Текст книги "Методичка для избранных (с рукописными правками) (СИ)"

Автор книги: Анфиса Мэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9
Правка №1: любовь – не приказ

Ночь Вита провела в библиотеке. Эрнест постелил ей на диване (диван был старый и продавленный, как и должно было быть), а сам устроился в кресле с книгой «Сто способов пережить конец света, если ты не Избранный».

– Ты не спишь? – спросила Вита, глядя в потолок.

– Не могу, – ответил Эрнест, переворачивая страницу. – Метка на руке светится в темноте. Создаёт эффект ночника. Я пытался накрыть её подушкой – не помогло.

– Прости.

– Не извиняйся. Я давно хотел ночник, но всё руки не доходили.

Вита закрыла глаза и попыталась уснуть. Но в голове роились мысли: правки, люстра, дождь в обратную сторону, трое истинных, конь, похожий на бухгалтера. Она чувствовала, что методичка, которая лежала у неё под подушкой, пульсирует – буквально, как живая. Каждая страница дышала, и где-то в глубине раздела 7.4 что-то ждало её внимания. Она не выдержала. Села, включила настольную лампу (Эрнест предусмотрительно оставил её на журнальном столике), достала распечатку и раскрыла на нужной странице.

Раздел 7.4 назывался:

«УСЛОВИЯ АКТИВАЦИИ ИСТИННОЙ СВЯЗИ (РЕДАКЦИЯ 2.3BETA)»

Подзаголовок: «Для служебного пользования. Не читать Избранной.»

– Слишком поздно, – сказала Вита и начала читать.

Пункт первый:

1. Насильственное тяготение.

Истинные пары обязаны испытывать непреодолимое влечение друг к другу независимо от личных качеств, обстоятельств и желания. При отсутствии тяготения применяются меры усиления (см. приложение Б, пункт 3).

– Обязаны, – прошептала Вита. – Независимо от желания. То есть можно ненавидеть человека, но система всё равно заставит тебя думать, что это любовь. Классика жанра.

Она взяла красную ручку (настоящую, привезённую из офиса – она оказалась в кармане джинсов вместе с методичкой) и жирно зачеркнула первую строчку. Сверху написала:

~~

Насильственное тяготение

~~

«Добровольный интерес. Если человек тебе не нравится – не надо заставлять. Это не судьба, это издевательство.»

Пункт второй:

2. Ревность как триггер.

Для закрепления связи рекомендуется создавать ситуации, вызывающие ревность. Чем сильнее ревность, тем прочнее истинная пара. Допускается использование третьих лиц, ложных намёков и внезапных появлений бывших.

– Ага, – сказала Вита. – То есть если я не ревную – значит, я недостаточно люблю? А если я спокойный человек без склонности к драме – то мне просто не повезло?

Она зачеркнула и этот пункт.

~~

Ревность как триггер

~~

«Доверие как основа. Если нужна ревность – значит, нет настоящих чувств. Не надо придумывать проблемы там, где их нет.»

Пункт третий:

3. Невозможность выбора.

Истинная пара назначается один раз и навсегда. Избранная не может выбрать другого, даже если первый кандидат оказался несовместимым. Смена пары возможна только через смерть одного из участников (желательно драматичную).

– Вот оно, – сказала Вита. – То самое. «Навсегда, даже если ты несчастна». И выход только через труп. Прекрасная романтика.

Она зачеркнула пункт с такой силой, что ручка чуть не порвала бумагу.

~~

Невозможность выбора

~~

«Свобода выбора в любой момент. Любовь не тюрьма. Если человек тебе не подходит, ты имеешь право уйти. Без драматичной смерти. Без чувства вины. Просто уйти.»

Она отложила ручку и перечитала написанное.

«Любовь – не приказ. Замена на: взаимное уважение, отсутствие токсичности, право на „нет“.»

– Так будет правильно, – сказала она вслух.

И в этот момент методичка издала звук. Не шелест страниц, не скрип бумаги – а именно звук. Низкий, протяжный, похожий на вздох. Так вздыхает человек, который долго нёс тяжёлую сумку и наконец поставил её на землю. Вздох облегчения. Библиотека задрожала. Книги на полках зашевелились, как будто перебирали корешками, устраиваясь поудобнее. Пыль, которая десятилетиями лежала на верхних стеллажах, вдруг собралась в маленькие облачка и вылетела в открытую форточку, с облегчением, как будто её уволили с нелюбимой работы.

– Что это было? – спросил Эрнест, приподнимаясь в кресле. Его метка на руке мигнула – сначала ярко-золотым, потом тёплым оранжевым, а потом стала мягко-зелёной, как цвет молодой листвы.

– Я внесла правку, – сказала Вита. – В раздел «Истинная связь». Убрала принуждение, ревность и невозможность выбора.

– И что теперь?

– Не знаю. Но мир вздохнул. Ты слышал?

Эрнест прислушался. За окном перестал шуметь ветер. Где-то вдалеке часы на башне замка пробили два часа ночи, но не тревожно, а как-то мелодично, почти весело.

– Слышу, – сказал он. – Как будто кому-то стало легче. Может, не только миру, но и… ну, нам?

Он посмотрел на свою метку. Зелёный свет был спокойным, не пульсировал, не требовал ничего.

– Статус «растерян» сменился на «спокоен», – заметил Эрнест. – Впервые за всю ночь.

Вита улыбнулась. Не из вежливости, а потому что действительно стало легче.

– Это только первая правка, – сказала она. – Дальше будет больше.

Она хотела закрыть методичку, но заметила внизу страницы мелкий шрифт, которого раньше не видела:

*Изменения приняты. Система судьбы переходит в режим «адаптации». Пожалуйста, ожидайте.

Предупреждение: после правки раздела 7.4 некоторые сцены могут работать некорректно. В частности:

– Сцены ревности №4, №7, №12 – отключены.

– Сцены «невозможного выбора» – перенаправлены в архив.

Рекомендуется заменить их на: честные диалоги, совместное чаепитие, обсуждение границ.

– То есть, – сказала Вита, – я только что запретила насильственное тяготение и обязательную ревность. И система это приняла. А что будет с теми сценами, которые уже запланированы?

*Они будут переписаны автоматически. Или отменены. Или заменены на что-то, что вы впишете сами.

Вита почувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое. Не приторное «необъяснимое влечение», а настоящее удовлетворение. Она сделала то, ради чего её сюда закинуло. Не для того, чтобы быть Избранной. А для того, чтобы этот дурацкий мир перестал мучить людей любовью по приказу.

Она посмотрела на Эрнеста. Тот снова закрыл глаза, и его дыхание стало ровным. Метка на руке светилась мягким зелёным – как ночник, который наконец-то перестал раздражать.

– Спокойной ночи, Третий, – сказала Вита.

– Спокойной ночи, Избранная, – ответил он полусонно. – И спасибо. За правку.

Она выключила лампу, легла на диван и закрыла глаза. Методичка под подушкой больше не пульсировала. Она просто лежала – тихая, исправленная, немного уставшая.

За окном перестал идти дождь. Небо прояснилось, и впервые за долгое время на нём появились звёзды. Не нарисованные, не по сценарию – просто звёзды. Потому что кому-то стало легче. Утром Виту разбудил шум. Лаэр и Алдис примчались в библиотеку одновременно, ворвались через разные двери и застыли посреди читального зала с одинаковым выражением «что-то изменилось, и я не знаю, радоваться или паниковать».

– Доброе утро, – сказала Вита, потягиваясь. – Вы чего такие взъерошенные?

– Система прислала уведомление, – выпалил Лаэр. – «Правка №1 применена. Сцены ревности отключены. Насильственные поцелуи запрещены». Что это значит?

– Это значит, – спокойно ответила Вита, – что отныне, если я захочу тебя поцеловать, я сделаю это потому, что хочу. А не потому, что у меня есть галочка «обязательный поцелуй в главе 6».

– И я больше не должен ревновать тебя к нему? – спросил Алдис, указывая на Лаэра.

– Не должен. И он не должен ревновать к тебе. И никто не должен ревновать к сухарикам.

Алдис моргнул. Потом медленно сел на стул, как будто у него подкосились ноги.

– Я три года тренировал ревность, – сказал он пустым голосом. – У меня была целая программа: «Искусство благородной ревности для рыцарей Света». Я сдавал экзамены. Получил сертификат. И теперь всё это не нужно?

– Можешь ревновать в свободное время, – предложила Вита. – Как хобби. Но не ко мне. И не по приказу системы.

Алдис задумался. Потом выпрямился.

– Знаете, – сказал он. – А я, пожалуй, и не хотел ревновать. Это было очень утомительно. Постоянно искать поводы, подозревать, сверкать глазами. Я лучше буду просто… ну, быть рядом.

– Вот видишь, – сказала Вита. – Правка пошла на пользу.

Лаэр сел рядом с Эрнестом, который уже проснулся и заваривал чай (без мяты, просто чёрный).

– А я? – спросил Лаэр. – Мои пафосные монологи? Моё «трепещи»? Это тоже отменят?

– Если ты сам захочешь. Но я бы на твоём месте оставила «трепещи» для особых случаев. Например, когда увидишь хорошую скидку на кофе.

– А такие скидки бывают?

– В нормальных мирах – бывают.

Лаэр улыбнулся. Впервые не по регламенту, а потому что правда стало смешно. Вита посмотрела на всех троих – Тёмного, Светлого и Того, Кого Не Ждали. Они сидели за одним столом, пили чай (Эрнест разлил всем), и никто ни на кого не рычал, не сверкал глазами, не падал на колени.

– Вы только посмотрите, – сказала Вита. – Три истинных, и ни одной драмы. Это не любовный роман, это терапевтическая группа.

– Какая разница, – сказал Эрнест, протягивая ей кружку. – Главное, что чай горячий.

Вита взяла кружку. Сделала глоток. Чай был обжигающим, горьковатым, без намёка на магию.

– Знаете, – сказала она. – Я, кажется, начинаю понимать, зачем меня сюда закинуло. Не для того, чтобы выбрать кого-то из вас. А для того, чтобы вы перестали быть марионетками.

– И что мы будем делать теперь? – спросил Алдис.

– Жить, – ответила Вита. – Просто жить. Без регламента. Без обязательной ревности. Без насильственного тяготения.

Она отхлебнула чай и добавила:

– И, может быть, в процессе жизни кто-то из нас поймёт, что чувствует. А может, и нет. И это тоже нормально.

Где-то в глубине интерфейса, который Вита почти перестала замечать, высветилась новая строчка:

Правка №1: стабильность – 98%. Жалоб от системы – нет. Вздох облегчения – зафиксирован.

Следующая правка – по желанию Избранной.

Вита мысленно поблагодарила интерфейс и допила чай. За окном библиотеки вставало солнце. Без драмы. Без пафоса. Просто вставало, как будто так и надо.

Глава 10
Романтические сцены выходят из-под контроля

Вечер выдался на удивление тихим. После ночной правки раздела 7.4 мир словно притих в неопределённости, как старый компьютер, который завис, но не выключился, потому что боится потерять несохранённые файлы. Вита сидела на крыльце таверны, пила честный кофе без сердечек и наблюдала, как солнце медленно садится за горизонт, окрашивая небо в оттенки, которые система, видимо, скопировала из стандартной библиотеки «закаты для романтических сцен».

– Красиво, – сказала она без энтузиазма. – Как на открытке. Которая продаётся в киоске у метро.

Рядом пристроился Эрнест. Он принёс с собой книгу «Травы и коренья: справочник для тех, кто устал от магии» и читал её при свете догорающего дня, периодически поправляя очки. Метка на его руке светилась тёплым зелёным – спокойно, без нервных миганий.

– Хороший вечер, – заметил Эрнест. – Даже система не пикает.

– Не сглазь, – ответила Вита.

Она не знала, что сглазить успела. Потому что в этот самый момент, где-то в недрах интерфейса судьбы, запустился протокол обязательной романтики.

───────────────────────────────────────────────────────────

* ЗАПУЩЕНА СЦЕНА № 47-B: «ОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ ПЕРВЫЙ ПОЦЕЛУЙ»

Локация: крыльцо таверны «Три хвоста»

Время: закат (переходящий в ночь)

Освещение: луна (полная, по требованию)

Музыкальная подложка: скрипки (минор, переходящий в мажор)

Участники: Избранная (Вита) и Истинный №1 (Тёмный)

Статус: обязательный. Отмена невозможна.

───────────────────────────────────────────────────────────

Вита почувствовала, как что-то изменилось в воздухе. Стало… сладко. Слишком сладко. Как будто кто-то распылил аэрозоль «романтика» с дозой, превышающей все допустимые нормы.

– Ты чувствуешь? – спросила она Эрнеста.

– Запах ванили? – ответил он, морща нос. – Очень навязчивый. Как в дешёвых свечах.

– Это система. Кажется, она решила, что нам нужен поцелуй.

Эрнест отложил книгу.

– Я, пожалуй, пойду в библиотеку. Там нет ванили.

Он быстро ретировался, оставив Виту одну на крыльце. И в тот же момент из-за угла таверны вышел Лаэр. Он шёл медленно, неестественно, как будто его ноги двигались по невидимым рельсам. В одной руке он держал шпаргалку (новую, на пергаменте с золотыми краями), в другой букет полевых цветов, которые явно выросли специально для этой сцены.

– Вита, – начал он, заглядывая в шпаргалку. – Луна… (пауза, проверка текста)…свидетельница наших… (переворачивает страницу)…истинных чувств.

– Привет, – ответила Вита. – Ты это сам читаешь или тебе подсказывают?

– Мне пришло уведомление, – тихо сказал Лаэр, косясь на интерфейс. – « Штраф за невыполнение – 1000 очков судьбы. У вас будет отрицательный баланс». А мне нельзя отрицательный баланс, а то меня заменят, в каком-нибудь глупом поединке.

– И поэтому ты решил меня поцеловать?

– Я решил сделать вид, что пытаюсь. Может, система засчитает попытку.

Он сделал ещё шаг. Теперь они стояли вплотную. Луна, как по команде, вылезла из-за туч и засияла с интенсивностью прожектора. Скрипки заиграли где-то в ветвях деревьев, так громко, что стало больно ушам.

– Я не хочу тебя целовать, – честно сказал Лаэр. – Не потому что ты плохая. А потому что меня заставляют. Это нечестно.

– Согласна, – ответила Вита. – Давай просто постоим. Может, система отстанет.

Они стояли. Луна сияла. Скрипки играли. Лаэр всё ещё держал букет, который начал вянуть от неловкости. И тут из кустов выскочил Алдис.

– Ни за что! – заорал он, взмахивая мечом. – Я не допущу, чтобы Тьма осквернила уста Избранной!

Он вылетел на крыльцо с такой скоростью, что его белый плащ развевался как флаг на урагане. Доспехи звенели. Глаза горели благородным гневом.

– Алдис, ты чего? – спросила Вита.

– Система прислала мне уведомление! – крикнул он, не сбавляя тона. – «Истинный №2, ваше присутствие на сцене поцелуя обязательно для создания любовного треугольника!» Я не мог пропустить!

– Ты мог пропустить, – сказала Вита. – И должен был.

– Но регламент!

– Какой регламент? Я отменила ревность и принуждение!

– А про поцелуи ничего не сказано! – возразил Алдис. – В пункте 7.4 были только ревность и тяготение. Поцелуи остались в силе!

Лаэр застонал.

– Так, – сказала Вита. – Алдис, иди обратно в кусты.

– Не могу. Я уже здесь. И я буду стоять на страже твоей чистоты!

Он встал между Витой и Лаэром, скрестил руки на груди и принял позу «непреклонный страж». Букет Лаэра при этом оказался придавлен доспехами Алдиса и жалобно захрустел.

– Это не чистота, это бардак, – сказала Вита.

И в этот момент из-за угла таверны, с другой стороны, появился Эрнест. Он шёл не спеша, с фонариком в одной руке и с какой-то книгой в другой. Увидев всю компанию, он остановился, моргнул и спросил:

– Вы не видели тут закладку? Такую, фиолетовую, с бахромой. На ней написано «Счастье в деталях».

– Нет, – ответила Вита. – Мы не видели закладку. Мы пытаемся не поцеловаться по приказу системы.

– А почему вы все в одном месте?

– Алдис выскочил из кустов, – пояснил Лаэр.

– А, – сказал Эрнест. – Тогда понятно. Можно я тоже постою? У меня фонарик, вдруг пригодится.

Он встал рядом с Алдисом. Теперь во дворе было четверо: Вита, Лаэр с мятым букетом, Алдис в позе стража и Эрнест с фонариком.

Луна светила. Скрипки играли, но уже сбивались на тревожные ноты.

Система: ОБНАРУЖЕНО НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ СКОПЛЕНИЕ УЧАСТНИКОВ.

В сцене «Обязательный первый поцелуй» должны участвовать двое: Избранная и Истинный №1.

Присутствие Истинного №2 и Истинного №3 не предусмотрено.

– Ну так убери их, – сказала Вита.

Не могу. У них есть право на ревность и защиту. Даже после правки.

– Какая ревность? – возмутился Алдис. – Я здесь ради справедливости!

– А я из-за закладки, – добавил Эрнест.

Система зависла на несколько секунд. Потом выдала новую команду.

Инициирую принудительное сближение. Пожалуйста, не сопротивляйтесь.

Ноги Виты снова начали двигаться сами – на этот раз в сторону Лаэра. Ноги Лаэра тоже поехали вперёд, хотя он явно упирался. Алдис попытался их разнять, но его тоже потянуло к центру. Эрнест, который просто стоял с фонариком, вдруг обнаружил, что его тапки скользят по деревянному полу.

– Я не хочу участвовать! – крикнул Эрнест.

Не имеет значения. Вы – Третий. Вы – Тот, Кого Не Ждали. Вы будете в центре событий, хотите вы того или нет.

– Я хочу найти закладку и уйти!

Закладка будет найдена позже. Сейчас – поцелуй.

Все четверо сблизились до расстояния вытянутой руки. Лаэр и Вита почти соприкоснулись носами. Алдис оказался сбоку и пытался протиснуть свой шлем между ними. Эрнест, споткнувшись о собственный тапок, упал прямо на Алдиса. В результате они столкнулись лбами. Четыре лба. Одновременно. С глухим звуком, похожим на удар по пустой бочке.

– Ой! – сказала Вита.

– Больно! – сказал Лаэр.

– Мой шлем! – сказал Алдис.

– Мои очки! – сказал Эрнест.

Они разлетелись в разные стороны, как бильярдные шары. Вита приземлилась на скамейку. Лаэр – в сугроб (хотя лето). Алдис – на пятую точку. Эрнест – на книгу «Травы и коренья», которая смягчила падение. Луна растерянно моргнула и спряталась за тучу. Скрипки обиженно замолчали.

────────────────────────────────────────────────────────────

*СЦЕНА «ОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ ПЕРВЫЙ ПОЦЕЛУЙ» ПРОВАЛЕНА

Причина: невозможно определить инициатора поцелуя. Участники: 4 (вместо 2).

Травмы: ушибы лбов (незначительные).

Штраф за несвоевременную романтику: 500 очков судьбы. Списывается с четырёх участников в равной мере.

Рекомендация: в следующий раз использовать ограждения.

────────────────────────────────────────────────────────────

Вита потёрла ушибленный лоб.

– Что за очки судьбы? Бред какой-то, – сказала она.

Очки начисляются за успешные романтические сцены и списываются за их отсутствие. Текущий баланс: отрицательный

Если баланс не будет восстановлен, судьба объявит дефолт. Последствия: непредсказуемы.

– Дефолт судьбы, – пробормотала Вита. – Это звучит как название плохого экономического триллера.

Она посмотрела на остальных. Лаэр выбирался из сугроба, отряхивая плащ от снега (который таял на глазах). Алдис пытался грациозно подняться, но доспехи заклинило. Эрнест сидел на книге, поправлял очки и смотрел на свою метку.

– Статус «растерян», – сообщил он. – Но добавилась строчка: «получен ушиб лба при исполнении романтического долга». Это можно включить в резюме?

– Не советую, – ответила Вита. – Работодатели не любят, когда сотрудники сталкиваются лбами с тремя истинными одновременно.

Она встала, отряхнулась и села на скамейку у стола.

– Слушай, судьба. Отмени штраф. Это была не наша вина. Ты сама запустила сцену, не рассчитав количество участников.

Штраф выписан автоматически. Я не могу его отменить.

– А я могу. Я редактор.

Вита достала методичку, нашла раздел «Штрафные санкции» и красной ручкой зачеркнула строчку «Несвоевременная романтика – 500 очков».

Сверху написала: «Отменить как несправедливую. Инициатор сцены – система, а не участники. Штраф начислить системе».

Правка принята. Штраф перенаправлен на системный отдел судьбы. Баланс судьбы: 0 очков.

Система понесла наказание в виде 500 штрафных очков. Текущее настроение системы: обиженное.

– Пусть обижается, – сказала Вита. – Зато мы теперь знаем: даже у судьбы бывает дебет.

Лаэр наконец выбрался из сугроба. Букет он потерял где-то в снегу, и теперь из-под сугроба торчал один цветок, смятый, но живой. Алдис наконец высвободил меч и встал на ноги. Его белые доспехи были в снегу и грязи, плащ порвался, а на шлеме красовалась свежая вмятина.

– Я защитил вашу честь? – с надеждой спросил он.

– Ты защитил мой лоб от поцелуя, за что спасибо. Но в следующий раз просто сиди в кустах и не выскакивай.

Эрнест поднялся, отряхнул книгу и вдруг радостно воскликнул:

– Нашёл!

Он поднял с земли фиолетовую закладку с надписью «Счастье в деталях».

– Она была под Алдисом. Спасибо, что придавил, она не улетела.

– Всегда пожалуйста, – буркнул Алдис.

Вита посмотрела на небо. Луна снова выглянула, но уже без пафоса – просто светила, как обычное небесное тело.

– Знаете, – сказала она. – Это была самая нелепая романтическая сцена в моей жизни. И, надеюсь, последняя.

– Не надейся, — ответил интерфейс. – У меня ещё есть сцены под дождём, сцены на балу и сцены ложной смерти.

– Тогда я внесу ещё правок, – сказала Вита. – И ложная смерть станет просто пикником на природе.

Она ушла в библиотеку, где пахло сухарями и не было ни скрипок, ни штрафов, ни выскакивающих из кустов рыцарей.

Эрнест пошёл за ней – заваривать чай.

Алдис и Лаэр остались на крыльце, глядя друг на друга с усталым недоумением.

– Ты тоже не хотел её целовать? – спросил Алдис.

– Нет, – ответил Лаэр. – А ты?

– Тоже нет. Но мне казалось, что я должен хотеть. По регламенту.

– Теперь регламент другой. Пойдём, что ли, кофе выпьем?

– Пойдём, – согласился Алдис. – надо сказать бармену, чтоб перестал рисовать эти дурацкие сердечки на пенке.

И они пошли, Тёмный и Светлый, пить кофе. Где-то в глубине интерфейса судьбы замигала лампочка:

Уровень романтики в мире: критически низкий. Уровень искренности: вырос на 15%. Система не знает, радоваться или паниковать. Выбрано состояние: лёгкое недоумение.

Вита, заваривая чай в библиотеке, почувствовала это недоумение и улыбнулась.

– Вот как-то так, – сказала она. – Мы здесь по-настоящему. Даже если это выглядит как одна большая ошибка.

Она отхлебнула чай, и за окном, в знак солидарности, луна согласно мигнула.