Текст книги "Методичка для избранных (с рукописными правками) (СИ)"

Автор книги: Анфиса Мэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Методичка для избранных (с рукописными правками)

Глава 1
Редактор против судьбы

Виолетта (для своих – Вита, для авторов, которые присылают ей рукописи, – «та ещё стерва») ненавидела слово «истинный».

Она сидела на своём рабочем месте в издательстве «Пломбир» – в тесной клетушке с желтоватым светом, вечно гудящим кондиционером и стопкой распечатанных рукописей, которые размножались быстрее, чем истинные пары в дешёвом ромфанте. На часах было уже половина восьмого вечера. За окном – темнота и редкие фонари. Домой не хотелось. Совсем. Потому, что дома её никто не ждал

– Лучше уж править чресла, чем идти в пустоту, – пробормотала она себе под нос и щёлкнула мышкой с силой, которую обычно приберегают для комаров.

На экране красовался очередной шедевр. Жанр: любовное фэнтези. Название: «Пламя для истинной дракона». Автор: псевдоним, который хотелось вычеркнуть красным и заменить на что-нибудь менее пафосное

«Он был её истинным…»

– Конечно, был, – сказала Вита пустому офису. – А как же иначе. Проверили по штрих-коду на запястье? Или по скидочной карте «Всё для истинности»?

Она поставила курсор и с мстительным удовольствием напечатала комментарий:

«Просьба уточнить механизм определения „истинности“. В текущем виде звучит как магический произвол автора. Возможно, добавить сцену с тестом ДНК? Или анкету: „Любите ли вы драконов так, как люблю их я?“»

Вита открыла следующий абзац.

«Её сердце дрогнуло, когда их взгляды встретились.»

– Конечно, дрогнуло, – пробормотала Вита, даже не удивившись. – Оно же по контракту обязано. Пункт 4, подпункт «В»: «Дрожать при каждом зрительном контакте, иначе читатель подумает, что у героини холодное сердце и она вообще не человек».

Она открыла комментарии и застучала по клавишам:

«Почему дрогнуло? Есть ли предыстория взаимодействия? Или это стандартный рефлекс, как коленный? Также уточнить: это физиология, магия или сюжетная необходимость? Если последнее, прошу заменить на „сердце дрогнуло, потому что так было написано в сценарии“. Честность украшает прозу.»

Вита сделала глоток из кружки. Кофе остыл окончательно. Вита скривилась.

– Даже кофе здесь более искренний, чем ваши чувства, – сообщила она экрану. – Кофе хотя бы не притворяется, что он горячий. Он просто берёт и остывает. Без драмы. Без истинного предназначения. Просто честная жидкость. Экран молчал. Вита представила себе автора – юную девушку с горящими глазами и блокнотом в цветочек, которая вдохновляется «Сумерками» и считает, что фраза «его зрачки расширились» – это вершина эротической прозы. В голове у Виты, как всегда, включился воображаемый диалог.

– Виолетта Львовна, но вы не понимаете! – сказал бы автор дрожащим голосом. – Они же истинные! У них любовь с первого взгляда!

– Милая, – ответила Вита (в своей голове она всегда была спокойна и величественна, как статуя Свободы, только с красной ручкой вместо факела). – Любовь с первого взгляда – это когда ты видишь человека в метро и думаешь: «О, симпатичный, надо запомнить станцию». А не «о, мой истинный, предопределённый судьбой, давай сразу родим тройню и умрём в один день».

– Но так романтично!

– Романтично – это когда он помнит дату вашего знакомства. А не когда у него чешуя светится при виде тебя. Это дерматология, а не любовь. И вообще, откуда у дракона чешуя в человеческой форме? Он что, линяет?

Автор заплакал бы. Вита дала бы ему печеньку. Возможно.

Вита моргнула. Воображаемый автор исчез. Остался только текст. И следующее предложение, которое было хуже, чем она могла предположить.

«Она не знала, что была избранной…»

Вита закрыла глаза. Сосчитала до трёх. Не помогло. До десяти. Стало только хуже.

– Нет. Нет-нет-нет, – она отодвинулась от стола на колёсиках кресла, словно текст мог её укусить. – Мы не будем этого делать. Мы взрослые люди. Мы можем объяснить, почему человек – избранный? Мы же можем?

Тишина. В офисе только кондиционер гудёл. Кондиционер, кстати, был избранным? Нет. Он просто охлаждал воздух и ничего не требовал взамен. Идеальные отношения.

– Нет, не можем. Конечно, – выдохнула Вита и вернулась к клавиатуре с видом сапёра, который нашёл мину, но решил её не обезвредить, а отредактировать.

Она перечитала фразу. «Она не знала, что была избранной…» Курсор мигал. Выжидал. Провоцировал.

– Давай, – сказала Вита. – Удиви меня. Почему она не знала? Потому что никто не сказал? Потому что она спала? Потому что избранность – это не про неё, а автор просто решил добавить интриги?

Она начала печатать. Клавиши клацали, как пулемётная очередь.

«Избранность без критериев обесценивает концепт. Предлагаю либо обосновать (например, родинка в форме звезды, способность разговаривать с хомяками, уникальный запах, который чувствует только дракон), либо признать случайность (честно написать: „ей просто повезло, судьба ткнула пальцем“). Или, что было бы идеально, написать: „потому что так надо сюжету“. Без прикрас. Без пафоса. С честным лицом.»

Пауза. Вита посмотрела на комментарий. Потом добавила:

«И да, слово „избранная“ в заголовке уже обесценено инфляцией. Каждая вторая героиня – избранная. Это уже не привилегия, это профсоюз. Замените на „девушка, которая случайно оказалась в нужном месте“. Звучит скромнее, зато честнее. И не будет потом претензий к судьбе.»

Она улыбнулась. Немного зло. Немного устало. Такая улыбка бывает у людей, которые видели слишком много рукописей, где героиня падает в обморок три раза за главу, а герой «рычит» вместо того, чтобы говорить нормально. И где «чресла» фигурируют чаще, чем диалоги.

Телефон на столе завибрировал. Сообщение от коллеги, Леночки из отдела фэнтези. Леночка работала из дома и, судя по времени, уже успела принять ванну с пеной и выпить бокал вина.

«Ну как там? Много истинных?»

Вита быстро набрала ответ, не отрывая глаз от экрана:

«Критическая масса. Если ещё один появится, они начнут притягиваться гравитационно и образуют чёрную дыру банальности. Сингулярность штампа. Конец света наступит не от дракона, а от переизбытка „истинных пар“.»

Ответ пришёл почти сразу:

«Лол. Не редактируй слишком сильно, автор чувствительный. Она в прошлый раз плакала, когда ты попросила убрать „чресла“. Прислала открытку с котиком и надписью „Ты разбила моё сердце“. Ты помнишь?»

Вита фыркнула. Помнила. Котик был милый. Автор – нет.

«Я помню. Я также помню, что чресла были напряжены в сцене, где герой просто пил чай. Это не чресла, это гастроэнтерология. Я забочусь о здоровье персонажей.»

«Ты заботишься о своём чувстве прекрасного. Ладно, не сиди допоздна. Домой иди.»

Вита потянулась, хрустнула шеей. В офисе было тихо. Только лампы гудели где-то под потолком. За стенами – ни души. Охранник на первом этаже смотрел сериал. Уборщица уже ушла. Вита осталась одна. Со своей рукописью. И с чувством, что это – лучшее, что у неё есть сегодня вечером.

– Какая печальная метафора жизни, – сказала она вслух и вернулась к тексту.

Она прокрутила дальше, уже автоматически вылавливая «вздрогнула», «необъяснимо потянулась», «поцелуй был как удар молнии» (физика в школе явно не сдана), «он зарычал» (человек? дракон? кто вообще рычит в быту?)…

И замерла. Потому что на экране, поверх документа с «Пламенем для истинной дракона», открылось другой документ.

Название:

«МЕТОДИЧКА.doc» Ниже, мелким, почти извиняющимся шрифтом: (Версия 2.3beta)

Глава 2
Документ без автора

Вита смотрела на экран в полном недоумении.

– Нет, – сказала она. – Нет, я не открывала это. Я работала с другим файлом.

Файл открылся. Сам. Курсор замигал – нагло, уверенно. Первые строки были написаны канцелярским языком, от которого у Виты дёрнулся глаз – профессиональная травма, приобретённая за годы чтения договоров оферты.

«Шаг 1. Определить Избранную. Критерии: отсутствие предупреждений, высокая совместимость с сюжетом, предпочтительно сирота или полусирота (наличие обоих родителей создаёт избыточную поддержку, мешающую драме).»

«Шаг 2. Назначить Истинную пару. Рекомендуемые архетипы: Тёмный Властелин, Рыцарь Света, Дракон в человеческом обличье. При необходимости – все трое (уточнить в разделе 7.4 „Любовный многоугольник“). Допускается добавление четвёртого при условии, что он не нарушит гравитацию сюжета.»

«Шаг 3. Создать эмоциональную зависимость. Методы: обязательное похищение, сцена под дождём (вероятность простуды не учитывается), ложная смерть (п. 4.2), ложная измена (п. 4.3), ложное благородство (п. 4.4).»

Вита наклонилась ближе к экрану. Её глаза сузились. Она почувствовала то знакомое жжение в кончиках пальцев, которое возникало всегда, когда она видела плохо написанный текст. Только сейчас масштаб был… катастрофическим.

– Это… это кто вообще писал? – спросила она у пустого офиса. – Министерство магической бюрократии? Отдел судебных приставов по любовным делам? Или просто стажёр, которого посадили писать, потому что все нормальные сотрудники разбежались?

Она прокрутила дальше. Пальцы слегка дрожали – то ли от холода (кондиционер всё-таки перестарался), то ли от нехорошего предчувствия.

«Шаг 7. При необходимости усилить драму через недопонимание. Пример: один из Истинных не говорит правду, потому что „так надо“. Допускается использование амнезии, внезапной глухоты или фатальной неспособности задать прямой вопрос.»

«Шаг 9. В случае сопротивления Избранной – увеличить притяжение. Формула притяжения: расстояние² / (степень отрицания × 0.5). При необходимости добавить магическую метку, снимающуюся только после поцелуя (или после третьего тома).»

Вита рассмеялась. Коротко. Сухо. Таким смехом смеются врачи, когда видят пациента, который пытался лечить геморрой утюгом. Или программисты, когда видят код, написанный в пятницу вечером. Или редакторы, когда видят любую дешёвую любовную литературу.

– Ага. Конечно. Почему бы и нет. Немного насилия судьбой – и всё заработает. «Увеличить притяжение». А если она всё равно не хочет? Добавить гипноз? Или просто переписать её личность без её ведома?

Курсор уже мигал в поле для комментариев. Ждал. Провоцировал. Как будто сама методичка протягивала ей красную ручку и говорила: «Ну давай, покажи, на что способна».

Вита не удержалась. Она начала печатать быстро, зло, с наслаждением профессионала, который делает работу над ошибками вселенского масштаба. Клавиши стучали, как пулемёт.

'Комментарий редактора, стр. 1.

Формулировка «назначить истинную пару» вызывает серьёзные вопросы. На основании чего происходит назначение? Есть ли у Избранной право голоса? Или это принудительный брак под видом магии? Прошу пересмотреть в сторону добровольности. Добавить пункт: «Согласие Избранной является обязательным». Без согласия – не истинная, а заложница.'

Enter.

*«„Создать эмоциональную зависимость“ – это магия или манипуляция? И то, и другое плохо. Любовь не создаётся по инструкции, как мебель из ИКЕИ. Нельзя взять болт, гайку и „чувства“. Предлагаю заменить на „создать условия для взаимного уважения и постепенного возникновения чувств (при согласии обеих сторон)“. Да, это дольше. Да, это не драматично. Зато не требует психотерапии после финала.»

Enter.

«Шаг 7. „Недопонимание“ – это не драма, это плохая коммуникация. Если герои не могут задать прямой вопрос, они не герои, они пациенты психотерапевта. Предлагаю заменить на „честный диалог, который иногда бывает сложным“.»

Enter.

«Шаг 9. Крайне сомнительный с этической точки зрения. Принуждение не равно развитию чувств. Если героиня говорит „нет“, это не значит „увеличьте притяжение“. Это значит „нет“. Переделать. Добавить пункт: „Уважение отказа без потери сюжета“. Да, я знаю, что это трудно. Но это же не методичка начала абьюза, харассмента и газлайтинга.»

Вита остановилась. Перечитала свои комментарии. Обычно она писала их спокойнее, с кучей ссылок на словари, руководства по писательскому мастерству и иногда – на статьи по психологии. Но тут…

– В текущем виде, – сказала она, глядя на экран, – система любви выглядит как плохо написанный алгоритм для рассылки спама. «Вы понравились этому Тёмному Властелину! Нажмите „Да“ для начала отношений, „Нет“ – для увеличения притяжения».

Она откинулась на спинку кресла и добавила последний комментарий, почти мстительно:

«Рекомендую полностью переписать Методичку. Или хотя бы признать, что настоящая любовь не вписывается ни в какие шаги, формулы и алгоритмы. p.s. Если это шутка – не смешно. Если не шутка – страшно. Если документ реальный – наймите нормального редактора. Подпишусь за двойной тариф.»

Она хотела ещё добавить что-то про «истинность по запаху», но передумала. И так уже много. Экран на секунду моргнул.

Вита замерла.

Сначала она подумала, что это глюк – старый монитор, скачок напряжения. Офисное здание 90-х годов, что вы хотите. Но моргание было слишком… осмысленным. Слишком отзывчивым.

Как будто экран читал её комментарии. Взвешивал. Обдумывал. Спорил с ней в голове. И, кажется, соглашался.

– Только не говори мне, что у тебя есть мнение, – сказала Вита тихо. – Ты – железка. У тебя не может быть мнения. Только синий экран смерти в случае несогласия.

Компьютер издал тихий звук.

Не системный писк. Не уведомление о сообщении. Что-то другое. Низкое. Почти… одобрительное. Как будто где-то в глубинах процессора, между битами и байтами, кто-то хмыкнул и сказал: «Ну, наконец-то. Ждали. Долго. Но дождались».

Вита медленно потянулась к мышке. Пальцы были холодными. Она навела курсор на кнопку «Сохранить» – обычный рефлекс, редакторская привычка сохранять всё, Но вместо «Сохранить» на кнопке было написано… «Применить изменения».

– Это новое, – сказала Вита. – Это ты сам добавил. Потому что в обычном ворде такой кнопки нет. Экран не ответил. Только курсор мигал чуть быстрее. Нервно так. Ожидающе.

Вита задержала руку над мышкой. Глубоко вздохнула. Посмотрела на тёмное окно – там редкие фонари и ни одной звезды (город, что поделать). Посмотрела на телефон – новых сообщений нет. Посмотрела на кружку с остывшим кофе.

Она щёлкнула. «Применить изменения».

Экран погас. На секунду. На две. На три.

– Ну вот, – вздохнула Вита. – Сломала.

Темнота. Тишина. И где-то очень далеко, как будто за экраном, за стеной офиса, за самой тканью реальности, появилась строка. Не на мониторе – перед глазами. Светящаяся. Зелёная. Словно комментарий от вселенной, которую только что отредактировали без предварительного согласования.

«Изменения применены.»

Вита хотела сказать что-то едкое. Например: «Надеюсь, вы сделали резервную копию»,

Но не успела. Потому что пол исчез. Сначала она подумала, что потеряла равновесие – старая привычка падать с офисного кресла после бессонной ночи. Но кресло тоже исчезло. И стол. И компьютер. И кондиционер, который, кажется, вздохнул с облегчением.

Вита летела. Нет, не падала. Летела. Сквозь темноту, в которой мелькали слова, запятые, восклицательные знаки, сноски, комментарии, красные правки, зелёные комментарии «принять», синие – «отклонить». Сквозь строчки, которые складывались в абзацы, абзацы – в страницы, страницы – в главы. Сквозь текст.

– Это сон, – сказала она себе. – Это профессиональная деформация. Я переработала. Я сейчас упаду на пол офиса и ударюсь головой о ножку стола коллеги, и всё пройдёт. И завтра я приду, и напишу в заявлении: «Травма получена при исполнении, считайте как производственную».

Но она не упала. Она приземлилась. Мягко. На траву. Которая пахла… как в тех самых романах. «Пряный аромат вечерних трав, смешанный с влажной землёй и отдалённой сладостью цветущего жасмина» – да, именно так, чёрт возьми. Словно кто-то скопировал описание из «Пламени для истинной дракона» и вставил в реальность.

Вита открыла глаза. Над ней было небо. Но не обычное – с лёгкой рябью, как будто кто-то не до конца стёр линии форматирования. Рядом, в двух метрах, обнаружился труп лошади. Лошадь была белой, с роскошной гривой и, судя по всему, изображала нечто благородное, но сейчас она лежала на боку с выражением «меня убили ради драматического эффекта» на морде.

– Отлично, – прошептала Вита. – Лошадь. Мёртвая. Прямо как в дешёвом фэнтези. Не хватало только…

Она повернула голову и увидела три кристалла. Они лежали аккуратным треугольником в полуметре от её левой руки. Кристаллы были разного калибра: один размером с кулак, светился тускло-синим; второй – с теннисный мяч, переливался красным; третий – маленький, как горошина, отчаянно мигал зелёным, словно пытался привлечь внимание.

– … трёх кристаллов, – закончила Вита. – Конечно. Обязательный набор: большой, средний, маленький. Как в постельной сцене, только без постели. Где-то на горизонте виднелся замок. Очень стандартный замок. С крепостной стеной. С башнями. С флагом. С чарами. С драконом, который, кажется, мирно спал на самой высокой башне – тоже по стандарту.

Она медленно села. Голова кружилась. Она проверила руки – обычные, редакторские, с вечно сухими кончиками пальцев. Проверила карманы джинсов. В левом лежала распечатка. Та самая «Методичка». Вита вытащила её, раскрыла и ещё раз пробежалась глазами по своим правкам, которые были вписаны красивым каллиграфическим почерком.

«Любовь – не приказ.»

«Уважение отказа без потери сюжета.»

«Честный диалог сложнее недопонимания, но он того стоит.»

– Хорошие правки, – сказала она себе. – Я бы одобрила.

Она закрыла глаза. Открыла. Замок не исчез. Лошадь и кристаллы тоже на месте.

– Галлюцинации, – сказала Вита вслух. Голос прозвучал неуверенно. – От переутомления. Да. Я читала. При сильном стрессе возможны зрительные и тактильные галлюцинации. Слуховые тоже. Это просто… мозг решил отдохнуть. Очень оригинально. Спасибо, мозг.

Она потёрла виски. Потом ущипнула себя за руку. Больно. В галлюцинациях тоже бывает больно? Она не помнила. Она встала. Отряхнула джинсы. Поправила капюшон с кошачьими ушками на толстовке. Кошачьи уши в бреду выглядели логично – значит, мозг хотя бы сохранил чувство юмора

– Если это бред, – сказала Вита, – то мне всё равно, куда идти. А если не бред… то тем более. Потому что в реальности, где лошади дохнут ради пафоса, а правки становятся каллиграфией, выживает только тот, кто не теряет чувства юмора.

И пошла. Не оглядываясь на лошадь. Не трогая кристаллы. Потому что в галлюцинациях главное – не взаимодействовать с мелкими деталями. Иначе они становятся сюжетом.

Глава 3
Привет, избранная (увы)

Вита подошла к замку через двадцать минут ходьбы, три спотыкания о корень (который явно нарисовали с нарушением техники безопасности) и одно эпическое падение в яму с листьями. Яма, кстати, оказалась пустой. Без принца. Без дракона. Даже без ежа.

– Хотя бы так, – пробормотала Вита, отряхивая толстовку с кошачьими ушами. – В дешёвых романах в такую яму обязательно кто-то падает. Обычно героиня. И обычно на героя. Но мне, видите ли, повезло – я упала одна.

Она вылезла, отряхнула листья с капюшона и наконец увидела замок вблизи. Замок был… стандартным. До зубной боли стандартным. Крепостная стена, за которой наверняка было небольшое поселение. Серые стены, башни с флагами, подъёмный мост, ров с водой, в которой плескалось нечто, подозрительно напоминающее крокодила. Крокодил, заметив Виту, зевнул и отвернулся – видимо, не впечатлился.

– Даже крокодил меня не хочет, – сказала Вита. – Мы с ним одного поля ягоды.

Она подошла к мосту. Никто не вышел. Никто не спросил пароль. Никто не потребовал доказательств избранности. Вита уже хотела обрадоваться, что хотя бы здесь обошлось без пафоса, как вдруг… Ворота с грохотом распахнулись. И из них выбежали люди… Именно выбежали – с криками, воплями, размахиванием руками.

– Она пришла! – заорал первый, бородатый мужик в кольчуге на голое мускулистое тело, которая явно была ему мала.

– Избранная! – подхватила женщина с ведром, из которого выплескивалась вода (или слезы? Вита не стала уточнять).

– Истинная! Та, что перепишет судьбу! – завопил третий, парень с факелом, который он держал опасно близко к своим волосам.

Толпа, численностью человек пятнадцать, высыпала на мост и с разбегу попадала на колени. Буквально – попадала. Кто-то споткнулся, кто-то неудачно приземлился на острый камень, кто-то просто упал лицом в грязь, но по выражению лиц – это было частью церемонии. Вита замерла. Сделала шаг назад. Толпа на коленях подползла к ней. Да, подползла. Коленями по камням.

– Это… – начала Вита. – Это что за цирк?

– Не цирк, о Избранная! – воскликнул бородатый мужик, поднимая голову. – А исполнение древнего пророчества!

– Какого ещё пророчества? – Вита сделала ещё шаг назад. – И встаньте с колен. У вас кольчуга испачкается.

– Не можем, – прошептала женщина с ведром. – По этикету Избранной положено принимать коленопреклонение. Иначе судьба расстроится.

– Судьба? – переспросила Вита. – У судьбы есть чувства? Ей обидно, если я не даю людям ползать по камням?

– О да, – серьёзно кивнул парень с факелом. – Судьба очень обидчива. В прошлый раз, когда никто не пал ниц, она наслала дождь на три дня подряд.

– Дождь? – Вита подняла бровь. – Вы живёте в мире магии, драконов и кристаллов, а боитесь обычного дождя?

– Это был не обычный дождь, – сказал бородатый. – Он шёл снизу вверх.

Вита замолчала. Потом медленно кивнула.

– Ладно. Это аргумент. Но всё равно встаньте, у меня шея затекает смотреть на ваши макушки.

Толпа неохотно поднялась. Кое-кто потирал ушибленные колени. Женщина с ведром всхлипнула.

– Вы меня с кем-то путаете, – твёрдо сказала Вита. – Я не Избранная. Я редактор. У меня дедлайн. Я не могу быть избранной, у меня нет времени даже на стирку.

– Но пророчество! – воскликнул парень с факелом. – Оно гласит…

– Стойте, – перебила Вита. – Сначала представьтесь. И объясните, почему вы решили, что я – это я. В смысле – Избранная.

Бородатый мужик выпрямился и приложил руку к груди.

– Меня зовут Боромил-младший. Я глава стражи. А это – наши жители. И мы ждали вас триста лет.

– Триста лет? – Вита прищурилась. – Вы неплохо сохранились для трёхсотлетнего.

– Пророчество передавалось из уст в уста, – вмешалась женщина с ведром. – Моя пра-пра-прабабка видела его во сне. И вот – вы здесь.

– С чего вы взяли?

Боромил-младший указал на её руку. Вернее, на карман джинсов, из которого торчала распечатка.

– Говорящий свиток из мира за гранью! – провозгласил он. – Так сказано в пророчестве: «Придёт она из мира, где нет магии, и принесёт свиток, который шепчет правду».

– Он не шепчет, – возразила Вита. – Он просто распечатан на принтере. И вообще, это методичка по написанию любовного фэнтези, по сути инструкция к токсичным отношениям.

Толпа восхищённо загудела.

– Она спорит со свитком! – прошептал кто-то. – Истинная Избранная!

– И ещё, – продолжил Боромил-младший, сияя, – по пророчеству у Избранной будет три Истинных.

Вита замерла.

– Три? – переспросила она в полном обалдении.

– Да! – подхватила женщина с ведром. – Тёмный, Светлый и Тот, Кого Не Ждали. Они помогут вам переписать судьбу и спасут мир.

– Или, – добавил парень с факелом, – устроят любовный многоугольник, который займёт три тома.

Вита посмотрела на распечатку. Потом на толпу. Потом на замок. Потом на небо с рябью форматирования.

– Это худший ромфант в моей практике, – сказала она громко и чётко. – Я редактировала книгу, где «чресла» напрягались от чая. Я правила текст, где дракон похищал героиню три раза подряд, потому что она забывала дома ключи. Я видела фразу «его истинный меч жаждал её истинных ножен». Но это… это превосходит всё.

– Вы говорите загадками, о Избранная! – восторженно выдохнул Боромил-младший.

– Я говорю как редактор, который устал. И я не хочу трёх истинных. Мне одного нормального мужика с чувством юмора хватило бы, а вы мне трёх предлагаете. Да ещё и по архетипам.

– Но так надо по сюжету! – возразила женщина с ведром.

Вита резко повернулась к ней.

– Сюжет – не оправдание. Слышите? Не. Оправдание

Она глубоко вздохнула.

– Ладно. Где тут ближайшая гостиница? Или таверна? Мне нужно сесть и подумать. И желательно – в одиночестве.

– О, – Боромил-младший замялся. – У нас есть таверна «Три хвоста». Но…

– Что «но»?

– Там сейчас проходит обязательная сцена знакомства с одним из Истинных, – сказал парень с факелом. – По расписанию судьбы. Вы не могли бы зайти через полчаса? Мы перенастроим график.

Вита посмотрела на небо. Потом на распечатку. Потом на толпу.

– Нет, – сказала она. – Я зайду сейчас. И я сама решу, когда мне знакомиться с кем бы то ни было. Судьба может подождать. У неё есть дедлайн? Нет. А у меня есть.

Она отодвинула плечом бородатого мужика и направилась к таверне.

– И прекратите падать на колени! – крикнула она на ходу. – Это не делает вам чести!

Толпа осталась стоять. Кто-то всхлипнул от счастья.

– Она будет спорить с судьбой, – благоговейно сказала женщина с ведром.

– Ага, – кивнул Боромил-младший. – Это лучшая Избранная за последние триста лет.

Вита, уже открывая дверь таверны, услышала это и мысленно застонала.

«За что? – подумала она. Я просто хотела доправить „чресла“ и уйти в отпуск.»

Дверь таверны скрипнула. Изнутри пахнуло жареным мясом, дешёвым элем и… пафосом.

– … Ладно, – вздохнула Вита. – Деваться некуда.

Она вошла.