туалет участливо осведомлялся: «Избранная, вы не упадёте в дыру? Там темно, я могу посветить мечом».

– Не надо светить мечом в дыру, – устало ответила Вита в первый раз. – И вообще, отойди на десять метров.

– Не могу. Пункт 8, подпункт «А»: «Рыцарь Света обязан находиться в радиусе трёх метров от Избранной в любое время суток, за исключением сцен интимного характера».

– А это что, не сцена интимного характера?

– Туалет – пограничный случай. Система не дала чётких указаний, поэтому я решил перестраховаться.

Вита закрыла дверь перед его носом и услышала, как Алдис вздохнул с облегчением – видимо, система засчитала ему «успешное выполнение охраны тылов». Но самым ужасным было то, что Алдис не думал, прежде чем сделать что-то идеальное. Он просто делал. Как робот. Как ходячий учебник по «Правильному поведению истинного героя». Он пытался наброситься на каждый куст, в попытке защитить Виту.

– Осторожно! Этот куст имеет подозрительную форму! – кричал он, выхватывая меч.

– Это сирень, Алдис.

– Сирень коварна! Её запах может усыпить бдительность!

– Ты аллергик?

– Нет, но система может посчитать запах сирени «романтической атмосферой», а я не готов к романтике до обеда!

Он дарил цветы в идеально выверенный момент. Не слишком рано, чтобы не показаться навязчивым. Не слишком поздно, чтобы не заставить ждать. Каждое утро, ровно в 7:15, когда солнце вставало на два пальца над горизонтом, а птицы начинали петь по второму кругу. Букет всегда содержал нечётное количество цветов (чётное по приметам к разлуке). Ленточка всегда была голубой, цвет верности. Букеты засыхали и стояли в её комнате как кладбище идеальных намерений.

– Алдис, – сказала она однажды. – Хватит цветов. У меня уже ваз не хватает, скоро в горшки буду ставить, возможно в ночные.

– Но пункт 14…

– К чёрту пункт 14. Я его отменяю.

– Нельзя отменить пункт 14. Это закон жанра. – Алдис посмотрел на неё с искренним ужасом. – Если рыцарь Света не дарит цветы, то он не рыцарь Света. А если он не рыцарь Света, то кто он?

– Человек.

– Человек? – Алдис поперхнулся. – Разве человек может быть Истинным для Избранной? А мои идеальные сияющие доспехи? Человек разве может их носить? Да я даже храплю красиво! Система проверяла! У меня идеальная частота – 0,7 герца, без отклонений! Даже децибелы выверены – 42, ровно столько, чтобы не разбудить, но достаточно, чтобы создать ощущение защищённости!

– Ты серьёзно?

– У меня есть график. – Алдис достал из-за пазухи сложенный пергамент. – Вот. Сонограмма. Зелёное – это идеальный храп. Красное – это когда я чихнул во сне. Система тогда сняла два балла, но я подал апелляцию, и мне вернули.

Вита взяла график. Там действительно была ровная зелёная линия, и одно маленькое красное пятнышко с пометкой «чих: форс-мажор».

– Ты храпишь по нотам, – сказала она.

– Я стараюсь, – скромно ответил Алдис.

Вита отдала график и посмотрела на него долгим взглядом. Под идеальной улыбкой, идеальной осанкой и идеально блестящим нагрудником возможно прятался человек. Очень уставший человек. Который уже не помнил, когда в последний раз чесал затылок не потому, что «так надо», а потому что чесалось.

– Алдис, – сказала она мягко. – А ты можешь быть собой? Не рыцарем Света, не Истинным №2, не «идеальным героем». Просто собой.

Он замер. Его лицо потеряло выражение – не улыбка, не страх, а полная пустота.

– Я… не знаю, кто это, – признался он. – «Собой». У меня нет такого режима.

– Есть. Ты просто забыл, как он включается.

– Система не предусматривает режим «собой». Только «идеальный герой», «благородный защитник» и «рыцарь в ожидании драмы».

– А если я скажу системе, что теперь есть ещё один режим?

– Система не слушает. Система требует. – Алдис вздохнул. – Это закон жанра, Вита. Любовный роман. В нём рыцарь должен быть идеальным. Иначе читатель расстроится.

– Какой читатель? Ты видел здесь хоть одного читателя?

– Система говорит, что читатели есть. Они смотрят на нас сквозь страницы. И если я перестану быть идеальным, они заскучают и перевернут страницу. А если перевернут страницу – я исчезну.

– Это бред, – сказала Вита.

– Это закон жанра, – ответил Алдис.

Он отошёл на положенные четыре метра и замер. Спина прямая, взгляд вдаль. Часовой у цели. Который боится, что если расслабится, то его сотрёт из реальности. Вита смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает знакомая злость. Не на Алдиса. На систему. На методичку. На все эти дурацкие «законы жанра», которые превращают живых людей в марионеток.

– Алдис, – сказала она. – Иди к коню. Покорми его. И подожди меня там.

– Но пункт 8…

– Я отменяю пункт 8.

– Нельзя отменить пункт 8. Это…

– Это клише, – перебила Вита. – И я их убираю. Все.

Она развернулась и ушла в библиотеку. Эрнест сидел за столом, читал книгу «Сто способов пережить конец света, если ты не Избранный» и грыз сухарик.

– Ты чего такая злая? – спросил он.

– Алдис. Говорит, что «закон жанра» требует, чтобы он был идеальным.

– А, – сказал Эрнест. – Да, это проблема.

Вита села, достала методичку и раскрыла её на разделе «Рыцари Света: регламент». Там было всё.

Пункт 1. Идеальная улыбка. Обязательна. Частота: не реже одного раза в минуту. Интенсивность: 8/10 (9/10 в присутствии Избранной).

Пункт 2. Запрет на лежание на траве. Трава – не для рыцарей. Для травы есть кони.

Пункт 3. Цветы. Ежедневно. Нечётное количество. Ленточка только голубая. Вручать с поклоном, но не слишком низким, чтобы не создавать неловкость.

Пункт 4. Оберегать от опасности, даже если это просто куст. Даже если куст не опасен. Особенно если не опасен. Внезапность – залог героизма.

Пункт 5. Храп. Только идеальный. Частота 0,7 Гц, громкость 42 дБ. Отклонения караются штрафом.

Пункт 6. Чихать благородно. Не громко, не тихо. Со вздохом сожаления.

Пункт 7. Не иметь слабостей.

Пункт 8. Сопровождать Избранную.

– Это не регламент, – сказала Вита. – Это инструкция к пытке.

Она взяла красную ручку и начала вычёркивать.

~~

Пункт 1. Идеальная улыбка.~~

~~

Пункт 2. Запрет на лежание на траве

.~~

~~

Пункт 3. Цветы. Ежедневно

.~~

~~

Пункт 4. Оберегать от опасности, даже если это просто куст

.~~

~~

Пункт 5. Храп. Только идеальный

.~~

~~

Пункт 6. Чихать благородно

.~~

~~

Пункт 7. Не иметь слабостей

.~~

~~

Пункт 8. Сопровождать Избранную

.~~

– Ты что делаешь? – спросил Эрнест, заглядывая через плечо.

– Убираю лишнее.

– А что останется?

– Сейчас.

Вита перевернула страницу и написала на чистом месте:

'Алдис. Просто человек. Имеет право:

– улыбаться когда хочется (и не улыбаться когда не хочется)

– лежать на траве сколько угодно

– дарить цветы только если сам хочет (и не дарить, если не хочет)

– оберегать только от реальной опасности и тех, кто реально нуждается

– храпеть как получится (даже если это похоже на работу отбойного молотка)

– чихать громко, если захочется

– иметь слабости (все имеют)

– находиться на любом расстоянии от Избранной, включая «в другой комнате» и «в другой стране».

Закон жанра: быть собой. Остальное – лишнее.'

Она отложила ручку.

Методичка издала звук – не вздох облегчения, а скорее скрип. Как будто старые шестерёнки, которые долго не смазывали, наконец-то провернулись.

*Правка принята. Раздел «Рыцари Света» существенно переработан.

Статус Алдиса: «идеальный герой» → «человек без регламента».

Штрафы за неидеальность – отменены. Система: переходит в режим «не знаю, что делать, но пусть будет».

Вита закрыла методичку и вышла.

Алдис стоял у коновязи, кормил Боевого яблоком и разговаривал с ним.

– … а если я перестану быть идеальным, то кто тогда будет защищать мир?

– Мир сам себя защитит, – ответил конь. – У него есть драконы, магия и, в конце концов, Избранная с красной ручкой.

– Но я привык. Я не умею иначе. Система оштрафует.

– Система уже не штрафует. – Вита подошла и встала рядом. – Я только что отменила все пункты про идеальность. Ты свободен.

Алдис посмотрел на неё. На методичку. На коня.

– То есть… я могу не дарить цветы?

– Можешь.

– И не оберегать тебя от кустов?

– Кусты вздохнут с облегчением.

– И… – он замялся, – и храпеть как попало?

– Храпи как отбойный молоток. Мне всё равно.

Алдис постоял молча. Потом медленно, очень медленно, снял шлем. Шлем поддался – впервые без скрипа. Потом снял перчатки. Потом начал расстёгивать доспех.

– Ты чего делаешь? – спросила Вита.

– Пытаюсь быть собой. Но сначала нужно снять то, что не я.

Доспех упал на траву с глухим стуком. Алдис остался в простой рубахе, мятой, с пятном от кофе.

– Это я, – сказал он неуверенно. – Простите за пятно.

– Пятно – это не страшно. Страшно, когда нет пятен.

Алдис сел на траву. Прямо на землю. Обхватил колени руками. Он помолчал. Потом спросил:

– Вита, а можно я съем пирог? С яблоками? Я с детства не ел пирогов с яблоками. Система считала их «излишеством, размягчающим волю».

– Система дура, – сказала Вита. – Ешь пирог. И мне отломи.

Они пошли в таверну. В таверне Эрнест уже пил чай. Лаэр отодвинулся, освобождая место.

– Ты какой-то другой, – сказал он Алдису.

– Я просто человек с мечом, – ответил Алдис. – И с тревожностью. И с желанием съесть яблочный пирог.

Он сел за стол и откусил пирог и улыбнулся. Улыбка получилась слегка кривоватой.

– Знаешь, – сказал Алдис. – А ведь я никогда не хотел быть идеальным. Я хотел быть садовником.

– Выращивай розы. И огурцы. И пусть весь мир подождёт. – Вита вспомнила этот древний слоган и решила, что он очень подходит в этой ситуации.

За окном засияло солнце. Просто так. Потому что даже у погоды бывают хорошие дни без регламента.

Глава 12
Лаэр теряет пафос

Утро началось с крика.

– НЕТ! – заорал Лаэр так громко, что в таверне «Три хвоста» проснулись даже те, кто спал в подвале. – НЕТ, НЕТ, НЕТ!

Вита, которая пила кофе во дворе, чуть не поперхнулась. Алдис, который теперь лежал на траве без доспехов (и без повода для героизма), приподнялся на локте. Эрнест, который читал книгу «Коренья и травы: пособие для начинающих алхимиков», снял очки и протёр их.

– Это Лаэр? – спросил он.

– Похоже, – ответила Вита. – У него там какая-то драма.

– У Тёмного Повелителя всегда драма. Это по статусу.

Из комнаты Лаэра вылетела подушка. Потом вторая. Потом сапог.

– Я НЕ МОГУ! – донёсся приглушённый голос. – ЭТО КАТАСТРОФА!

Вита поставила кружку и пошла посмотреть. Алдис и Эрнест, заинтригованные, потянулись следом. Дверь в комнату Лаэра была распахнута. Сам Лаэр стоял посередине, растрёпанный, в одной рубахе (без плаща с черепами, без пафосных браслетов), и лихорадочно шарил по карманам. Перед ним на кровати была разложена куча одежды – видимо, он перерыл все свои вещи.

– Ты чего орёшь? – спросила Вита.

– Шпаргалка пропала! – выпалил Лаэр. – Я её вчера положил в карман плаща, а сегодня переоделся, и… и… ОН БЕЗ НЕЁ!

– Кто «он»?

– Плащ без шпаргалки! И я без шпаргалки! Я не знаю, что говорить! Я не знаю, как смотреть! У меня нет ни одной готовой фразы!

Он выглядел как человек, которого только что лишили голоса и заодно руководства пользователя. Его глаза бегали, руки дрожали, а на лбу выступила испарина.

– Лаэр, – сказала Вита. – Ты можешь говорить нормально. Как человек.

– Я не умею! Я пятнадцать лет тренировал «тьму, холод и власть»! У меня в голове только: «Трепещи», «Я твой кошмар», «Судьба неумолима» и… и рецепт вишнёвого пирога, но это не в тему!

– Рецепт пирога? – переспросил Эрнест с интересом.

– Неважно! – отмахнулся Лаэр. – Важно, что я без шпаргалки – как рыба без зонта. Нет, как… как Тёмный Повелитель без пафоса. Это нонсенс!

Он заметался по комнате, чуть не наступил на собственный сапог и споткнулся о подушку.

– Сядь, – сказала Вита. – Выдохни.

– Не могу выдохнуть! Я забыл, как выдыхают без ремарки «зловеще выдохнул»!

Вита взяла его за плечи, усадила на кровать и села рядом.

– Слушай меня. Шпаргалка не нужна. Ты не обязан говорить пафосно. Ты не обязан быть Тёмным. Ты можешь быть просто Лаэром.

– А кто это – «просто Лаэр»? – спросил он с тоской.

– Не знаю. Давай выясним.

Она посмотрела на него. Он сидел, ссутулившись, без плаща, без маскировки. Обычный парень с усталыми глазами и лёгкой щетиной. Не опасный. Не зловещий. Просто уставший.

– Ладно, – сказал Лаэр после долгой паузы. – Давайте выясним.

Они вышли во двор. Алдис уже лежал на траве (теперь это было его любимое занятие), Эрнест принёс чайник и кружки.

– Лаэр, – сказала Вита. – Что тебе нравится? Не по регламенту. По-настоящему.

– Нравится? – Он задумался, как будто вопрос был на неизвестном языке. – Я… я люблю выпечку.

– Какую?

– Вишнёвый пирог. Особенно с корицей. Я в детстве часто его пёк с бабушкой. Потом поступил в Академию Тёмных Искусств, и мне сказали, что «Тёмные Повелители не пекут пироги, Тёмные Повелители внушают ужас».

– И ты внушал?

– Пятнадцать лет. Каждый день. Даже на Новый год. Даже на день рождения. «Зловещий торт со свечами», это было ужасно. Свечи гасли от одного моего взгляда, а гости не аплодировали, а трепетали.

– А пирог ты с тех пор пёк?

– Нет. Боялся, что система засчитает «нарушение имиджа».

Вита помолчала. Потом спросила:

– А чего ты боишься? По-настоящему?

Лаэр покраснел. Настоящим, человеческим румянцем.

– Пауков, – сказал он шёпотом.

– Чего? – переспросил Алдис с травы.

– Пауков! – громче повторил Лаэр. – Ненавижу пауков! Они мерзкие, многоногие, и у них слишком много глаз! Однажды в Академии паук залез мне в сапог, и я орал так, что обвалилась стена. Система засчитала это как «психологическая атака на врага», но на самом деле я просто испугался.

– Ты, Тёмный Повелитель, боишься пауков? – Алдис сел на траве, не скрывая изумления.

– А ты, Рыцарь Света, боишься темноты? – парировал Лаэр.

– Боюсь, – признался Алдис. – Но система считает это «бдительностью».

Вита смотрела на них и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое. Не приторное «необъяснимое влечение», а настоящее. Смех. Она засмеялась. Сначала тихо, потом громче, потом так, что слёзы выступили на глазах.

– Ты чего? – испугался Лаэр.

– Ты… ты Тёмный Повелитель, который боится пауков и печёт пироги! – выдохнула она сквозь смех. – А ты, Алдис, Рыцарь Света, который боится темноты! Вы оба – ходячие клише наоборот!

– Это смешно? – обиженно спросил Лаэр.

– Это прекрасно! – Вита вытерла слёзы. – Я впервые смеюсь по-настоящему с тех пор, как попала в этот мир. Спасибо.

Лаэр смотрел на неё. Его лицо постепенно теряло выражение паники и становилось… спокойным. Тёплым.

– Знаешь, – сказал он. – А ведь я тоже впервые за пятнадцать лет не притворяюсь. Странное чувство.

– Привыкай, – сказала Вита.

Она протянула ему кружку с чаем. Лаэр взял, сделал глоток.

Над его головой интерфейс, который Вита почти перестала замечать, выдал предупреждение:

* Предупреждение: искренность не входит в протокол Тёмного Повелителя.

Нарушение пункта 3.7: «Тёмный не должен проявлять уязвимость». Штраф: 100 очков судьбы.

Лаэр посмотрел на сообщение, потом на Виту. Вита достала красную ручку.

– К чёрту протокол, – сказала она громко. – К чёрту очки судьбы. К чёрту Тёмного Повелителя. Лаэр может печь пироги, когда захочет.

Штраф невозможно отменить задним числом. Правка принята. Статус Лаэра: «Тёмный Повелитель» → «человек, который печёт пироги».

Система: фиксирует потерю контроля. Уровень пафоса в мире снижен на 40%.

– Ты только что стал человеком, который печёт пироги, – сказала Вита. – Поздравляю.

– Это почётно? – спросил Лаэр.

– Почётнее, чем быть Тёмным. Ты хоть раз видел, чтобы Тёмному Повелителю аплодировали за выпечку?

Эрнест, который всё это время молчал и слушал, поднял руку.

– У меня есть вишня, – сказал он. – И корица. И форма для пирога. – Испечёшь?.

– Испечём вместе. Я научу. Это не сложнее, чем внушать ужас.

Они пошли на кухню. Лаэр – без плаща, без пафоса, без шпаргалки. Обычный парень, который боялся пауков и хотел печь пироги.

Вита осталась во дворе с Алдисом. Тот лежал на траве, смотрел в небо и улыбался.

– Ты чего? – спросила она.

– Да так, – ответил он. – Думаю. Если Лаэр может стать пекарем, то и я, может, стану садовником. Выращивать розы. И огурцы.

– Становись. Мир не рухнет.

– А что будет с системой? – спросил Алдис.

– Система, – сказала Вита, глядя на интерфейс, который растерянно мигал, – пусть привыкает. У неё теперь новый Тёмный. Который боится пауков.

Система: не привыкла. Но адаптируется.

Уровень искренности в мире: +50%.

Рекомендация: запастись вишней.

Через час из кухни запахло пирогом. Вишнёвым, с корицей. Запах разносился по всей деревне, и даже дракон на башне пошевелился и спросил:

– Это что за аромат?

– Это свобода, – ответила Вита.

– А можно кусочек?

– Приходи. Всем хватит.

Дракон, который когда-то был опасным, а теперь вёл курсы по рыбной ловле, слез с башни и потопал к таверне. Без угроз. Без огня. Просто на запах пирога. Вита сидела на крыльце, смотрела, как Лаэр выносит пирог (в фартуке, с мукой на носу), и думала:

«А ведь это лучший день в этом мире. Потому что в нём нет пафоса. Нет регламента. Нет „тьмы и холода“. Есть пирог. Есть вишня. Есть человек, который боится пауков, но печёт для всех. И это настоящая магия».

Она откусила кусочек, прикрыла глаза.

– Вкусно, – сказала она.

– Спасибо, – ответил Лаэр. – Я старался.

– Вот и славно, – сказала Вита.

И доела свой кусок.

Глава 13
Орден Читателей

Идиллия с пирогами и честными разговорами длилась ровно три дня. На четвёртое утро Вита проснулась в «роскошных покоях», которые ей наконец-то выделили, от странного шума. Кто-то скандировал на площади перед таверной. И у этих кого-то голоса были слишком пафосные, слишком уверенные в своей правоте.

– ДРАМУ! – орали хором. – СТРАДАНИЯ! ВЫБОР МЕЖДУ ДВУМЯ!

– ЛОЖНУЮ СМЕРТЬ В ВОСЬМЕДЕСЯТОЙ ГДАВЕ ПО СЮЖЕТУ! – подхватывали другие.

– ТРЕУГОЛЬНИК! ЛЮБОВНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК! И ЧЕТВЕРТИЧНЫЙ КРУГ, И ТРЕУГОЛЬНИК!

Вита натянула толстовку (кошачьи уши на капюшоне были её единственным оружием) и выглянула в окно.

На площади стояла толпа. Человек тридцать. Все в одинаковых плащах, чёрных, с нашитыми буквами «П. Л. Р.» (расшифровывалось, как она позже узнала, «Правильный Любовный Роман»). В руках они держали не факелы и вилы, а книги. Толстые, в ярких обложках, с изображениями мускулистых торсов и девушек в развевающихся платьях.

– Орден Читателей, – сказал подошедший Эрнест, поправляя очки. – Я слышал о них. Фанатики канона.

– Канона?

– Ну, правил жанра. Любовный роман должен быть любовным романом. Без правок. Без иронии. Без «искренности» и прочей ерунды. Только драма, страдания и обязательный хэппи-энд после трёх томов мучений.

– Звучит как описание пытки, – сказала Вита.

– Для них это счастье.

На площади скандирование усилилось. Лидер Ордена, сухопарая женщина с пучком на голове и взглядом завхоза, который нашёл таракана в столовой, вышла вперёд и подняла руку. Толпа замолчала.

– Избранная! – провозгласила она голосом, от которого у Виты заныл зуб. – Мы требуем вернуть жанру его величие! Долой редакторские правки! Даёшь обязательную ревность! Даёшь сцену под дождём! Даёшь ложную смерть!

– ЛОЖНУЮ СМЕРТЬ! – подхватила толпа.

Вита вышла на крыльцо. Босиком, в толстовке с кошачьими ушами.

– Слушайте, – сказала она. – Вы кто вообще?

– Мы – хранители традиций! – ответила женщина. – Мы прочитали пять тысяч любовных романов и знаем, как должно быть. Избранная должна страдать. Истинные должны ревновать. Судьба должна быть жестокой, но справедливой. А вы… вы превратили всё в фарс!

– Фарс, это когда Тёмный Повелитель печёт пироги?, – возразила Вита. – Но ему же нравится. И людям нравится. И пирог вкусный.

– Пи-рог? – Женщина произнесла это слово как ругательство. – Вы смеете говорить о пирогах, когда на кону великая любовь? Где страсть? Где кровь, пот и слёзы?

– Слёзы были. Алдис плакал над пирогом. От счастья.

– От счастья не плачут в любовных романах! От счастья там улыбаются сквозь слёзы, но только в последней главе! А вы ещё в середине!

Вита начала понимать, что спорить с фанатиками бесполезно. У них есть священный текст, все эти «Пламя для истинной дракона» и прочая ерунда, которую она правила ночами. И они готовы защищать свой канон с пеной у рта.

– И что вы хотите? – спросила она.

– Мы хотим, чтобы вы отменили свои правки! Верните насильственное тяготение! Верните ревность! Верните невозможность выбора! И добавьте ложную смерть, мы давно не читали хорошей ложной смерти!

– Нет, – сказала Вита.

– Тогда мы сами всё исправим! – пригрозила женщина. – У нас есть техподдержка системы судьбы! Мы подписали петицию!

Она подняла свиток. На нём действительно стояла печать, та самая, с надписью «Судьба. Версия 2.3beta».

– Вы что, с ней договорились? – спросила Вита.

– Система устала от ваших правок. Она хочет вернуться к стабильному, проверенному, правильному сценарию. Без хаоса. Без пирогов. Без… – женщина поморщилась, – без «искренности».

Вита почувствовала, как за спиной собираются её «истинные». Алдис в мятой рубахе (доспехи он оставил в комнате), Лаэр в фартуке (он как раз месил тесто для нового пирога), Эрнест с книгой «Сто способов пережить конец света, если ты не Избранный».

– Успокойтесь вы уже, – сказал Лаэр. – Здесь больше нет Тёмного Повелителя. Есть пекарь. И он не внушает ужас, а печёт пироги.

– Ещё хуже! – закричала женщина. – Тёмный Повелитель не может быть пекарем! Это нарушает архетип! И Рыцарь Света должен стоять прямо, сверкать доспехами и защищать Избранную от ветра, а не валяться на траве в мятой рубахе!

– От ветра? – переспросил Алдис.

– Ветер это символ перемен! А перемены в любовном романе недопустимы!

Женщина взмахнула рукой, и система судьбы, которая до этого молчала, вдруг ожила. Над головами всех присутствующих замигали красные окна.

*ВНИМАНИЕ! По требованию Ордена Читателей запущен протокол «Возврат к канону».

Правки Избранной – временно отключены. Активированы стандартные настройки:

– Насильственное тяготение: ВКЛ

– Ревность как триггер: ВКЛ

– Невозможность выбора: ВКЛ

– Что? – сказала Вита. – Вы не можете!

*Можем. У нас есть петиция. Подписали 30 человек. Этого достаточно для отката изменений.

– А я не подписывала!

*Вы не входите в Орден. Ваше мнение не учитывается.

Вита хотела достать методичку, но методичка в кармане халата стала горячей – как будто система блокировала доступ.

– Не трогайте! – закричала женщина. – Вы уже напортили! Теперь мы будем всё исправлять!

Она повернулась к Алдису.

– Рыцарь Света! Согласно протоколу, вы обязаны ревновать Избранную к любому объекту мужского пола, а также к ветру, дождю и солнечным лучам (как символам возможной измены). Начнём с ветра!

– С ветра? – растерялся Алдис.

– Да. Вон там, слева. Видите, как он дует на Избранную? Это неприлично! Ревнуйте!

Алдис посмотрел на ветер. Ветер дул обыкновенно, слегка шевелил волосы Виты. Ничего романтического.

– Я не могу ревновать к ветру, – сказал Алдис. – Это глупо.

*Система: Вы можете. Протокол активирован.

И Алдис почувствовал, как внутри поднимается что-то странное. Липкое. Противное. Ревность. Он посмотрел на ветер. Ветер дул. И Алдису показалось, что ветер дует слишком нежно. Слишком ласково. Как будто флиртует с Витой.

– Не смей на неё дуть! – выкрикнул Алдис, хватаясь за воображаемый меч (настоящий он оставил в комнате). – Она моя! По… по протоколу!

Вита уставилась на него.

– Алдис, ты чего?

– Он дует на тебя! Я видел! – Глаза Алдиса горели нездоровым огнём. – Ты ему улыбнулась! Я заметил!

– Я не улыбалась ветру. Я улыбнулась воспоминанию о пироге.

– Это ещё хуже! Ты вспоминаешь пирог, когда рядом я⁈

Он заметался по крыльцу, размахивая руками. Ветер, который ничего не понимал, дул себе дальше. Но Алдису казалось, что ветер насмехается.

– Это ужасно, – сказал Алдис, внезапно останавливаясь. – Я ревную к ветру. К ВЕТРУ! У которого нет ни рук, ни ног, ни чувств. Я ревную к атмосферному явлению.

– Это протокол, – сказала женщина из Ордена с удовлетворением. – Так и надо. Рыцарь должен страдать.

– Но мне стыдно! – Алдис закрыл лицо руками. – Я стою на крыльце и ревную к потоку воздуха. Что дальше? К камню? К траве? К собственной тени?

*Система: Если потребуется – да.

– Нет, – сказала Вита. – Нет, это не будет продолжаться.

Она рванула карман халата, достала методичку (та обожгла пальцы, но она не выпустила) и раскрыла на разделе «Орден Читателей: права и обязанности».

– Так, – сказала она, пробегая глазами текст. – Орден имеет право голоса, но не имеет права насильственного отката правок без согласия Избранной. Это пункт 3.7.3. Вы его пропустили.

– Какой пункт? – Женщина подошла ближе. – Там нет пункта 3.7.3!

– Есть. Я его только что вписала.

Вита выхватила красную ручку и быстрым движением дописала внизу страницы:

«3.7.3. Орден Читателей не имеет права отменять правки Избранной без её письменного согласия. Петиции – не в счёт. Выходные – тоже. Любое несанкционированное вмешательство карается штрафом в размере 1000 очков судьбы, которые списываются с личного счёта инициатора.»

Методичка вздохнула. Вздох был похож на тот, что издают старые принтеры, когда им дают задание распечатать 500 страниц.

*Правка принята. Протокол «Возврат к канону» – отменён.

Орден Читателей: оштрафован на 1000 очков судьбы. Текущий баланс Ордена: −950 очков.

– У нас был положительный баланс! – закричала женщина. – Мы копили промокоды три года!

– Не надо было лезть, – сказала Вита. – Идите читайте свои романы дома. На диване. С чаем. Без попыток управлять чужими жизнями.

– Но мы хотим драмы!

– Сходите в театр. Там есть драма. И антракт. И буфет.

Женщина хотела что-то возразить, но система выдала новое сообщение:

*Орден Читателей: ваши полномочия временно приостановлены до погашения задолженности.

Рекомендуется: не нарушать редакторские правки. Они внесены красной ручкой. Красная ручка – абсолютный авторитет.

– Красная ручка? – переспросила женщина с ужасом.

– Красная ручка, – подтвердила Вита, поднимая её повыше. – Знаете, сколько романов я ей зачеркнула? Тысячи. И ваш – зачеркну тоже, если не уйдёте.

Орден заколебался. Кто-то попятился. Потом ещё кто-то. А потом толпа, не сговариваясь, развернулась и потопала прочь. Женщина с пучком уходила последней, бормоча:

– Мы вернёмся… Мы напишем новую петицию… Мы найдём способ…

– Ищите, – сказала Вита.

Орден исчез за поворотом. На площади стало тихо. Только ветер дул – теперь уже без намёка на флирт, просто ветер. Алдис сидел на крыльце, обхватив голову руками.

– Я ревновал к ветру, – сказал он в пустоту. – Я, Рыцарь Света (бывший), ревновал к атмосферному явлению. Я упал на дно.

– Ты не упал, – сказала Вита, садясь рядом. – Ты стал жертвой системы. И это не твоя вина.

– Мне всё равно стыдно.

– Зато теперь есть о чём вспомнить. «Помните, как Алдис ревновал к ветру? А потом мы съели пирог».

Алдис поднял голову.

– Пирог есть?

– Лаэр как раз допекает.

– Тогда, наверное, не всё потеряно.

Они пошли на кухню. Вита на ходу достала методичку и ещё раз проверила раздел про Орден Читателей. На всякий случай она дописала:

«4.0. Ветры, дожди и солнечные лучи не являются объектами ревности. Ревность к погоде – повод для проверки психического здоровья персонажа, а не для драматической сцены.»

*Правка принята. Система: отмечает рост юридической грамотности Избранной.

– Это не юридическая грамотность, – сказала Вита. – Это житейская.

Она убрала методичку и взяла кусок пирога. Пирог был горячим, вишнёвым, с корицей. Настоящий. Не идеальный, но очень вкусный. Она откусила кусочек и посмотрела в окно. Орден ушёл, но где-то на горизонте маячили чёрные точки – они разбивали лагерь за деревней.

– Они вернутся, – сказал Эрнест, тоже выглядывая.

– Знаю, – ответила Вита. – Но у нас есть пирог, чай и красная ручка. А у них только петиции. И страсть к ложной смерти.

Она допила чай и отодвинула кружку.

– Ладно. Будем готовиться ко второму раунду.

*Система: фиксирует повышение уровня конфликта. Рекомендуется запастись пирогами.

– Уже, – сказал Лаэр и поставил на стол второй противень