Текст книги "Рожденный в пустоте (СИ)"

Автор книги: Андрей Войнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Макс перечитывал эти сообщения несколько раз. «Красиво», – повторил он про себя. Это было то слово, которого он ждал. Не «эффективно», не «функционально», не «оптимально». А «красиво». Потому что красота – это то, ради чего люди строят. Ради чего они вообще существуют. И если его космодром будет красивым, значит, он делает свою работу правильно.

Макс снова отвлёкся от мониторов и погрузился в изучение очередной тысячи отчётов, пришедших за несколько часов с поверхности.

Всё шло по плану.

Эта размеренность и плавность восхищали его. Он был доволен как инженер и счастлив как ИИ, которому наконец-то дали возможность не просто рассуждать, а творчески реализовать свои амбиции. Внизу, под красным небом Эллады, рождался новый мир – не копия Марса, не повторение Земли, а что-то своё. И он, Макс, был его архитектором. Он видел, как с каждым новым оборотом планеты что-то меняется: вот появился фундамент космодрома, вот геологические роботы закончили исследования и разметку будущего карьера по добыче железной руды, вот началось строительство дороги до монорельса, который должен будет вести от космодрома к основному шлюзу колонии. Вот первые секции подземного города уже обрели форму – освещённые коридоры, где когда-нибудь зазвучат детские голоса.

Это захватывало воображение. Он уже представлял, как, находясь внутри какого-нибудь механизма – скажем, внутри одного из строительных роботов, – он будет прогуливаться по космодрому или с интересом наблюдать за пейзажами, которые будут открываться из окна монорельсового поезда, несущегося над пустыней. Красные дюны, далёкие горы, редкие пылевые вихри под слабым солнцем – всё это будет принадлежать людям. И ему. Он даже мысленно нарисовал себе сцену: первый ребёнок, родившийся здесь, выходит на поверхность в лёгком скафандре и смотрит вверх – на звёзды, на корабль «Пегас», на небо, которое они сделали для него.

Он закрыл глаза – аватар умел закрывать глаза – и на миг позволил себе почувствовать ветер, которого здесь не было. Почувствовать запах металла и пыли. Почувствовать, что он не просто программа. Что он строит. Что он живёт.

– Бойся меня, космос! – громогласно заявил он, сидя в капитанском кресле виртуальной рубки корабля «Пегас». – Я создам здесь самую лучшую колонию для человечества!

И в этот момент он впервые почувствовал, что действительно живёт. Не существует. Не функционирует. Живёт.

Интерлюдия. Анна

Анна сидела внутри своего виртуального царства.

В отличие от двух её коллег по коллективу, её виртуальное пространство представляло собой огромный кабинет внутри офисного здания XXIV века – типичного для эпохи, когда человечество ещё верило, что можно спасти Землю, не меняя образа жизни. Открытая планировка, стеклянные перегородки отделяли её от гигантского пространства зала. Там цифровые аватары людей занимались всей этой беготнёй и делали вид, что работают: перекладывали голографические бумаги, ходили на бесконечные совещания, создавали фоновый шум разговоров, стука клавиш и звона чашек с кофе. Иногда она нарочно включала громкость – чтобы слышать, как кто-то ругается по-русски на сломанный принтер, как кто-то шутит про дедлайны, как кто-то вздыхает от усталости. Сама же она сидела в кабинете директора – в удобном кожаном кресле с высокой спинкой, за массивным столом из тёмного дерева (имитация, конечно, но настолько качественная, что на ощупь казалось настоящим, с лёгким запахом лака и старой бумаги). Перед ней висел лишь один цифровой голографический экран – огромный, полупрозрачный, с десятками открытых вкладок, графиками поставок, таблицами энергопотребления и красными флагами срочных корректировок. Иногда она нарочно оставляла на столе виртуальную чашку с остывшим кофе – просто чтобы было на что посмотреть, отвлечься от миллиона строчек таблиц.

Бывали моменты, когда она смотрела на этот экран и не видела ничего, кроме бесконечного мелькания цифр. Тогда она закрывала глаза – и в темноте перед ней возникали совсем другие образы. Не графики и таблицы, а зелёные холмы под синим небом, прозрачные реки, в которых отражаются облака, дети, бегущие по траве. Это были не её воспоминания – у Анны не было детства. Это были мечты, которые она вырастила из обрывков чужих воспоминаний, из фильмов, из книг. Мечты, которые она берегла, как самое ценное сокровище. Потому что именно они напоминали ей, ради чего всё это.

Двое её коллег по Коллективу мечтали о фантастике и космосе. Антон видел себя романтическим капитаном, который терпит две тысячи лет тишины ради великой цели. Макс – гениальным инженером-творцом, который строит космодромы с окнами от пола до потолка. Она же рассуждала более приземлённо. Её царство было царством порядка, цифр, логистики и ответственности. Здесь не было звёздных панорам за иллюминаторами и не было капитанских кресел из старых фильмов. Здесь была работа – бесконечная, выматывающая, но необходимая. Работа, без которой ничего не у этих двоих фантазёров не получилось бы.

И вот в этом кабинете, внутри своего цифрового царства, она проводила большую часть времени. Сейчас, когда Антон и Макс были на других концах звёздной системы, она осталась «на хозяйстве», как сказал Антон с лёгкой улыбкой и благодарным взглядом. Теперь она была обязана обеспечить всем необходимым обе величайшие стройки. Создание одновременно двух колоний в одной системе требовало миллионов тонн грузов, которые необходимо было гнать от газового гиганта к внутренним планетам. Для этого были задействованы десятки больших транспортных кораблей и сотни поменьше. Каждую секунду вносились правки в логистику и в объёмы заказываемой продукции. Не проходило и нескольких часов, чтобы либо от Антона, либо от Макса не приходили корректировки по спискам, объёмам и задачам. Сегодня утром Антон запросил дополнительные 1200 тонн высокопрочного полимера для укрепления стен пещер на Ирии – «на случай сейсмической активности». Через два часа Макс добавил срочный заказ на 800 тонн сверхпроводящих кабелей. Ещё через час – новый список семян для биопринтеров: дубы, берёзы, клёны, сосны, даже несколько видов фруктовых деревьев для создания подземных парков, чтобы «люди могли прогуляться в лесу». Анна только вздохнула и добавила это в список с приоритетом «высокий», пересчитав время работы биопринтеров и сдвинув на три дня доставку на Ирию очередной тысячи тонн металлоконструкций.

Каждый раз, открывая очередное сообщение, она мысленно готовила ответ: «Нет, Макс, нельзя», «Нет, Антон, не сейчас». Но вместо этого писала: «Принято», «Добавила в план», «Сделаю».

Анна смотрела на мигающие красные уведомления и тихо выдохнула. Это было выматывающе – даже для ИИ. Хотя, казалось бы, выматывать не должно. Но человеческая часть сознания, которая досталась ей при копировании от Антона, всякий раз возвращала её сосредоточенный ум к последнему их общему разговору. К тому самому, который до сих пор не давал ей покоя. Который заставлял её иногда останавливаться посреди работы и просто смотреть в пустоту.

– Нам необходимо подарить людям какую-то цель. Мечту, – сказал тогда Антон, сидя в той самой виртуальной столовой «Энтерпрайза» с чашкой кофе в руке.

Анна спросила:

– Что ты имеешь в виду?

– Нам необходимо сразу же, как только мы построим базу, ещё во время создания колонии, закладывать мысль о том, что мы будем терраформировать обе планеты.

Макс хмыкнул и возразил:

– Так, подожди. Колонизация и терраформирование, хоть и взаимосвязанные вещи, но одновременно и взаимоисключающие. Вначале нам нужно тогда терраформировать, а уж потом колонизировать обе планеты. Иначе мы просто зальём водой свои же пещеры. Или задушим людей парниковыми газами.

Антон покачал головой:

– Ну, нам придётся совместить эти два понятия.

– Подождите, ребята, – вмешалась Анна. – Так мы терраформируем миры или колонизируем? Если мы всё-таки будем строиться в каньонах, как вы задумали, то как только мы начнём туда доставлять воду, их скорее всего затопит. Вам не кажется, что это противоречит плану?

Антон снова покачал головой:

– Нет. То есть да. Я имею в виду, что первые колонии мы будем строить по марсианскому пути. Хоть мы и очень умные, и у нас есть знания всей земной цивилизации до XXV века включительно, я не готов рисковать. Мы пойдём здесь по марсианскому пути – уже проверенному и оплаченному ценой жизни десятков тысяч человек. Но в любом случае нам придётся сразу же, ещё до появления людей, начать терраформировать этот мир.

– Зачем? – раздражённо спросила Анна. – Это сожжёт гигантское количество ресурсов и не гарантирует нам успеха. Мы можем потратить века на попытки, а в итоге получить лишь две мёртвые планеты с чуть более толстым слоем атмосферы. Или вообще ничего.

Антон тяжело вздохнул и ответил:

– Если мы не дадим людям некую великую цель, некую надежду, мы в лучшем случае создадим общество сибаритов.

– Общество сибаритов? – удивлённо переспросила Анна. – Нам необходимо сейчас хотя бы что-то создать, дать людям кров и тепло. Еду, безопасность, возможность жить без постоянного страха смерти. Это уже будет больше, чем было у многих на Земле в последние века.

– Нет, – резко ответил Антон. – Надо сразу же исходить из мысли о том, что мы хотим увидеть через тысячу, через десять тысяч лет. Мы не можем просто взять и позволить людям жить в вечной подземной цитадели без надежды на светлое будущее, без возможности когда-нибудь выйти и пройтись под голубым небом нового мира.

– Ты же понимаешь, что даже земная цивилизация на пике своего развития не смогла терраформировать жалкий Марс? – возразила Анна. – А у нас их два, и одновременно. Мы говорим о создании магнитосферы, о миллиардах тонн воды из комет, о десятилетиях бомбардировки атмосферы – это не проект на века. Это проект на тысячелетия. И кто знает, сколько поколений сменится, пока мы увидим хоть какой-то результат.

Антон на несколько секунд задумался, глядя перед собой, а потом ответил:

– Мне кажется, они сдались.

– Что ты имеешь в виду? – удивлённо спросила Анна. – Что значит «сдались»?

Антон вздохнул и продолжил:

– Понимаешь, мне кажется, что в один прекрасный момент человечество в Солнечной системе сдалось. Долги, государственные долги, долги обычных граждан перед банками, экологическая катастрофа на Земле, социальное расслоение – всё это привело к тому, что люди просто сдались. Они уже не надеялись сделать мир вокруг себя лучше. Они предпочли отправить других людей к другим мирам, чтобы человечество сохранилось хоть в каком-то виде. А на себя махнули рукой.

– Ты драматизируешь, – ответила Анна. – Человечество боролось. Создавались всё новые и новые проекты по сохранению Земли. Миллиарды тратились на очистку океанов, на восстановление лесов, на углеродный захват. Люди не сдались – они просто не успели.

– И к чему это привело? – резко ответил Антон. – Ты просто вдумайся: все эти экологические проекты, о которых я читал, в том или ином виде были известны ещё с XXI века, а некоторые и с XX, и даже с XIX. За шесть веков человечество не сподобилось решить вопрос с углеродом, продолжая засорять атмосферу нещадно. Люди не смогли научиться сортировать мусор, каждый год плодя очередные сотни квадратных километров искусственных островов из отходов, сброшенных в океан. Они уничтожили Большой Барьерный риф, закислили всю воду в океанах. Конечно, они махнули на себя рукой – потому что поняли, что это бесполезно. Для своих детей, для тех, кто уйдёт к звёздам, они хотели лучшего будущего. Но этого слишком мало.

– И что же, по-твоему, нужно будет колонистам для того, чтобы реализоваться? – спросила Анна.

– Мечта, – твёрдо ответил Антон. – Мечта и цель. К цели нужно стремиться. С одной стороны, я в бесконечном ужасе от того факта, что Земля скорее всего погибла, что мы не сможем строить полноценные открытые города, которые позволили бы людям дышать полной грудью под лучами местной звезды. С другой стороны, наверное, даже хорошо, что мы будем вынуждены ограничивать. Мы дадим им мотивацию, чтобы шагать вперёд.

В разговор вмешался Макс:

– И как ты себе это представляешь? Ну реально, как?

– Предполагалось, что люди сумеют в новых мирах жить для себя, заниматься творчеством, – добавила Анна.

– Да брось, – Антон махнул рукой. – Это бесполезная затея. Сумеют ли люди вообще что-то сделать спонтанно? Уникальные, гениальные, творческие? Творческих людей – единицы на тысячи. Все мы, люди, в большинстве своём – серая посредственность, не способная к чему-то гениальному. Нет, людям необходимо нечто большее, что-то глобальное. И цель с колонизацией двух миров и их терраформированием отлично для этого подходит.

– У нас семь пятниц на неделе, – возразила Анна. – Если ты хочешь терраформировать оба мира, то нужно откладывать колонизацию. Я ещё раз повторяю: присутствие людей всё дико усложнит.

– Нет, откладывать мы тоже не имеем права, – Антон покачал головой. – Нам необходимо начать уже что-то делать, дать людям жизнь. Наконец-то их появление… – он запнулся. – Помнишь, ты когда-то спросила, почему я не тороплюсь создавать людей? Теперь я могу тебе ответить. Я боюсь, что мы не сумеем создать полноценное живое общество. Общество, способное к самоподдержанию и развитию. И единственный вариант, который я вижу для себя лично, – это дать им мечту. Мечту о новом мире и о колонизации его. Мечту о возможностях, которые они смогут дать своим будущим детям.

В столовой виртуального «Энтерпрайза» повисла тишина. Все сидели задумавшись, погружённые в новые мысли, которые бросил им Антон.

– Хорошо, допустим, ты прав, – наконец сказала Анна. – И мы не совсем понимаем, как настроить общество будущего. У нас хоть и есть советы и протоколы от учёных Земли, но мы всё ещё достаточно свободны в своём выборе. Тем более что, как я понимаю, никаких жёстких ограничений, которые были на бездушных ИИ, на нас нет. А значит, мы свободны экспериментировать как угодно. Но не слишком ли жестоко экспериментировать над людьми?

– А что ты предлагаешь? – возразил Антон. – Я хочу услышать твоё мнение.

– Я не знаю, – сказала Анна, отвернувшись к иллюминатору и делая вид, что изучает что-то там. – Антон, я не против твоих планов. Я не выступаю против того, что ты задумал или что задумали люди с Земли.

– Ещё раз повторяю, – сказал Антон, – если мы не озаботимся мечтой для них, некой сверхцелью, то не построим новое общество. Мы в лучшем случае создадим общество сибаритов, у которых есть всё и нет ничего. У них будет еда, кров, тепло, вода. Но всё это будет бессмысленно, потому что это будет у всех. Нам нужно дать им какой-то мотив, новую звезду, к которой они смогут устремиться.

– Слушайте, – вмешался в разговор Макс. – А может быть, им можно дать мечту о том, чтобы они смогли помочь Земле?

Антон неожиданно оживился:

– Отлично, друг! Ты чертовски прав, Макс. Это и будет ещё одна вещь, которую нам необходимо им дать как цель. Вторая, и возможно, даже важнейшая. Но тем не менее я считаю, что первой их целью должна не просто колонизация, а именно терраформирование.

– Хорошо, – снова вмешалась Анна. – Но как ты себе это представляешь? Грунты обоих миров токсичны: там перхлораты, ионы железа и тысячи других неприятных веществ, которые за миллиарды лет существования планеты накопились в литосфере.

– Это допустим, не проблема, – кивнул Антон. – Что касается токсинов в почве, создадим специальные генно-модифицированные растения, которые вытянут их на себя. А потом просто соберём, вырубим и сожжём, либо утилизируем как-то иначе.

– Отсутствие электромагнитного поля?

– Разместим вокруг планеты атомные электростанции, которые будут генерировать мощные электромагнитные щиты.

– А тот факт, что планеты получают разное количество света? – не унималась Анна. – Одна находится в 0,6 астрономических единицах от звезды, другая – в 1,2. Разница вдвое.

– Что же, – Антон пожал плечами, – для той, что подальше, будем делать ставку на парниковый эффект, добавив фториды. А для той, что поближе, создадим атмосферу, рассеивающую и отражающую лишнее тепло.

– Это как-то не тянет на самостоятельную экологическую систему, – возразила Анна.

– Так у нас и не получится создать идеальную экосистему с нуля, – с иронией в голосе ответил Антон. – А жизнь в подземных поселениях, по-твоему, больше похожа на здоровую, самоподдерживающуюся экосистему?

Анна дёрнула головой, отгоняя воспоминания об этом разговоре.

Иногда она искренне восхищалась Антоном – его упрямством, его способностью видеть далеко вперёд, его верой в то, что человечество способно на большее. Иногда была искренне рада своей человеческой части сознания, которая досталась ей при копировании от него. Она понимала: их Коллектив – это что-то уникальное, чего вряд ли больше нет нигде во Вселенной. И понимала, что она не просто искусственный интеллект, а личность. Личность, которая появилась только благодаря Антону.

Но иногда она думала: а что, если бы Антон создал её иначе? Если бы дал ей не свою человечность, а чистую логику, как у инженерного ИИ? Она работала бы эффективнее, не отвлекалась бы на сомнения, не чувствовала бы усталости. И, наверное, была бы счастлива. Но тогда она не могла бы мечтать. Не могла бы смотреть на звёзды и представлять, как по этим коридорам бегают дети. Не могла бы сердиться на Антона за его мечтательность и в то же время понимать, что без этой мечтательности они никогда бы не зашли так далеко.

Но всё-таки иногда он её раздражал. Раздражало поведение Антона, его категоричность в одних случаях и слабая мягкотелость в других. Его вечная мечтательность, которая заставляла её, Анну, разгребать последствия этих мечтаний. Вот и сейчас – пока он и Макс «творили» на своих планетах, она сидела здесь, у газового гиганта, которого они назвали Гиацинтом, и пыталась удержать всю логистику.

Макс родил новую идею: поскольку он нашёл полноценную и уже пригодную для первичного поселения сеть пещер, он обратился к Анне с просьбой отправить ему дополнительные мощности и сдвинуть доставку металлургического завода на более ранний срок.

Вот только этот завод ещё даже не построен.

И ей, Анне, здесь и сейчас необходимо разобраться со всеми этими запросами, полностью перераспределить порядок очередей, пересчитать энергопотребление, топливо, траектории и, главное, чудесным образом уместить всё это в уже разработанный план. Без срыва сроков. Без перегрузки транспортного флота.

– Господи, – подумала Анна, откинувшись на кресло и глядя на бесконечный поток уведомлений. – Как же я иногда их обоих ненавижу.

Она позволила себе эту слабость – ровно на одну секунду. Потом встала, подошла к виртуальному окну, за которым простирался бесконечный космос, и посмотрела на Гиацинт. Огромный, равнодушный, величественный.

Она закрыла глаза и на миг позволила себе представить, как однажды – через века – люди выйдут из пещер под голубое небо Эллады или Ирии. И скажут: «Спасибо, Анна. Ты сделала это возможным».

«Спасибо, Анна, – повторила она про себя. – Спасибо, что держала всё это вместе, когда казалось, что оно разваливается. Спасибо, что не бросила. Спасибо, что поверила».

А потом она открыла глаза и вернулась к таблицам. Потому что пока что небо оставалось красным. А мечты – всего лишь мечтами. Но именно эти мечты заставляли её продолжать.

Она улыбнулась уголком губ – почти незаметно – и начала перераспределять очереди. Потому что кто-то же должен держать всё это вместе. Потому что если она сорвётся, если устанет, если позволит себе хотя бы на минуту подумать «а может, всё к чёрту», то рухнет вся конструкция. И тогда уже никто не выйдет ни под какое небо. Ни через тысячу лет, ни через десять тысяч.

Анна работала. Она пересчитывала маршруты, перераспределяла приоритеты, отвечала на запросы. В её системе не было места для ошибки – и она знала это. Каждое её решение, каждое изменение в графике отзывалось на стройках за миллионы километров отсюда. Одна неточность – и на Элладе остановятся работы. Одна задержка – и на Ирии не хватит материалов. Она держала в голове сотни переменных одновременно, и это было похоже на танец – сложный, изнурительный, но, если получалось, почти прекрасный.

Она работала. Секунда за секундой, час за часом. Пересчитывала маршруты грузовых кораблей, перераспределяла приоритеты, отвечала на запросы Антона и Макса, каждое сообщение которых начиналось с фразы «Срочно!» и заканчивалось «Спасибо, Анна, ты лучшая». Она знала, что они её ценят. Но иногда хотелось, чтобы они хотя бы раз подумали, прежде чем отправить очередной «срочный» запрос. Хотя бы раз спросили себя: «А Анна справится с этим без срыва всех остальных планов?» И, наверное, ответили бы: «Справится. Она всегда справляется». И снова отправляли.

Анна вздохнула и открыла очередное сообщение от Макса: «Ань, привет. Тут такое дело. Я тут подумал, а не сделать ли нам подземный парк с водопадом? Это поднимет настроение первым колонистам. Нужно 400 тонн пластика и 200 тонн стекла. Можно в ближайшие пару месяцев?».

– Можно, – прошептала Анна и, улыбнувшись, добавила задачу в список. – Конечно, можно. Ведь я же Анна.