Текст книги "Лекарь Алхимик (СИ)"
Автор книги: Андрей Орлов
Соавторы: Соколов Сергей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Глава 21
– Если это какая-то шутка, то очень неудачная, – недовольно хмыкнул Гар и прищурился.
Я перевёл взгляд на мужчину. В нём тоже виднелись тёмные пятна и слабые следы аспекта смерти. Их оказалось совсем немного, почти на грани заметного, но даже этого хватало, чтобы со временем испортить ему жизнь. А если зараза продолжит развиваться, он сможет передать эту болячку дальше.
Сам Гар пока не чувствовал угрозы. Или не хотел чувствовать. Для него всё это выглядело слишком странно: пришёл чужак, посмотрел на зверей, а потом заявил, что дело пахнет не обычной болезнью, а чем-то намного хуже.
– Это не шутка, – произнёс я спокойно, стараясь убрать из голоса лишние эмоции. – Это то, что прямо сейчас происходит с твоими питомцами. И вскоре может коснуться тебя.
Гар задумчиво выдохнул. Кажется, мои слова показались ему чересчур резкими, но иначе высказаться я не мог. Утаивать что-либо и приукрашивать не в моём характере. Особенно когда речь идёт о болезни, которая уже начала распространяться.
– И что ты предлагаешь сделать? – хмыкнул он, но в голосе появилась настороженность. – Думаешь, сможешь вылечить моего волка?
– Не думаю, – пожал я плечами и посмотрел на зверя. – Я точно его вылечу. Но для этого мне нужно время и твой магоцвет. Волка, скорее всего, прокляли.
Гар сразу хотел что-то сказать, но я выставил руку вперёд, останавливая приручителя.
– Кто и как это сделал, я тебе сейчас не отвечу, – продолжил я ровно. – Для этого нужно больше данных. Но облегчить симптомы и снять основное воздействие у меня получится. А если ничего не делать, всё будет так, как я сказал.
Мужчина сложил руки на груди. Несколько секунд он смотрел в пол, тяжело обдумывая мои слова. Видно было, что доверять мне ему не хотелось. Слишком мало времени прошло с момента нашего знакомства, да и речь шла не о простой царапине, а о жизни его зверя.
Но выбора у него тоже почти не оставалось.
Гар грузно выдохнул и коротко кивнул.
– Что тебе нужно для работы? – спросил он уже тише и посмотрел не на меня, а на своих питомцев.
Я принялся перечислять ингредиенты.
Мы перешли в дом. Внутри пахло деревом, травами и зверями. Не резко, но достаточно сильно, чтобы сразу понять: Гар жил не один, и его питомцы давно стали частью этого места. У стен стояли полки с мешочками, склянками, высушенными корнями и какими-то костяными пластинами. Большая часть этого для местных, скорее всего, просто полезные заготовки. Для меня же – нормальная рабочая база.
Для начала я изучил все доступные ресурсы. Активировал алхимическое зрение, и нужные эссенции быстро начали выделяться среди общей массы. Где-то слабее, где-то ярче. Не идеально, но для первой помощи хватит.
Кроме магоцвета, нужна была насыщенная энергией вода. Она у Гара нашлась. Ещё потребовались нож, котёл и несколько мелких составляющих, которые тоже удалось отыскать в доме. Часть лежала в подписанных мешочках, часть – просто в деревянных коробках. Видимо, приручитель собирал всё полезное, даже если не всегда понимал, зачем именно оно может пригодиться.
– Мне нужен примерно час, – проговорил я вполголоса, раскладывая всё на столе. – Надеюсь, успею до прибытия кое-кого. Это будет всего лишь облегчающая пилюля. Можно сказать, обезболивающая и подавляющая основное воздействие. Не полноценное лекарство, которое сразу решит проблему.
– До прибытия кого? – Гар удивлённо поднял брови и повернулся ко мне. – И что значит не решит проблему? Ты ведь сказал, что сможешь вылечить моего волка.
– Да, – кивнул я, готовя рабочее пространство. – Смогу. Но лечение начинается не с чудес, а с того, чтобы не дать болезни убить его раньше времени.
Я сложил поленья в очаг, разжёг огонь и дождался, пока пламя начнёт брать дерево ровнее. Одного огня мне не хватит. Нужно добиться стабильных углей, иначе температуру придётся постоянно удерживать своей энергией. А лишний расход сейчас ни к чему.
– Твой волк уже прошёл стадию «спящего агента», – продолжил я, кладя магоцвет на чистую белую салфетку и подготавливая нож. – Магический вирус или проклятье атакует здоровые клетки носителя, уничтожает их и заменяет собственными. Отсюда и странные пятна на теле зверя.
Гар нахмурился сильнее. Он явно понимал не каждое слово, но общий смысл уловил.
– Если я всё правильно рассчитал, то в этом случае всё ещё обойдётся, – добавил я и провёл пальцами над магоцветом, проверяя внутренний отклик. – Но точно станет понятно только после того, как я вскрою проблемный участок.
– Получается, все мои волки заболели?.. – спросил он тихо. В глазах появился немой вопрос, от которого мужчина сам же попытался отвернуться. – А что будет со мной? Как это может отразиться на…
Он не договорил. И правильно сделал. Иногда человек сам боится произнести то, о чём уже подумал.
– Всё будет нормально, – уверил я его и посмотрел прямо в глаза. – Если болезнь не перешла на следующий этап, она лечится довольно просто. Любой заразе нужно время, чтобы закрепиться в теле носителя. Это называется инкубационный период.
Гар молчал. Не перебивал, но напряжение в плечах стало заметнее.
– Инкубационный период – это промежуток времени от момента заражения до появления первых явных симптомов, – пояснил я проще. – В зависимости от вируса-проклятья он может сильно отличаться. В этот период зараза уже проникла в организм и начала размножаться, но тело ещё не всегда запускает активную защиту.
Я коротко взглянул на волка. Тяжёлое дыхание, слабые движения, мутный взгляд. Плохо. Но не безнадёжно.
– А здесь сложно сказать, когда именно организм начал давать отпор, – продолжил я. – Волки у тебя явно не обычные. Да и сам штамм вируса ещё не выяснен. Но зелье широкого действия по крайней мере должно замедлить процесс. В лучшем случае – полностью остановить. В худшем – не сработать. Хотя и тут есть свои подводные камни.
Я замолчал на пару секунд, прикидывая, насколько глубоко стоит погружать Гара в объяснения.
Не знаю, насколько сильно деградировала местная медицина. Даже с учётом того, что алхимия у них здесь превратилась во что-то вроде сказки для пугания детей. Поэтому перегружать приручителя лишними терминами не стоит. Для него всё это проще называть проклятьем. Так меньше вопросов и меньше паники.
Мужчина напрягся. Не хотелось забивать ему голову, но без объяснений он начнёт мешать. А мне сейчас нужен спокойный хозяин зверя, а не человек, который в ответственный момент решит, что я режу его питомца ради непонятного опыта.
– В зависимости от агрессивности проклятья меняется и скорость разрушения тела, – сказал я, беря нож. – Если твой волк слёг за неделю и зараза попала через механическое повреждение рядом с крупными сосудами, она могла распространиться быстрее. Поэтому нужно сделать небольшой анализ заражённой ткани.
– Анализ?.. – Гар нахмурился и шагнул ближе.
– Нужно понять, какую эссенцию использовать против этой заразы, – пояснил я и поднял нож, проверяя лезвие на свет. – А для этого надо узнать, какие конкретно составляющие находятся внутри поражённой ткани. Просто взглянуть на них алхимическим зрением недостаточно.
Я видел общую картину, но этого мало. Пятно показывало заражение, следы смерти и чужеродную структуру, однако сама болезнь могла состоять из нескольких слоёв. Один подавляет защиту организма. Второй разрушает ткани. Третий запускает замену клеток. Если ударить не по тому слою, можно лишь ускорить процесс.
– Картина будет неоднородной, менее надёжной и понятной, – продолжил я. – В результате внешних воздействий эссенции могут распадаться, меняться и смешиваться. Тогда проблемой становится не само лечение, а попытка собрать из отдельных частей целую картину.
Здесь же медлить и долго всё размусоливать нельзя. Это может вылиться в ухудшение состояния зверя. Нужно сделать всё качественно, быстро и по возможности безболезненно.
Да и без руки остаться пока не горю желанием.
– Но если они заменяют здоровые клетки на иные… – Гар на мгновение замолчал, прокручивая эту мысль у себя в голове. – Разве не придётся резать его?
Я остановился и посмотрел на мужчину.
– Придётся, – ответил я после короткой паузы и вздохнул. – От этого никуда не деться.
Гар тяжело сглотнул.
– Но не так, как ты подумал, – добавил я, чтобы он не успел накрутить себя сильнее. – Мне не нужно вырезать всё бедро. Нужен маленький участок из центра пятна. Сердцевина поражения. Этого хватит, чтобы понять состав заразы.
Я проверил остроту ножа, влил в металл небольшое количество энергии и на лету разрезал край чистой салфетки. Разрез вышел ровным, без рваных краёв.
Инструмент готов.
Хорошо, что каналы почти за неделю отдыха успели прийти хотя бы в относительную норму. Пропускать через себя большое количество энергии я пока не планирую, да и не думаю, что здесь это понадобится. Сейчас важна не сила, а точность.
Нужно аккуратно вырезать сердцевину. И здесь ошибка – не просто погрешность во вкусе пилюли. Ошибка может закончиться смертью зверя.
Хотя, учитывая, что я всё ещё не знаю, насколько далеко зашла болезнь, заранее говорить об исходе глупо. По внешнему пятну зона поражения не выглядела слишком обширной. Возможно, зараза ещё не ушла дальше бедра.
Возможно.
Но на одном «возможно» лечение не строят.
– Когда появилось пятно? – спросил я, посмотрев на Гара. – До этого не было механических повреждений? Порезов, укусов, царапин?
Мужчина задумался. Его взгляд ушёл в сторону, к лежащему волку.
– Вроде ничего такого не припомню… – пробормотал он и потёр переносицу.
Действительно, сложно сказать, что именно послужило причиной заражения. Прошло уже чуть больше недели. За такое время мелкая царапина легко стирается из памяти, особенно если в тот момент она не показалась важной.
– Вспомнил! – вдруг воскликнул приручитель и полез в карман. – Меня пса попросили найти одного…
Он достал небольшой ошейник, свернутый в несколько раз. Движение вышло настолько обыденным, что я даже не сразу поверил в происходящее.
Ошейник. В кармане. После всего, что произошло.
Я не стал брать его руками. Сразу поддел ножом и резким движением бросил в печь.
– Ты чего творишь? – Гар дёрнулся вперёд, но тут же остановился. – Это ведь всего лишь вещь!
– Вещь, которая насквозь пропитана ядом, – слегка скривился я, наблюдая, как ошейник темнеет в огне. – Лучше сожги всё, что соприкасалось с ним. И руки вымой. Тщательно.
Приручитель быстро смекнул, о чём я говорю. Он метнулся к мойке и начал намыливать руки, растирая кожу почти до красноты.
Я же смотрел на огонь и пытался уложить новую деталь в общую картину.
Эта отрава могла служить запуском. Ослабить естественную защиту магического зверя, открыть путь основной заразе, а потом болезнь уже делала своё дело. Возможно, ту собаку, которую они искали, тоже отравили. Она умерла, а ошейник остался переносчиком.
Умерла.
В голове возникла уже совсем другая догадка.
Та акула. Необычное заражение земли. Болезнь людей. Теперь волк, яд и странное проклятье, которое ведёт себя слишком похоже на управляемую заразу.
Пока картина не складывалась во что-то единое. Слишком разные случаи. Слишком разные носители. Слишком разные последствия.
Но в основе всего лежал один принцип.
Медленное развитие. Инкубационный период. Скрытое распространение. И резкие, тяжёлые последствия после перехода в активную стадию.
Разные штаммы вируса? Биологическое оружие? Или кто-то проверяет, как зараза действует на разных видах живых существ?
Пока это всего лишь мысли. Связаны ли они между собой, можно будет сказать только после осмотра волка и анализа заражённой ткани.
Но если это окажется похоже на то, что существовало во времена моей прошлой жизни…
У этого мира большие проблемы.
– В хлеву стол есть? – спросил я, не отрывая взгляда от ингредиентов.
Гар на мгновение замер у мойки, ещё раз сполоснул руки и повернулся ко мне.
– Есть, – кивнул он настороженно. – А тебе зачем?
– Подготовь место для операции, – спокойно сказал я и взял со стола пузырёк со спиртом. – Стол обработай спиртом. Потом эфирным антисептиком. Пол вокруг тоже. Всё лишнее убрать. Сена рядом быть не должно.
Гар нахмурился, но спорить не стал. Видимо, после ошейника желание задавать лишние вопросы у него немного поубавилось.
– В доме резать его не будешь? – уточнил он и посмотрел на котёл, потом на нож в моей руке.
– Нет, – ответил я и поставил пузырёк ближе к краю стола. – Я не собираюсь делать операцию в жилом помещении. Особенно, когда пока не знаю, что именно стоит за этой заразой.
Даже если всё пройдёт хорошо, кровь, заражённая ткань и возможный выброс чужой энергии останутся проблемой. В доме слишком много вещей, дерева, ткани и заготовок. Любая мелочь может пропитаться остатками проклятья. А потом Гар сам же принесёт эту дрянь обратно к зверям.
– Понял, – коротко произнес приручитель.
Он подошёл к полке, взял спирт, эфирный антисептиком и несколько чистых тряпок. На лице у него держалось напряжение, но руки двигались уверенно. Это уже хорошо. Паники сейчас не хватало.
– Когда закончишь, никого туда не пускай, – добавил я. – Даже здоровых волков. Особенно здоровых.
– Сделаю, – Гар коротко кивнул и вышел из дома.
Дверь закрылась.
Внутри дома сразу стало тише. Я перевёл взгляд на магоцвет.
Он лежал на белой салфетке и мягко сиял синим. Лепестки едва дрожали, хотя ветра в доме не чувствовалось. Тонкие прожилки в листьях вспыхивали и снова тускнели.
Хороший цветок. Правильно собранный и нормально сохранённый, в правильных условиях.
Но чем дольше смотрел на него алхимическим зрением, тем сильнее внутри появлялось неприятное чувство.
Свет у сердцевины шёл неровный. Так бывало, когда в цветке присутствовали чужеродные аспекты.
На первый взгляд ничего страшного. Но энергия держалась слишком плотно, словно в плотно набитой банке с огурцами.
Обычные магоцветы сопротивлялись при разделке, это нормально. Здесь же сила не просто текла по жилкам. Она будто затаилась и ждала первого движения.
Мне это сразу не понравилось.
Я подвинул к себе нож, поправил салфетку и осторожно коснулся лезвием основания стебля.
Ток ударил сразу. Пальцы дёрнулись. По ладони прошла резкая колючая волна.
Я крепче сжал рукоять, но не убрал руку.
– Значит, так, – тихо произнёс я и прищурился. – Характер показываешь…
На краю зрения вспыхнула системная строка.
[Память предка активирована]
Объект: Синий магоцвет.
Состояние:
– энергетическое сопротивление;
– защитный разряд.
Предупреждение:
сердцевина нестабильна.
Риск повреждения основы состава: высокий.
Я даже выругаться не успел.
Магоцвет резко вспыхнул.
Синий разряд хлестнул не в руку, а сразу во все стороны. Салфетка вспыхнула. Край стола треснул. Одна из склянок с тонким звоном покатилась к полу.
Я успел перехватить её локтем.
И в тот же миг внутри цветка шевельнулось что-то тёмное.
Не энергия магоцвета. Неужели…
Я медленно перевёл взгляд на сердцевину.
Синее свечение в ней на короткое мгновение стало грязно-чёрным.
Система тут же вывела новую строку.
[Обнаружена посторонняя примесь]
Источник: неизвестен.
Реакция: активируется.
И вот когда вроде бы больше ничего не происходило, а звуки в комнате вышли практически в ноль… послышался странный треск и от цветка во все стороны заструились змейки энергии.
Магоцвет начал трескаться.
Глава 22
– Значит, так, – тихо произнёс я и чуть прищурился.
Это вносило свои коррективы в работу. Нужно делать всё с большей осторожностью, а иначе лекарство сделать не выйдет.
На краю зрения вспыхнула полупрозрачная системная строка. Сначала тонкая, почти незаметная, затем развернулась в небольшое окно.
[Память предка активирована]
Объект: Синий магоцвет
Состояние: энергетическое сопротивление, защитный разряд
Рекомендация:
– не разрывать лепестки грубой силой;
– сначала отделить внешние листья по направлению жилок;
– сердцевину извлечь цельной;
– не допускать перегрева;
– использовать лекарское пламя малой плотности.
Назначение частей:
– листья: отвар обезболивающего действия;
– стебель: стабилизатор отторжения;
– сердцевина: основа зелья подавления проклятой ткани.
Дополнение:
при повтором повреждении сердцевины эффективность состава снизится на 37–52%.
Я медленно выдохнул.
Сказывалось постоянное изменение экосистемы. За это время многие растения могли измениться, но память предка это комбинация многих растений. Даже тех, о которых я мог и не знать при жизни.
Так что память предка сработала как нельзя вовремя.
В прошлой жизни с подобными растениями я сталкивался, но не часто. Такие магоцветы росли в местах, где энергия долго пропитывала землю и воду. Они впитывали силу годами, а потом превращались в маленькие природные хранилища. Полезные, ценные и крайне неприятные при разделке.
Я кивнул сам себе, прокрутил подсказку в голове и сменил хват ножа.
Поддал в кончик лезвия тонкую нить энергии и коснулся первого листа сбоку, прямо вдоль светящейся жилки.
Цветок ответил мгновенно.
Синий разряд хлестнул по металлу, перескочил на пальцы и ушёл выше, к запястью.
Кожа онемела, но я не отдёрнул руку.
Разряд слабый. Неприятный, но терпимый. Если начну дёргаться, повредится структура листа, а мне нужен нормальный отвар, не бесполезная зелёная жижа.
Лезвие пошло вдоль жилки. В месте разреза выступил светящийся сок, густой, с мягким синим оттенком. Я сразу подставил маленькую фарфоровую чашу, чтобы не потерять ни капли.
Лист отделился не сразу.
Цветок сопротивлялся, стягивая ткани обратно. Пришлось удерживать разрез лекарским пламенем. Я выпустил над пальцами бледный зелёный огонёк и провёл им по краю среза.
Пламя не жгло. Оно запечатывало, заставляло энергию внутри растения течь ровнее.
Первый лист лёг в чашу, а за ним уже и второй.
Третий же дался тяжелее.
Когда нож коснулся основания, магоцвет резко вспыхнул. Синий свет ударил в стороны, по столу пробежали мелкие искры.
Одна прожгла салфетку, другая оставила чёрную точку на дереве. Я сразу накрыл цветок ладонью сверху, не прижимая, а удерживая поле.
Пальцы вновь пробило током. Упорный цветок, не хочет просто так поддаватся.
Сжал зубы. Эта боль ничто по сравнение с тем, что я испытал совсем недавно, но даже так это уже ощутимое сопротивление со стороны магоцвета.
Каналы отозвались пульсирующим давлением. Неприятно, но что тут поделать.
Неделя отдыха помогла, но не настолько, чтобы без последствий играть с упрямыми энергетическими растениями. Ошибка сейчас может стоить мне не жизни, но пару часов восстановления точно накинет.
А времени нет.
Я сузил поток энергии, сделал его тоньше, чтобы не довлеть. Лекарское пламя свернулось в узкую нить вокруг лезвия. Больше точности, меньше силы.
Ещё один разрез – ещё один лист. Потом принялся уже за стебель.
Стебель пришлось разделять не поперёк, а по спирали. Внутри шёл плотный энергетический канал, и если просто перерубить его, сердцевину может перекосить.
Тогда весь накопленный заряд ударит в стороны. В лучшем случае разнесёт половину заготовок. В худшем – испортит основу зелья.
Я вёл нож медленно, снимая верхний слой. Цветок дрожал, свет становился ярче. По столу поползли тонкие синие нитки. Они цеплялись за салфетку, за нож, за мои пальцы.
Сопротивление усиливалось.
Для таких растений разделка не совсем смерть. Их энергия переходит в другой состав, в зелье, в лекарство. Но защитный механизм не понимает разницы. Для него я враг, который пытается добраться до ядра.
Синий разряд ударил сильнее прежнего и край стола от удара треснул.
Я успел отвести чашу с листьями и прижал стебель плоской стороной ножа. Вторая рука поднялась над цветком. Лекарское пламя вспыхнуло в руке ярче, но я тут же сдержал его, не давая перейти грань температуры.
Всё же у меня получилось стабилизировать поток.
Я почувствовал, как внутри цветка идёт ответное движение. Энергия собиралась в центре, готовясь к новому выбросу. Если дать ей выйти, сердцевина может лопнуть. Значит, нужно этот настырный цветок опередить.
Нож прошёл по последнему витку и стебель наконец раскрылся.
Внутри показалась сердцевина. Небольшая, размером всего с фалангу пальца, полупрозрачная. Она пульсировала медленно, словно в так моему уже успокоившемуся сердцу.
Каждое свечение отзывалось лёгким звоном в висках.
Я сменил нож на тонкий костяной зажим и поддел сердцевину снизу и осторожно отделил последние удерживающие волокна.
Магоцвет ударил последним разрядом.
На этот раз не в пальцы, а во все стороны сразу.
Салфетка вспыхнула. По столу разошлась тонкая синяя дуга. Несколько склянок задрожали, одна покатилась к краю. Я перехватил её локтем, одновременно удерживая сердцевину зажимом.
Дерево под цветком зашипело.
Запахло палёным. Он перешёл в последнюю стадию. Можно сказать что последнии попытки вырваться перед «смертью».
Я резко накрыл остатки стебля лекарским пламенем, придавил выброс и втянул лишний заряд в подготовленный медный круг, который успел набросать на столешнице ещё до начала работы. Круг вспыхнул, принял энергию и тут же потускнел.
Тишина вернулась, но не сразу.
В ушах всё ещё стоял неприятный звон. Он ушёл через несколько минут. Потом прекратилась дрожь в ножке стола. Затем мягкое синее сияние в комнате стало тусклее.
Я посмотрел на сердцевину в зажиме.
Целая, идеальная проделанная работа.
– Вот теперь можно взяться за варку зелья, – сказал я и позволил себе короткий выдох, с небольшой усталой улыбкой.
До полноценного облегчения далеко, но первый этап прошёл удачно.
Я переложил сердцевину в маленькую чашу, листья отправил отдельно, а стебель нарезал тонкими кольцами.
Листья пойдут на обезболивающий отвар.
Стебель – на стабилизацию, чтобы организм волка не начал отторгать лекарство.
Сердцевина станет основой главного состава.
Котёл уже стоял над углями.
Я вылил внутрь пол-литра напитанной энергией воды. Жидкость легла на дно тяжело, с мягким серебристым блеском. Обычная вода так себя не ведёт. Эта уже несла в себе силу, значит, сможет принять эссенции без долгого разгона.
Следом пошёл щепотный порошок лунного корня, взятого у Гара – источник аспекта жизни. Его задача проста: поддержать здоровые ткани и не дать им рассыпаться под давлением проклятья.
Потом я добавил три капли росы быстролиста. В ней держался аспект движения. Не физического движения, а циркуляции. Она поможет лекарству быстрее пройти по крови и добраться до поражённых участков.
Третьим компонентом стала крошка янтарной смолы – аспект удержания. Без неё состав может сработать резко и выгореть за несколько минут. Мне же нужно, чтобы действие держалось хотя бы до конца операции.
После этого я бросил в воду две тонкие стружки серебряной коры. В ней чувствовался слабый аспект очищения. Не слишком сильный, но другого варианта у меня сейчас под рукой не было.
Вода в котле дрогнула. На поверхности появились круги. Они расходились от центра, сталкивались у стенок и возвращались обратно. Я поднял руку над котлом и выпустил лекарское пламя.
Огонь вышел из ладони тихо, не хотелось слишком сильно напрягать каналы. Бледно-зелёный, не столь плотный как до этого. Как будто бы его разбавили водой.
Он не лизал дно котла, как обычное пламя. Он обхватил его снизу и с боков, создавая ровное кольцо нагрева. Вторая рука легла выше, над открытым верхом. Там пламя стало тоньше, почти прозрачнее, и начало давить на пары, не давая ценным эссенциям уходить в воздух.
Вот в этом и состояла настоящая варка, а в «не просто кинуть травы в воду и ждать». Можно сказать, что это настоящее искусство. Да, потерянное, забытое, но тем не менее…
Даже не верится, что алхимиков здесь почти не осталось.
Нужно держать температуру снизу, давление сверху и движение внутри котла. Сложно – да, но для меня это привычные движения. Что не скажешь про это тело. Нагрузка может оказаться слишком большой, но сделать это необходимо.
Каждый ингредиент раскрывается в свой момент. Чуть раньше – состав станет слабее. Чуть позже – начнётся конфликт аспектов.
Я опустил листья магоцвета в отдельную маленькую ёмкость рядом с котлом. Для них хватит слабого отвара.
Сначала обезболивание, потом подавление воспаления, затем основное зелье. Всё должно работать вместе, иначе волк очнётся посреди надреза и откусит мне руку.
Или Гар решит, что я его зверя убиваю. Оба варианта мне совсем не нравятся.
Сердцевину я пока не трогал. Основу нужно было разогнать.
Вода в котле закипела без пузырей. Поверхность просто поднялась, стала плотной, как стекло, и внутри неё начали вспыхивать маленькие зелёные точки. Лунный корень раскрылся первым. Я сжал пальцы, направляя аспект жизни к центру.
Потом пошла роса быстролиста.
Жидкость резко закрутилась. Слишком резко, слишком быстро. Нужно было замедлять этот процесс.
Котёл дёрнулся на крюке, и часть состава плеснула к краю. Я успел удержать её тонкой полосой энергии и вернуть обратно. По запястью снова прошла боль. Каналы недовольно отозвались пульсацией.
– Спокойно, куда торопишься? – выдохнул я и снизил напор пламени.
Движение нужно не подавлять, а направлять. Начал вращать поток внутри котла медленнее. Для начала против хода энергии, затем по ходу. Три круга.
Небольшая передышка для меня и зелья. С непривычке телу сложно уловить ритм и суть дела.
Ещё одна небольшая пауза. Ещё два круга «ада». Состав постепенно перестал биться о стенки и пошёл ровнее.
Я выдохнул, прокрутил процесс в голове. Всё шло именно так, как я и запланировал, хоть в это и верилось с трудом. Всё-таки цветок был с характером.
Янтарная смола растворялась долго. Она сопротивлялась не хуже магоцвета, только иначе. Не разрядами, а вязкостью. Вода густела, становилась тяжёлой, и лекарское пламя начинало проседать.
Пришлось добавить энергии. Сил не хватало.
Не много, а именно столько, чтобы удержать нагрев.
Капля пота скатилась по виску. не стал её вытирать. Любое лишнее движение может сбить контроль. Главное случайно не чихнуть…
Сердцевина магоцвета лежала рядом и тихо светилась.
Время пришло.
Я взял её зажимом, поднял над котлом и остановился на пару секунд.
Если бросить целиком, она может взорваться зарядом. Если измельчить, потеряю часть силы. Значит, нужно растворить слоями.
Я подвёл к сердцевине тонкую нить лекарского пламени. Синий свет снова тут же вспыхнул ярче. Поверхность сердцевины начала таять, выпуская в котёл первую струю густой энергии.
Состав отреагировал мгновенно.
Вода стала синей. Потом зелёной. Потом снова синей, но уже с серебристыми прожилками. Котёл загудел. На стенках проступили тёмные пятна.
Один из углей вылетел из очага и покатилась по полу. Я не мог оторвать руки, поэтому просто вытянул ногу и придавил её подошвой. Жар прошёл через кожу сапога, но терпимо.
В котле поднялся тёмный сгусток.
Вот он – герой всей пьесы.
Лишняя грязь. Не от ингредиентов, а от реакции. Если оставить, зелье даст побочный эффект: жар, судороги, возможно, временную слепоту у зверя. Не смертельно, но к чёрту такое счастье.
Я раздвинул пальцы правой руки, вытянул из пламени тонкий крючок энергии и опустил его в котёл. Тёмный сгусток начал уходить от него, прятаться в слоях состава.
– Ну уж нет, – процедил я.
Крючок разделился на три нити. Одна перекрыла движение, вторая прижала сгусток ко дну, третья подцепила его снизу. Пламя вокруг котла дрогнуло. Сердцевина магоцвета вспыхнула в последний раз и почти полностью растворилась.
Сгусток рванул в сторону. Я сжал кулак.
Из котла вылетела чёрная капля и упала на заранее приготовленную металлическую пластину. Металл зашипел, покрылся мелкими трещинами и почернел.
Хорошо, что не в зелье. Я выдохнул через нос, но расслабляться ещё рано.
Последний этап – слияние. Самый ответственный.
Я уменьшил жар пламени. Жидкость в котле перестала бурлить. Цвет выровнялся до глубокого синего с зелёным отблеском. Запах стал травяным, чуть горьким, но без гнили и кислой резкости.
Значит, основная реакция прошла правильно. Теперь то я добавил кольца стебля магоцвета.
Они растворились почти сразу, оставив на поверхности тонкую светлую плёнку. Эта плёнка начала стягиваться к центру, формируя маленький круг. Я удерживал его взглядом и энергией, пока круг не ушёл в глубину состава.
После этого погасил пламя под котлом.
Не резко, ведь резкое охлаждение испортит структуру. Сначала снял внешний слой жара, потом внутренний, потом верхнее давление. Пар поднялся над котлом тонкой струйкой и исчез.
Я позволил себе облегчённо выдохнуть. Посмотрел на состав алхимическим зрением и вроде бы всё вышло.
Не совсем идеально. Без нормальной лаборатории, без привычных инструментов и с магоцветом, который чуть не прожёг мне стол. Но для временного зелья результат хороший.
Я взял чистые бутыльки, обработал горлышки спиртом и эфирным антисептиком, затем начал переливать состав. Зелье тянулось густой синей струёй, а местами даже каплями большими каплями.
Это не моя ошибка, а это особенность самого цветка.
В каждый бутыль вошло чуть больше половины, но этой дозы должно хватит.
Листья магоцвета к этому времени дали отдельный отвар. Бледный, почти прозрачный, с лёгким синим оттенком. Я процедил его через чистую ткань и налил в ещё два маленьких пузырька.
Обезболивающее слабее, чем мне хотелось бы. Но для волка, учитывая его массу и магическую природу, дозу можно усилить энергией прямо перед введением.
Я закрыл последний флакон пробкой и только тогда посмотрел на стол.
М-да.
Белая салфетка превратилась в обугленный клочок. На дереве виднелись прожжённые полосы. Медный круг почти расплавился, оставив на столешнице уродливый след. Одна склянка треснула, вторая покрылась копотью. Под ногой на полу лежал раздавленный уголёк, вокруг которого чернело пятно.
Небольшое разрушение, можно даже сказать, что всего лишь мелкий беспорядок.
По меркам нормальной алхимической работы – почти порядок. Вспоминая, что я вытворял будучи подростком… Там да, разрушения были похлеще, как и наставления от учителя.
В первый раз я чуть не взорвал всю лабораторию, а если вспомнить мою первую операцию… Да, хорошего там было мало чего.
Это я сейчас от вида крови не морщусь, а по первой меня едва ли не наизнанку выворачивало, хоть мне и приходилось видеть трупы вблизи.
Дверь открылась.
Гар вошёл быстро, но замер едва переступив порог. Его взгляд прошёлся по прожжённому столу. Можно было ничего не говорить, его взгляд всё уже сказал за себя.
– Ты тут… – начал он, но осёкся.
Я поднял на него взгляд и спокойно заткнул последний бутыль пробкой.
– Всё под контролем, – сказал я. – Всего лишь небольшая накладка вышла.
Гар посмотрел на мой рукав, потом на стол, потом снова на бутыльки. Вид у него стал такой, словно он пытался решить, лучше спросить сейчас или притвориться, что ничего не заметил.
