Текст книги "Методичка для избранных (с рукописными правками) (СИ)"

Автор книги: Анфиса Мэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17
Библиотекарь внезапно харизматичен

После того как кристаллы высушили методичку и добавили в неё правки, в таверне воцарилось временное затишье. Лаэр перестал плакать и теперь молча сушил сапоги у печки. Алдис убрал меч и пытался вспомнить, на кого он только что злился. Дракон во дворе доедал третий пирог.

Вита сидела за столом, перелистывала обновлённую методичку и пыталась разобраться в новых комментариях кристаллов. Эрнест стоял у окна и, как обычно, молчал.

– Ты чего такой тихий? – спросила Вита, не поднимая головы.

– Думаю, – ответил Эрнест.

– О чём?

– О том, почему система считает, что любовь можно вписать в правила. Это же абсурд. Любовь – это хаос. Это когда ты забываешь дома зонт, идёшь под дождём, а потом кто-то сушит тебе волосы. Это не прописать в пункте 7.4.

Вита подняла голову.

– Слушай, а ты раньше так не говорил.

Эрнест снял очки, протёр их и надел обратно.

– Просто мне не с кем было. В библиотеку ходят только те, кто ищет «Пламя для истинной дракона». А когда я пытался пошутить, они обижались и жаловались системе на мои шутки.

– На какие шутки?

– Например, на вопрос: «Вы уверены, что хотите взять эту книгу? У неё низкий рейтинг по здравому смыслу».

Вита фыркнула.

– Это смешно.

– А я о чём. Но система считает, что библиотекари должны быть тихими, незаметными и не иметь чувства юмора. За избыточную иронию меня даже сослали сюда из Академии.

– Из какой Академии?

– Академии острословов. Вы не слышали? Это закрытое учебное заведение для тех, кто умеет шутить так, что у системы сбиваются настройки.

Вита отложила методичку.

– Ты учился в Академии острословов?

– Окончил с отличием. Специализация: «Деструктивный юмор и его влияние на магические алгоритмы». Дипломная работа: «Как одной шуткой отменить три главы любовной драмы».

– И что, помогло?

– Нет. Меня сослали в библиотеку за практическую часть. Я пошутил про «истинную пару» на выпускном. Система зависла на три дня. До сих пор в Академии на стене висит табличка: «Здесь Эрнест сломал судьбу».

Вита посмотрела на него с новым интересом. Этот тихий библиотекарь в очках, с сухарями в карманах, оказался не просто «тем, кого не ждали», а профессиональным разрушителем шаблонов.

– А сейчас ты можешь шутить? – спросила она.

– Могу. Но боюсь, что система меня окончательно заблокирует.

– Плевать на систему. Давай.

Эрнест помолчал. Потом посмотрел на Лаэра, который пытался надеть мокрый сапог.

– Знаешь, – сказал он громко. – Тёмный Повелитель, который не может надеть сапог, – это не Тёмный Повелитель. Это утро понедельника.

Лаэр замер. Потом улыбнулся.

– Это правда, – сказал он. – Я в понедельник всегда такой.

– А ты, Алдис, – продолжил Эрнест, поворачиваясь к рыцарю. – Ты когда понял, что доспехи – это не броня, а психологическая защита?

Алдис покраснел.

– Это… это было на третьем курсе.

– А когда ты надел их в последний раз без системы?

– Никогда.

– Ну вот. А говоришь – рыцарь.

Алдис задумался. Потом медленно снял шлем и положил на стол.

– Ты прав, – сказал он. – Это просто железо.

Вита смотрела на Эрнеста с восхищением. Две фразы – и обе в яблочко.

– А ты можешь что-нибудь про меня? – спросила она.

Эрнест посмотрел на неё. Долго.

– Ты, – сказал он. – Ты – редактор, который попал в роман. Это как если бы учитель плавания утонул в бассейне. Но ты не тонешь. Ты правишь красной ручкой.

Вита засмеялась. Сначала тихо, потом громче, потом так, что слёзы выступили на глазах.

– Это комплимент? – спросила она сквозь смех.

– Это констатация факта, – ответил Эрнест. – Ты единственная здесь, кто не боится системы. Даже когда она штрафует. Даже когда Орден требует ложной смерти. Ты просто берёшь ручку и пишешь: «Не надо».

– А ты?

– А я боюсь. Но с тобой – меньше.

Они смотрели друг на друга. Система над ними мигала красным:

ОБНАРУЖЕНА НЕСАНКЦИОНИРОВАННАЯ ХАРИЗМА ТРЕТЬЕГО ИСТИННОГО.

УРОВЕНЬ ОБАЯНИЯ: ЗАШКАЛИВАЕТ.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННО ИЗЪЯТЬ ЭРНЕСТА ИЗ СЦЕНАРИЯ.

– Не изымай, – сказала Вита интерфейсу. – Он лучший.

НО ОН НЕ ПО ИНСТРУКЦИИ! У НЕГО НЕТ ПАФОСА, НЕТ ТРАВМЫ ДЕТСТВА, НЕТ ДАЖЕ ПРАВИЛЬНОЙ ПРИЧЁСКИ!

– Поэтому он и лучший, – ответила Вита.

Эрнест покраснел.

– Я не лучший, – сказал он. – Я просто… свой.

– Вот именно, – сказала Вита. – Свой. А не прописанный. Расскажи ещё что-нибудь из Академии острословов.

– Ну, – сказал Эрнест. – У нас был курс «Как пережить ссылку в библиотеку». Очень полезный. Там учили, что сухарики – это не еда, а способ сохранить рассудок. И что если тебя сослали, значит, ты всё делал правильно.

– А ты делал правильно?

– Я делал правильно. Поэтому я здесь.

Вита засмеялась снова. Лаэр и Алдис, забыв про свои драмы, тоже слушали.

– У вас был курс по борьбе с системой? – спросил Лаэр.

– Нет. У нас был курс «Как заставить систему бороться с собой». Очень эффективно. Достаточно одной фразы: «А что, если не выбирать?» Система зависает на минуту. Если добавить: «А что, если любить всех?» – зависает на час. А если сказать: «А что, если любовь – это не про истинность, а про сухарики?» – система уходит в перезагрузку.

– Это работает? – спросил Алдис.

– Проверь. Скажи системе: «А что, если я не хочу быть рыцарем?»

Алдис поднял голову к потолку.

– Эй, система! А что, если я не хочу быть рыцарем?

Интерфейс мигнул. Потёмнел. Потом выдал:

ЗАПРОС НЕ РАСПОЗНАН. ПОЖАЛУЙСТА, ПОВТОРИТЕ В СООТВЕТСТВИИ С ПУНКТОМ 3.7 «ОБЯЗАННОСТИ РЫЦАРЯ».

– Видишь? – сказал Эрнест. – Она не знает, что ответить. Потому что в её словаре нет фразы «не хочу быть рыцарем».

– А если я скажу: «Я хочу быть садовником»? – спросил Алдис.

ОШИБКА 404. ПРОФЕССИЯ «САДОВНИК» НЕ ПРЕДУСМОТРЕНА ДЛЯ ИСТИННЫХ.

– А ты добавь, – сказал Эрнест. – Просто впиши в методичку.

Вита достала методичку и написала:

«Истинные имеют право менять профессию. Садовник – одобрено. Пекарь – одобрено. Библиотекарь – уже есть.»

Методичка вздохнула с облегчением.

ПРАВКА ПРИНЯТА. ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ СТАТУС ИСТИННЫХ – РАСШИРЕН.

– Вот видишь, – сказал Эрнест. – Систему можно переписать. Главное – знать, где нажать.

Вита смотрела на него и чувствовала, как внутри разрастается то самое тёплое чувство, которое не было прописано ни в одном документе.

– Эрнест, – сказала она. – Ты – лучшее, что случилось с этим миром.

– Я просто библиотекарь, который слишком много шутил, – ответил он.

– Нет. Ты – Тот, Кого Ждали. Просто система не знала, как его назвать.

Он улыбнулся. Криво, неуверенно, по-настоящему. Они стояли посреди таверны, под мигающим интерфейсом, который уже не знал, что делать с этой сценой. А дракон доедал пирог и делал вид, что ничего не замечает, хотя косил глазом в открытую дверь.

СИСТЕМА: НЕ ПОНИМАЮ. НО, КАЖЕТСЯ, ЭТО ЛЮБОВЬ.

СИСТЕМА: НО БЕЗ СЦЕНАРИЯ.

СИСТЕМА: ЭТО СТРАННО.

– Привыкай, – сказала Вита.

И взяла из рук Эрнеста кружку с чаем.

Глава 18
Вита против жанра

Ночь после откровений Эрнеста Вита провела без сна. Не потому, что система запустила сцену «бессонница от любовных терзаний» (хотя такая попытка была, но Вита отменила её красной ручкой). А потому, что в голове крутилась одна простая мысль. Мир держится на клише. Она сидела на крыльце таверны, смотрела на звёзды, и перебирала в уме факты. Каждый закон физики? Прописан в «Методичке», раздел 12.4 «Гравитация и прочие скучные штуки (по желанию автора)». Каждое чувство? Раздел 7.4 «Условия активации истинной связи». Каждый выбор? Раздел 9.2 «Альтернативные развилки сюжета (только для драмы)».

Если убрать клише – мир рухнет. Как карточный домик. Как дешёвый роман, у которого вырвали страницы с кульминацией.

– Ты не спишь? – раздался голос Эрнеста. Он вышел с двумя кружками чая и сел рядом. – Я тоже не спал. Думал.

– О чём?

– О том, что я, наверное, впервые в жизни не знаю, что будет завтра. Раньше система подсказывала: «Завтра – глава 21, унылый библиотекарь выдаёт магический фолиант тёмному повелителю». А теперь… тишина. Никаких уведомлений.

– Там, в общем зале, на каминной полке, – сказал он. – Твой зелёный кристалл мигает. И, кажется, греется. Вот, я тебе принёс.

Вита взяла кристалл, один из тех, что она нашла рядом с мёртвой лошадью. Тот и правда был тёплым и пульсировал слабым зелёным светом

– Похоже и тебе нашлось применение, – сказала Вита кристаллу. – Знать бы ещё для чего.

– В Академии острословов был факультатив «Кристаллография для саркастиков». Нас учили, что зелёный кристалл не может принять решение. Он вечно колеблется. Если его спросить: «Холодно или горячо?» – он ответит: «На ваше усмотрение». А ещё с его помощью определяли Истинного или Истинную. Что-то вроде теста на чувства. Ну, знаешь. В романах часто бывает: героиня не может понять, кого любит, а потом кристалл начинает светиться рядом с «тем самым».

Зелёный кристалл на ладони Виты согласно мигнул два раза.

– Это клише,– сказала Вита, убирая кристалл в карман (тот согласно потеплел). – Я, наверное, никогда не научусь выбирать по расписанию.

Кристалл в кармане довольно зажужжал – видимо, согласился.

Как по команде, над их головами замигал интерфейс.

СИСТЕМА: ОБНАРУЖЕНА НЕОПРЕДЕЛЁННОСТЬ ИЗБРАННОЙ.

ТЕКУЩИЙ ВОПРОС: «В КОГО ВЛЮБЛЕНА ИЗБРАННАЯ?»

ВАРИАНТЫ ОТВЕТА:

1) ЛАЭР (ТЁМНЫЙ)

2) АЛДИС (СВЕТЛЫЙ)

3) ЭРНЕСТ (ТРЕТИЙ)

4) НИКТО (НЕДОПУСТИМО)

Вита посмотрела на интерфейс.

– А если я не знаю?

НЕЗНАНИЕ НЕ ПРЕДУСМОТРЕНО СЦЕНАРИЕМ. ПОЖАЛУЙСТА, ВЫБЕРИТЕ ОДИН ИЗ ВАРИАНТОВ ДЛЯ ПРОДОЛЖЕНИЯ СЮЖЕТА.

– Я выбираю вариант «не знаю».

ВАРИАНТ «НЕ ЗНАЮ» НЕ НАЙДЕН.

– Тогда добавь.

Она достала методичку, но зелёный кристалл вдруг выскользнул из руки, упал на раскрытую страницу и начал кататься по ней, как шарик для гольфа на неровном поле.

– Что он делает? – спросил Эрнест.

– Кажется, пытается помочь.

Кристалл катался по странице, останавливаясь то на имени Лаэра, то на имени Алдиса, то на имени Эрнеста. Потом замер посередине – между всеми тремя.

И выдал голосом: тоненьким, растерянным, похожим на голос перепуганного хомячка:

«КРИСТАЛЛ №3 (ЗЕЛЁНЫЙ) НЕ МОЖЕТ ВЫЧИСЛИТЬ, В КОГО ВЛЮБЛЕНА ИЗБРАННАЯ. ПРИЧИНА: ОТСУТСТВИЕ ШАБЛОННЫХ ПРИЗНАКОВ. НЕТ БАБОЧЕК В ЖИВОТЕ, НЕТ РЕВНОСТИ, НЕТ ВНЕЗАПНЫХ ОБМОРОКОВ. ОШИБКА. ПОЖАЛУЙСТА, ПЕРЕЗАГРУЗИТЕ ЧУВСТВА.»

– Перезагрузить чувства? – переспросила Вита. – Это как?

«НАПРИМЕР, ПОПЛАКАТЬ ПОД ДОЖДЁМ. ИЛИ УПАСТЬ В ОБМОРОК. ИЛИ УСТРОИТЬ СЦЕНУ РЕВНОСТИ. ЭТО ПОМОГАЕТ.»

– Не поможет, – сказала Вита. – Мои чувства не перезагружаются. Они просто… есть.

Зелёный кристалл обиженно пискнул и закатился под крыльцо.

– Он обиделся, – сказал Эрнест.

– Пусть обижается. Я не собираюсь выбирать по приказу.

Она посмотрела на небо. Звёзды мерцали как-то неуверенно, будто тоже не знали, что делать. С опушки леса раздавались крики. Это Орден Читателей уже разбил лагерь. И обсуждая любовный четырёхугольник из леса вышла делегация – та самая женщина с пучком и двое её помощников. Они несли транспаранты:

«ТРЕУГОЛЬНИК!»

«НЕ ЧЕТЫРЁХУГОЛЬНИК!»

«ЛЮБОВНАЯ ДРАМА ИЛИ СМЕРТЬ!»

– Избранная! – провозгласила женщина. – Мы знаем, что вы в замешательстве! Орден готов помочь!

– Не надо, – сказала Вита.

– Нет, надо! Вы не можете не выбрать! Это нарушает закон жанра! Читатель ждёт драмы!

– Какой драмы?

– Любовный треугольник! Или, в вашем случае, четырёхугольник! Вы должны метаться между истинными, страдать, плакать и в конце концов выбрать одного! А если не выберете – мы сами всё организуем!

– Как?

Женщина зловеще улыбнулась.

– У нас есть сценарии. Например, мы можем заставить Лаэра ревновать к Эрнесту. А Эрнеста – к Алдису. А Алдиса – к драконам. А драконов – к вам. Получится замкнутый круг страданий. Очень драматично!

– Это бред, – сказала Вита.

– Это классика! – парировала женщина. – «Истинная для дракона», «Дракон для истинной», «Избранная для Альфы» – везде любовные многоугольники!

– Слушайте, – сказала она. – Я никого не выбираю. Не потому, что не могу. А потому, что не хочу. Я могу любить никого. Или всех. Или одного, но не сейчас. Это моё право.

– У Избранной нет прав! – закричала женщина. – У Избранной есть обязанности!

– А вот это я сейчас проверю.

Вита достала методичку, раскрыла на разделе «Права Избранной» и написала красной ручкой:

«Избранная имеет право не выбирать. Имеет право любить никого, одного, нескольких или всех. Имеет право менять решение. Имеет право не знать. Имеет право на „потом“. Драма – по взаимному согласию сторон.»

Методичка задышала – тяжело, как после долгой пробежки.

ПРАВКА ПРИНЯТА. РАЗДЕЛ «ПРАВА ИЗБРАННОЙ» РАСШИРЕН.

ТЕКУЩИЙ СТАТУС ВИТЫ: «СВОБОДНЫЙ ВЫБОР (РЕЖИМ БЕТА)».

– Что значит «режим бета»? – спросил Эрнест.

– Значит, система ещё не до конца поняла, что происходит, но уже не спорит.

Орден Читателей замер. Женщина с пучком побледнела.

– Вы не можете… вы не имеете права… мы подадим новую петицию!

– Подавайте, – сказала Вита. – А я пока чай попью.

Она взяла кружку и демонстративно отхлебнула. Эрнест сделал то же самое.

Зелёный кристалл в кармане перестал дрожать и засветился ровным, спокойным светом.

КРИСТАЛЛ №3: СТАТУС «РАСТЕРЯН» СМЕНЁН НА «ПРИНЯЛ СИТУАЦИЮ».

– Даже кристалл успокоился, – заметил Эрнест.

– Потому что он понял: неопределённость – это нормально.

Вита посмотрела на трёх истинных, которые уже вышли на крыльцо – Лаэр с мокрыми сапогами, Алдис без доспехов, Эрнест с кружкой чая. И дракон выглядывал из-за угла.

– Знаете, – сказала она. – А ведь я люблю вас всех. По-разному. Но всех. И это не делает меня плохой Избранной.

Вита улыбнулась.

– Вот это и есть хэппи-энд. Без выбора. Без драмы. Без ложной смерти. Просто… мы.

Система над ними выдала последнее сообщение:

СЦЕНА 20 ЗАВЕРШЕНА. СТАТУС: «НЕОПРЕДЕЛЁННОСТЬ ПРИНЯТА».

СИСТЕМА: ПЕРЕХОЖУ В РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ. ЕСЛИ ЧТО – Я НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЮ, НО, КАЖЕТСЯ, ВСЁ ХОРОШО.

И погасла. Вита допила чай и подумала: «Кажется, я победила жанр». А зелёный кристалл в кармане довольно жужжал – он наконец-то нашёл своё место в этой истории.

Глава 19
Обязательная сцена ревности №4

Тишина после того, как Вита отказалась выбирать, длилась недолго. Где-то в недрах системы, куда не проникали даже самые острые редакторские правки, назревал бунт. Всё началось с уведомления, которое пришло одновременно на все доступные интерфейсы – Лаэру, Алдису, Эрнесту, даже дракону (хотя дракон к ревности отношения не имел, но система решила перестраховаться).

ВНИМАНИЕ! ОРДЕН ЧИТАТЕЛЕЙ ПОДАЛ ПЕТИЦИЮ № 667 (ПОВТОРНУЮ).

ПЕТИЦИЯ ПРИНЯТА К РАССМОТРЕНИЮ.

ВРЕМЯ РАССМОТРЕНИЯ: НЕМЕДЛЕННО (ВНЕ ОЧЕРЕДИ, ПОСКОЛЬКУ ПРЕДЫДУЩАЯ ПЕТИЦИЯ БЫЛА ОТКЛОНЕНА ИЗ-ЗА ОТСУТСТВИЯ ДРАМЫ).

ОРДЕН ТРЕБУЕТ: ЗАПУСТИТЬ СЦЕНУ РЕВНОСТИ №4.

СЦЕНА ЗАПУЩЕНА. УЧАСТНИКИ: ВСЕ ИСТИННЫЕ ОДНОВРЕМЕННО.

– Что значит «все одновременно»? – спросил Лаэр, выглядывая из-за двери таверны.

– Кажется, мы все должны ревновать, – ответил Алдис, который снова надел доспехи (по привычке, хотя система уже не штрафовала).

– К кому? – уточнил Эрнест.

СЦЕНАРИЙ: КАЖДЫЙ РЕВНУЕТ К КАЖДОМУ. ТАКЖЕ К ИЗБРАННОЙ. ТАКЖЕ К ПРЕДМЕТАМ, КОТОРЫЕ МОГУТ ВЫЗВАТЬ РЕВНОСТЬ.

РЕКОМЕНДУЕТСЯ: ДРАМА, СКАНДАЛ, БИТАЯ ПОСУДА.

– У нас нет битой посуды, – сказал Эрнест. – Только кружки. И они мне дороги как память.

Вита, которая сидела за столом с методичкой и пыталась внести очередную правку, подняла голову.

– Я не участвую.

ВЫ – ПРИЧИНА РЕВНОСТИ. ВАШЕ УЧАСТИЕ НЕ ТРЕБУЕТСЯ. ПРОСТО СТОЙТЕ И СТРАДАЙТЕ.

– Я не буду страдать.

ТОГДА ПЕЙТЕ ЧАЙ. ЭТО ТОЖЕ ПОДХОДИТ.

Вита вздохнула и налила себе чаю. Рядом на каминной полке замигал зелёный кристалл – он явно переживал.

Лаэр начал ревновать первым.

Он посмотрел на Эрнеста. Потом на Виту. Потом снова на Эрнеста.

– Я… я ревную, – сказал он неуверенно.

– К кому? – спросил Эрнест.

– К тебе. Ты… ты постоянно приносишь ей чай. А я только пироги пеку. Это нечестно.

– Я приношу чай, потому что она любит чай.

– А я люблю её! – выпалил Лаэр и тут же покраснел. – То есть… я не знаю. Может быть. Система сказала, что я должен ревновать. Вот я и ревную.

– Но ты ревнуешь без выражения, – заметил Алдис. – У тебя лицо не изменилось. Только потемнело немного.

– Я не умею ревновать по-настоящему! Меня не учили! В Академии Тёмных Искусств был курс «Пафосная ревность для начинающих», но я его прогулял ради факультатива по выпечке.

– Вот поэтому ты и ревнуешь как баклажан, – сказал Эрнест.

– Какой баклажан?

– Тёмный. И слегка сморщенный.

Лаэр обиженно нахмурился – теперь его лицо стало не просто тёмным, а тёмно-фиолетовым.

Следом начал ревновать Алдис. Он выхватил меч и вскочил на лавку.

– Я ревную ко всем! – закричал он. – К Лаэру, потому что он печёт пироги! К Эрнесту, потому что он приносит чай! К дракону, потому что он блестит! К ветру, потому что он дует на Виту! К солнцу, потому что оно светит на неё! Я вызываю всех на дуэль!

– Всех? – переспросил Гордокрыл, который дремал во дворе и по привычке подглядывал в полглаза в приоткрытую дверь.

– Всех! Даже дракона!

– А за что?

– За то, что вы существуете!

– Это не повод для дуэли, – сказал Гордокрыл. – Это повод для разговора с психотерапевтом. Кстати, мой брат сейчас ведёт приём. Хотите записаться?

– Не хочу! Я хочу драться!

Алдис размахивал мечом так активно, что сбил со стола кружку. Кружка упала и разбилась. Эрнест охнул.

– Моя любимая! С надписью «Лучший библиотекарь года»!

– Это был не я, – сказал Алдис. – Это ревность. Она заставила меня.

– Ну вот, битая посуда уже есть, условие выполнили – сказал Эрнест. – Всё-таки битьё посуды – это хулиганство.

– Система сказала, что можно!

СИСТЕМА: ДА, МОЖНО. ДАЖЕ ПРИВЕТСТВУЕТСЯ.

Третьим включился во всеобщую ревность Эрнест. Он сказал застенчиво:

– Я ревную к книгам.

– К книгам? – переспросил Лаэр.

– Да. Вита читает чаще, чем смотрит на меня. Она может час сидеть с методичкой или с каким-нибудь романом из моей библиотеки. А на меня смотрит только когда я приношу чай. Или когда кристалл мигает.

– Это не ревность, – сказал Алдис. – Это статистика.

– Это ревность к неодушевлённым предметам, – возразил Эрнест. – И она самая каноничная. В классических романах герои часто ревнуют к книгам. Помните, как в «Гордости и предубеждении» Дарси ревновал к словарю?

– В «Гордости и предубеждении» не было словаря, – заметил Лаэр.

– Был. Просто вы невнимательно читали.

– Я вообще не читал. Я смотрел экранизацию.

– Вот поэтому ты и ревнуешь как баклажан.

– Не называй меня баклажаном!

– А ты не будь баклажаном!

Они начали спорить.

– Моя ревность каноничнее! – кричал Лаэр. – Я ревную по всем правилам Тёмного жанра!

– А моя – по правилам Светлого! – парировал Алдис. – Я готов драться за честь Избранной!

– А моя ревность самая реалистичная! – добавил Эрнест. – Я ревную к книгам, потому что это единственное, что отвлекает Виту от меня!

– Она отвлекается на методичку, – сказал Лаэр.

– Методичка – это тоже книга.

– Нет, это инструкция.

– Инструкция – это подвид книги.

– Вы все неправы, – вступился Алдис. – Самая каноничная ревность – та, что с битьём посуды. А я разбил кружку. Значит, я победил.

– Ты разбил кружку случайно, – возразил Эрнест.

– Но система засчитала!

СИСТЕМА: ДА, ЗАСЧИТАЛА. +10 К ДРАМЕ.

– Видите? – Алдис гордо выпрямился.

– А я ревновал с изменением цвета лица, – сказал Лаэр. – Это сложный актёрский приём. В Академии за него ставили высший балл.

– Ты просто покраснел, – сказал Эрнест.

– Потемнел. Это разные вещи.

Спор разгорался. Они уже забыли, к кому и зачем ревнуют. Главным стало – чья ревность лучше, громче, каноничнее. Вита допила чай, встала и направилась к выходу.

– Ты куда? – спросил Эрнест, прерывая спор.

– Пить чай. Только в другом месте. Здесь слишком шумно.

Она вышла на крыльцо, села на лавку и достала зелёный кристалл из кармана. Тот мигал спокойно, без паники.

– Знаешь, – сказала она кристаллу. – А ведь они даже не заметили, что я ушла.

Кристалл мигнул один раз – согласие. В таверне продолжался спор.

– Моя ревность длилась дольше!

– Зато моя была интенсивнее!

– А моя – интеллектуальнее! Я ревновал к книгам!

– Это не интеллект, это шизофрения!

– Система, скажи, чья ревность каноничнее?

СИСТЕМА: НЕ МОГУ ОПРЕДЕЛИТЬ. ВСЕ ТРОЕ НАРУШИЛИ СЦЕНАРИЙ. ЛАЭР РЕВНОВАЛ БЕЗ ДОЛЖНОГО ПАФОСА, АЛДИС РАЗБИЛ НЕ ТУ ПОСУДУ, ЭРНЕСТ РЕВНОВАЛ К НЕПРЕДУСМОТРЕННЫМ ОБЪЕКТАМ.

СЦЕНА РЕВНОСТИ №4 ЗАВЕРШЕНА С ОШИБКОЙ.

ШТРАФ: 500 ОЧКОВ СУДЬБЫ В ПОЛЬЗУ ОРДЕНА ЧИТАТЕЛЕЙ. ОБЩИЙ БАЛАНС ОРДЕНА ЧИТАТЕЛЕЙ 450 ОЧКОВ.

– Мы проиграли, – сказал Лаэр.

– Мы не проиграли, – возразил Алдис. – Мы просто… не выиграли.

– Это одно и то же.

– Нет. Проиграть – это когда нас победили. А нас никто не побеждал. Вита ушла сама.

– Она ушла, потому что мы устроили цирк, – сказал Эрнест.

– Это был не цирк. Это была сцена ревности.

– Которая закончилась ничем.

Они замолчали. Дракон, который всё это время наблюдал со двора, вздохнул с сожалением.

– А я так и не поучаствовал, – сказал Гордокрыл.

Он взял с противня последний кусок и демонстративно откусил.

Вита на крыльце смотрела на звёзды и улыбалась. Зелёный кристалл в руке перестал мигать и засветился ровным, спокойным светом.

– Они там, кажется, успокоились, – сказала она.

Кристалл мигнул – да.

– Может, завтра у них получится лучше?

Кристалл мигнул с сомнением.

– Ты прав. Не получится. Но это и не важно.

Она вернулась в таверну. Трое истинных сидели за столом и пили чай (кружки пришлось взять новые, потому что одну Алдис разбил). Никто ни к кому не ревновал. Никто не спорил.

– Извини, – сказал Лаэр. – Мы погорячились.

– Мы просто хотели как лучше, – добавил Алдис.

– А получилось как всегда, – закончил Эрнест.

Вита села за стол.

– Зато было весело.

Она взяла кружку, и все четверо чокнулись. Зелёный кристалл на каминной полке довольно засветился.