Текст книги "Ненависть (СИ)"

Автор книги: Андрей Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

  – Помилуйте, Сергей Анатольевич, какой слон? – взмолился Апполинарий.

  – Африканский, какой же еще? – пожимает плечами Топор.

  Он изо всех сил старается сохранить равнодушие, держит лицо хмурым, но довольная улыбка все равно проступает сквозь бульдожьи складки на скулах, на широком лбу играют морщины, глаза весело щурятся.

  – У нас кроме лосей да кабанов серьезной дичи не осталось. За медведями надо в Сибирь лететь. Далеко и дорого. Проще в Африку на пару недель смотаться, на сафари. Тоже недешево, зато интересно!

  – Ага, – трясет головой Апполинарий. – Так мы сегодня в Африку? Стрелять из лука по слонам!

  – Нет, профессор, в охотхозяйство, – открыто смеется Топор. – Тут неподалеку, в двадцати километрах от города. За скромную плату в несколько тысяч рублей там можно поохотиться и неплохо провести время. А заодно и поработать над решением кое-каких проблем. Именно для этого я и пригласил вас и своего имиджмейкера.

  – Так, понятно. А позвольте спросить, почему лук? Охотятся с ружьями, на автомобилях, с вертолетов.

  – Те, что с автомобилей и вертолетов, не охотники, а убийцы! Их самих отстреливать надо, как бешеных волков! – зарычал Топор. – Какая же это охота, когда из крупнокалиберной винтовки, через оптику, да с вертолета! Это убийство беззащитных зверей. Я таких охотников за людей не считаю, руки не подам, морду набью буде возможность. Нет, я охочусь совсем по-другому!

  Оказалось, что Сергей Анатольевич Топор является поклонником так называемого bowhunting или охоты с луком. Занятие довольно экзотическое и не только для нашей страны. Любителей подобной охоты во всем мире очень немного. Это понятно, если учесть, что убойная дальность выстрела из лука составляет всего сорок метров. Попробуйте подобраться к дикому зверю на такое расстояние! От охотника требуется выносливость, огромное терпение и сила воли. А еще отличная физическая подготовка, потому что точность и эффективность выстрела напрямую зависит от силы рук. Это вам не с вертолета по горным козлам палить из автоматической винтовки с армейской оптикой!

  – Неужели льва или медведя можно убить из лука? – не поверил Апполинарий.

  – Можно! Но надо уметь стрелять, потому что второго выстрела зверь сделать не даст. Что такое для раненого льва сорок метров? Две секунды! На третьей он порвет тебя на куски. Вот такую охоту, Апполинарий Павлович, на равных, я признаю. Все остальное – убийство. Или заготовка дичи промышленным способом. Я даже на рыбалку хожу только с луком.

  – О Господи! А это как? – поразился Колышев.

  – Наконечник гарпун. Вот он, видите? Наворачиваешь на стрелу, сюда крепится тросик …

  Топор принялся увлеченно объяснять и показывать, как превратить стрелу в гарпун, что такое виброгаситель, как использовать диоптрический прицел и какие бывают виды наконечников. Апполинарий слушал, вежливо кивал и старательно таращился на многочисленные луковые прибамбасы.

  – А что у вас за брелок на руке? – спросил он, заметив какую-то странную металлическую прищепку на ремешке.

  – Это зажим для стрельбы. Накладываете на стрелу, оттягиваете тетиву до упора … вот так … сжимать пальцами стрелу, как Робин Гуд, не нужно … прицеливаетесь и спокойно нажимаете на выступ. Как на курок ружья!

  Топор берет лук, накладывает стрелу, зажимает оперенный кончик и отводит руку назад. Тетива натягивается, приходит в движение блочный механизм, «рога» слегка изгибаются. Четырехгранный наконечник стрелы смотрит прямо в оскаленную морду медведя на противоположной стене. Пальцы легонько касаются металлического зажима, коротко вжикает тетива и стрела исчезает. В следующее мгновение раздается щелчок и во лбу чучела расцветает желтый цветок оперенной стрелы.

  – Вот так! – удовлетворенно произносит Топор.

  Стрела пробила череп животного и до половины углубилась в чучело. Апполинарий невольно содрогнулся, представив, как стальной наконечник шириной в два с половиной сантиметра рассекает кости, жилы и мясо у живого медведя.

  – Хотите попробовать? – спрашивает Топор.

  – Э-э … в другой раз. Нет, правда. Все очень интересно. Прошлый раз вы говорили о проблемах, которые надо решать совместно с имиджмейкером.

  – Да, кстати, о нем. Ольга Васильевна, где вы там? – воскликнул Топор и взглянул на лестницу, ведущую на второй этаж.

  – Иду, Сергей Анатольевич! – раздался женский голос.

  Послышались быстрые шаги, металлическая лестница тихо загудела. Через несколько секунд на лестнице появляется невысокая, полненькая девушка в теплых лыжных брюках и просторной стеганой куртке с поднятым воротником. Длинные рукава подвернуты, пояс завязан узлом. Видно, что куртка явно велика. Светлые волосы собраны в пучок на затылке, на носу важно восседают прямоугольные очки, маленькое круглое лицо серьезно, глаза блестят любопытством.

  – Вот, выбрала эту. Большая, но меньше не нашла, – сообщила девушка.

  Бросает быстрый взгляд на Апполинария и снова преданно смотрит в глаза шефа.

  – Подойдет, – кивает Топор. – Ваша годится только для прогулок возле дома. Знакомьтесь, это мой помощник, отвечает за специальные операции, Апполинарий Колышев. А это Оля, Ольга Васильевна Саранцева, имиджм … вот слово-то! … в общем, рекламой занимается.

  Услышав о специальных операциях, Апполинарий краснеет. Даже капельки пота выступают на лице. Тоже, спец нашелся!

  – Здравствуйте. Очень приятно, – бормочет он под нос.

  Девушка, напротив, нисколько не смущаясь подходит ближе, протягивает руку.

  – Мне тоже, Апполинарий Павлович.

  Маленькие пальчики старательно сжимают ладонь Колышева и от этого он краснеет еще больше. Что за дурацкая манера, перенятая у американцев, пожимать руки женщинам? Это же чисто мужское приветствие!

  – Ну, вот и познакомились, – хлопает в ладоши Топор. – А теперь в машину и едем! Трудиться будете на природе.

  – А именно?

  – Ольга разъяснит суть дела. Когда доберемся до места.

  Охранник заказника пропустил машину будущего мэра без вопросов. Оплата произведена по безналу, завсегдатаев узнают в лицо, а также по номеру и марке автомобиля. По прибытии на место Топор схватил чехол с оружием и быстрым шагом направился в ближайшую лесопосадку. Не оборачиваясь, машет рукой – а вы шагом марш работать!

  – Идемте, Апполинарий Павлович, – подхватывает под руку девушка. – Шеф не любит, когда мешают охоте.

  – А куда? Он ничего не сказал!

  – Я знаю, – важно отвечает Ольга и кивает в сторону бревенчатой избушки. Дом стоит на четырех сваях, обложенных декоративным камнем, к порогу ведет крутая лестница, конек крыши украшает стилизованная фигурка птицы с распростертыми крыльями. Не то парящий орел, не то петух, запрыгивающий на курицу.

  – Домик бабы-яги? – натужно шутит Апполинарий.

  – Бунгало в русском стиле. Внутри все удобства, телевизор, интернет и так далее. Для работы очень удобно! – не приняв шутки отвечает девушка.

  Апполинарий искоса смотрит на Ольгу – лицо абсолютно серьезно, взгляд сосредоточен, походка твердая, почти мужская. « А ведь она фанатичка! Или трудоголик. Неизвестно, что хуже. Впрочем, если судить по размеру аванса, Топор не жалеет денег для хороших помощников. Работа на него – хороший способ заработать приличную сумму. Для молодой девушки это важно. Как и для меня, совсем недавно вернувшегося на свободу». Дубовые ступени гулко стучат под каблуками, сухо щелкает замок, дверь без скрипа распахивается. Внутри « избушка бабы-яги» оказалась совсем не похожа на сказочный аналог. Стены обшиты декоративными панелями, в комнатах стоит современная мебель, плоские телевизоры темнеют блестящими прямоугольниками везде, даже на кухне.

  – Давайте позавтракаем, – предлагает девушка и, не дожидаясь согласия, ставит в микроволновую печь вакуумную упаковку с мясом.

  Апполинарий неопределенно пожимает плечами. Ему никогда не нравились инициативные женщины, даже очень красивые и сексапильные, но кушать действительно хотелось. Садится в кресло, на коленях появляется планшет. Эппловское чудо-юдо послушно зажигает экран, появляется заставка и сообщение о готовности к работе. Работать в непривычной обстановке Апполинарию совсем не хотелось, но делать вид необходимо.

  – Чем будем заниматься, Ольга Васильевна? – спросил Апполинарий с тут же прикусил язык – звучит двусмысленно, девица может понять по-своему!

  В ответ раздается мелодичный звон, щелкает дверца микроволновки, комнату наполняет запах хорошо пропеченного мяса.

  – Поешьте. Мясо с острой приправой стимулирует мозговую деятельность, – говорит Ольга и на столе перед Апполинарием появляется тарелка с внушительным куском мяса. Запекшаяся корочка пускает маленькие пузырьки жира, поднимаются клубочки горячего пара, томатная приправа с перцем наплывает на мясо багровой волной вулканической лавы. Апполинарий вдыхает умопомрачительный запах, рот наполняется слюной, руки сами тянутся к ножу и вилке. Он хотел было сострить, что мясо с острой приправой стимулирует совсем не мозг, но слюна не дала. Мысленно плюнув на остроумие, которым сыт не будешь, отрезает кусок в пол-ладони и запихивает в пасть.

  – У-у … только ради этого стоило сюда ехать! – мычит, с трудом глотая почти не разжеванный кусок.

  – Значит, сработаемся, – улыбается Ольга.

  – Итак, наша с вами задача – создать положительный имидж шефа. Я отвечаю за прессу – публикации, репортажи и остальное. Вы организуете конфликты с целью дискредитации нацменьшинств в нашем городе. Сергей Анатольевич «разруливает» ситуацию в соответствии с пожеланиями русского населения. Все предельно ясно. Какие будут предложения? – спрашивает девушка после трапезы.

  Ольга сидит в кресле напротив Апполинария, черные джинсы туго обтягивают бедра, рубашка защитного цвета с декоративными погонами и накладными карманами заправлена в брюки, рукава подвернуты, все пуговицы застегнуты. В избушке тихо, за окнами медленно падают редкие снежинки, в камине потрескиваю дрова. После путешествия на свежем воздухе и мяса хочется не работать, а совсем другое. «Некоторые женщины расстегивают все и вся, изо всех сил стараясь выглядеть привлекательно. Эта делает наоборот и выглядит черт знает как соблазнительно, – думает Апполинарий, внимательно рассматривая сучок в деревянной панели. – А говорит о чем! Оказывается, рассуждения женщины об организации убийств возбуждает. Ты стал извращенцем, Апполинарий»!

  – Господин Колышев, вы слышите меня? – спрашивает девушка, слегка наклоняясь к Апполинарию. От этого простого движения рубашка на груди натягивается так, что средняя пуговица вот-вот выскочит из петли и …

  – Ольга Васильевна, вы заметили, что среди персонала домоуправлений и паспортных столов все больше появляется нерусских? Особенно это заметно в тех учреждениях, которые занимаются распределением жилой площади, – спрашивает Апполинарий.

  – Э-э, я была в паспортном столе последний раз четыре года назад, когда заграничный паспорт оформляла. В отделе администрации по распределению муниципальной жилплощади … ну, не обращала внимания. А что? – пожимает плечами девушка.

  – Смотрите, что получается: оптовая торговля, рынки, львиная доля организованной преступности в руках выходцев с Кавказа. Но это те сферы, которые не имеют отношения к власти. А кавказцы хотят именно власти! Их устраивает коррумпированность чиновников, они хотят пробраться к рычагам распределения квот на торговлю, строительство, жилье. В России нерусского населения всего двадцать процентов. Отбросим пятнадцать процентов – это те нации, которые не агрессивны. Они действительно мирно живут в общероссийской семье народов. Остальные – прежде всего вайнахи, некоторые племена Дагестана хотят властвовать! Знаете, есть народы кочевники, а есть народы разбойники. У многих кавказцев это в крови – самим ничего не делать, а заставлять других работать на себя. У чеченцев даже в советское время существовало рабовладение. Бездомных похищали и заставляли работать. Так вот, представители кланов разбойников и рабовладельцев наверняка есть и в нашем городе. Их надой найти и …

  – … уничтожить, – закончила фразу Ольга. – Вы этим и займетесь, а я подберу соответствующее оформление.

  – Вы не имеете в виду буквально, надеюсь? Уничтожить административно, то есть выгнать с работы. Для этого необходимо организовать негласное наблюдение, видео и аудиозапись, затем …

  – И кто станет все это организовывать? Нужна техника, обученный персонал. Кто будет непосредственно всем этим заниматься?

  – Шеф как-то обмолвился, что у него есть люди в полиции. Они все и сделают. А вы организуете серию разоблачительных репортажей в прессе. Разумеется, в центре события – шеф, его политическая воля и желание искоренять преступность и коррупцию. Акцентировать внимание на национальной принадлежности преступников.

  – Спасибо за ценный совет, – кивком поблагодарила Саранцева. – Мне говорили о вас, что вы предпочитаете действовать самостоятельно, не боитесь риска.

  Апполинарий почувствовал в голосе девушки плохо скрываемое презрение.

  – Было дело, – скривился он. – Я уже объяснял шефу свое отношение к убийствам, расскажу вам – тупой отстрел бесполезен. Новые появятся. Надо создать обстановку в обществе такую, что бы этой дряни не за что было зацепиться. Главное – искоренить коррупцию, именно она позволяет проникать чужим в наши ряды … ну, или как там! Организовав травлю кавказцев – на законных основаниях, заметьте! – мы убьем двух зайцев: избавимся от взяточников в аппарате администрации и лишим бандитские кланы опоры во властных структурах.

  – Ну что ж, вы правы, – согласилась девушка.

   По голосу чувствовалось, что она думает по-другому.

  Часа через полтора вернулся Топор. Довольный, словно завалил слона одной стрелой. На самом деле добыча ограничилась одним кабанчиком среднего размера. Но для настоящего охотника важен сам процесс, а не результат.

  – Ну, и что надумали, аналитики? – спросил он с порога.

  – Апполинарий Павлович предлагает следующее, – ответила Саранцева, подчеркивая голосом авторство Колышева. – Необходимо организовать … – и коротко, в несколько фраз, изложила идею Апполинария.

  Топор скидывает грязные сапоги у порога, мокрая куртка падает мимо вешалки на пол. Смешно шлепая растянутыми носками Топор идет вглубь комнаты, садится у камина.

  – А что, здравая мысль! – произносит он после короткого раздумья. – Правда, возни много … ну да ладно, ментам тоже нужны громкие дела по коррупции. Тем более, что она действительно существует. Кстати, Апполинарий, вы что нибудь знаете о празднике курбан-байрам? – с хитрым прищуром спрашивает Топор.

  – Что-то религиозное, верно? Режут скот на улицах, – скривился Колышев.

  – Да, неприятное зрелище, – согласился Топор. – Но вы бы видели, что ежедневно творится на мясокомбинатах! Шоу не для слабонервных, скажу я вам. Если не ошибаюсь, он через пару дней. Понаблюдайте. Возможно, появятся какие нибудь предложения. А сейчас я хочу отдохнуть и потом поужинать кабанчиком. Апполинарий, не хотите потренироваться в стрельбе? Тир здесь рядом.

  – Да, с удовольствием!

  – Тогда берите мой лук и вперед. Только ничего там не крутите и не вертите!

  Пуская стрелу за стрелой в мишень и – понятное дело! – промазывая, Апполинарий думал о словах своего нового босса. Причем здесь религиозный праздник жертвоприношения? Ну да, режут несчастных баранов. На взгляд не мусульманина совершенно отвратительное зрелище. Просто массовое убийство животных! Видите ли, кровь угодна их богу. А приносящий жертву преисполняется при этом благодати и доброты. Как совместить кровопролитие и доброту? Возможно, в средневековье, когда человеческая жизнь реально ничего не стоила, жертвоприношение барана выглядело актом невиданного милосердия. Жили бедно, часто голодали и поесть на халяву (Откуда взялось это странное слово? Может, от арабского халяль, то есть разрешенный?) желали все. Разумеется, сытый становится добрее голодного! Но ведь сейчас не средние века! То, что допустимо в бедной, отсталой стране, просто невозможно в цивилизованном мире. Ну, представьте себе современную лабораторию, роботизированный цех по производству компонентов для спутников, центр управления полетами. Нет, лучше большой адронный коллайдер! Международная команда лучших в мире ученых на пороге грандиозного открытия, которое перевернет наши понятия о Вселенной! А поблизости, совсем рядом, в соседней комнате, режут баранов! И кровь стекает из-за неплотно закрытой двери прямо на компьютеры, тяжелые капли падают на кольцо ускорителя, собираются на полу в маленькие лужицы. Сидят профессора и лауреаты Нобелевской премии, моделируют процесс рождения бозона Хиггса в детекторе CMS. Собственно говоря, физиков интересует не столько сам хиггсовский бозон, сколько хиггсовский механизм нарушения симметрии электрослабого взаимодействия. Именно изучение этого механизма, возможно, натолкнет физиков на новую теорию мира, более глубокую, чем предыдущие … Фигня какая, правда? Мда-а, это вам не верблюдов пасти. Или тех же несчастных баранов. На пастуха учиться надо, сокровенные знания передаются от отца к сыну. Говорят, сам пророк пас скотину. Ну, прежде чем стал пророком. А тут какая-то физика! Разве это занятие для настоящего мужчины? А совсем рядом с адронным коллайдером продолжают резать баранов. Слышны предсмертные хрипы животных, по воздуху плывет тяжелый запах крови. И раздаются радостные вопли – кровищи, кровищи-то сколько! Наш бог, который всемилостивый и милосердный, будет доволен! Аллах акбар, аллах акбар …

  Это чудовищно!!! Фильмы ужасов отдыхают после такого зрелища, ведь животных режут прямо на улицах наших городов. Варварская жестокость, массовое кровопролитие возведено в ранг священнодействия! Ни одна из мировых религий не допускает такого. Жертвоприношения, связанные с кровью, давно отменены. Их заменили ритуальные приношения продуктов, денег или материальных ценностей на содержание храмов и служителей. Мусульмане с детства приучаются к виду крови. Убийство есть убийство, как ни называй его. Может быть, поэтому осатаневшие от регулярных кровавых убийств мусульмане так болезненно относятся к любым видам критики ислама. Говорят, ислам – религия добра. Где оно? Покажите, в чем конкретно выражается исламское добро? В многочисленных благотворительных организациях? Нет. В помощи бедным странам? Нет. В защите природы? Тоже нет!

  ТОГДА В ЧЕМ!?

  … кончик стрелы касается уха, чуть слышно скрипят блоки, лук сгибается в дугу. Пальцы касаются зажима, освобожденная от захвата тетива с силой распрямляется, стрела исчезает. Тотчас слышится глухой стук, вздрагивает муляжа оленя, под лопаткой маковым цветом горит оперение стрелы. На этот раз Апполинарий попал точно в цель. Предыдущие стрелы ушли «в молоко», некоторые вовсе не долетели.

  – А хорошая штука этот лук! Надо будет себе купить. На медведя, конечно, ходить не стану, а постреляю в тире с удовольствием! – подумал Апполинарий вслух.

  Топор оказался прав. Буквально на следующий день Колышев стал свидетелем, как среди бела дня, прямо в парке рядом с городской мечетью резали баранов. Люди вокруг, мамаши с колясками, бабушки с внуками. Да просто прохожие, все-таки центр города! «Правоверные» устроили массовую резню. Животные чуяли свою смерть, тихие аллеи парка огласили вопли баранов, радостные крики убийц и возмущенные возгласы людей. Впрочем, «правоверным» было глубоко наплевать на жителей города. Что там какие-то мамаши с колясками и старушки с малышней? И не с такими справлялись! Но на всякий случай поодаль дежурит наряд полиции, на заднем сидении полицейского УАЗа аккуратно сложены бронежилеты, стальные шлемы и дубинки. Чем шире становились ручьи крови, тем сильнее разгорался скандал. Молодые женщины и бабушки постепенно отступили на задний план, их места заняли мужчины – мужья, взрослые сыновья. Пришли сотрудники расположенных неподалеку офисов, собрались зеваки. Разгоряченные видом крови и явной безнаказанностью – полиция охраняет их! – некоторые «правоверные» кинулись на русских, размахивая окровавленными ножами. Толпа отступила, но нашлось несколько человек, которые не испугались полоумных. Видимо, прошли военную службу на Северном Кавказе. Раздались матюги, послышались глухие звуки ударов, что-то громко треснуло и несколько самых буйных «правоверных» с переломанными руками падают на асфальт. Тут уж подхватываются остальные и бросаются в драку. Наши вначале отступают – люди собрались нормальные, мирные, а эти только что крови напились. Но только в начале. В драку бросились те, кто просто проходил мимо. Начали останавливаться автобусы, маршрутные такси и автомобили. Все новые и новые люди вступали в бой с чужими. Полицейский наряд попытался было разнять дерущихся. Куда там! Донельзя обозленные тем, что русская полиция выступает против русских, толпа перевернула УАЗ, полицейских избили и отобрали оружие. Сержант и трое рядовых спаслись чуть живые – бежали без оглядки по парку в сторону райотдела МВД.

  На пороге мечети появился священник в зеленой ризе. Он что-то начал кричать, махать руками. Сверху падает окровавленная баранья голова, запущенная мощной рукой. На мгновение выпученные в предсмертной агонии глаза животного встречаются с перепуганным взглядом священника. В следующую секунду крутые рога барана врезаются в гладкий лоб муллы, белая чалма срывается от удара, словно крышка перегревшегося котла, голова трескается с бильярдным стуком и священнослужитель падает навзничь на мраморный пол мечети. После этого инициатива окончательно перешла жителям города. Растерянные, испуганные неожиданным сопротивлением со стороны русских чужаки побежали. Их догоняли, били, они вырывались, их опять догоняли и били … К появлению ОМОНа мечеть уже горела. Набежавшие неизвестно откуда хулиганы и мародеры тащили имущество, грабили убитых и раненых. Полиции удалось задержать несколько бомжей и десяток учащихся ПТУ, что вышли поохотиться за чужими мобильниками.

  Апполинарий не ввязывался в драку, стоял в сторонке и наблюдал. Он не верил собственным глазам! Удивительно! Дас ист фантастишь! Да просто не может быть, потому что этого не может быть!!! Русские объединились и дали отпор наглому и трусливому врагу! Тому самому, что выкладывает на палубе русского боевого корабля слово «Кавказ» из русских моряков. Тому самому, что разгуливает по улицам русских городов с оружием и стреляет в безоружных людей по любому поводу. Тому самому, чьи вожди заявляют: законы шариата выше Конституции России! Мы не загоняем бандитов в угол! А куда, мать вашу, вы их загоняете? Ведь нигде, ни в одной стране мира так гуманно, с материнской нежностью и отцовской заботой с преступниками не обращаются. Почему? Ответ прост: бандитов считают своими! Все делается открыто, нагло, с полным осознанием безнаказанности. Бандит должен отвечать по закону – пожизненная тюрьма, электрический стул, веревка – в зависимости от вкусов местных законодателей. А на Кавказе их, видите ли, даже в угол поставить нельзя. Конечно, ведь так трудно усидеть в кресле, когда в него с одной стороны упираются федеральные штыки, а с другой бандитские стволы. Попробуй сохранить равновесие! И не надо бубнить о том, что этот лидер в недавнем прошлом был полковником российской армии. А кто сидел на троне до него? Бывший генерал ФСБ. Продался, паскуда! Что ж, у каждого своя цена. Об этом еще Линкольн писал.

  Когда-то приходит конец любому терпению. Не понимают несчастные идиоты, что сидят в Кремле и вокруг него, что если в России рванет, то слетят головы и у них, и у депутатов педофилов от правящей партии, а Кавказ озверевшие русские зачистят так, что даже диких баранов не останется. И никто, слышите, никто не вякнет в защиту диких баранов, потому что Россия – это газ, нефть, это бесконечная война в Афганистане, где без нас победы не будет и ядерное оружие, от которого весь мир в дрожь бросает. А самое главное – дикие бараны Западу на фиг не нужны. Своих блеющих и срущих тварей хватает.

   Глава 4

  Апполинарий шагает домой по хмурой ноябрьской улице. Серое, словно милицейский китель, небо почти касается антенн сотовой связи на крышах домов, моросит дождь пополам с дождем и ветер плюет холодом в лицо, но на душе светло и радостно, как будто только что исполнилась самая заветная мечта. Даже не мечта, нет! Безответная любовь, тоскливая и непреходящая боль в душе исчезает от одного единственного взгляда, прикосновения, от интонации, с которой произнесли твое имя. И окружающий мир волшебно меняется; время, до этого долгое и тягучее, словно застывающий сироп, мчится со скоростью света. Ты чувствуешь прилив необычайной энергии, радость обуревает такая, что даже если тебя окатить грязью с ног до головы проезжающий грузовик, ты не расстроишься, а только улыбнешься, как забавному приключению.

  Наконец-то свершилось чудо! Обыкновенные люди, обыватели дали отпор обнаглевшим чужакам, которые вот уже какой год – нет, какое столетие лезут не только в наш дом, но и в наши души. Получилось грубо, неумело, как-то некрасиво. Но ведь это только в кино фотогенично дают по морде и злодей падает с перекошенным лицом. А если морду бьют герою, то он слегка отшатывается и на симпатичной физиономии появляется красивый такой – да ничего не появляется, он же герой! В реальной жизни все так вот некрасиво и происходит. Зато по-всамделишному, с хряском костей и выбитыми зубами на добрую память!

  « Представляю, сколько вони поднимется завтра! – с усмешкой думал Апполинарий. – Как начнет скулить „творческая интеллигенция“ – ах, ах, как же так! Ведь Россия матушка, русские люди отличаются добротой и жалостью, жестокость не украшает наших людей. Почему ярмарочные шуты и клоуны берут на себя наглость говорить от имени всего народа? И пусть сейчас их называют режиссерами, народными артистами, популярными телеведущими. ВСЕ РАВНО ЭТО ШУТЫ!!! Еще в начале прошлого века этому подлому племени разрешали входить в дома приличных людей только с черного хода! Хоронили за оградой кладбища, вместе с нехристями и самоубийцами! Профессии шута, лицедея считалась подлой! И вот поди ж ты, „звездами“ называются … тьфу! Почти все наркоманы и проститутки, они этого даже не скрывают. Депутатами становятся! Впрочем, чего удивляться, подлое сословие тоже хочет быть представленным в законодательной власти». Апполинарий на минутку останавливается, взгляд устремляется в сторону дымящейся мечети.

  – А может зря так с любителями баранины? – неуверенно произносит он. – У мусульман с такими делами, я слышал, строго – пьяниц палками забивают до полусмерти, наркоманов просто убивают, проституток то ли на куски режут, то ли отстреливают. В общем, правильно поступают. Черт его знает! – пожимает он плечами. – Вроде правильное мировоззрение у людей на той стороне, но как-то вот оно не подходит нам. Почему? И так ли уж хороши те, кто исповедует принципы Мухаммада?

  Придя домой, быстро разделся, прошел на кухню. Пицца летит в микроволновку прямо в упаковке, палец небрежно давит кнопку электрочайника. Тихо щелкает дверца холодильника, на столе появляется мятый пакет соуса. Апполинарий не глядя выдавливает толстую колбаску на кусок батона и сует в пасть. Рот наполняется печеным тестом и пополам с жирным соусом из майонеза, соленых огурчиков и перца. Апполинарий удовлетворенно трясет головой, по пустой квартире разносится довольное мычание. «Заморив червячка» Колышев садится за компьютер. Монитор загорается синим небесным пламенем, выскакивает заставка – что-то в море! – ее меняет гугловская белая витрина. Пальцы проворно касаются клавиш, в окне поиска пишутся слова.

  – Может, я не прав? Может, я один такой урод, все вижу в черном цвете? – бормочет он под нос. – Вдруг все не так?

  Первой строкой идет ссылка на архив столичной газеты. Апполинарий тычет стрелкой и тотчас появляется статья. Материал оказывается настолько интересным, что Колышев не услышал мелодичного звона микроволновой печки, сообщившей о готовности пиццы …

  No «Московский комсомолец», 01.11.2002

  Cлоеный пирог с тротиловой начинкой

  Почему чеченские бандиты так вольготно чувствуют себя в столице

  Олег Фочкин, Юлия Азман, Рита Мохель

  Это неправда, что в Москве не бывает мирных чеченцев. Их очень много. Просто с течением времени от вольного московского воздуха с частью из них происходят странные превращения.

  Не выдержавших ритма большого города студентов отчисляют. Коммерсантов ставит на место сама жизнь: они быстро понимают, что обманывать легче и, если честно, привычнее.

  Вот эти две категории граждан и становятся платформой чеченской преступности. Пополняют же эту общность соплеменники-беспредельщики, прибывшие покорять Белокаменную на гоп-стоп.

  Разросшейся банде нужны, конечно, хорошие связи – и в нее постепенно вливаются представители общественных движений и партий, а также работники органов власти и управления. С началом войны в этот многослойный пирог добавились еще “розочки” из боевиков-террористов. И получилось блюдо под условным названием “чеченская мафия в Москве”.

  Студенческая община

  В начале 80-х Грозному разрешили засылать в столицу “десант” – абитуриентов. (Трех грозненских вузов – нефтяного, педагогического институтов и университета тамошней молодежи, видимо, не хватало). И потек в Москву постоянный людской ручеек, причем ехали только юноши, чеченки к наукам почему-то не тянулись. Эта абитура не потела на экзаменах – национальным кадрам были обеспечены вне конкурса, по разнарядке, места в лучших вузах – МГУ, МИИТе, Институте стали и сплавов, “плешке”, “керосинке” и др.

  Надо сказать, что самый знаменитый чеченский студент Шамиль Басаев, который в 1987 г. поступил в Московский институт инженеров землеустройства, а через год был отчислен за неуспеваемость, по всему, не был льготником. До этого он трижды самостоятельно пытался поступить в МГУ на юридический, но заваливал экзамены.

  Льготники селились в вузовских общежитиях. Но стоило чеченскому мальчику очутиться в общаге, он, как кукушонок, выживал соседей. В его комнате обязательно поселялись неизвестно откуда взявшиеся земляки, потом они перебирались в соседние комнаты, занимали целые этажи.

  Вскоре в МВД, КГБ и даже в ЦК КПСС посыпались родительские жалобы. Их блатные детки обучались в престижных вузах вместе с чеченцами, и родители взвыли: “чехи” обкладывают богатеньких студентов данью, не дают прохода, бьют.

  Заниматься буйными студентами поручили МУРу. Работать приходилось по-тихому. Проводили в общагах рейды, сотрудников на них бросали со всех отделений. Учитывая “горячий” темперамент “клиентов”, привлекали и подразделение быстрого реагирования (такое подразделение из 24 человек еще в те годы было в МУРе – нечто вроде последующего СОБРа).