Текст книги "Методичка для избранных (с рукописными правками) (СИ)"

Автор книги: Анфиса Мэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Вита отхлебнула холодный кофе и посмотрела на двух мужчин, которые теперь сидели по разные стороны стола и сверлили друг друга взглядами, но уже без команды системы – просто по привычке.

– Так, – сказала она. – Кто объяснит мне, как здесь заказывают нормальный завтрак? Без магии, без драмы, без падения на колени?

Алдис и Лаэр переглянулись.

– Я могу сходить на кухню, – предложил Лаэр.

– Я пойду с тобой, – сказал Алдис. – Чтобы ты не отравил Избранную.

– Я не отравляю, я кофе закажу.

– Тёмный кофе – это уже подозрительно.

– У тебя паранойя.

– У меня осторожность.

– У вас обоих – синдром вахтёра, – подвела итог Вита. – Идите вместе. И принесите мне яичницу.

Они ушли, переругиваясь. Вита осталась одна за столом, с кружкой холодного кофе и распечаткой методички в руках.

– Два истинных, – сказала она себе. – И это только начало. По плану их будет три. Тёмный, Светлый и Тот, Кого Не Ждали.

Она посмотрела в небо. Над деревней висела лёгкая рябь форматирования, и где-то там, за границами видимого, система судьбы переписывала сценарий, вписывая её правки.

– Интересно, – сказала Вита, – кто будет третьим? Дракон? Библиотекарь? Или просто случайный прохожий, которого система забагует?

Никто не ответил.Только интерфейс над её головой выдал короткое:

*Ожидайте. Судьба готовит сюрпризы.

– Судьба может готовить что угодно, – сказала Вита. – Я всё равно это отредактирую.

И принялась за яичницу, которую через минуту принесли двое истинных, так и не договорившихся, кто из них главнее.

Где-то в недрах интерфейса жалобно пискнула система, но её никто не слушал.

Глава 7
И третий – по ошибке

Вита решила, что ей срочно нужен перерыв. Не просто перерыв – а побег. Потому что два истинных за один день – это перебор даже для самого отчаянного любовного романа. Лаэр и Алдис устроили во дворе таверны что-то среднее между дуэлью и соревнованием по перетягиванию каната, причём канатом служила её собственная судьба, а они даже не спросили, хочет ли она, чтобы её перетягивали.

– Я в библиотеку, – сказала Вита, вставая из-за стола. – Оба сидите тихо. Не драться. Не признаваться в вечной любви. Не падать на колени.

– А если я упаду, но в другую сторону? – уточнил Алдис, который уже успел почистить доспехи и теперь сиял, как новогодняя ёлка.

– Тогда упадёшь в колодец. Там, за таверной. Глубокий. С водой. Очень освежает.

– Избранная шутит, – радостно сказал Алдис. – Я ценю юмор.

– Я не шучу, – сказала Вита и ушла, пока он не успел проверить.

Библиотека в этом мире притулилась у восточной башни замка – маленькое каменное здание с вывеской «Хранилище мудрости (и любовных романов по совместительству)». Вита толкнула дверь и вошла. Внутри пахло сухарями. Не книгами, не пылью, не древним пергаментом – именно сухарями. Дешёвыми, слегка подгоревшими, теми, которые продают в пакетиках с надписью «для бульона». Запах был настолько неромантичным, что Вита чуть не прослезилась от облегчения.

– Наконец-то, – сказала она. – Место, которое не пытается меня соблазнить.

Она огляделась. Библиотека была маленькой, уютной и совершенно нелепой. Стеллажи стояли криво, книги лежали на боку, а на полу валялась одинокая тапка, которую никто не удосужился убрать. На окнах висели занавески с вышитыми драконами, похожими на такс с крыльями. И за столом, уткнувшись в толстую книгу, сидел парень. Обычный. Самый обычный парень, какого можно встретить в любой реальности. На вид лет тридцать, в очках с круглыми стёклами, которые то и дело сползали на кончик носа. На голове – залысины. Не лысина, не плешь, а именно две аккуратные залысины, которые говорили: «Я много читаю и мало сплю, и у меня нет времени на магию для волос». Он был одет в невзрачную рубаху, жилет, потёртые штаны и домашние тапки (разные – один синий, другой зелёный). От него пахло сухарями и, кажется, уютом.

– Здравствуйте, – сказал парень, поднимая голову. – Вы записаны?

– Я не знаю, – честно ответила Вита. – Меня только вчера засосало в этот мир. Я даже не знаю, есть ли здесь читательский билет.

– Есть, – парень кивнул на стопку формуляров. – Но вы можете просто посидеть. Многие приходят просто посидеть. Книги кусаются, но не сильно.

– Книги кусаются?

– Только любовные романы. У них острые края. Я их специально кладу на верхние полки, чтобы никто не поранился.

Вита села на стул напротив него. Стул скрипнул, но не зловеще, а скорее по-дружески: «Да, я старый, но я тебя выдержу».

– Вы библиотекарь? – спросила она.

– Эрнест, – представился парень. – Библиотекарь, да. И хранитель архива. И смотритель за драконом в выходные. Но это неважно.

Он поправил очки и улыбнулся. Улыбка была не ослепительной, не сногсшибательной, не «опасно привлекательной». Просто улыбка. Немного застенчивая, немного усталая. Такая, какой улыбаются люди, которые знают, что сухари – это не самый романтичный запах, но им всё равно. Вита вдруг почувствовала, как напряжение последних дней отпускает. Рядом с Эрнестом не нужно было быть Избранной. Не нужно было доказывать, что она не чья-то истинная. Можно было просто сидеть и молчать.

– Вы знаете, кто я? – спросила она.

– Избранная, – спокойно сказал Эрнест. – Все знают. Система судьбы разослала уведомления. Но я решил, что если вы придёте в библиотеку, то, наверное, захотите тишины, а не падения на колени. Поэтому я просто сижу и читаю.

– Вы не будете падать в лужу на колени?

– У меня колени болят, – признался Эрнест. – С детства. Не люблю падать. И лужи не люблю. И пафос. Я вообще не фанат этой всей истории с истинными парами.

Вита выдохнула.

– Эрнест, – сказала она. – Вы самый лучший человек в этом мире.

– Спасибо, – смутился он. – Хотите сухарик? У меня есть в кармане. Чуть подгоревшие, но вкусные.

Он достал из кармана свитера горсть сухарей и высыпал их на стол. Вита взяла один. Сухарь хрустнул, рассыпался крошками, и это был самый приятный звук за последние два дня.

– Спасибо, – сказала она. – Вы спасаете мой день.

– Не за что, – ответил Эрнест и снова улыбнулся.

Она улыбнулась в ответ. Просто. Из вежливости. Потому что человек поделился сухариками, и не ответить улыбкой было бы неловко. И тут интерфейс перед глазами Виты взорвался. Буквально. Вспышка, гул, и огромное красное окно, мигающее как новогодняя гирлянда на аварийной сигнализации:

───────────────────────────────────────────────────────────

* КРИТИЧЕСКОЕ ОБНАРУЖЕНИЕ

*Обнаружено неучтённое взаимодействие!

*Тип взаимодействия: улыбка (пункт 3.4, подпункт «вежливость»)

* Участники: Избранная (Вита) и… неизвестный субъект (статус: не определён)

*Правка формулировки из главы 2 привела к расширению критериев «Истинный».

* Старые критерии:

– Внешность (опасно привлекательный)

– Пафосная речь

– Обязательная травма детства

* Новые критерии (после редакторской правки):

– Взаимное уважение ✅

– Отсутствие токсичности ✅

– Право на «нет» ✅

– Умение разделить сухарик ✅

*Результат: НОВЫЙ КАНДИДАТ В ИСТИННЫЕ ДОБАВЛЕН!

*Статус: Третий. Тот, Кого Не Ждали. ───────────────────────────────────────────────────────────

Вита замерла с сухариком во рту.

– Что? – спросила она у интерфейса. – Что значит «новый кандидат»?

*Значит, что теперь у вас три Истинных. Тёмный, Светлый и Тот, Кого Не Ждали. Поздравляю!

– Я не поздравляю! Я не хотела третьего! Я просто улыбнулась человеку из вежливости!

*Улыбка зафиксирована как «проявление симпатии». Критерии выполнены. Третий Истинный назначен.

– Отмените! – Вита вскочила со стула. – Я протестую! Это ошибка! Баг!

*Ошибки не предусмотрены. Только судьба.

– Какая судьба⁈ Я правку вносила, чтобы убрать принуждение! А вы теперь каждого, кто мне улыбнётся, записываете в истинные⁈

*Правка применена. Новые критерии работают корректно. Субъект проявил уважение и поделился сухариком. Этого достаточно.

Эрнест, который всё это время смотрел на Виту с лёгким беспокойством (он не видел интерфейс, но видел, как она разговаривает с пустотой), вдруг охнул.

– У меня рука, – сказал он, глядя на свою ладонь. – Она… светится.

Вита посмотрела на его руку. На тыльной стороне ладони, прямо над костяшками, медленно проступала метка. Золотистая, мерцающая, с замысловатыми узорами – как будто кто-то выжигал по коже изящную вязь. Метка сложилась в слова:

«Третий. Тот, Кого Не Ждали. Статус: растерян.»

Эрнест поднял глаза на Виту. Его лицо выражало палитру эмоций: удивление, испуг, недоумение, лёгкая тошнота и глубокая обида на судьбу.

– Я… – сказал он тихо. – Я просто выдавал формуляр. И предложил сухарик. Это теперь считается истинной парой?

– Это ошибка системы, – быстро сказала Вита. – Мы это отменим. Я редактор. Я имею право.

Она достала методичку, лихорадочно зашелестела страницами, нашла раздел «Критерии истинности» и уже занесла ручку, чтобы вычеркнуть пункт «сухарики». Но интерфейс опередил:

*Правка не может быть отменена задним числом. Третий Истинный зафиксирован. Эмоциональная связь установлена на уровне «симпатия по умолчанию».

– Какая связь⁈ – взвилась Вита. – Мы пять минут знакомы!

Достаточно для любовного романа. В некоторых жанрах достаточно и трёх секунд. Эрнест тем временем рассматривал свою руку с видом человека, которому только что поставили диагноз «вечная любовь» без его согласия.

– Скажите честно, – обратился он к Вите. – Это из-за сухариков? Я больше не буду их носить в кармане. Я вообще перестану есть. Может, тогда метка исчезнет?

– Вряд ли, – вздохнула Вита. – Система судьбы работает как плохой алгоритм рекомендаций. Вы ей улыбнулись – она вас занесла в список «вам может понравиться». Теперь вы – Тот, Кого Не Ждали.

– Но меня правда не ждали, – грустно сказал Эрнест. – Я даже на праздники не хожу, потому, что меня не ждут. И вот, пожалуйста.

Он пошевелил пальцами. Метка мигнула в такт движению.

*Статус Третьего: обновлён. Текущее настроение: «растерянность с оттенком фатализма». Рекомендуется добавить сцену ревности для закрепления.

– Никакой ревности не будет! – рявкнула Вита.

– Я вообще не ревнивый, – добавил Эрнест.

Он посмотрел на свои ноги. Синий и зелёный тапки тускло блестели в свете библиотечной лампы.

– Вы знаете, – сказал он задумчиво, – я всегда хотел быть важным. Но не настолько. Я думал, максимум – заведующим кафедрой. А тут – истинный. Третий. И ещё «Тот, кого не ждали». Звучит как приговор.

– Это не приговор, – сказала Вита. – Это ошибка. Я её исправлю. У меня есть красная ручка. И я не боюсь её использовать.

Она подошла к Эрнесту, взяла его за руку (метка одобрительно засветилась), и приложила к ней распечатку.

– Сейчас, – сказала она. – Я напишу: «Отменить назначение Третьего Истинного в связи с технической ошибкой и отсутствием взаимного согласия».

Она вывела красным прямо на его ладони, поверх метки. Но слова не закрепились – они впитались в кожу, моргнули и превратились в мелкий шрифт под основной надписью:

*Правка принята к рассмотрению. Срок рассмотрения – от 3 до 5 рабочих дней. На время рассмотрения статус «Третий» остаётся в силе.

– Рабочих дней⁈ – взвыла Вита. – У меня три истинных, а судьба работает по пятидневке⁈

*Выходные – суббота и воскресенье. В праздничные дни – дополнительные выходные .

– Какие праздники? У нас тут МЖММ намечается со мной в главной роли, а я согласия не давала!

*День судьбы( праздничный день) – 15 числа каждого месяца. Выходной.

Эрнест осторожно высвободил руку.

– Знаете, – сказал он. – А давайте не будем паниковать. Выпейте чаю. Я заварю. У меня есть сухарики ещё. И печенье. С предсказаниями, но я их вынул, так что просто печенье.

Он улыбнулся. Снова. И на этот раз в улыбке не было ни капли пафоса – только тепло и лёгкая безнадёжность человека, который привык, что жизнь подкидывает сюрпризы, но сухарики всегда при нём. Вита села обратно на стул.

– Знаешь, Эрнест, – сказала она, впервые обращаясь к нему на «ты». – Ты, может, и третий, но самый адекватный. Даже несмотря на метку.

– Спасибо, – сказал Эрнест и пошёл заваривать чай.

В своих разноцветных тапках. С залысинами. Пахнущий сухарями.

И где-то в глубине интерфейса замигала новая строчка:

*Третий Истинный: статус «растерян» обновлён на «растерян, но вооружён чаем». Прогресс любовной линии: 7%. Рекомендуется добавить сцену совместного чтения.

– Заткнись, – сказала Вита интерфейсу

Интерфейс заткнулся.

Но метка на руке Эрнеста продолжала светиться – тихо, настойчиво, как напоминание о том, что судьба не спрашивает, когда приходит. Даже если она приходит в библиотеку, в разноцветных тапках, с сухариками в кармане.

Глава 8
Отслеживание изменений

После инцидента в библиотеке Вита вернулась во двор таверны «Три хвоста» с кружкой чая, заваренного Эрнестом (без магии, но с липой и мятой – «для успокоения нервов, у вас их, наверное, уже много, этих 'нервов»). За её спиной плелся сам Эрнест, периодически поглядывающий на светящуюся метку на руке с видом человека, который нашёл у себя в супе волос, но решил не жаловаться, чтобы не обидеть повара.

Во дворе её уже ждали. Лаэр сидел на скамейке и делал вид, что читает «Справочник стажёра тёмных сил» (на самом деле смотрел на картинки). Алдис стоял у коновязи, чистил свои белые доспехи от вчерашней грязи и что-то тихо напевал – судя по мотиву, гимн рыцарей света, который звучал как реклама стирального порошка.

– О, Избранная вернулась! – воскликнул Алдис, заметив Виту. – Я уже начал волноваться! Не случилось ли чего?

– Случилось, – мрачно сказала Вита. – У меня теперь третий истинный.

Алдис замер с тряпкой в руке. Лаэр поднял голову от справочника.

– Третий? – переспросил Лаэр. – Откуда?

– Из библиотеки. Я улыбнулась библиотекарю, и система решила, что это любовь навек.

Она кивнула в сторону Эрнеста, который стоял чуть позади, переминаясь с ноги на ногу и явно жалея, что не остался в библиотеке.

– Это он, что ли? – спросил Алдис, разглядывая Эрнеста с головы до ног. – Третий? Тот, Кого Не Ждали?

– Я, – виновато сказал Эрнест. – Простите. Я не нарочно. Я просто предложил сухарик.

– Сухарик? – Лаэр выглядел оскорблённым. – То есть я должен был произносить пафосные монологи и трясти плащом с черепами, а этот тип просто дал ей сухарик – и сразу в истинные?

– И чай, – добавил Эрнест. – Я ещё чай заварил. С мятой.

– Чай с мятой⁈ – Лаэр вскочил. – Это теперь критерий истинности? Уровень истинности определяется количеством чайных ложек на стакан?

– Мальчики, – сказала Вита. – Успокойтесь. Никто никого не выбирал. Это баг. Система глючит. Я сейчас пойду и напишу жалобу.

Она развернулась и направилась к таверне, но на полпути споткнулась о корень, торчащий из земли. Корень был корявый, кривой и явно рос не по правилам ландшафтного дизайна.

– Да чтоб тебя! – выругалась Вита. – И вообще, кто здесь за порядком следит?

Она хотела добавить что-то ещё, но не успела.

Потому что корень исчез.

Просто взял и пропал. Без звука, без вспышки, без объяснений. Будто его никогда не было. Вита замерла. Посмотрела на землю. Земля была ровной, гладкой, как после редакторской правки.

– Это… – она оглянулась. – Это что сейчас было?

– Что? – спросил Эрнест, подходя ближе.

– Корень. Был корень. Я споткнулась. Потом его обругала. И он исчез.

Эрнест посмотрел на неё с сомнением. Лаэр поднял бровь. Алдис перестал чистить доспехи и приблизился.

– Может, вам показалось, о Избранная? – предположил Алдис. – Корни не могут исчезать по желанию. Только по воле Света.

– Свет тут ни при чём, – отрезала Вита. – Я чётко видела. Корень был. Я выругалась – и его не стало.

Она ещё раз посмотрела на землю. Пусто. Только трава, слегка примятая её собственными шагами.

– Ладно, – сказала она. – Показалось. Недосып. Идёмте.

Они вошли в таверну. Внутри было людно – несколько посетителей сидели за столами, жевали крылышки и пили эль. Над их головами по-прежнему висели чекбоксы, шкалы и таймеры, но Вита уже почти привыкла. Она села за столик у окна. Остальные трое расселись вокруг – Лаэр слева, Алдис справа, Эрнест напротив. Получилось как-то символично, но Вита решила не задумываться.

Бармен принёс ещё кофе. На этот раз с пенкой, на которой кто-то нарисовал сердечко.

– Уберите сердечко, – сказала Вита.

– Не могу, – ответил бармен. – Система требует. Сказано: «Избранная должна получать знаки внимания». Если я уберу сердечко, она меня оштрафует.

– Кто – она?

– Судьба. Очень строгая. Говорят, в молодости сама была Избранной, поэтому знает все шаблоны.

Бармен ушёл. Вита посмотрела на пенку с сердечком и почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

«Ненавижу, когда на кофе рисуют сердечки, – подумала она. – Это не мило. Это агрессивный маркетинг».

Сердечко на пенке дёрнулось. Потом съёжилось. Потом превратилось в маленький чёрный квадрат.

Вита уставилась на квадрат. Квадрат не двигался.

– Что это было? – спросил Лаэр, тоже глядя на кофе.

– Я не знаю, – медленно сказала Вита. – Я просто подумала, что сердечки – это агрессивный маркетинг. И оно изменилось.

– Избранная обладает силой? – восхищённо спросил Алдис. – Это же чудесно! Наверное, это дар Света!

– Это не дар, – ответила Вита. – Это… я не знаю, что это.

Она решила проверить. Она посмотрела на люстру над головой. Обычная деревянная люстра с тремя свечами. Немного кривая. Немного пыльная.

«Дурацкая люстра, – подумала Вита. – Она висит неровно. И вообще, у неё свечи кривые.»

Люстра качнулась. И осталась висеть на месте, только пыль посыпалась. «М-да, может дело в другом, может не всё, что мне не нравится меняется, а только то, что вызывает эмоции?» В это время за окном заморосил дождь, мелкий противный

«Вот некстати, во дворе ещё давешние лужи не просохли, вдруг Алдис снова надумает в лужу падать на колени», – подумала она, глядя в окно.

Дождь изменил направление. Вместо того чтобы падать сверху вниз, он начал падать снизу вверх – капли взлетали с земли к небу, как будто кто-то перемотал плёнку назад.

– Это уже не смешно, – сказала Вита.

– Я вообще не смеюсь, – ответил Лаэр. – У меня от ужаса глаз дёргается.

Дождь, падающий вверх, продолжался ещё несколько секунд, а потом остановился совсем. Небо прояснилось. Солнце, которое, по идее, не должно было светить из-за туч, выглянуло и осветило двор с такой силой, будто извинялось за поведение погоды.

Вита медленно повернулась к остальным.

– Похоже, – сказала она. – Когда я злюсь или иронизирую, мои мысли становятся реальностью.

– Это… – Алдис сглотнул. – Это невероятная сила, о Избранная!

– Это ужасная сила, – поправила Вита. – Я подумала «дождь бесит» – дождь пошёл в обратную сторону. А что будет, если я подумаю что-нибудь про кого-то из вас?

Трое истинных синхронно побледнели.

– Давайте не будем проверять, – быстро сказал Лаэр.

– Я согласен, – добавил Эрнест. – У меня и так метка на руке. Если вы ещё подумаете что-нибудь вроде «какой глупый этот библиотекарь», я, чего доброго, превращусь в шкаф.

– В шкаф? – переспросил Алдис.

– Библиотечный. С книгами. Я бы хотел быть дубовым, с резьбой.

– Мы отвлеклись, – сказала Вита. – Важно другое. Я не просто Избранная. Я – режим «Отслеживание изменений».

Она вытащила методичку и раскрыла её на первой странице. Там, где раньше было напечатано «Версия 2.3beta», теперь появилась новая строка:

Режим: Отслеживание изменений (включён). Автор правок: Вита (она же Избранная, она же главный редактор).

– Смотрите, – сказала Вита, показывая остальным. – Раньше этой строчки не было. Она появилась только что. Когда я поняла, что происходит.

– То есть, – медленно произнёс Лаэр, – вы можете менять реальность просто потому, что вы так думаете?

– Не всё, что я думаю. Только то, что я думаю с эмоцией. С злостью. С иронией. С сарказмом. Как будто я комментирую текст и мои комментарии становятся правками.

– И эти правки применяются мгновенно? – спросил Эрнест.

– Похоже на то. Корень – мгновенно. Кофе – мгновенно. Дождь – мгновенно.

– А если вы подумаете что-нибудь про меня? – снова спросил Алдис, уже с меньшим энтузиазмом.

– Я сейчас попробую, – сказала Вита.

– Нет!

– Шучу. Не буду.

Она глубоко вздохнула. Ситуация была абсурдной даже по меркам этого абсурдного мира. Она – Избранная, которая меняет реальность через сарказм. Это звучало как сюжет дешёвого романа, который она вычеркнула бы красным ещё на этапе аннотации. Но это было реально. Она подошла к окну. Во дворе, под солнцем, которое только что выглянуло, стояла лошадь Алдиса. Белая, гордая, с идеальной гривой.

«Интересно, – подумала Вита, – а если я скажу, что эта лошадь выглядит слишком пафосно?»

Лошадь моргнула. Её белая шерсть стала серой. Грива облезла. На морде появилось усталое выражение, как у бухгалтера перед сдачей отчёта.

– Твою ж… – выдохнул Алдис. – Это же мой боевой конь! Он участвовал в трёх битвах!

– Участвовал, – грустно сказал конь человеческим голосом. – Но теперь я просто лошадь. Без пафоса. Без драмы. И мне, честно говоря, легче.

Конь зевнул и отвернулся к стогу сена. Вита посмотрела на свои руки.

– Это слишком сильная сила, – сказала она. – Я не хочу её. Я редактор. Моя задача – править текст, а не переписывать реальность.

*Реальность и текст – одно и то же в этом мире, – отозвался интерфейс. – Вы Избранная. Вы – Режим отслеживания изменений. Мир думал, что он финальная версия. Но вы пришли, чтобы показать ему, что он черновик.

– Я не хочу быть режимом, – сказала Вита.

*А вас никто не спрашивал. Вы нажали «Применить изменения». Теперь изменения применяются сами. Через ваши мысли. Через ваш сарказм. Через вашу злость на глупые корни и кофе.

Вита села обратно за стол. Кофе остыл.

– Что теперь будет? – спросил Лаэр.

– Теперь, – сказала Вита, – я должна научиться контролировать свои мысли. Потому что если я в порыве гнева подумаю «какой же дурак этот Тёмный Повелитель», ты превратишься в жабу.

– В жабу? – ужаснулся Лаэр.

– Или в стажёра с надбавкой. Я не знаю, как именно работает эта магия. Но проверять не хочется.

– Давайте договоримся, – сказал Эрнест. – Вы не будете думать о нас плохо. А мы не будем делать ничего, что заставит вас думать о нас плохо. Например, я больше не буду предлагать сухарики. Чтобы не провоцировать.

– Сухарики не провоцируют, – сказала Вита. – Сухарики – это единственное честное, что есть в этом мире.

Она взяла со стола сухарь, который Эрнест высыпал ещё в библиотеке (она прихватила их с собой), и надкусила. Сухарь хрустнул. Небо за окном осталось ясным. Никто не превратился в жабу.

– Видите? – сказала Вита с набитым ртом. – Если я думаю о чём-то хорошем и честном, ничего не происходит. Только когда я злюсь или иронизирую.

– Значит, – подытожил Алдис, – вы должны быть всегда спокойны и добры.

– Я редактор, – ответила Вита. – Мы не бываем спокойны и добры. Мы бываем справедливы и циничны.

Она допила кофе, оставив на дне кружки черный квадрат из пенки. Тот продержался несколько секунд, а потом растаял.

– Ладно, – сказала Вита. – У нас есть три истинных, одна методичка, режим отслеживания изменений и конь, который теперь разговаривает и жалуется на жизнь. Что может пойти не так?

За окном снова пошёл дождь. На этот раз нормальный – сверху вниз. Капли стучали по крыше, и в этом стуке слышалось что-то вроде: «Всё может пойти не так. И пойдёт. Обязательно». Вита сделала вид, что не расслышала.