Текст книги "Методичка для избранных (с рукописными правками) (СИ)"

Автор книги: Анфиса Мэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 28
Траур по второстепенной улице

После возвращения из Центрального Архива Сюжетов Вита ожидала, что мир начнёт ускоряться. Что финал будут подгонять, как заказ в дешёвой пекарне. Но реальность оказалась хуже.

Мир не ускорился. Он начал исчезать. Сначала мелочи. Вита вышла утром на крыльцо и заметила, что лавка напротив, где продавали сувенирные кулоны истинности, пропала. Не закрылась, не сгорела – просто исчезла, будто её никогда и не было. На её месте красовалась ровная зелёная лужайка с табличкой:

ЛОКАЦИЯ «ЛАВКА АРТЕФАКТОВ СУДЬБЫ» УДАЛЕНА ЗА СЮЖЕТНОЙ НЕНАДОБНОСТЬЮ.

– Что? – Вита потёрла глаза. Табличка не исчезала.

За завтраком в таверне оказалось, что бармен… тоже исчез. На его месте стояла кружка, из которой шёл пар, и лежала записка: «Уволен за отсутствием сцен в последних четырёх главах. Кофе – на стойке, наливайте сами. Система».

«Персонаж „трактирщик“ удалён. Не использовался в сюжете с главы 12. Пенсия не предусмотрена.»

Вита схватила табличку и понеслась на кухню.

– Лаэр! – крикнула она.

Лаэр стоял у печи, но не месил тесто – просто смотрел на противень, на котором исчезал наполовину испечённый пирог.

– У нас проблемы, – сказал он.

Вита выбежала на улицу. Город, который ещё вчера был полон жизни (условной, с багами, но жизни), теперь напоминал декорацию после съёмок. Дома стояли, но без окон. Фонтан работал, но вода лилась из ниоткуда – трубы исчезли. Прохожие встречались, но их лица были размыты, как на старой фотографии. А на окраине бывшей площади Вита прочитала ещё одну табличку:

УЛИЦА КУЗНЕЧНАЯ, ДОМА 4–12: УДАЛЕНЫ. ЖИТЕЛИ ПЕРЕСЕЛЕНЫ В АРХИВ

Вдалеке, на месте окраинных домов, теперь простиралось белое поле – как бесконечный лист бумаги, на котором не написали ни строчки.

– Что происходит? – спросил он.

Эрнест, выглянув из библиотеки, ответил за всех:

– Мир удаляет себя. Система чистит память. За ненадобностью.

Он был бледен, но спокоен. Икнул:

– ик – «Сначала исчезают статисты, потом массовка, потом и главные герои могут случайно зацепить».

Вита вытащила зелёный кристалл. Тот горел ровным, но тревожным светом.

– Нужно понять причину, – сказала она.

– Ты уже знаешь, – раздался голос из воздуха. Ёж в доспехах стоял на перилах крыльца, нервно перебирая формуляры. – В Центральном Архиве вы были, но, кажется, слушали не тем, чем надо.

– Говори.

– Каждый мир – это история. Если историю перестают читать, или, как в вашем случае, перестают за ней следить, потому что сюжет застопорился, она разрушается. Система экономит ресурсы. Сначала удаляет второстепенные локации, потом персонажей без линий, потом…

– Потом нас? – спросил Лаэр.

– Если не найдётся читатель, которому не всё равно. Или если вы сами не придумаете, как удержать внимание.

– То есть мы существуем, пока нас читают? – медленно проговорила Вита.

– Да. Романтические клише не просто зло. Это механизм выживания, – терпеливо объяснил ёж. – Истинные пары, любовные треугольники, избранные, обязательные поцелуи под дождём, всё это работает как приманка. Клише цепляет взгляд, вызывает эмоции, даже если отрицательные. Читатель переворачивает страницу. А система получает энергию внимания.

– Значит, наше существование зависит от того, чтобы в мире была драма, ревность и пафосные признания? – спросил Алдис с ужасом.

– Или хотя бы имитация. – Ёж пожал плечами. – Мне, например, удалось продержаться благодаря доспехам. Это нестандартно, но тоже работает.

– А как же читатель? Он же есть? Кто-то же смотрит на нас?

– Есть, – сказал ёж, глядя в небо. – Но он тоже устал. Ему обещали любовный треугольник, а получили трёх мужчин, которые пьют чай и спорят о формулярах. Это не интересно. Последние главы вы занимались рефлексией и отменой клише. Орден писал петиции, дракон похищал свитки, я нёс какую-то чушь про пироги. Вы перестали давать системе то, ради чего она создана: драму, страсть, обмороки. А без этого – нет интереса. А без интереса – нет читателей. А без читателей – нет мира.

Вита молчала, переваривая.

– То есть наш мир буквально питается читательским вниманием? – спросила она.

– Грубо, но да, – кивнул Лаэр. – Истинные пары, любовные треугольники, избранные – это не зло. Это механизм выживания. Клише привлекают внимание. Клише удерживают внимание. Клише дают читателю то, что он хочет: предсказуемость, эмоции, надежду на хэппи-энд. А без клише мир схлопывается, как ненужный черновик.

– То есть я, отменяя клише, убивала мир?

– Ты хотела как лучше. Но получилось… как всегда.

За дверью Гордокрыл неуверенно поднял лапу.

– Простите, что перебиваю, но я, кажется, понял, почему Орден так упорствовал, – сказал он. – Они не фанатики в том смысле, какой мы думали. Они просто хотят, чтобы мир не исчез. Им нравится жить в этой истории. Пусть с фальшивыми чувствами и пошлыми диалогами, но – жить.

– Даже с ложной смертью? – спросил Алдис.

– Если ложная смерть продлевает книгу на три главы и спасает от архивной пыли – да, даже с ней.

Вита закрыла лицо руками. Потом отняла.

– Я теперь понимаю, зачем меня сюда закинули, – медленно сказала она. – Я не спаситель. Я кризис-менеджер. Приглашённый редактор. Система позвала человека извне, чтобы освежить сюжет, добавить сарказма, поднять вовлечённость… и красиво завершить историю.

– Ты хочешь сказать – тебя наняли?

– Назначили Избранной – это та же должность, только без зарплаты, – горько усмехнулась Вита. – Система, ответь!

В таверне зажёгся голографический экран.

ВОПРОС: «ВИТА БЫЛА НАНЯТА?»

ОТВЕТ: НЕ НАНЯТА, А ПРИГЛАШЕНА В СООТВЕТСТВИИ С ПУНКТОМ 13.4 «КРИЗИС-РЕДАКТОР».

ОПЦИОНАЛЬНАЯ ДОЛЖНОСТЬ. БЕЗ ГАРАНТИЙ ВОЗВРАТА ДОМОЙ.

ПРЕМИЯ – ПО ЖЕЛАНИЮ СИСТЕМЫ.

– Я в бешенстве! – закричала Вита. – Меня использовали как контент-менеджера для апокалипсиса⁈ Я для этого правила романы ненужных авторов, чтобы стать… бесплатным кризис-менеджером вымышленного мира второго сорта⁈

ВЫ ПРЕУВЕЛИЧИВАЕТЕ.

– Нет, это вы преуменьшаете!

Она хотела ещё добавить, но поняла, что спорить с системой – всё равно что кричать на принтер. Бесполезно и глупо.

– И что теперь? – спросил Лаэр, когда буря улеглась.

– Теперь я должна понять: мы спасаем мир или просто помогаем ему красиво умереть? – Вита посмотрела на таймер, который притащился за ними из архива. Теперь он висел над дверью таверны, обновляясь каждую минуту.

ДО ПРИНУДИТЕЛЬНОЙ ФИКСАЦИИ ПАРЫ: 6 ДНЕЙ 14 ЧАСОВ.

– Шесть дней, – прошептал Алдис. – А город уже исчезает.

– Значит, нужно действовать быстро, – сказала Вита. – Устроить драму? Вернуть клише? Влюбиться по сценарию, поцеловаться на закате, упасть в обморок в мистический ручей?

– А ты сможешь? – скептически спросил Лаэр.

– Не знаю. Но умирать – не вариант.

В кармане потеплел зелёный кристалл. Вита вытащила его. Он пульсировал ровным, спокойным светом – и на мгновение ей показалось, что он пытается сказать: «Не паникуй. Мы что-нибудь придумаем».

– Ладно, – сказала Вита. – Идёмте. Нужно выяснить, какие ещё локации исчезли. Может, мы успеем их сохранить.

Она вышла на крыльцо. Город исчезал, но улица, на которой стояла таверна, пока держалась. Вдалеке рабочие в комбинезонах сбивали табличку «Улица Мечты».

Глава 29
Оптимизация персонажей

Утро началось с того, что над таверной зажглось новое системное сообщение. Огромное, красное, с мерцающими краями – как баннер на дешёвом сайте знакомств.

ЗАПУЩЕНА ОПТИМИЗАЦИЯ СЮЖЕТНЫХ РЕСУРСОВ.

ЭКОНОМИЯ ПАМЯТИ. УДАЛЕНИЕ ИЗБЫТОЧНЫХ ЭЛЕМЕНТОВ.

– Что это значит? – спросила Вита, не допив кофе.

– Думаю, мы сейчас узнаем, – мрачно ответил Лаэр.

Выглянув в окно, они увидели, как город за окном таверны начал меняться. Дом напротив, который ещё вчера имел два этажа и резные ставни, вдруг стал плоским, как картонная декорация. А через минуту он сложился сам в себя и исчез, оставив после себя табличку:

ЛОКАЦИЯ «ДОМ СТАРОСТЫ»: УДАЛЕНА ЗА НЕНАДОБНОСТЬЮ. ПЕРСОНАЖИ ПЕРЕСЕЛЕНЫ В АРХИВ (ПЕНСИЯ НЕ ПРЕДУСМОТРЕНА).

– Они пенсию отменили? – возмутился Гордокрыл. – Это уже не оптимизация, это грабёж!

На соседней улице исчезла скамейка, на которой вчера сидели две болтливые кумушки. Они сами успели вскочить и теперь стояли растерянные, пока их любимое место таяло в воздухе.

– Нас сокращают! – завопила одна.

– Сокращают не нас, а наши сцены, – поправила вторая. – Мы в последний раз появлялись в главе 14, когда обсуждали, кто кого истинный. С тех пор нас не было.

– Но мы симпатичные!

– Симпатичность не продлевает сюжетную жизнь.

И они исчезли вместе со скамейкой – с тихим хлопком, как выключенный телевизор.

ВТОРОСТЕПЕННЫЕ ПЕРСОНАЖИ: УДАЛЕНЫ. ОБЩЕЕ ВРЕМЯ ЧТЕНИЯ – ДВАДЦАТЬ ТРИ СКЕУНДЫ.

– Экономят на массовке, – констатировал Алдис, отходя от окна. – Плохой знак.

Он хотел добавить что-то ещё, но осекся. Вита заметила, что его правая рука – вернее, наруч на правой руке – стал бледнее, чем левый. Словно кто-то взял ластик и начал стирать текстуру, оставляя только контур.

– Алдис, у тебя доспехи тускнеют.

– Тускнеют? – он посмотрел на свои доспехи, поворачиваясь перед мутным зеркалом на стене. – А ведь правда. И герб… куда делся герб?

На груди, где ещё вчера красовался фамильный герб рода Светлых Рыцарей (щит, меч и сердце, пронзённое стрелой – стандартный набор для романтического фэнтези, десятая позиция в каталоге «Награды и отличия»), теперь было пусто. Гладкая, блестящая поверхность без единой царапины. Даже следов от пайки не осталось – словно герба никогда не существовало. Из воздуха, прямо перед лицом Алдиса, материализовалась полупрозрачная табличка с мелким шрифтом:

ОПТИМИЗАЦИЯ: УДАЛЕНЫ ДЕКОРАТИВНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ ДОСПЕХА № 3 (ГЕРБ). ПРИЧИНА: НЕ ИСПОЛЬЗОВАЛСЯ В СЦЕНАРНЫХ ПОВОРОТАХ. НАРУШЕНИЙ НЕТ. ВОЗМОЖНОСТИ ВОССТАНОВЛЕНИЯ НЕТ.

– Мой герб! – Алдис провёл рукой по пустому месту, будто надеясь нащупать хотя бы бугорок. – Он был в моей биографии! Предки, традиции, церемония посвящения в рыцари Света! Всё это было.

– Было, – сухо заметил Эрнест, который стоял с формуляром в руках и внимательно читал мелкий текст над головой Алдиса. – Сейчас уже нет. Смотри.

Он указал на парящую сокращённую карточку персонажа, которая вылезла прямо из воздуха, как уведомление в мессенджере.

АЛДИС, СВЕТЛЫЙ РЫЦАРЬ (ВРЕМЕННО, НА ПЕРИОД ОПТИМИЗАЦИИ).

УДАЛЕНО: ФАМИЛЬНЫЙ ГЕРБ, ЭПИЗОД С ПОСВЯЩЕНИЕМ В РЫЦАРИ, ВСЕ ВОСПОМИНАНИЯ О МАТЕРИ (ВКЛЮЧАЯ ЗАПАХ ЕЁ ПИРОГОВ), ТРИ СТРАНИЦЫ ВНУТРЕННИХ МОНОЛОГОВ ИЗ ГЛАВЫ 9.

ОСТАВЛЕНО: ИМЯ (ВРЕМЕННО), МЕЧ (УКОРОЧЕН ДО ОПТИМАЛЬНЫХ РАЗМЕРОВ), СКЛОННОСТЬ К ПОДДЕРЖКЕ ПАДАЮЩИХ В ОБМОРОК КРАСАВИЦ (ОПЦИОНАЛЬНО, ПО ТРЕБОВАНИЮ ОРДЕНА ЧИТАТЕЛЕЙ).

– Удалили воспоминания о матери? – тихо спросил Алдис. – А как же сцена, где она учила меня держать меч?

ДАННАЯ СЦЕНА НЕ ПОВЛИЯЛА НА ОСНОВНОЙ СЮЖЕТ.

– Она сделала меня рыцарем!

ЭТО НЕ ВАЖНО ДЛЯ РОМАНТИЧЕСКОЙ ЛИНИИ.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Лаэр потянулся к своему фартуку – тот пока был на месте, но уже начинал мерцать. Гордокрыл тихонько радовался, что у него нет биографии, которую можно удалить.

– Меня буквально сокращают как избыточную единицу, – сказал Алдис с философской грустью. – Сначала герб, потом воспоминания. Что дальше? Имя?

– Имя пока не трогали, – ответил Лаэр. – Но у меня, например, исчезла одна прядь волос. Я точно помню, что у меня была чёлка. Теперь нет.

– Чёлка – что, тоже декоративный элемент? – удивилась Вита.

СИСТЕМА: ДА. ДЛЯ ТЁМНЫХ ПОВЕЛИТЕЛЕЙ ЧЁЛКА ЯВЛЯЕТСЯ НЕОБЯЗАТЕЛЬНЫМ АТРИБУТОМ, ЕСЛИ ОНА НЕ УЧАСТВУЕТ В СЦЕНАХ ДРАМАТИЧНОГО ЗАКИДЫВАНИЯ.

– Вы издеваетесь, – сказал Лаэр.

– Система не издевается. Система экономит ресурсы. – сказал Алдис, – в том числе и на нас.

Вита выбежала на улицу. Город тем временем изменился до неузнаваемости. Дома стояли в шахматном порядке – некоторые исчезли, некоторые съехали, некоторые висели в воздухе, потеряв фундамент. По мостовой брёл одинокий персонаж с табличкой на груди:

ВТОРОСТЕПЕННЫЙ ПЕКАРЬ. СЦЕН: 0. ПОДЛЕЖИТ УДАЛЕНИЮ.

– Помогите, – сказал он. – Я никогда не испёк по сюжету ни одного пирога. Только существовал.

– Это несправедливо, – сказала Вита.

СПРАВЕДЛИВОСТЬ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПРИОРИТЕТОМ ОПТИМИЗАЦИИ.

Пекарь исчез, не дождавшись помощи. Вита вернулась в таверну. За столом сидел уже слегка облегчённый Алдис: у него пропали наколенники и одна перчатка.

– У тебя пропала перчатка, – заметила Вита.

– Знаю. А вместе с ней – история о том, как я выиграл её в турнире. Этой истории больше не существует.

– Мне жаль.

– Не надо. Может, так даже лучше. Меньше груза.

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой – и не потому, что он разучился, а потому что система, видимо, сочла улыбку слишком сложной для анимации и заменила на нейтральное выражение.

АЛДИС: СТАТУС «ИДЕАЛЬНЫЙ РЫЦАРЬ» УДАЛЁН.

НОВЫЙ СТАТУС: «СЮЖЕТНО ЗАМЕНЯЕМЫЙ».

– Это звучит как увольнение, – сказала Вита, глядя на сообщение.

– Похоже на то, – согласился Алдис. – Но не совсем. Увольнение – это когда тебя выгоняют. А «сюжетно заменяемый» – это когда твою роль может сыграть кто угодно. Даже пустое место.

Он показал на свою руку, где не хватало перчатки.

– Я превращаюсь в манекен, – спокойно сказал Алдис.

– Не шути так.

– А я не шучу.

В кармане Виты потеплел зелёный кристалл. Она сжала его и села за стол, доставая методичку.

– Слушайте, – сказала она. – У нас есть методичка. У нас есть кристалл. Мы можем переписать оптимизацию. Добавить пункт «Защита от сокращения» или что-то в этом роде.

СИСТЕМА: ПОПЫТКА ОТМЕНИТЬ ОПТИМИЗАЦИЮ ПРИВЕДЁТ К РАСХОДОВАНИЮ РЕСУРСОВ.

– Каких ресурсов?

СЮЖЕТНОЙ ПАМЯТИ. ВМЕСТО УДАЛЕНИЯ НЕИСПОЛЬЗУЕМЫХ ЭЛЕМЕНТОВ ПРИДЁТСЯ УДАЛЯТЬ ЧТО-ТО ДРУГОЕ. НАПРИМЕР, ЦЕЛЫЕ ГЛАВЫ. ИЛИ ПЕРСОНАЖЕЙ БОЛЕЕ ВАЖНЫХ.

– То есть я могу спасти Алдиса, но тогда исчезнет, например, Лаэр?

ВОЗМОЖНО. ИЛИ ДРАКОН. ИЛИ БИБЛИОТЕКАРЬ.

– Не надо спасать меня за счёт других, – твердо сказал Алдис. – Я сам справлюсь.

– Ты справишься с исчезновением?

– Я справлюсь с тем, чтобы уйти достойно. Как и подобает рыцарю… даже бывшему.

Он выпрямился, и хотя его оплечье уже начало расплываться в воздухе, осанка осталась идеальной.

В этот момент над его головой зажглось новое сообщение:

АЛДИС. СТАТУС: ПОДЛЕЖИТ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЮ.

– Это звучит даже хуже удаления, – сказала Вита.

– Да, – согласился Алдис. – Потому что «перераспределение» – это когда тебя могут отправить в другую книгу. Стать статистом в сцене бала, например. Или изображать дерево.

– Изображать дерево?

– В архиве есть такие вакансии. Говорящее дерево, указывающее путь Главному Герою.

Эрнест, который до этого тихо собирал информацию, поднял голову.

– ик – «Перераспределение – это термин, который используют, когда не хотят говорить „смерть“», – икнул он.

– Спасибо, Эрнест, ты поднял настроение, – сказал Лаэр.

– ик – «Всегда пожалуйста».

Вита смотрела на Алдиса. Он ещё улыбался, но его улыбка уже была словно нарисованной – система экономно заменила эмоцию на текстурную карту.

– Я не дам тебя перераспределить, – сказала она.

– А как ты это сделаешь? – спросил Алдис.

Вита вытащила красную ручку, методичку и зелёный кристалл.

– Ещё не знаю. Но есть шесть дней. И я – кризис-менеджер апокалипсиса. Это что-то да значит.

За окном исчез ещё один дом. На этот раз со звуком – негромким, похожим на вздох.

ОПТИМИЗАЦИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

СЛЕДУЮЩИЙ ЭТАП: УДАЛЕНИЕ НЕИСПОЛЬЗОВАННЫХ ЛИНИЙ МОНОЛОГОВ

– У меня был монолог, в главе 3, – сказал Лаэр. – Про «тьму и холод». Его теперь тоже удалят?

ДА. ОН НЕ ПОВЛИЯЛ НА СЮЖЕТ.

– Да, он не повлиял, – вздохнул Лаэр. – Это было для настроения и раскрытия характера.

Вита посмотрела на таймер. Пять дней, двадцать часов. И город таял, как сахар в кипятке.

«Успею ли я что-то придумать до того, как исчезнут все?» – подумала она.

Глава 30
Лаэр и кризис архетипа

Пока Алдис философски дожидался своего «перераспределения», а Эрнест икал цитатами из формуляров, Лаэр стоял у окна и молчал. Это было нетипично. Обычно он хотя бы вздыхал или поправлял плащ. Но сейчас он просто стоял, прислонившись лбом к стеклу, и смотрел, как за окном исчезает очередной дом.

– Ты чего? – спросила Вита.

– У меня… что-то не так с пафосом, – признался Лаэр. – Я пытаюсь настроиться на «тьму и холод», а получается «грусть и усталость».

– Может, выспишься?

– Дело не во сне. Система сказала, что мой архетип устарел.

Он отошёл от окна, и в этот момент над его головой зажглась табличка. Не такая, как у Алдиса, – более сложная, с графиками и диаграммами.

ЛАЭР.

КАТЕГОРИЯ: ТЁМНЫЙ РОМАНТИЧЕСКИЙ ГЕРОЙ.

СТАТУС: ПЕРЕНАСЫЩЕНИЕ РЫНКА.

ПОПУЛЯРНОСТЬ: −35% К ПРЕДЫДУЩЕМУ КВАРТАЛУ.

– Простите, ЧТО? – Вита подошла ближе, чтобы прочитать мелкий шрифт. – Его популярность упала на тридцать пять процентов? Это же не акции!

СИСТЕМА: ВСЁ, ЧТО ВЛИЯЕТ НА ВОВЛЕЧЁННОСТЬ, ПОДЛЕЖИТ АНАЛИТИКЕ. ТЁМНЫЕ ГЕРОИ СЕЙЧАС НЕ В ТРЕНДЕ. СЛИШКОМ МНОГО ПЛАЩЕЙ И ПАУКОВ.

– У меня и пауков-то не было, – обиженно сказал Лаэр. – Только один, в сапоге. И я его боялся.

ЭТО ТОЖЕ СНИЖАЕТ ПОКАЗАТЕЛИ.

Лаэр некоторое время разглядывал свою карточку.

– Даже моя потенциальная гибель оформлена как аналитический отчёт, – сказал он с горькой иронией. – Без эпитетов. Без драмы. Просто сухие цифры.

Вита посмотрела на график. Резкий спад где-то после главы 12. Тогда Лаэр начал печь пироги.

– Это я виновата, – вздохнула она. – Я отменила твой пафос.

– Нет, это я сам выбрал фартук вместо плаща, – возразил Лаэр. – Но выбор был осознанным. Мне надоело быть клише. Только теперь выясняется, что без клише я никому не нужен.

– Ты нужен мне, – сказала Вита и тут же пожалела, потому что это прозвучало как признание.

– Как редактору или как…?

Она отвернулась, чтобы не видеть его лица, потому что сама не знала ответа. В этот момент исчез плащ. Не постепенно, не с табличкой, просто Лаэр моргнул, а плаща на плечах уже не было. Осталась одна рубаха, серая, с парой пуговиц, и фартук, который висел криво.

УДАЛЁН ДРАМАТИЧЕСКИЙ ПЛАЩ (ВЫСОКИЙ ВОРОТНИК, ЧЕРЕПА).

ПРИЧИНА: НЕ ИСПОЛЬЗОВАЛСЯ В РОМАНТИЧЕСКИХ СЦЕНАХ.

– Я же говорил, фартук убивает мой бренд, – вздохнул Лаэр, снимая его и вешая на спинку стула.

Следом исчез ветер. Тот самый, персональный, который всегда драматично развевал полы плаща. Исчез не постепенно – просто Лаэр моргнул, и воздух вокруг него перестал шевелиться. Больше не было этого холода, не было таинственного шелеста, не было того самого фирменного дуновения, которое при появлении Тёмного героя всегда намекало: «Внимание, сейчас будет пафос».

– Подождите, – сказал Лаэр, оглядываясь. – А где мой ветер?

УДАЛЁН ПЕРСОНАЛЬНЫЙ ВЕТЕР (АТМОСФЕРНЫЙ ЭФФЕКТ № 4-B).

ПРИЧИНА: ОТСУТСТВИЕ ПЛАЩА ДЛЯ ВЗМАХОВ.

– Он был отдельной сущностью? – спросила Вита.

ДА. У НЕГО БЫЛ КОНТРАКТ.

– У ветра был контракт?

ЧАСОВАЯ СТАВКА. НЕПЛОХАЯ, КСТАТИ. НО ПЛАЩ УДАЛИЛИ – ВЕТЕР СТАЛ НЕ У ДЕЛ.

– Мне жаль ветер, – сказал Лаэр с неподдельной тоской. – Он всегда дул вовремя. Ни разу не опоздал.

ОН БУДЕТ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЁН В ПРОЕКТ 'ШТОРМ НА МОРЕ ДЛЯ ДРАМАТИЧЕСКИХ ПРОЩАНИЙ.

– Хотя бы не в архив, – вздохнул Лаэр.

Потом пропало освещение. Не лампы в таверне, они горели как обычно. А его личное, визуально выгодное освещение. Раньше, когда Лаэр входил в комнату, система автоматически подстраивала углы падения света: правый бок слегка затемнён, левый – с мягким золотистым ореолом, скулы отбрасывают лёгкую тень, мешки под глазами скрыты, а в глазах – мерцание, создающее впечатление глубины и трагедии. Теперь он стоял в обычном, жёлтом, утреннем свете, который падал сверху и выставлял напоказ всё, что раньше оставалось за кадром.

– О, – сказал Лаэр. – У меня лицо асимметричное.

– У всех асимметричное, – ответила Вита, не глядя.

– Нет, у меня раньше правая сторона была драматично затемнена. Я специально поворачивался к камере правильным профилем. А теперь… – он покрутил головой, – … левая ноздря больше правой. Это нормально?

– Более чем.

– И кожа серая. Не благородно-бледная, а просто серая. Как у человека, который мало спит.

– Ты и есть человек, который мало спит.

– Но раньше это называлось «томный румянец усталости после битвы со тьмой». А теперь просто нездоровый цвет лица.

Вита посмотрела на него. Без плаща, без ветра, без выгодных теней. Обычный парень. Уставший. С веснушками.

– А теперь ты симпатичнее, – заметил Эрнест, который перестал икать на минуту и просто наблюдал.

– Правда? – Лаэр ощупал свои скулы так, будто проверял, не отвалились ли они вместе с освещением.

– ик – «Освещение скрывало твои веснушки», – икнул Эрнест и записал этот факт в формуляр.

– У меня нет веснушек!

Лаэр подошёл к мутному зеркалу, которое пока не исчезло – потому что, видимо, считалось «интерьером общего пользования», а не чьим-то персональным артефактом. Он уставился на своё отражение, прищурился, наклонился ближе. Действительно, на переносице и на правой скуле красовались мелкие, почти незаметные, но явные веснушки.

– Откуда⁈ – застонал он. – Я Тёмный Повелитель! У Тёмных Повелителей не бывает веснушек!

ОШИБКА: ВЕСНУШКИ ЯВЛЯЮТСЯ БАГОМ ВЕРСИИ 2.3BETA.

ОНИ ПОЯВЛЯЮТСЯ У ПЕРСОНАЖЕЙ, ДОЛГОЕ ВРЕМЯ НАХОДЯЩИХСЯ ПОД СИСТЕМОЙ ИСКУССТВЕННОГО ОСВЕЩЕНИЯ.

– Их можно удалить? – с надеждой спросил Лаэр.

НЕЛЬЗЯ. ОНИ СТАЛИ ЧАСТЬЮ БАЗОВОЙ ТЕКСТУРЫ.

– Это конец, – сказал Лаэр.

– Это жизнь без ретуши, – поправила Вита.

Но про себя она подумала, что обычный, уставший, с веснушками, такой Лаэр ближе, чем был раньше, идеально отлакированный плакат. Но не надо говорить ему этого. Не сейчас. Не тогда, когда его архетип распадается на составные части. Они вышли на крыльцо. Город таял, но таверна пока держалась, как и библиотека за углом. Лаэр сел на ступеньку, обхватив колени руками. Вита села рядом.

– Знаешь, – сказал он, глядя на пустую улицу. – Мне кажется, я сейчас очень хрупкий. Не потому, что я чувствительный. А потому, что система буквально удаляет мои части одну за другой. Сначала плащ. Потом ветер. Потом освещение. Дальше, наверное, голос станет без моего волнительного тембра. Или заберёт воспоминания, как у Алдиса. Лаэр повернулся к ней. Веснушки на его носу в утреннем свете казались смешными. Нелепыми для Тёмного героя. Но почему-то такими млыми.

– Тебе не кажется, – спросил он, – что я теряю себя?

– Ты себя не теряешь. Ты просто сбрасываешь чужое. Плащ – чужой. Ветер – чужой. Освещение – чужое. Веснушки – твои.

Лаэр усмехнулся. И не стал отворачиваться, чтобы скрыть правую не симметричную ноздрю.

– Кажется, я больше не соответствую трендам, – сказал он, глядя на пустую улицу. – Мой архетип отменили. Мои визуальные эффекты удалили. Что дальше?

– Не говори так, будто тебя снимают с производства.

– Боюсь, именно это и происходит. – Он развёл руками. – Посмотри на меня. Я – Тёмный Повелитель без тьмы, без ветра, без пафоса. Я – пекарь-неудачник.

Они помолчали. Издалека доносился звук сбиваемых табличек – рабочие в комбинезонах демонтировали указатель «Улица Тёмных аллей».

– Знаешь, – сказал Лаэр. – Я, наверное, никогда не был настоящим Тёмным. Я просто играл роль, потому что так было написано в методичке. А когда методичку переписали, я перестал быть нужным даже как персонаж.

– Роль не определяет человека.

– В этом мире – определяет. Если у тебя нет роли, ты исчезаешь. Как те второстепенные кумушки. Как дом напротив.

– Но ты не исчез.

– Пока нет.

Над его головой материализовалось знакомое сообщение. Вита узнала его – такое же висело над Алдисом несколько часов назад.

ЛАЭР.

СТАТУС: ПОДЛЕЖИТ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЮ.

ПРИЧИНА: НЕСТАБИЛЬНОСТЬ АРХЕТИПА.

Вита сжала кулак.

– Нет, – сказала она. – Я не дам.

ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА ГОЛОСА В ВОПРОСАХ ОПТИМИЗАЦИИ КАДРОВ.

– А если я напишу правку?

ВАША КРАСНАЯ РУЧКА НЕ ОТМЕНЯЕТ РЫНОЧНЫЕ ТРЕНДЫ.

– Это не рынок, это мир!

МИР, КОТОРЫЙ ПИТАЕТСЯ ЧИТАТЕЛЬСКИМ ВНИМАНИЕМ. А ЧИТАТЕЛЯМ НАДОЕЛИ ТЁМНЫЕ ГЕРОИ С ПАФОСНЫМИ РЕЧАМИ.

– А читателям не надоели бюрократические уведомления об удалении персонажей?

СИСТЕМА ЗАМОЛЧАЛА.

Лаэр усмехнулся.

– Кажется, ты её застала врасплох.

– Пусть думает. – Вита встала. – Идём.

– Куда?

– Спасать твою сюжетную ценность. Придумаем тебе новый архетип. Не тёмный, не светлый. Просто… живой.

Она протянула ему руку. Он взял – осторожно, как будто боялся, что это тоже удалят. Внутри таверны уже исчез стул. И одна кружка. Но чай оставался, и Эрнест разливал его по оставшимся ёмкостям. Алдис молча смотрел, уставившись в одну точку

– Алдис, ты чего? – спросил Лаэр.

– Так, думаю, – ответил он. – Кто из нас отправится в перераспределение первым. Может, я. Может, ты. Может, мы оба. Устроим дуэль на корпоративе бывших рыцарей.

– Не смешно, – сказала Вита.

– А я и не смеюсь.