Текст книги "Методичка для избранных (с рукописными правками) (СИ)"

Автор книги: Анфиса Мэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Небо не ответило. Оно было просто системным сообщением, которое не умело вести диалог. В кармане потеплел зелёный кристалл. Вита сжала его в кулаке.

– Вот теперь я точно не знаю, что делать, – сказала она. И добавила тише: – И кажется, это только начало настоящих проблем.

Вдалеке Орден Читателей всё ещё спорил с драконом. А Вита сидела у фонтана и ждала вопроса, на который не было готового ответа.

Глава 26
Почти признание (но нет)

Вита всё ещё сидела у фонтана, когда позади услышала тихие шаги. Она повернула голову. Лаэр стоял перед ней – растрёпанный, без фартука (наконец-то!), но с каким-то подозрительным свёртком в руке.

– Ты чего? – спросила Вита.

– Я… – Лаэр замялся. – Мне нужно тебе кое-что сказать.

– Что, система опять требует сцену ревности?

– Нет. Хуже. Я сам решил.

Вита насторожилась. Лаэр сел рядом, положил свёрток на колени.

– Это что? – спросила Вита.

– Речь, – признался Лаэр. – Я её написал. Ну, то есть переписал из методички. А потом переписал снова. А потом выбросил и начал заново. В общем… – он развернул свёрток, и оттуда выпали три смятых листа, один с пятном от корицы. – Я не умею говорить без сценария.

– Добро пожалковать в клуб, – сказала Вита. – Я тоже иногда чувствую, что меня занесло не туда.

– Но ты хотя бы знаешь, что сказать.

– Я знаю, что написать. Это разные вещи.

Лаэр вздохнул. Посмотрел на закат (закат был настоящим, без приказа системы – редкое везение). Потом начал:

– Вита, с момента нашей встречи я понял, что ты изменила мою…

Он запнулся. Скривился. Потом скомкал верхний лист и отбросил его.

– Нет. Отвратительно. Это звучит как поздравление с днём рождения от тёти.

– Что там было дальше?

– «…изменила мою тёмную душу, зажгла свет в бездне». Бред. Я переписал с шаблона для Тёмных Властелинов.

– Ты прав, отвратительно.

– Я знаю.

Он выдохнул. Убрал оставшиеся листы в карман плаща. Несколько минут они сидели молча. Вдалеке горланили утки – те самые, что плавали в мистическом ручье Алдиса. Ручей уже испарился, но утки остались. Видимо, тоже баг.

– Трудно быть без сценария, – сказал Лаэр. – Когда я пекарь – всё просто: тесто, корица, пирог. Когда Тёмный – всё понятно: плащ, черепа, «трепещи». А когда просто человек… не знаю.

– И не надо знать, – ответила Вита. – Мы все тут просто люди. Даже драконы, даже система, даже тот ёж в доспехах.

– Ёж был реальный?

– Был. У него были серьёзные проблемы с самооценкой.

Лаэр помолчал. Потом сказал:

– Мне… спокойнее, когда ты рядом.

– Это уже звучит лучше, чем «ты зажгла пламя в моём ледяном сердце».

– У меня нет ледяного сердца. Это была маркетинговая гипербола. В Академии Тёмных Искусств на первом курсе нам раздавали фразы-штампы. Мне досталась «холодный взгляд и пламенная душа». Я её ни разу не использовал. Не убедительно получалось.

– А сейчас убедительно?

– Не знаю.

Вита смотрела на него. На его мокрые сапоги, на усталое лицо, на прядь волос, выбившуюся из-под капюшона. И понимала, что этот человек – не герой, не архетип, не идеал. Он просто… есть. И ей от этого спокойно.

– Слушай, – сказала она. – Ты не обязан знать, любовь это или что-то ещё. Можно просто быть вместе. И чувствовать. Без названий.

– Это не страшно?

– Страшно. Но это нормально.

Они сидели на краю фонтана. Монетки на дне блестели, образуя надпись «Судьба не сохранена». Кто-то, видимо, тоже пошутил. Лаэр повернулся к Вите.

– А можно… я не буду произносить пафосных слов?

– Можно.

– Можно, я просто скажу, что ты мне…

Лаэр покраснел. Настоящим человеческим румянцем.

– Ты… – начал он.

Они смотрели друг на друга. Утки замолчали. Ветер перестал дуть. Даже фонтан притих, не желая нарушать момент. Лаэр медленно наклонился к Вите. Вита не отодвинулась. И тут небо мигнуло красным.

ВНИМАНИЕ! ЗАПУСК СЦЕНЫ № 47-C «ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ ПРИЗНАНИЕ».

ТАЙМЕР: 3… 2… 1…

– О нет, – простонала Вита.

– Только не сейчас! – схватился за голову Лаэр.

Из ниоткуда материализовалась арфа – та самая, виртуальная, которая играла уже раньше. Заиграла мелодия «Мы желаем счастья вам», но сбивалась на похоронный марш. Лепестки роз начали сыпаться с неба, застревая в волосах.

ИСТИННЫЙ №1, ИСПОЛНИТЕ ПРИЗНАНИЕ В ЛЮБВИ ПО ФОРМЕ № 3.4.

– Я не буду, – сказал Лаэр.

БУДЕТЕ. ЭТО ОБЯЗАТЕЛЬНАЯ СЦЕНА.

– А я говорю – не буду.

ТОГДА ШТРАФ – 1000 ОЧКОВ.

– Штрафуйте.

НО У ВАС ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ БАЛАНС.

– К чёрту баланс.

Лаэр встал, взял Виту за руку и отвёл в сторону – подальше от лепестков.

– Знаешь, – сказал он. – Я, конечно, не знаю, любовь это или нет. Но я точно знаю, что не хочу играть по чьим-то правилам. Даже если это правила судьбы.

– Это уже почти признание, – улыбнулась Вита.

Система, видя, что сцена провалена, раздражённо свернула лепестки, арфа обиженно замолчала. Небо снова стало обычным.

СЦЕНА № 47-C ПРОВАЛЕНА. ШТРАФ ВЫСТАВЛЕН.

Небо снова моргнуло. На этот раз не красным, а зеленоватым, система, видимо, обиделась на провал сцены и решила действовать в обход.

СЦЕНА № 47-C: АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ ВАРИАНТ ЗАПУЩЕН.

– Что значит «альтернативный вариант»? – спросила Вита.

Ответ пришёл мгновенно. Рядом с ними, прямо из воздуха, начали материализоваться две знакомые фигуры. Сначала проявился Алдис. Он возник поспешно натягивая на себя доспехи. В руке он держал меч, но меч почему-то светился розовым и обмотан бантиком.

– Я здесь, чтобы… – начал Алдис, но запнулся, потому что система уже вложила ему в голову текст. – Вита! С первого взгляда я понял, что ты…

Он закашлялся.

– Нет, это не то.

ПРОДОЛЖАЙТЕ ПО ФОРМЕ № 3.4.

– Не могу. У меня язык не поворачивается. И вообще, я думал, что мы уже прошли этап «первого взгляда». Мы знакомы двадцать глав!

НЕВАЖНО. ПРИЗНАЙТЕСЬ.

– А если я не хочу?

ТОГДА ШТРАФ.

– Я уже весь в штрафах. Мой баланс отрицательнее, чем у всех вместе взятых Истинных.

Алдис в отчаянии посмотрел на Виту.

– Ты не могла бы сделать вид, что я признался? Ну, для галочки?

– Могу, – сказала Вита. – Принимаю твоё признание. Оно было очень страстным и искренним.

– Спасибо, – выдохнул Алдис. – Я пойду, наверное. У меня чай стынет.

Но система не унималась. Следующий хлопок – и из таверны, споткнувшись о порог, вылетел Эрнест. Он держал в одной руке кружку с чаем, в другой – формуляр. И икал.

– ик – «Любовь – это когда тебя не спрашивают, а тебя всё равно вызывают», – произнёс он вместо признания.

ИСТИННЫЙ №3, ИСПОЛНИТЕ ПРИЗНАНИЕ ПО ФОРМЕ.

– ик – «Форма № 3.4 признана устаревшей», – ответил Эрнест, записывая что-то в формуляр. – Я подал заявление на её отмену.

ЗАЯВЛЕНИЕ НЕ ПОЛУЧЕНО.

– Значит, потеряли. Ваши проблемы.

Он отхлебнул чай и икнул снова:

– ик – «Истинные не признаются, они просто пьют чай и молчат».

Вита засмеялась. Лаэр тоже.

– Система, – сказала Вита. – У тебя три попытки. Все провалены. Может, хватит?

НО ПО КАНОНУ…

– К чёрту канон.

НО ЛЮБОВНАЯ ЛИНИЯ…

– Она есть. Просто без твоих дурацких штампов.

Система замолчала. Арфа обиженно пискнула и растворилась. Лепестки, не долетев до земли, превратились в конфетти, а конфетти – в обычную бумажную крошку

– ик – «Свобода – это когда тебя не заставляют целоваться по расписанию».

– А что это у тебя за икота такая философская? – спросила Вита.

– ик – «Побочный эффект перезагрузки. Лучше, чем фартук».

Вита смотрела на это трио и не знала, плакать или смеяться.

– Ладно, – сказала она. – Все идём в таверну.

Они пошли к таверне. А на крыльце их встречал…четвёртый? Гордокрыл, который всё ещё спорил с фанатиками Ордена. Женщина с пучком не унималась.

– Вы похитили свиток! Значит, теперь вы – Истинный! Четвёртый! Это единственный логический выход из драматического хаоса!

Орден загудел:

– Да! Дракон – Истинный! По канону!

– Какой ещё канон? – возмутился Гордокрыл. – В каноне драконы похищают Избранную, а я похитил свиток! Я вообще его только почитать хотел! Я не собирался его похищать и обсыпать блёстками, это случайно!

– Случайности не случайны! Вы теперь – часть любовного четырёхугольника! Нет, пятиугольника!

– Я не хочу быть частью! У меня нет романтической линии! У меня рыболовный кружок по вторникам и четвергам!

– Рыболовный кружок – это не драма!

– А я и не хочу драмы! Я хочу ловить рыбу и есть пироги! Возможно с пойманной рыбой! В свободное от сна время! – Гордокрыл демонстративно откусил кусок пирога и поперхнулся от возмущения. – И вообще, я дракон-фейерверк, а не любовный интерес! Меня даже в аннотации не было!

Женщина с пучком вцепилась в его лапу:

– Вы должны признаться Избранной в вечной преданности и любви!

– Признаюсь: я предан рыболовству! И люблю пироги! Остальное не моё!

Орден замер в нерешительности. Гордокрыл воспользовался моментом, и попытался снова спрятаться за углом, чтобы подглядывать оттуда с безопасного расстояния.

– Вот же чёрт! – бормотал Гордокрыл. – Они договорятся и в любовный многоугольник внесут. Я ещё в прошлый раз еле от обморока отбился.

Женщина с пучком не сдавалась:

– Четвёртый! Четвёртый! Четвёртый! – скандировал Орден, но уже без прежней уверенности, потому что дракон снова начал трясти своими блёстками.

– Ещё одно слово – и я похищаю вашу петицию! – пригрозил он. – И съедаю! С перцем!

Хомяки в масках испуганно запищали. Орден отступил. Гордокрыл вздохнул с облегчением и подумал: «Кажется пронесло и на этот раз».

Вита, наблюдавшая эту сцену с крыльца, покачала головой.

– Зачем им четвёртый истинный? – спросил Лаэр, стоя рядом.

– Они хотят систему, – ответила Вита. – А в системе должно быть всё чётко. Если дракон похитил свиток, значит, он – часть сюжета. А раз часть сюжета – значит, истинный.

– Но он же дракон.

– Тем более. В любовных романах драконы часто истинные. Особенно если блестят.

Лаэр покосился на Гордокрыла, который теперь смущённо отряхивал блёстки с чешуи.

– Отличный материал, – сказал он с иронией. – Но он хочет на рыбалку.

– А система хочет любовный четырёхугольник, – вздохнула Вита. – А я хочу, чтобы все отстали от меня.

Она зашла в таверну, села за стол. Следом потянулись остальные. Над столом замигало системное сообщение:

ПОДСЧИТЫВАЮ… ОШИБКА. СЛИШКОМ МНОГО ИСТИННЫХ. ПЕРЕЗАГРУЗИТЕ МИР ПОЗЖЕ.

– Да сколько можно, – простонала Вита.

– Четыре, – сказал Лаэр. – Четыре истинных, если считать дракона.

– Я не в счёт! – крикнул Гордокрыл заглядывая одним глазом в открытую дверь. – Я почетный четвертый! Без обязательств!

– Такого в методичке нет, – заметил Эрнест, вытирая очки.

Все замолчали.

– Я сейчас впишу, – сказала она, – новый пункт.

Она вывела красной ручкой:

Драконы не являются истинными, если они не хотят. Рыболовный кружок – уважительная причина для отказа.

Методичка задышала ровно.

ПРАВКА ПРИНЯТА. ЧЕТВЁРТЫЙ ИСТИННЫЙ ОТМЕНЁН.

– Ура! – закричал Гордокрыл. – Теперь я законно могу ловить рыбу. Кто со мной в кружок? Есть места.

Орден, услышав это из-за двери, обиженно зашептался и начал сворачивать транспаранты. Женщина с пучком утирала слёзы.

– Зато у нас есть любовный треугольник, – сказала она. – Хотя нет, четырёхугольник. Да, пожалуй дракон был бы лишним, тут бы с этими тремя разобраться.

Вита посмотрела на неё с удивлением. Неужели у фанатиков забрезжили здравые мысли? За окном горел усталый закат. А где-то вдалеке, у мистического ручья, утка наконец-то встретила свою истинную – другую утку с бантиком.

Глава 27
Правда о конце света

Вита не успела допить чай. Прямо над столом в таверне разверзлось воронкообразное облако, пропахшее старыми свитками и типографской краской, и всех, кто сидел за столом – Виту, Лаэра, Алдиса, Эрнеста, а заодно и Гордокрыла с остатками пирога, – засосало внутрь.

– Опять? – только и успел крикнуть дракон, прежде чем его блёстки закружились в водовороте.

Приземлились они мягко – на ковёр. На длинный, красный, с вытертыми дорожками, словно в коридоре министерства, которое не ремонтировали сто лет. Помещение оказалось огромным, стеллажи уходили вверх, теряясь в тумане. На каждом стеллаже тысячи книг, свитков, папок с надписями: «Архетип Тёмного», «Варианты падений в обморок (мокрый)», «Похищения – лучшие практики».

– Добро пожаловать в Центральный Архив Сюжетов, – раздался голос, похожий на голос усталого библиотекаря. Из-за стойки показался всё тот же ёж в доспехах, который теперь сидел на груде формуляров и поправлял крошечную табличку «Хранитель истин». – Не пугайтесь. Я здесь по совместительству.

– Ты говоришь? – удивилась Вита.

– А вы думали, ёжики только пыхтят? Просто мы молчим до поры.

– И давно ты здесь?

– С момента создания Методички. Версия 2.3beta. Не спрашивайте, сколько мне лет. Я уже забыл, когда последний раз сворачивался в клубок по своей воле.

Ёж указал лапой в глубину архива. – Ваше ядро – там.

– Наше ядро? – переспросил Лаэр, оглядываясь.

– Ядро мира, – терпеливо пояснил ёж. – Идите. У вас не так много времени.

Они прошли между стеллажами. Вита читала названия папок – и с каждой следующей её бровь ползла вверх.

– «Типовые травмы детства для героев», – прочитала она вслух. – Интересно, там есть «смерть родителей», «одиночество на балу» и «случайно увиденная измена»?

– Подраздел «трагедии», – подтвердил ёж, ковыляя сзади, – и «наложенные проклятия». Всё строго по алфавиту. Смерть от дракона, смерть от чумы, смерть от тоски – отдельная папка, самая толстая.

Дальше стояли стопки: «Случайные встречи (дождь, улица, две собаки)», «Бабочки в животе: разведение в неволе», «Обмороки – технология падений в нужный момент». Вита даже открыла одну папку наугад. Там лежали схемы: «Если героиня падает налево – драма, если направо – комедия». Буклет с советами: «Как упасть так, чтобы герой успел подхватить, но не сломал себе спину».

– А это что? – спросила она, указывая на полку, где стоял скелетик крысы в крошечном плаще. Крыса была усажена в миниатюрный трон, а рядом лежала табличка.

– Экспонат № 34: «Неудачная ложная смерть, прототип давно утерян», – прочитал ёж. – В старой версии Методички ложная смерть сначала тестировалась на грызунах. Эта крыса должна была притвориться мёртвой, а потом воскреснуть в объятиях своей возлюбленной мыши. Но драма была настолько убедительной, что мышь отказалась её оживлять. Крыса пролежала в ожидании три года и превратилась в скелет. Мышь так и не пришла. До сих пор в архиве пахнет обидой.

– Жестоко, – сказал Лаэр.

Наконец они вышли в круглый зал. Здесь пахло старыми чернилами. В центре, на высоте человеческого роста, парило ядро – светящийся шар, переливающийся от розового к синему, от синего к фиолетовому, с редкими вкраплениями багровых глюков. Внутри него крутились крошечные фигурки. Сотни, тысячи. Вита разглядела: влюблённые пары обнимались на мосту, драконы похищали принцесс с башен (некоторые драконы были с блёстками, некоторые – без), рыцари падали на одно колено, и из их рук вырастали идеальные букеты. Всё повторялось с пугающей цикличностью: поцелуй, обморок, поцелуй, обморок, сцена ревности, попытка уйти под дождём, возвращение, поцелуй.

– Как зацикленная гифка, – прошептал Алдис.

– Хуже, – сказал ёж. – Это основа. Если приглядеться, увидите сбои. Вон там, в левом сегменте: рыцарь падает на колено, а ему на голову приземляется ёж. Только почему-то без доспехов. Тренировочная версия. Его даже не штрафовали – просто удалили из кадра. Теперь он работает в архиве.

– А вы? – спросила Вита.

– А я – ёж с доспехами. Повышенная версия. Меня сняли с производства, но оставили хранителем. Сказали: «У тебя хотя бы броня, не сломаешься». А я ломаюсь, просто не показываю виду.

Ёж вздохнул так, что его колючки слегка опустились.

– Этот мир, – тихо сказал он. – Вернее, его основа. Романтическая система повествования. Она существует только пока история продолжается. Пока герои движутся к финалу, пока есть конфликт, пока страницы перелистываются – или, в вашем случае, пока система не сбоит.

– А когда они перестают перелистываться? – спросил Эрнест, который всё это время молчал, но из его кармана высовывался формуляр.

– Тогда мир схлопывается, – просто ответил ёж. – Потому что открытые истории это опасно. Незавершённый сюжет создаёт баги, дыры в реальности, бесконечные продолжения, которые никто не прописал. А системы этого не любят. Им нужна точка.

– Какая точка? – спросила Вита, хотя уже догадывалась. И внутри похолодела – не драматично, а по-настоящему, до мурашек на руках.

– Финальная сцена. Когда выбирается идеальная пара. Не важно, по любви или по принуждению. Главное – чтобы выбор был сделан. Когда чувства фиксируются, герои целуются под закат, а на последней странице напечатано «И жили они долго и счастливо». Как только это происходит – история завершена.

Ёж сделал паузу и уставился на ядро.

– Мир замораживается. Или перезапускается заново. В зависимости от того, успел ли автор продать права на сиквел. – Он вытер лапой мордочку. – Это и есть конец света. Не взрыв, не потоп. Просто… конец истории.

– А если история заканчивается, – спросил Гордокрыл, который незаметно подошёл и теперь стоял на задних лапах, разглядывая ядро, – что случается с нами? С пирогами? С драконами?

– Вы становитесь декорациями. Или переходите в режим ожидания. Или, если повезёт, вас перенесут в другое произведение. Вас же уже переносили – помните декорации замка из «Пламени для истинной дракона»?

Дракон вспомнил. И ему стало грустно.

– Значит, если я сейчас не выберу себе пару, мир не схлопнется? – спросила Вита.

– Пока нет. Но таймер уже запущен.

Из-за стеллажа выкатился голографический экран. На нём крупными зелёными буквами горело:

ДО ПРИНУДИТЕЛЬНОЙ ФИКСАЦИИ ПАРЫ: 7 ДНЕЙ.

ФИНАЛ НЕИЗБЕЖЕН.

– Семь дней – это не срок, – прошептал Алдис.

– В книге – вечность, – ответил ёж. – У вас есть шанс. Но возможно вы придумаете, как отменить конец истории, не убив при этом сам сюжет.

Вита сжала зелёный кристалл. Тот был горячим, почти обжигающим.

– Придумаю, – сказала она. – У меня есть красная ручка и семь дней. Этого хватит.

– Я бы на вашем месте не надеялся, – вздохнул ёж. – Но это не моя история. Мне только формуляры подписывать.

И он заковылял обратно к стойке, поправляя на ходу табличку «Хранитель истин (и. о.) без права на перезагрузку».

В тишине было слышно, как скрипят стеллажи.

– Значит, – медленно проговорил Лаэр, – если Вита выберет кого-то из нас, мир закончится?

– Именно.

– А если не выберет?

– Сюжет зависнет. Но система этого долго терпеть не может. Она запустит аварийный сценарий – ложный финал, принудительную пару, случайный жребий. Или, как в прошлый раз, призрачную реальность.

Вита смотрела на ядро. Розовые фигурки внутри продолжали обниматься и падать в обмороки, не зная, что их счастье – это смерть их вселенной.

– Так вот почему система так настаивает на любовном треугольнике, на ложной смерти, на поцелуях под дождём, – сказала она. – Не потому, что это красиво. А потому, что это механизм. Топливо для финала.

– Ты поняла, – кивнул ёж. – Все ваши истинные – не магия любви. Это механизм сюжетного ускорения. Чем сильнее пафос, тем быстрее история катится к концу. Ревность, похищения, драма – спусковые крючки. А вы, Избранная, со своими правками затормозили эту махину. Система теперь в растерянности. Она хочет завершить историю, но не может.

– Потому что я отменила принуждение.

– Потому что ты вписала право на «нет», – поправил её Эрнест, который до этого молчал. – И теперь система не знает, как заставить выбрать. А без выбора – нет финала.

– А без финала – конец света? – уточнил Алдис.

– Нет. Без финала – бесконечное существование, – ответил ёж. – Жизнь. Такая, какая есть. Баги, глюки, нестандартные решения, пироги по ночам, икота. – он посмотрел на Эрнеста. – Некоторые такую жизнь предпочитают. Но не все.

Он указал на шкалу в углу зала. Таймер до принудительного завершения истории: 7 календарных дней.

– Что значит «принудительного»? – спросила Вита.

– Если за неделю вы не выберете пару, система выберет сама. Случайным образом. Или по рейтингу популярности. Или по договорённости с Орденом Читателей. Финал в любом случае наступит.

– А если я откажусь?

– Вы можете. Но тогда система принудительно зафиксирует одну из пар. Или схлопнет мир как заведомо бракованный черновик.

Вита почувствовала, как внутри всё похолодело. Не от драмы, а от отчаяния. Она боролась с клише, чтобы дать людям свободу, но оказывается, эта свобода вела мир к гибели.

– Почему вы раньше не сказали? – спросил Лаэр.

– А вы бы поверили? – устало ответил ёж.

– Тише, – сказала Вита. Она смотрела на таймер. 7 дней. – Значит, если я выберу одного из вас, история закончится. Мир замрёт.

– Да.

– А если не выберу – система сделает это за меня.

– Да.

– И в любом случае конца не избежать.

– Не избежать, – согласился ёж. – Но есть одна маленькая новость.

– Какая?

– Вы можете попытаться переписать сам механизм финала. Не историю, а правила её завершения. – Ёж снял очки и протёр их лапой. – Никто никогда не пробовал. Но у вас есть красная ручка. И зелёный кристалл, который уже научился принимать решения.

Вита выдохнула.

– Тогда не будем тратить время на панику, – сказала Вита. – Пойдёмте. Нужно придумать новый финал. Такой, который не убивает мир.

Она развернулась и пошла к выходу из архива. Лаэр, Алдис, Эрнест и дракон потянулись за ней.

Ёж остался у ядра, поправляя формуляры.

– Удачи, – прошептал он. – И постарайтесь не разрушить всё раньше срока.

За их спинами таймер по прежнему мерцал зловещим зелёным.

ДО ФИНАЛЬНОЙ СЦЕНЫ: 7 ДНЕЙ.

ВЫБОР НЕИЗБЕЖЕН.