Текст книги "Лекарь Алхимик (СИ)"
Автор книги: Андрей Орлов
Соавторы: Соколов Сергей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)
Глава 16
Свет щёлкнул и отрубился, будто какой-то шутник обрубил провод топором. Комнату моментально накрыла темнота. Я не успел даже моргнуть, как всё вокруг стало чёрным. Только один методичный, раздражающий писк раз за разом пробивал тишину.
Этот звук и удержал меня от того, чтобы выдохнуть на весь зал благословенный, отборный мат. Если что‑то ещё тут и работало, то лучше не злить судьбу.
– Честно, я не знаю, как так вышло, – в голове раздался серьёзный голос.
Без насмешки, без привычной ехидцы. Сразу странно.
– Угу, охотно верю, – фыркнул я в пустоту, чувствуя, как осколки шара царапают кожу. Стряхнул их с руки, слыша глухой стук стекла о пол.
Сущность откликнулась коротким скептическим хмыком. Даже видеть её не надо, чтобы представить выражение лица. Ну а что ей ещё остаётся?
Что теперь – мстить мне за то, что не послушал? Тоже вариант. Ещё не хватало, чтобы внутри меня завёлся паразит с обидчивым характером, который в самый нужный момент будет вставлять палки в колёса.
Ладно, здесь моя вина. Не нужно было просить о помощи там, где можно было обойтись своими силами.
– Я серьёзно, – сказала сущность и, на этот раз, она проявилась.
В темноте силуэт вырезался мягким, почти болотным зелёным светом, который был виден естественно только мне.
Чёткие черты, устоявшиеся линии – не просто смазанная тень. Она стояла чуть в стороне от меня, целиком обращённая к Екатерине, и смотрела на девушку так пристально, что я почувствовал холодок исходивший от неё кожей.
И что ты на неё так уставилась?
– Хрень, – выругалась Ксения где‑то справа. Звук её голоса в темноте прозвучал ближе, чем есть на самом деле. – Сейчас включу свет, только… Блин, где здесь была панель?..
Я двинулся туда, где слышал её шаги. Воздух в помещении ещё пах раскалённым стеклом. На ощупь нашёл её плечо, отстранился на шаг и щёлкнул пальцами, вызывая маленький язык пламени на ладони. Оранжевый круг света вырвал из мрака кусок стены, блеснул на металлических панелях и бьющемся в конвульсиях куске старой проводки.
– Вот, – я подсветил ей нужный участок, и через пару секунд Ксения уже шарила по стене, отыскивая кнопку.
Панель перезагрузки нашлась довольно быстро. Раз, щелчок, ещё один, короткое мигание ламп – и свет, помигав злым жёлтым глазом, всё‑таки вернулся в этот мир.
Я зажмурился, давая глазам привыкнуть.
– Может, я что‑то сделал не так? – пробормотал я, переводя взгляд с Ксении на раздробленный шар.
– Нет, – девушка уже вернулась к аппарату, пальцы побежали по сенсору. – Его давно надо было заменить. Так что это в пределах нормы. Сейчас последний скан посмотрю и сделаю вам карту.
Она почти не обращала на нас внимания: всё внимание было обращено к экрану, цифрам, графикам. Что‑то шептала себе под нос, то хмуря брови, то наоборот – облегчённо кивая.
– Не понимаю… – выдохнула наконец. – Вроде восьмой уровень ученика, а вроде и выше…
– Давай оставим восьмой, – спокойно произнёс я и, чтобы привлечь её внимание, едва коснулся тыльной стороны её ладони.
Сам же в это время уставился на панель с последними колебаниями энергии. Линии графика плясали так, как в норме быть точно не должно. Накат за накатом, каскад. Неровный, резкий, явно не штатный. Кто же заставил его так дёргаться?
Такой выброс… Кажется, сущность и правда не врала. При всём своём желании и характере она бы просто не пролезла через такие искажения. Я бы точно почувствовал всплеск такой энергии, исходящего из кольца.
Но тогда что, чёрт возьми, это вызвало?
– Вот, прошу вас, – Ксения оторвалась от панели, выдернула из слота свежую блестящую карточку и протянула мне. – Услугу можно будет оплатить в приложении, в любое удобное время. И… – она слегка помедлила, изучающе глянула на меня, – постарайтесь больше не разбивать оборудование.
– Как выйдет, – отозвался я.
Карта знакомо легла в ладонь. Тёплый металл, лёгкая, почти невесомая. Необычный сплав, гнутый, но не ломкий. Её можно было и в огонь, и в воду – и, если верить мелкому шрифту, она это спокойно переживёт. Вся эта информация скучным списком шла по обратной стороне. На лицевой – только главное: имя, фамилия и ранг.
Мне хватило одного взгляда.
Я развернулся и, не слушая уже подробностей, которыми щедро делилась Катерина – что‑то насчёт очередей, приложений и скидок постоянным клиентам, – вышел из здания гильдии. Здесь оставаться было нельзя дольше, чем необходимо. Чем дольше стоишь, тем больше шансов, что на тебя что‑нибудь навесят: ярлык, обязательства или «надёжное крыло», из‑под которого потом не выберешься.
Тем более молодая охотница уже успела взять задание. Оставалось только идти.
– И куда мы теперь? – спросила она, поравнявшись со мной.
– В хозяйственный, – не раздумывая ответил я и свернул в нужную сторону. – Ты ведь взяла задание на гнёзда с моллюсками?
– Да, – тон её сразу стал деловым. – Между прочим, тебе крупно повезло.
Я краем глаза глянул на неё. Судя по выражению лица, дальше последует лекция.
– В этих местах редко появляются твари, которые не из леса, – продолжила Катя, не обманув ожиданий. – А тут ещё и кварцевые пещеры. Вот уж где везение совсем необязательно. Там, если не повезёт, тебя просто размажет о стену.
Если бы не это мнимое противостояние с местным алхимиком‑рэкетиром, в гнездо можно было бы и не соваться. Но раз уж я ввязался, назад дороги нет. Придётся заниматься делом.
Не сказать, что это в тягость – развитие тела и навыков ещё никому не вредило, – но шастать по холодным морским пещерам в компании моллюсков‑хищников явно не входило в список моих любимых занятий.
Мы дошли до хозяйственного магазина. Колокольчик над дверью звякнул, впуская внутрь запах пыли, дешёвого пластика и чего‑то едва уловимо химического.
Я прошёлся вдоль полок, накидывая в корзину пачки соли и коробки соды. Катя шла следом и с каждым новым товаром в моей руке поднимала бровь всё выше.
– Ты что, суп собираешься варить из этого всего? – не выдержала она наконец.
– Вариант, – пожал я плечами. – Только кастрюля взорвётся.
Она вздохнула, но больше не спрашивала.
Это она ещё не видела, что у меня дома творится. Ничего, скоро увидит. Составляющие стекла стоят смешных денег, но вот купить весь список сразу – слишком вызывающе. Лишнее внимание мне сейчас ни к чему.
Особенно, если местный алхимик‑рэкетир решит, что я ещё и закупки контролировать ему мешаю. Тогда я точно сойду с ума от этого балагана. Одно дело – запретить где‑то продавать редкие реагенты. Другой вопрос – стекло. Стекло он запретил лавочнику продавать. Лавочнику. Продавать.
С такой логикой можно сразу запретить человеку дышать. Хотя, если призадуматься, кто ему тогда деньги носить будет? Умерщвление придурков – удовольствие, конечно, приятное, но для него явно невыгодное.
С покупками мы вернулись в шумный центр. Люди сновали взад‑вперёд, торговцы спорили, дети смеялись, сверху кричали птицы. Вся эта суета, запах жареного мяса, пыли и хвои странным образом поднимала из глубины памяти совсем другие картинки.
Я поймал себя на том, что снова думаю о прошлом.
Будто только вчера стоял у козырька лавки в своём городе. Ливень стеной, ветер во все щели, рубаха на мне – истасканная, чужая, на пару размеров больше. Ткань прилипает к коже, мешается, но я цепляюсь за неё, как за броню. Воровал хлеб – как в последний раз. В такие моменты всегда кажется, что последний. Ну‑ну.
Бежал босыми ногами по мокрой, скользкой земле, ощущая, как грязь хлюпает между пальцами. Поскользнулся, полетел вперёд, ухнул лицом в лужу, одновременно умудрившись разбить нос об камень. Кровь, вода, грязь – коктейль дня.
Эти воспоминания так плотно вросли в голову, что никуда не деваются. И не должны. Они напоминают, откуда я выбрался и зачем. Да и забывать, по правде, не хочется. На их фоне всё, что было со мной потом, и то, что сделал для меня Учитель, выглядит по‑настоящему огромным и бескорыстным. Таким, чем немногие могут похвастаться.
Пока мы шли, Катя болтала о себе. О работе, о рейдах, о том, как гильдия выдаёт задания и как кто‑то однажды пытался сдать в приёмку перепуганного, но живого лесного ежа как «особо опасную тварь». Какая‑то часть меня слушала, отмечая полезные крупицы. Другая – просто плыла по голосу. Для меня её рассказы стали чем‑то вроде фоновой музыки, что делает дорогу короче.
Нужно было успеть домой, разгрузиться от покупок, собрать всё, что понадобится для похода в гнездо. Большую часть арсенала – взрывные зелья, порошки, яд – я сознательно не стал выдавать на витрину у Росса. Слишком заметно. Да и пространство в кольце не резиновое.
Кольцо, как уже стало понятно, имеет свой лимит. Дальше его придётся усиливать – хотя бы до того состояния, чтобы можно было за раз таскать больше зелий и ресурсов. Мысли о том, что мне приходится выбирать между стеклом и боевыми снадобьями, не радовали.
В кармане непривычно завибрировал телефон. Я остановился на секунду, глядя на выпуклый контур через ткань.
Когда‑нибудь я привыкну к этим новинкам местного мира. К кнопкам, всплывающим окошкам, уведомлениям, которые лезут ни с того ни с сего. Сейчас каждый сигнал на этом металлическом прямоугольнике одновременно радует и настораживает.
Вытащил.
Первое уведомление – от Бориса. Он закончил с продажей зелий и скинул мне список «пожеланий» от клиентов. Люди, как водится, хотят всего и сразу: подешевле, посильнее и без побочных эффектов. Понято-принято, работа найдётся.
Второе – напоминание оплатить услугу в гильдии охотников. Вот уж что откладывать не стоит. Я сразу оплатил всё до копейки. Не то чтобы я был склонен забывать счета, но чем меньше хвостов, тем лучше. Мне ещё далеко до старика, который всё записывает в тетрадку, но привычка закрывать долги быстро – полезная.
Телефон ещё раз пискнул, выдёргивая меня из потока мыслей. Катя на этот раз посмотрела внимательнее, настороженно.
Похоже, я успею пожалеть, что дал ему номер.
Борис отписался, что направляется в лес пополнить запасы растений. Пара строчек – и список того, что он хотел бы для меня раздобыть. Как говорил Росс, у него ещё есть кое‑какие связи в семье: он может достать часть лекарственных трав со скидкой, а заодно поспрашивать про лабораторную посуду.
Правда, во втором вопросе он сразу предупредил: больших успехов ждать не стоит. В этом регионе, судя по всему, реальная нехватка стекла. Его продают в основном кланам, а простым людям достаются крошки. Кто‑то очень старательно держит этот рынок за горло.
Наверняка очередной местный мудрец решил построить замок из стекла. Я бы такой новости не удивился. В своём репертуаре.
Выплавка стекла своими силами никуда не делась. Откладывать вопрос надолго нельзя. Написал Борису, чтобы он не лез вглубь леса, и в ответ получил смеющийся смайлик. Очень смешно.
Тем временем Катя всё ещё внимательно смотрела на меня.
– Что? – спросил я, когда пауза затянулась.
Девушка вдруг расхохоталась.
– Прости-прости, – отдышавшись, сказала она, прикрывая рот ладонью. – Просто я очень давно не видела, чтобы молодой парень печатал одним пальцем.
– Чего?.. – я перевёл взгляд с неё на экран. – Одним?
Честно, сказать, что я никогда не видел, как кто‑то печатает сразу четырьмя – а очень хотелось. Но я вовремя прикусил язык. Смешно это будет только ей. Ничего. Рано или поздно у меня получится усмирить эту шайтан‑машину, и я гордо перейду на два пальца.
Центр города постепенно сменился менее парадной частью. Мы зашли в продуктовый. В животе как раз вовремя напомнило о себе предательским урчанием.
Моим утром, как и моим поздним ужином, был суп из грибов. На воде. Без соли. Только травы и жареный папоротник – аскеза в тарелке. Так что вопрос пищи требовал более серьёзного подхода.
Я быстро накидал в корзину несколько банок консервов, крупу, сухари, то, что не испортится от одного неудачного вылета. Масло. И, разумеется, не забыл самое важное – соду. Много соды. Ещё больше, чем в прошлом месте. На меня уже начали смотреть, как на человека, который собирается отравить половину района, но я сделал вид, что это нормально.
Теперь можно было не переживать – голодная смерть мне не грозит. По крайней мере, не в ближайшие дни.
На выходе из магазина мы чуть не врезались в двух мелких.
Они стояли посреди потока людей, как два застрявших камня в реке: все обходили их, ругались, но те упрямо продолжали топтаться на одном месте, переходя с ноги на ногу. Кажется, я уже видел их где‑то, но лицо у меня на лица – так себе. Память избирательна: хорошо помнит тех, кто хотел тебя убить, и совсем не держит в голове тех, кто просто шмыгал рядом носом.
Младший сжимал в руках старого, затасканного плюшевого медведя. Грязного, без уха, с расползшимися швами. Одёжка на нём – как и на его, судя по всему, брате – была скромная, не по размеру, явно не его собственная.
У старшего – кепка, натянутая на коротко стриженную голову, на лице разводы грязи, куртка и штаны, в которых он буквально тонет.
Донашивает. За кем‑то. Или после кого‑то.
Вот теперь картина сложилась. Я вспомнил, где видел старшего. Он стоял перед гильдией, когда мы выходили. Только тогда он делал вид, что смотрит куда‑то в сторону. Сейчас же он уже особо не старался.
Я прошёл мимо, делая вид, будто не замечаю. Но иногда оборачивался. Пацаны тащились следом, притворяясь, что рассматривают витрины.
– Видишь? – тихо бросил я Катерине.
Судя по тому, как у неё напряглась челюсть, она тоже догадалась.
Мы остановились у стены. Катя с лёгкой, почти незаметной демонстративностью отошла в сторону, как будто наши пути разошлись, а я вслух попрощался с ней и пошёл дальше.
Сзади послышались быстрые лёгкие шаги. Мои «хвосты» колебались пару секунд, а потом, когда им показалось, что никто на них уже не смотрит, продолжили путь.
В этот момент Катя среагировала. Она молниеносно перехватила обоих за воротники. Они взвизгнули, как щенки, которых вытаскивают за шкирку из окна.
Старший рванулся было, ловко выскользнул из её пальцев, сбросил куртку, но вместо свободы врезался лбом в плотную зелёную стену энергии. Отскочил, как мячик, и только тогда понял, что сбежать не получится.
– И чем вы тут занимаетесь? – сдержанно прошипела охотница, не повышая голос.
Я подошёл ближе, став так, чтобы перекрыть мальцу возможный маршрут отступления.
– Для кого вы следите? – уточнил я.
– Ни за кем мы не следим, – старший моментально надулся и обиделся. Голос у него дрогнул, но взгляд он всё‑таки удержал. Младший при этом почти спрятался у него за спиной, сжав мишку так, что у того, если бы он был живой, хрустнули бы кости. – И вообще! Мы просто гуляли! – проворчал он, чуть тише. – Пусти, а то…
– А то что? – Катя усмехнулась, глядя на него сверху вниз. – До смерти защекочешь? Не смеши, мальчишка.
Она неторопливо убрала силовую стену, но в следующую секунду вокруг неё вспыхнула, как пламя, аура. Плотная, тяжёлая. Даже мне стало понятно, почему дети так резко попятились назад.
Сделав пару неуверенных шагов, они замерли. Ноги дрожали, пальцы, сжавшие мишку, побелели.
– Хватит. Они всего лишь дети, – я положил руку ей на плечо.
Катя вздохнула, чуть приподняла подбородок и спрятала ауру. Ей явно не нравилось, что за нами велась слежка, и я её понимал. Но ломать детей через колено – перебор.
Я тем временем прислушался. Сущность внутри отозвалась лёгким движением, как будто повернула голову.
«Не только они», – её голос прозвучал у меня в голове сухо.
Откуда были другие глаза, она пока сказать не могла – слишком много шумов. Но то, что эти двое – не единственные, было ясно.
Я увёл их за угол, туда, где нас никто не видел. Присел на корточки, чтобы не нависать сверху, и дал им время отдышаться. Они не сопротивлялись – страх и так держал их как следует.
Сомневаюсь, что они хотели вырвать у меня сумку или что‑то подобное. Не тот возраст. Но в одном я почти не сомневался: они выполняли чьё‑то поручение.
Я перекинул рюкзак на другое плечо, медленно открыл его, чтобы не напугать. Достал оттуда коробку только что купленных конфет, сдвинул крышку и протянул старшему.
Он пару секунд смотрел не на меня, а на сладости. Словно решал серьёзный вопрос жизни и смерти. Потом младший резко выхватил коробку из рук, шмыгнул носом и спрятал её под своей огромной кофтой.
Гением быть не нужно, чтобы понять: они голодны.
Голод – одна из тех вещей, что легко ломают мораль, особенно у детей. Заставляют идти на такие поступки, на которые в обычное время ты бы и не посмотрел.
Да, конфеты – не самая правильная еда. Но именно они лучше всего ломают лёд между детьми и взрослыми. Считай, стратегический запас сладкого я обменял на пару очков доверия. Хотя даже после этого доверия там – кот наплакал.
– Как вас зовут? – мягко спросил я.
Ответа не последовало. Младший что‑то шуршал под кофтой – видимо, уже пытался вскрыть обёртку. Старший упрямо смотрел в землю. Катя тяжело, почти раздражённо выдохнула.
– Может, всё‑таки расскажете, почему шли за нами? – уточнил я, чуть сместив акцент.
– Мы не следили, – начал старший. – Я… я хотел попросить помощи.
Пока он говорил, живот у младшего громко заурчал, перебивая половину слов. Тот засмущался, сжал коробку ещё сильнее.
– У кого помощи? У нас? – удивилась Катя. – Тогда почему вы плелись следом, а не подошли? Самим‑то не стыдно врать?
Мальчишка опустил голову ещё ниже, плечи уехали вперёд. Он вжался в куртку, будто хотел провалиться в неё и исчезнуть. Страх там был не театральный, а очень понятный: из тех, что появляются, когда тебя уже не раз пинали ногами.
– Вы одни? У вас нет родни? Матери, отца? – спросил я.
Секунда, другая. И только потом – тихие всхлипы.
– Нет, – выдавил наконец старший. – У нас… есть старший брат.
– Не бойся. Я вас не обижу, – тихо сказал я.
– За меня не говори, – буркнула Катя, но уже без злости.
– Ну да, – кивнул я. – Эта охотница может подвесить вас за ноги и сожрать живьём, – усмехнулся, чтобы хоть немного разрядить обстановку.
Им смешно не было. Совсем. Кажется… пора пересмотреть свой арсенал шуток.
– А я думала, это моя работа – пугать детей, – Катерина коротко хихикнула в кулак. – Ну так что случилось?
– Он ушёл вчера в лес и всё ещё не вернулся, – голос мальчишки дрожал, но в нём была упрямая попытка не разреветься прямо сейчас. – А он всегда возвращался! Семён знает эти места. С детства по всему лесу лазил. По деревьям, по оврагам… После смерти родителей только он о нас и заботился.
Я поверил ему. Не от того, что у него в глазах блестели слёзы, а потому что это было сказано так, как врать не умеют. Сущность внутри тихо подтвердила: он не лжёт.
Антон – так он представился чуть позже – рассказал остальное. Семён ушёл ранним утром и не вернулся. Место ночёвки у него было своё, туда мальчишек не пускали – это была его работа, его территория. Ночь они провели сначала в подворотне, потом на ступенях какого‑то дома, пока к ним не подошёл человек в капюшоне и не предложил «работу».
Работа оказалась простой: внимательно смотреть и слушать, что говорят охотники. Где ходят, о чём спорят, кого упоминают. Для чего – угадывать долго не пришлось. Уголки губ Катерины при этом поджались так, будто она мысленно выдала этому человеку десяток свежих, очень образных проклятий.
– Мы поищем вашего брата, – наконец сказала она, когда история закончилась. Голос у неё стал твёрже. – Но если вам некуда идти или негде ночевать – не стесняйтесь, зайдите в гильдию от моего имени. Вам выделят комнату и дадут простую работу. Понятно?
– Спасибо, – Антон торопливо вытер ладонью глаза.
Я сунул руку в карман, достал несколько смятых купюр и протянул ему. Для меня это было не так много, а им хватит на пару дней еды и, может быть, чистую одежду.
– Это… вам, – сказал я коротко.
Они кивнули, младший – Тимофей – чуть высунулся из‑за спины, и я потрепал его по волосам. Волосы жёсткие, спутанные. Из рюкзака достал маленький флакон – зелье восстановления от ушибов.
– На колени, – пояснил я. – Намажешь. Будет щипать, но пройдёт быстрее.
– Спасибо… – Тимофей едва слышно повторил за братом.
– И ещё, – я дождался, пока Антон снова поднимет на меня глаза. – Если он спросит, о чём мы говорили, скажите, что мы вас отчитали. За то, что шли за нами.
Парнишка кивнул уже гораздо серьёзнее. Они попрощались и, чуть поёживаясь, ушли, прижимая к себе конфеты и деньги как самое ценное.
Когда мы остались вдвоём, Катя спросила:
– Это о ком ты их предупредил?
– За ними кто‑то следит, – ответил я. – И да, – посмотрел ей в глаза, – они соврали. Не во всём, но кое‑где. Пошли. У нас ещё много дел. Только не по той улице. Обойдём.
– Серьёзно? – она недоверчиво приподняла бровь. – Ты сейчас не шутишь?
Я никак не отреагировал. Этого хватило.
– Да ладно… – протянула она. – А я повелась, как дура! Но ведь ты им поверил, разве нет?
– То, что я веду себя с ними мягко, не значит, что я им верю, – терпеливо объяснил я. – У каждого человека есть свои причины врать. У них – безысходность. Я не могу их за это винить. Но…
Эту мысль я закончил уже про себя. Кому‑то явно очень интересно, чем я занимаюсь. Это может быть клан Лазаревых, может – их враги. Итог один: расслабляться нельзя.
Сегодня это дети, завтра – кто‑то повзрослее и с ножом. Я не имею права проворонить момент, когда верёвки начнут затягиваться.
Эта жизнь досталась мне не просто так. В ней точно есть смысл. И парочка целей, к которым давно пора вернуться.
Мы наконец добрались до дома. Не без приключений, но живыми и целыми.
Пока шли, Катя уже успела накидать на телефоне запрос на поиск человека. Обещать найти брата – одно, а переться одному по всему лесу – глупость. Лес огромный, заблудиться там проще простого. А гильдия, если нормально возьмётся, поднимет людей и прочешет нужные участки куда быстрее.
– И в этой лачуге ты живёшь? – протянула она у порога, разглядывая облупленные стены. – М‑да.
– Не замок, но что есть, – пожал я плечами, достал ключи и открыл дверь. – Проходи.
– Кажется, я не устану повторять: м‑да, – повторила она, заходя внутрь. – Этому дому точно не хватает женской руки.
Она провела пальцами по столу перед диваном. Пыль оставила чёткий след.
– По правде говоря, здесь и мужской руки не хватало, – усмехнулся я. – Я ещё суток тут не живу. Так что с этим можно будет разобраться.
Я прошёл в свою комнату, оставив её осматриваться в зале. Дверь поскрипела.
– Ого, да у тебя тут ещё и котёл, – донёсся голос Кати из зала. – Старый дом возле болот, зелья… Слушай, а может, ты ведьма? – с прищуром предположила она, появляясь в дверях в тот момент, когда я уже снял футболку.
– Спасибо хоть не ведьмак. Ух, как меня только за жизнь не называли, – хохотнул я. В голове сами всплыли прозвища: придурок, кочегарка, поварёшка, мешалка… Всё это с разной степенью любви, но всё равно – с любовью. – Но ведьмой ни разу.
– Прям вот совсем ни разу? – хитро улыбнулась она и подошла ближе.
– Тебя не учили, что подсматривать нехорошо? – спросил я, кивая на свою полураздетую персону.
– А кто тут подсматривает? – её улыбка стала ещё шире. – И вообще, лучше тебе не знать, кто и чему меня учил.
– Почему‑то мне уже интересно, – признался я. – Но догадываюсь, что за история – не для тонкой душевной организации.
– Тебе точно не понравится этот небольшой, но очень содержательный рассказ, – она отмахнулась. – Да и мы оба понимаем, к чему всё это идёт.
– К сбору вещей, – резанул я по теме, пока она окончательно не увела разговор в сторону. – Нам нужно ещё наполнить несколько мешков.
В этот момент пол под ногами едва заметно вздрогнул. Лёгкий, почти невесомый толчок, как будто дом кто‑то аккуратно подтолкнул плечом.
– Да-да, – отмахнулась она, заваливаясь на кровать. – Ты уже несколько раз за день это сказал. Словно не устаёшь повторять.
Я замер и перестал шуршать одеждой. Вслушался. Воздух слегка гудел, где‑то в стене поскрипывала старая доска. Катя тоже замолчала, поднялась, взглянула на потолок и постучала каблуком по полу.
– У тебя тут не завелись мыши‑переростки? – попыталась она перевести это в шутку.
– Не знаю, – ответил я, но глаза у меня были серьёзные. – Ты это тоже почувствовала?
– Ага, – кивнула она. – Только вот что именно?.. Землетрясения в таких местах – редкость…
Договорить она не успела.
Следующий толчок пришёл резко и сильно. Дом дёрнуло так, будто его кто‑то зацепил снизу, а потом попытался опрокинуть на бок. Катю бросило вперёд, она потеряла равновесие.
Я успел перехватить её, прижав к себе, и в ту же секунду по дому прокатился жуткий скрежет. Где‑то хрустнули балки, треснуло, будто лопнула натянутая до предела нить. Свет мигнул, зашипел, лампы вспыхнули на последнюю долю секунды – и мир снова провалился в темноту.
