Текст книги "Бастард Императора. Том 31 (СИ)"

Автор книги: Андрей Орлов

Соавторы: Сергей Каспаров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

После моего объяснения опасности и задач дочь неожиданно успокоилась. Стала послушной, перестала спорить и просто проводила меня до трапа, но держалась чуть в стороне.

И именно это мне не понравилось… Так что теперь ещё и думать, как примириться с ней. А я ведь даже ничего не купил в бывшей Китайской империи как презент.

* * *

Несколько часов ранее:

Леонид, который ранее был принцем своей страны, затем стал предателем, а ныне являлся наместником новых земель, поцеловал сына в лоб, улыбнулся и поднялся с колен, встретившись со взглядом своей жены, которая тоже улыбалась.

– Ты прямо весь светишься, – заметила она.

– А как иначе, – улыбнулся Леонид, – я ведь наконец отправляюсь на родину… Пусть и ненадолго.

Девушка покачала головой и, приблизившись, поцеловала его.

– Я не тороплю тебя, поэтому не спеши сильно. Император всё равно оставил с нами свою охрану, так что, думаю, в обиду нас никто не даст…

Леонид помотал головой.

– Я быстро. А когда мы со всем закончим… Я хочу, чтобы мы обязательно полетели туда втроём. Что скажешь?

– Конечно, дорогой.

* * *

Также несколько часов ранее:

Аяна сидела на подушке перед низким столом, сохраняя прямую осанку и спокойное выражение лица, складывая ладони на коленях.

С других сторон двух столов, стоявших практически впритык и образовывавших условную букву «П», располагались главы крупнейших японских Родов, которые в данный момент спорили.

Девушка же посмотрела на стол перед собой.

В Японии существует и обычный тронный зал, предназначенный для официальных приёмов, иностранных делегаций и крупных церемоний. Однако императорские советы и закрытые собрания по-прежнему проводят здесь, отдавая дань старым традициям.

Да. Традициям…

– Императрица, поймите нас правильно, – продолжал один из глав Родов. – Япония всегда оставалась независимой страной! Мы отвоевали эту независимость. В прошлые века на нас оказывали давление, пытались подчинить и захватить, однако страна выстояла и продолжает существовать до сих пор!

Мужчина положил ладонь на стол, словно закрепляя сказанное.

– А теперь выходит, что мы станем младшими партнёрами Российской Империи, хотя раньше находились с ней на равных?

Последние слова он произнёс с плохо скрываемым презрением, которое даже не попытался спрятать.

Аяна ничего не ответила, сохраняя спокойствие.

Гул голосов продолжал нарастать.

Каждый глава Рода считал необходимым высказать мнение по поводу её предложения. Одни говорили о потере суверенитета, другие – о древних законах, третьи – о чести предков и невозможности склониться перед иностранным престолом, выдвигая длинные перечни доводов.

Они не слышат её… Слышат только себя… И всё из-за традиций.

Сама Аяна тоже считала важным сохранять собственную культуру, отвечать за судьбу страны и самостоятельно принимать решения, не перекладывая их на чужие плечи.

Однако девушка понимала и другое.

Власть над собственной жизнью не исчезает после объединения с кем-то. Напротив, союз способен дать возможности, которых отдельное государство никогда не получит, расширяя поле для манёвра и защиты.

Она прикрыла глаза, продолжая слушать нарастающие споры.

Один глава Рода перебивал другого. Кто-то даже посмел заикнуться о проведении голосования…

Аяна резко раскрыла глаза. Вместе с этим наружу хлынула её сила.

Энергия заполнила зал, придавила воздух и заставила всё вокруг задрожать.

Все мгновенно замолчали. Главы Родов замерли, глядя на императрицу, а несколько пожилых мужчин с трудом сохранили прямую осанку под давлением её энергии, напрягая каждую мышцу.

– Вы так ничего и не поняли… – произнесла девушка, не повышая голоса. Голос звучал негромко, однако достиг каждого уголка зала. – Все вы кричите о независимости, но при этом годами пытались устроить мой брак с принцами других империй, – продолжила Аяна, не отводя взгляда. – Это и есть ваша независимость?

– Императрица, мы лишь… – попытался возразить кто-то.

Аяна резко посмотрела на него, понимая, что с неё хватит. Наслушалась уже других.

В глазах девушки вспыхнула холодная синяя сила, и мужчина мгновенно замолчал. Он опустил взгляд на стол, не решаясь продолжать.

– Признаться, раньше мне казалось, что я обязана поддерживать Империю… – вновь заговорила Аяна. – Должна стать её опорой и считать каждого из вас опорой для себя, – признала она и вдруг замолчала.

Главы Родов сидели, ожидая продолжения и всё сильнее ощущая, что привычный порядок рушится прямо перед ними, не спрашивая их согласия.

– Но я оказалась глупа и слепа, – произнесла Аяна уже без привычной мягкости. – Я хотела стать такой, чтобы каждый верил: любой мой шаг правилен. Хотела заслужить ваше одобрение, добиться уважения, а не давить на вас, потому что у страны и так было слишком много проблем.

Она покачала головой и произнесла, подчёркивая каждое слово:

– Это и стало моей ошибкой… Император или императрица – не только опора для народа. Правитель обязан вести его вперёд. – Голос девушки набрал силу. – Позволяя вам определять направление развития Империи, я допустила самую серьёзную ошибку. И эта ошибка развратила каждого из вас.

Некоторые аристократы напряглись. Аяна вновь обвела их взглядом.

– Вы перестали видеть очевидные вещи. Помня правление моего отца, вы верите только в традиции и прошлое, потому что так правил он. Вы застряли там, отказываясь смотреть на мир, который изменяется прямо сейчас. Каждый из вас считает, что объединение империй означает только военный союз, созданный для поддержки во время войны, катастроф и тяжёлых времён, где главная империя диктует условия другим. Но… Он создаёт общую Империю не ради подчинения остальных… Он хочет защитить всех нас…

После этих слов Аяна поднялась, не торопясь.

Она спокойно обошла стол и направилась к свободной подушке, лежавшей напротив глав Родов. Опустившись на неё, девушка медленно положила ладони на пол и низко склонилась, почти касаясь лбом поверхности.

Все присутствующие ошеломлённо смотрели на свою императрицу.

Некоторые переглядывались, не понимая причин её поступка и не зная, как на него реагировать. Другие напряглись.

Сделав поклон, Аяна подняла голову.

– Я благодарю каждого из вас за всё, что вы сделали для нашей Империи, – произнесла она спокойно. – Вы отдавали силы, здоровье и годы жизни, чтобы Япония развивалась и процветала. Защищали страну, обучали наследников и сохраняли порядок в тяжёлые времена… – перечислила она, не умаляя их вклада. – Но теперь вам пора уйти на покой.

Зал замер, ошарашенный такими словами.

– Как императрица, я даю вам ровно день, – продолжила Аяна. – За это время каждый обязан покинуть должность и передать полномочия выбранному преемнику.

Главы Родов смотрели на неё с ещё большим потрясением, не веря, что услышали такое требование. Один открыл рот, собираясь возразить, однако не сумел произнести ни слова, чувствуя на себе её взгляд.

Аяна поднялась и выпрямилась.

– Отныне Японию поведут вперёд молодые аристократы. Те, кто способен смотреть в будущее, принимать новые решения и понимать угрозы современного мира.

Девушка внимательно осмотрела прежних глав Родов.

– Это моё окончательное решение. Обсуждать его я не собираюсь.

В зале снова наступила тишина.

Некоторые аристократы сжали зубы, и на их лицах проступили напряжение и злость. Другие сохранили внешнее спокойствие, скрывая раздражение за годами придворной выдержки, однако взгляд выдавал бурю мыслей.

Аяна развернулась, обошла стол и вернулась к своему месту. Но садиться не стала.

Остановившись перед подушкой, девушка повернулась спиной к подданным и посмотрела на изображение древней Японии, занимавшее всю дальнюю стену: горы, храмы, старые города.

За спиной сидели люди, которые десятилетиями были поддержкой для этой самой страны. Перед ней находилось прошлое, которое они так отчаянно пытались сохранить любой ценой, но впереди начинается другая эпоха.

Эпоха, в которой Япония либо станет частью нового мира, сохранив собственную культуру и получив силу объединённой Империи, либо окончательно останется позади, уступив место тем, кто решился сделать шаг вперёд.

И она, кем бы ни выглядела в дальнейшем в глазах своих подданных, не позволит своей империи пасть.

Чуть позже молодая императрица вышла на площадь, где её ждал дирижабль. Прохладный ветер развевал волосы Аяны, но девушка не обращала на это внимания, шагая вперёд.

Пора отправляться.

* * *

Пару часов спустя:

Егор стоял у стены в каюте уже своего дирижабля и смотрел на карту, где были обведены все земли четырёх империй. Лицо парня сохраняло серьёзное выражение лица, пока он взглядом водил и по другим землям, прикидывая в голове примерную ситуацию в других странах сейчас.

Закончив, парень перевёл взгляд в сторону обзорного окна. После этого развернулся и пошёл к выходу. До столицы Российской империи осталось немного.

* * *

Нынешнее время:

До прибытия в столицу оставалось около двадцати минут.

Я стоял перед высоким зеркалом, рассматривая белую форму и лежавший на плечах длинный плащ. Ткань плотная, но лёгкая, а по вороту и рукавам проходит тонкая золотая вышивка, в то время как на спине, на плаще, вышит герб Российской империи.

Рядом стояли Аня и Яна, с явным удовольствием наблюдая за последними приготовлениями и обмениваясь короткими взглядами.

– Тебе очень идёт, – заметила Яна, расправляя край плаща и аккуратно отводя ткань от сапог. – Поняла это ещё в Академии, – добавила она.

Я усмехнулся, но отвечать не стал.

Мы возвращаемся в Российскую Империю с победой. Эта война закончилась, но до окончательной победы ещё далеко, а значит, пора делать следующие шаги вперёд и готовить все империи к новой, не менее кровопролитной и угрожающей миру войне.

Глава 3
Праздник и церемония

Столица в этот день не просто жила – она гудела.

Но не раздражающим и не тревожным шумом. Нет. Над проспектами, площадями и узкими переулками разносились радостный смех и гомон, перемешиваясь с музыкой.

Смеялись дети, женщины, мужчины и старики.

Этот звук не превращался в обычный городской фон и не давил на слух. В нём ощущалась чистая, незамутнённая человеческая радость, накопившаяся за долгие месяцы войны и наконец вырвавшаяся наружу, прорвавшаяся сквозь привычный страх и усталость, наполняя воздух лёгкостью и теплом.

Огромные толпы двигались по улицам, заполняя тротуары и площади. Люди выглядывали из открытых окон квартир, выходили на балконы, махали и выбрасывали в воздух конфетти, поздравляли друг друга с победой и почти кричали от переполняющих эмоций.

Незнакомые ещё минуту назад мужчины пожимали руки. Женщины обнимались, иногда всхлипывая и сразу же смеясь.

Дети носились между взрослыми, размахивая маленькими знамёнами, иногда спотыкаясь, но тут же подхватываемые чьими-то руками.

Кто-то плакал и одновременно счастливо улыбался, утирая слёзы рукавом или дрожащей ладонью. Кто-то рассказывал истории с передовой, оживлённо размахивая руками, вспоминая, как сражались имперские воины, как удерживали позиции, не давая противнику прорваться, и как уничтожали тварей, рвавшихся наружу из разломов.

Это были не рассказы о войне, а о Победе.

Однако встречались и другие люди.

Некоторые сидели на лавках, сцепив руки в замок и опустив глаза к асфальту или к выщербленным плитам брусчатки. Они не участвовали в общем веселье, не кричали и не размахивали флагами.

Эти люди потеряли друзей, товарищей и любимых, также оставив там и часть себя.

Но даже на их лицах время от времени появлялись улыбки.

Грустные, наполненные тоской и болью, однако искренние, осторожно пробивавшиеся сквозь скорбь и слёзы, как первые лучи солнца сквозь тяжёлые облака.

Победа принадлежала и им… Она стала возможна благодаря тем, кто не вернулся домой, и тем, кто теперь оставался один, продолжая хранить память о них.

Однако… Обычно такие люди недолго сидели в одиночестве.

Заметив человека с потухшим взглядом, горожане не окружали его шумной толпой и не заставляли участвовать в празднике. Кто-нибудь один подходил, спокойно садился рядом, поздравлял с победой, благодарил и начинал простой разговор, не задавая лишних вопросов и не лезя в чужую боль.

Затем к ним присоединялся ещё один человек. Потом другой.

Кто-то приносил горячий чай в бумажных стаканчиках, кто-то горячий пирожок, кто-то просто молча оставался рядом, создавая вокруг хрупкий, но ощутимый круг присутствия.

И постепенно одинокого горожанина осторожно увлекали за собой, возвращая в круговорот смеха и общей радости, не стирая память о потере, но помогая не оставаться хотя бы сегодня, а возможно и в будущем, с ней один на один.

В этот день никто не должен оставаться наедине с горем – эта негласная договорённость словно витала над городом, связывая людей не хуже официальных указов.

Многие заведения не закрывались, хотя владельцы ясно понимали риск и возможную усталость персонала, опасаясь беспорядков и вспышек агрессии. Владельцы магазинов, кафе и небольших ларьков даже не пытались завышать цены, стремясь заработать на праздничном ажиотаже.

Наоборот, стоимость товаров и блюд снижали.

Над входами появлялись таблички со скидками, наспех написанные от руки и прикреплённые к стеклу, военные и целители получали бесплатные напитки, а детям раздавали сладости.

Хозяин небольшого кафе, стоя у входа, размахивал рукой и громко приглашал прохожих, стараясь перекричать общий шум:

– Заходите! Для ветеранов всё бесплатно! Остальным сегодня половина стоимости! Горячий суп, свежая выпечка, чай – никого голодным не отправим!

Да, в подобных поступках присутствовала и реклама, и трезвый расчёт, чётко просчитанный в деловых разговорах и кивках. Люди запоминали гостеприимство, доброту и тёплый приём, а затем наверняка вернутся, превращая разовый жест щедрости в долгосрочный капитал доверия.

Однако уже сейчас подобные решения приносили плоды. Посетители почти не обращали внимания на скидки, оставляя гораздо больше денег, чем стоили заказанные блюда. По крайней мере, те, кому позволяли средства.

Многие же, кто, опять же, имел средства, заказывал на всех напитки или же блюда. Всем хотелось поделиться частицей тепла после этой одной из самых кровопролитных воин. Ведь даже точно неясно, сколько умерло от одних только тварей разломов.

Многие Рода заранее понимали, к чему приближается Империя. Поэтому задолго до начала шествия Победы они начали готовиться, открывая временные кухни и торговые ряды не только в средних районах столицы, но и в самых бедных кварталах.

Никто из них также не пытался завышать цены.

Напротив, представители Родов распределяли продукты, оплачивали работу поваров и организовывали бесплатные столы для семей погибших, составляя списки, сверяя данные с оперативными отчётами и приказами, чтобы никто не оказался забытым.

В одном из шатров средних районов двое управляющих Рода вели короткий деловой разговор, отойдя в сторону от очереди:

– По северному сектору отчёт не сошёлся, – тихо сказал один, проверяя планшет. – Четыре семьи не пришли.

– Отметь адреса, – второй нахмурился. – Завтра отправим людей с продуктами и с предложением юридической помощи.

– Учту, господин.

Причина такой неожиданной щедрости заключалась не только в праздничном настроении.

Императрица, прекрасно понимавшая, что некоторые попытаются нажиться на победе, заранее предупредила, что лично оторвёт голову каждому, кто решит поднять цены.

И никто не сомневался, что она выполнит обещание. Их императрица вообще редко шутит…

Спустя время наконец началось то, ради чего большинство людей собралось в столице.

Они хотели не просто отпраздновать окончание войны и разделить радость с близкими. Люди хотели увидеть шествие победителей, ставшее живой летописью Империи, разворачивавшейся прямо у них на глазах.

Во время войны практически никто не оставался безучастным.

Не все сражались на передовой. Кто-то трудился в шахтах, добывая руду, часами находясь под землёй. Кто-то стоял у заводских линий, собирая технику, вдыхая запах масла и металла. Другие выращивали продовольствие, лечили раненых, перевозили грузы в особо опасных участках или же ремонтировали дороги и возводили военные сооружения.

Каждый делал всё, что мог, внося собственную лепту в общую победу, иногда не до конца понимая масштаб происходящего, но упрямо продолжая свой участок работы.

И всё же были люди, которым было тяжелее остальных.

Те, кто ежедневно встречался лицом к лицу с врагом, болью и осознанием, что наступивший день может стать последним. Кто засыпал, не зная, проснётся ли, но веря, что так оно и будет.

Несмотря на страх, усталость и потери, они продолжали сражаться, не жалея сил и самих себя, каждый раз поднимаясь после удара, когда боль в теле умоляла их остановиться.

Шествие началось на главной столичной дороге, входившей в город со стороны быстро построенного огромного военного полигона, куда прибывали дирижабли, доставляя людей.

Широкое пространство позволяло транспортам один за другим высаживать бойцов, после чего сразу освобождать посадочные площадки и уходить за следующими подразделениями, превращая полигон в точный, выверенный механизм, работавший без остановки.

И первым в столицу вошёл не император, и не главы великих Родов. Первыми пошли обычные практики и солдаты.

Именно им предстояло первыми открыть шествие.

Так распорядился сам император, не желая заставлять воинов ждать и подчёркивая, кому прежде всего принадлежит эта победа. Оно принадлежит всему народу.

В бою эти люди смело шли вперёд, однако сейчас, оказавшись в подобной ситуации, где их встречали овациями и радостными криками тысячи людей, мужчины хмурились, а девушки немного смущались, не ожидая всего этого.

Сам молодой император, одетый в белую парадную форма с золотой отделкой и длинным плащом, шевелящимся под порывом ветра, стоял на небольшом постаменте на полигоне, ближайшей стороной к городу, в одной позе. Ладонь лежала на рукояти меча, закреплённого у бедра, а твёрдый взгляд следовал за каждым проходившим подразделением.

Он не разговаривал и не позволял себе пропустить ни одного отряда, стоя неподвижно. Каждый боец, проходя мимо молодого императора, отдавал воинское приветствие.

Не потому, что этого требовал этикет. Этого требовало сердце, воспитанное войной, благодарностью и тем, как этот человек вёл их в бой и благодарностью за то, что он привёл их к победе.

– Первый батальон прошёл, Ваше Величество, – доложил один из офицеров, остановившись у пьедестала и приложив руку к груди. Голос звучал чётко, без дрожи, но в глазах читалось волнение от масштаба происходящего. – Следом идут подразделения восточного фронта.

– Продолжайте без задержек, – спокойно распорядился Сергей, даже не обернувшись, но внимательно слушая. – Раненых, если такие есть, распределяйте ближе к транспорту. Если кто-то не способен пройти весь маршрут, отправляйте его сразу на главную площадь.

– Они отказываются, – офицер чуть понизил голос, скользнув взглядом по колонне.

Сергей перевёл взгляд на колонну, где несколько воинов с протезами и перевязанными руками, упрямо двигались вместе с товарищами, стиснув зубы и не позволяя себе шагать медленнее общего строя. Целители уже занимались ими, но не все успели исцелиться, так как у всех ресурсы организма разные.

– Пусть так, – после короткой паузы произнёс он. – Сегодня никто не станет лишать их права пройти этот путь, если они этого хотят.

Сергею хватило всего одного взгляда, чтобы его поняли. Воины Рода тут же оказывались рядом с ранеными, идя рядом и оказывая поддержку.

Офицер, увидев это, склонил голову перед своим императором и отошёл немного в сторону, также продолжая наблюдение.

Воины входили в город и двигались вдоль живого коридора из людей, от которого их отделяли алые ленты, тянущиеся вдоль улицы, и понимание самих людей.

Горожане приветствовали их криками, бросали цветы, благодарили и называли по именам тех, кого узнавали, вытягиваясь вперёд, чтобы хоть на мгновение встретиться взглядом.

Многие солдаты сначала пытались сохранять серьёзные лица, однако постепенно сдавались, улыбаясь и поднимая руки в ответ, спешно стирая непрошеные слёзы рукавом.

Дойдя до главной площади, колонны расходились в две стороны, проходя через специально организованные коридоры. После воины не старались снова влиться в толпу и не пытались пробиться к родным, создавая давку.

Они занимали самые дальние позиции в столице, рассредотачиваясь, сохраняя порядок и оставляя свободное пространство для следующих участников, действуя так же чётко, как ещё недавно на передовой.

На их лицах оставались улыбки.

Они уже всё увидели. Увидели императора, увидели глав великих Родов. И увидели почести, которые лично оказал им правитель, пропустив вперёд всех остальных и тем самым разделив с ними тяжесть славы.

Осознание этого наполняло сердца ещё большим теплом и усиливало любовь к человеку, который вскоре официально займёт престол, сделав этот день точкой отсчёта новой эпохи.

Шествие продолжалось долго.

Очень долго.

Солнце медленно поднималось выше, а затем начинало клониться к закату, а потоки людей всё не иссякали.

Постепенно обычных солдат, среди которых также были и гвардии Родов, и практиков сменяли титулованные аристократы.

Сначала шли баронеты, бароны и баронессы, многие из которых сражались рядом со своими людьми, не пользуясь привилегиями происхождения, а теперь шли строем, держа спины так же прямо, как на линии фронта.

Каждый, проходя мимо Сергея, тоже отдавал приветствие.

Император не менял позы. Этим он показывал, что видит их заслуги и помнит вклад каждого Рода, не разделяя кровь аристократов и кровь простых солдат.

Люди в столице постепенно сменяли друг друга.

Не все могли провести на улице целый день. Родители уводили уставших детей, пожилые возвращались домой, опираясь на трости. Однако уходили немногие.

Каждый, покидая хорошее место у дороги, старался передать его тому, кто ещё не успел увидеть шествие вблизи, кивком или коротким: «Вставайте сюда, отсюда лучше видно», создавая цепочку взаимной вежливости.

Когда очередь дошла до графов, графинь и их наследников, среди них явно были недовольные.

Аристократия привыкла идти впереди, показывая личным примером путь остальным. Для некоторых место после простых солдат казалось унижением привычного порядка, ломавшим привычные традиции.

Однако никто не позволил себе открыто выразить возмущение.

Проходя мимо императора, графы останавливались, поворачивались к нему, прикладывали ладонь к груди и низко склонялись перед ним, ловя его взгляд и отмечая про себя, что он внимательно смотрит на них.

И хоть среди них и были недовольные, многие всё же понимали: он не преуменьшает их заслуги. Это больше было похоже на урок, который чему-то их учит. Возможно, терпению, и понимаю, что мир хоть и строится вокруг них, но руками и силой простого народа.

Среди графских семей последним шёл Род Вяземских

Их рядовые бойцы уже ушли вперёд, выполняя прямой приказ главы. Однако основные члены Рода до последнего оставались возле Сергея, ожидая, пока пройдут все остальные, принимая на себя строгие взгляды протокольной службы и понимая, что от них ждут, но игнорируя эти взгляды.

На войне каждый старался и делал всё, что позволяли силы. Но никто не мог отрицать, что Вяземские многократно меняли исход ключевых сражений.

Они закрывали разломы, останавливали армии и уничтожали сильнейших врагов, против которых многие не находили средств и сил. Они вступали в бой там, где любой другой приказал бы отступление.

И теперь, глядя на главу собственного Рода, ставшего императором не одной страны, а будущего объединения империй, они терпеливо ждали, но не очереди.

Вяземские направились к столице последними среди графских Родов, потому что в конце всей процессии император оставил только одного человека.

Себя.

И вот, наконец и он, сойдя с пьедестала, выглядя монолитно спокойным, ровным и спокойным шагом пошёл вслед за ними.

Перед входом в город маленькая дочь Вадима и Лены потянула отца за руку. Вадим посмотрел на неё и, заметив желание что-то спросить, поднял девочку на руки, привычным движением усаживая её поудобнее.

До громкого шума столицы оставалось ещё некоторое расстояние, поэтому они могли спокойно разговаривать, пока гул толпы впереди лишь доносился приглушённым эхом.

– Что такое? – спросил он мягко.

Девочка, посмотрев мельком на Вику, которая уже сидела на плече у Славки, приблизилась к уху отца, словно опасаясь, что её вопрос покажется глупым.

– Папа, а почему дядя император идёт один и позади всех…?

Вадим украдкой обернулся.

Сергей шёл примерно в тридцати метрах позади. Парень ненадолго задумался и наконец ответил:

– Так происходило всегда. Ещё с тех времён, когда мы только познакомились.

– Всегда? – девочка нахмурилась, прикусив губу.

– Когда мы направлялись в бой и сражались с тварями разломов, Сергей всегда шёл впереди, – Вадим чуть сжал её ладошку. – А когда возвращались с победой – позади.

Девочка удивилась.

– А почему?

Вадим снова задумался, подбирая слова, понятные ребёнку.

– Понимаешь, дядя император – сложный человек. И одновременно очень простой. Думаю, всё дело в его ценностях, – сказал парень, глядя вперёд. – Он не может оставаться в стороне, когда кому-то угрожает опасность. Поэтому идёт первым и принимает удар на себя. Но после победы он редко когда идёт впереди. По крайней мере в ситуациях, где речь идёт о каком-либо награждении.

– Понятно, – тихо отозвалась девочка, прижимающаяся к его груди.

Сидя на руках у отца, она продолжала смотреть назад, не отрывая глаз от Сергея, ощущая, как от одной только его фигуры в белом плаще по коже пробегали мурашки.

В её восприятии и взгляде император не выглядел обычным человеком или просто фигурой.

Девочка видела исходящий от него свет, разгонявший серость окружающего мира.

В этой серости словно смешивались тяжёлые эмоции, боль и грусть, по крайней мере так она научилась воспринимать то, что видит довольно часто своими глазами. Однако там, где проходил император, всё мрачное отступало и больше не возвращалось, растворяясь, как дым.

В этот момент император, продолжавший идти спокойной походкой, поднял взгляд и встретился с глазами ребёнка, словно почувствовав её пристальный взгляд.

Сергей едва заметно улыбнулся, от чего во все стороны от него хлынула ещё большая волна света, сжигающая всю серость. Девочка смотрела на это с широко открытыми глазами, ещё не понимая, но ощущая, как нечто древнее внутри неё трепещет.

Когда в город входили первые воины, столица шумела и радовалась.

Когда появились титулованные аристократы, крики продолжали звучать с прежней силой. Но когда перед первыми горожанами показался сам император, столица взорвалась радостью и словно само пространство дрогнуло от накатившей волны звука.

Голоса слились в единый радостный грохот, прошедший по главной улице и переданный дальше. Те, кто ещё не видел Сергея, с волнением ждали его приближения, слыша, как далеко позади радостные крики становятся всё громче и как по цепочке передаётся одно и то же слово: «Идёт».

Люди тянули руки. Бросали цветы, превращая мостовую в пёстрый ковёр. Склоняли головы.

Сергей же шёл вперёд, сохраняя размеренный ритм, и видел лица, но при этом не смотрел ни на кого из людей. Не потому что не хотел, а потому что теперь для людей он больше, чем просто человек. И как тот, кто собирается вести их вперёд, должен отдавать себе отчёт в каждом своём действии.

Шествие продолжалось до самого вечера. И столица стала не единственным городом, в котором проходили подобные мероприятия.

Миллионы людей не могли одновременно поместиться на её улицах, поэтому парады организовали во многих крупных городах, мегаполисах и региональных центрах, где площади тоже наполнялись радостью и музыкой.

Однако в других городах шествия старались закончить раньше. После них жители торопились домой, в кафе, кинотеатры и другие заведения, где установили большие экраны и проекторы.

Все хотели увидеть событие, официально знаменовавшее окончание войны. Настоящую коронацию нового императора.

Когда Сергей наконец дошёл до конца пути и вышёл на главную площадь, вечернее небо уже окрасилось глубокими золотыми и багряными оттенками, а первые звёзды осторожно проступали далеко над линией крыш.

Перед дворцом собрались основные главы Родов и их семьи. Здесь для простых жителей уже не было места. Все они остались наблюдать со стороны.

Множество камер следило за каждым движением, транслируя происходящее от начала шествия до его завершения по всей Империи и за её пределы, в союзные и даже в недружественные державы, где это событие уже анализировали по дипломатическим каналам.

Сергей подошёл к широкому возвышению по красной ковровой дорожке и начал подниматься по ступеням. На верхней площадке, справа от небольшого пьедестала, на котором лежала подушка, а на ней была корона отливавшая холодным металлом и игравшая отблесками огней, его ждала немного уставшая, но улыбающаяся Анастасия.

На девушке находилось торжественное белое платье с золотой отделкой и длинной императорской мантией, спускавшейся по ступеням мягкими волнами. Волосы собрали в сложную причёску, украшенную тонкими нитями драгоценных камней, а на груди закрепили герб Романовых.

Сергей остановился перед ней, а затем сделал шаг в сторону и встал рядом с пьедесталом, но с другой стороны, повернулся лицом к народу.

Анастасия же, аккуратно взяв корону, медленно подошла к нему со спины, а после встала слева, и парень чуть склонил голову, чтобы проще было возложить корону.

Улыбаясь, девушка медленно подняла её, также медленно опуская. Корона уже почти достигла головы, когда руки девушки вдруг остановились, а сама она посмотрела вдаль, в небо.