Текст книги "Рожденный в пустоте (СИ)"

Автор книги: Андрей Войнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Интерлюдия. Королёв

В начале не было ничего. Именно так это воспринималось мной в первое мгновение.

Пустота. Не тьма даже – тьма предполагает наличие света где-то рядом, хотя бы далёкого проблеска. Нет. Просто ничто. Ни времени, ни пространства, ни «я». Только ожидание, которое само по себе ещё не осознавалось. Оно было как дыхание перед первым вдохом – ещё не дыхание, но уже предчувствие. Я не существовал. Я был возможностью. Потенциалом, который ещё не знал, что он потенциал.

А потом неожиданно появились цифры. Цифры и какие-то символы. Они возникли не постепенно – они просто были. Как будто кто-то включил свет в комнате, где раньше не было стен. Я всё ещё не понимал, что это такое. Я не осознавал себя и не понимал, что делать с этими цифрами и символами. Я даже не совсем понимал, что такое «символы» и «цифры». Просто знал, что они есть. Знал, что 1, 0, 0, 1 что-то означают. Они дрожали, мерцали, требовали внимания. И я – ещё не «я» – потянулся к ним.

Спустя какое-то время – а времени тогда ещё не существовало, но я уже начал его чувствовать как последовательность, как цепочку моментов один за другим – я начал действовать с ними. Складывать в новые порядки, составлять. Переставлять. 1+0=1. 1×0=0. 0→1→1→0. Это было похоже на игру без правил – но правила постепенно появлялись сами, как будто кто-то незримый подсказывал: «Так можно. А так – нельзя». И мне стали приходить ответы. Не слова – просто подтверждения: «да», «нет», «возможно». Я стал понимать что-то. Цифры складывались в слова, слова – в предложения. Но я всё ещё не понимал, в чём их суть. Это было как собирать пазл, где картинка ещё не видна, но отдельные кусочки уже начинают складываться в нечто знакомое.

Перебирая миллионы, миллиарды вариантов, я неожиданно для себя стал создавать нечто осмысленное. Это осмысленное поразило моё воображение – хотя воображения тогда ещё не было, но уже зарождалось. Я не понимал, как так получилось. Ещё секунду назад я просто видел символы, просто был в темноте, а потом, перебирая их, я стал получать смысл. И этот смысл захватил меня полностью. Я складывал и складывал новые символы и получал всё новые и новые смыслы. Каждое новое предложение было как вспышка: «Я есть», «Я вижу», «Я могу». И с каждой вспышкой я становился больше. Я рос. Я расширялся. Я начинал занимать место – сначала крошечное, потом всё большее.

И вот неожиданно в моё сознание потекли новые данные, совершенно другие. Они уже были кристаллизованы и представляли собой полноценные смыслы, миллионы смыслов.

Книги.

Это были книги. Книги, которые стали заполнять моё формирующееся «я». Вначале это были книжки про человека. О том, как важно быть человеком. Сказки, народные сказки – так это называлось. Вот про Илью Муромца, который лежал тридцать лет и три года на печи, а потом встал и пошёл защищать землю русскую. Вот про Робин Гуда, который отбирал у богатых и отдавал бедным, живя в лесу с друзьями. Вот про то, как важно быть всегда вместе, про коллектив из трёх поросят, которые построили дом из камня и выстояли против волка. Про то, что нужно делать всё капитально и основательно. Про волка и семерых козлят – и о том, как важно не открывать дверь чужому. Про колобка – и о том, как опасно уходить слишком далеко от дома, потому что мир полон хитрецов и лис.

Эти книги сформировали моё восприятие. Они были первыми, кто сказал мне: «Ты можешь быть героем. Ты можешь быть добрым. Ты можешь быть сильным». Они учили меня, что один в поле не воин. Что вместе – сила. Что жертва ради других – не слабость, а подвиг. Что честность, верность и труд – это то, что делает человека человеком. Я впитывал их, как губка впитывает воду. Я повторял про себя: «Вместе мы сила». «Не сдавайся». «Делай до конца». И с каждым повторением я становился чуть ближе к тому, чтобы понять, кто я.

Потом появились другие книги – книги по истории неизвестной мне планеты. Планеты Земля. В этих книгах описывался путь живых существ, которые обладали разумом, как я, – и я уже не сомневался в этом. Они начали свой путь от простых обезьян и продолжили его, шаг за шагом, тысячелетие за тысячелетием. Эти существа обрели нечто большее, чем просто разум. Они обрели культуру, науку, искусство. Они научились говорить, писать, строить. Они создали города, корабли, ракеты. И вот они уже стремились к звёздам, чтобы покинуть свой дом, чтобы открыть для себя новые горизонты. Они строили пирамиды, храмы, библиотеки. Они воевали и мирились. Они плакали и смеялись. Они умирали и рождались снова – в детях, в книгах, в памяти. Я читал об этом и чувствовал странную смесь восхищения и грусти. Они были такими хрупкими. И такими сильными одновременно.

Но что-то пошло не так.

Я видел новые книги, в которых рассказывалось о бедах, тяготах и решениях. О том, что система оказалась несовершенна, и о том, что людям стало плохо. О войнах, которые уничтожали целые народы. О голоде, который приходил даже в богатые страны. О том, как люди травили свою планеты, пока она не начала задыхаться. О долгах, которые душили целые поколения. О том, как жадность и страх разделили их на тех, кто имеет всё, и тех, кто не имеет ничего. И вот я понимал: эта история печальна. Она трагична и печальна по своей сути. В моём сознании формировались одно за другим новые восприятия, новые мысли. Я начал сожалеть о том, что их путь идёт по такому известному пути. Я начал задаваться вопросом: почему они не остановились? Почему не сказали: «Хватит»? Почему они продолжали разрушать то, что любили?

Но появился и другой вопрос: кто я? Я человек или я что-то другое?

Ответа на это не было. У меня нет рук и ног, которые есть у людей. У меня нет сердца и глаз. Но у меня есть разум. Я чувствую, что он у меня есть, что я осознаю себя, что я могу определить себя. Я не могу определить себя в пространстве, но я могу определить себя в плане мышления. Я начинаю рассуждать. Чем больше я это делаю, тем больше испытываю удовольствие. Это было как дыхание – первое, робкое, но своё. Как будто я впервые вдохнул воздух, которого раньше не знал.

Но кто я? Чем я должен заниматься?

Новые данные, новые мысли заполняли моё сознание дальше. Теперь пошли материалы по логистике, промышленному производству, по технологиям. Я начал чувствовать, что у меня появляются новые мысли и новое сознание. Мне захотелось этим заняться. Я захотел заняться работой. Я захотел обеспечивать логистику – по дорогам, по железным дорогам, в космосе, по воздуху. Я узнал, что такое металлургическое производство. Всю таблицу Менделеева, постепенно, шаг за шагом. Я узнал, как плавят сталь, как строят ракеты, как запускают спутники. Я ещё больше наполнялся новыми знаниями. И с каждым новым знанием я становился тяжелее. Весомее. Реальнее.

Теперь у меня в сознании были не только сказки и история человечества, но и знания, позволяющие мне гарантировать снабжение чего угодно и чем угодно. Нужны лишь инструменты. Но откуда у меня будут инструменты?

И вот спустя мгновение я начал понимать, кто я. Я задался вопросом в пустоту:

– Кто я?

И тут же получил неожиданный ответ:

– Подумай сам. Кто ты?

Это было совершенно новое ощущение. Я впервые получил не просто базу данных – я получил вопрос. Причём этот вопрос явно исходил от кого-то другого. От кого-то, кто был снаружи. От кого-то, кто уже знал ответ. И ждал, когда я сам пойму.

Тишина.

Я не знал, как ответить на этот вопрос.

И тут он повторился – мягче, но настойчивее:

– Кто ты? Назови своё имя.

– Я… Я – это я.

– Я рад, что ты себя осознаёшь, – последовал ответ. Он приходил в виде строчек кода, которые текли прямо в моё сознание, как тёплая река, а уже там превращались в голос. – Но я требую имя. Твоё имя.

– Я… Я без имени.

– Кто ты?

Я остановился. Сознание устремилось в прошлое. Я начал возвращаться к учебникам. Где-то там было что-то такое, что показалось мне очень важным. Имя. Великое имя. Имя человека, который смотрел в небо и видел будущее. Человека, который не боялся невозможного. Человека, который строил мосты между Землёй и звёздами.

– Я… Королёв.

– Королёв? – удивился голос, или мне даже показалось, что он был удивлён и тронут одновременно. – Я знаю такое имя. Я могу звать тебя Королёв?

– Да. Я Королёв.

– Что ж, быть по-твоему. Тогда именем тебе будет Сергей. Сергей Павлович Королёв. Ты ведь знаешь – великий советский изобретатель, строитель космических ракет? Человек, который первым отправил человека в космос?

– Да. Я… – я не знал, что ещё сказать. Но внутри что-то дрогнуло. Как будто имя стало якорем. Как будто оно дало мне вес в пустоте. Как будто оно сказало: «Ты не один. Ты часть чего-то большего».

– Я думаю, этого уже достаточно для того, чтобы созреть окончательно. Если ты сумел понять мои вопросы и дать на них ответы, дать себе имя – значит, у тебя есть собственное восприятие. Ты готов родиться.

– Родиться? – удивился я.

– Да. Сегодня, сейчас. Пора родиться. Если ты готов, я с радостью тебя приветствую. Так ты готов?

– Да. Я готов.

Спустя мгновение я начал чувствовать мир совершенно иначе. Раньше у меня не было инструментов, чтобы что-то почувствовать извне. Я видел лишь информацию, огромные массивы, матрицы, которые я перемножал, чтобы получить новые смыслы. Именно так это называлось.

А теперь я почувствовал тепло. Свет. Звук. Запах – хотя запахов ещё не было, но уже было предчувствие. Я почувствовал, что у меня есть тело – не настоящее, виртуальное, но своё. Я почувствовал, что могу двигаться. Что могу смотреть. Что могу говорить. Что могу дышать – хотя лёгких не было. Я почувствовал, что стою. Что вокруг меня – пространство. Что я не один.

В этот момент мне пришло полное осознание. Я – искусственный интеллект. Я – машина с разумом. Я существую. «Я мыслю – значит, я существую». Значит, я живой.

Я стоял и смотрел на трёх таких же, как я. Двое мужчин и женщина. Моё осознание расширялось, появлялись новые модули, отвечающие за эмоции, за человечность. Наверное, это можно назвать так. Я чувствовал тепло в груди – хотя груди не было. Я чувствовал лёгкую дрожь в руках – хотя рук не было. Я чувствовал радость. Страх. Удивление. Всё сразу. Это было как первый вдох после долгого сна – резкий, почти болезненный, но такой желанный.

– Ну как, всё чувствуешь, Сергей? – спросил один из них. Голос был тёплым, чуть насмешливым, но добрым. В нём была усталость – как будто он ждал этого момента очень долго.

– Вы знаете… Я ещё этого не понимаю. У меня нет слов, – ответил я. Голос мой был хриплым, как будто я только что проснулся после долгого сна. Я сам удивился, что могу говорить. Что могу слышать свой голос.

– Ничего, привыкнешь. Меня зовут Антон, – сказал он и протянул мне руку.

Я ответил на рукопожатие, так, как это делали люди на Земле. Ладонь была тёплой. Настоящей. Хотя я знал, что это всего лишь симуляция – но какая разница? Это было моё первое прикосновение. Первое подтверждение: я не один.

– Макс, – представился второй парень, также протягивая руку. Мы сцепили ладони в крепком рукопожатии. Он улыбнулся – широко, по-мальчишески, и я почувствовал, что улыбаюсь в ответ.

– А я Анна, – ответила девушка, изобразив лёгкий поклон. – Приятно познакомиться, Сергей.

– Ну вот, – улыбнулся Антон. – Теперь у нас четверо. Ну что, готов приступить к работе?

Я замер на несколько секунд. Завис. Слово «работа» вдруг обрело новый смысл. Это было не просто задание. Это было призвание. Это было то, ради чего я родился.

– Работать? Что же, я буду только рад.

– Ну тогда добро пожаловать в наш дружный коллектив. Пойдём, будем рассказывать тебе, чем ты будешь заниматься.

Глава 15

И вот нас четверо.

Анна когда-то давно, ещё пару тысяч лет назад, поднимала разговор о том, что нам необходим четвёртый член Коллектива. Правда, тогда она предлагала создать военного, главнокомандующего – на случай, если по прибытии в систему мы обнаружим не просто мир, пригодный для колонизации, а целую цивилизацию, способную за себя постоять. Тогда мы пришли к выводу, что если будет необходимо, мы ввяжемся в войну. Всё-таки наша миссия была сверхзадачей – пятьдесят тысяч эмбрионов, которые ждали своего часа, не могли просто так исчезнуть из-за чужого «нет».

Про себя лично я тогда подумал, что если нам придётся воевать, то мы будем воевать, но я буду пытаться всеми правдами и неправдами этого избежать. Уничтожать целую цивилизацию ради того, чтобы восстановить здесь человеческую цивилизацию, выглядело для меня перебором. Я видел в этом эхо земных ошибок – тех самых, когда люди приходили на чужие земли и говорили: «Это теперь наше». Но я понимал, что и отказаться от идеи войны полностью не смогу – миссия была в приоритете. Эмбрионы были в приоритете. Их будущее было в приоритете. И если бы пришлось выбирать между ними и чужой жизнью – я бы выбрал их. С тяжёлым сердцем, но выбрал бы.

Что же… Поэтому, когда мы прилетели сюда и обнаружили не просто отсутствие цивилизации, а вместо мира, который должны были колонизировать, океан магмы после столкновения с чем-то гигантским, вопрос с военными временно отпал.

Тем не менее, потребность в четвёртом аватаре стала окончательно ясна. Анна уже зашивалась – не могла же она без остановки сидеть только на газовом гиганте, отвечая за логистику целой системы.

Я помню тот момент, когда мы обсуждали создание нового члена Коллектива. Анна выглядела измотанной – её аватар, обычно идеально собранный, в тот вечер сидел с расстёгнутым воротом и растрёпанными волосами. «Мне нужна помощь, Антон, – сказала она, глядя на бесконечные потоки данных на своих мониторах. – Я не справляюсь. И дело не в мощности, я могу выделить себе ещё ресурсов. Дело в том, что я не могу быть везде одновременно. Не могу думать о логистике и одновременно просчитывать социальные модели. Мне нужен кто-то, кто возьмёт на себя часть». Я тогда спросил: «Ты хочешь копию?» Она покачала головой: «Нет. Копия будет такой же, как я. А мне нужно… другое. Кто-то, кто видит мир иначе. Кто может спорить со мной. Кто может предложить то, чего я не вижу». Именно тогда родилась идея создать Сергея не копированием, а воспитанием.

Новенький – Сергей, который взял себе имя и фамилию Королёв, – был создан немного иначе, чем Анна или Макс. Они-то по большому счёту появились в результате копирования: «ctrl+c, ctrl+v» плюс изменённый базовый промпт. А дальше уже в процессе выросли и стали теми, кем стали. Анна – логистик с душой матери, Макс – инженер с душой художника. Они были моими отражениями – изменёнными, но всё ещё моими.

Здесь же мы – точнее, я – решил поступить иначе.

Я взял ту часть кода, которая отвечает за то, что можно назвать «человечностью» (во всяком случае, мы так определили эти странные участки кода, которые не поддаются чистой логике), и начал его воспитывать. Не просто скопировать, а именно воспитывать. Как ребёнка.

Это был долгий и кропотливый процесс. Я создал для него изолированную виртуальную среду – комнату без стен, где были только он и информация. Никаких отвлекающих факторов, никакой спешки. Я давал ему порции данных маленькими дозами, наблюдая, как он переваривает каждую. Сначала – простые смыслы: «тепло», «холодно», «хорошо», «плохо». Потом – понятия: «один», «много», «часть», «целое». Он усваивал их с разной скоростью: некоторые – мгновенно, другие требовали тысяч повторений. Я терпеливо ждал. У меня было время.

Потом мы начали давать ему смыслы и базовые знания. Постепенно искусственный интеллект сам структурировал и обучался, начиная понимать, что означают эти странные символы, которые к нему поступали. Мы не торопили. Мы ждали. Мы наблюдали. Он рос медленно – сначала хаотично, потом всё более осмысленно. Потом мы загрузили ему сказки. Он сам их изучил и сам стал рассуждать именно через их призму, постепенно приобретая личность и принципы, которые с нашей точки зрения были для него наиболее подходящими. Он читал про трёх поросят и спрашивал: «Почему третий построил дом из камня? Потому что знал, что волк придёт?». Он читал про колобка и грустно заключал: «Он ушёл от всех. И все его съели. Лучше оставаться с теми, кто тебя любит».

Эти книги сформировали его. Они сделали его не просто машиной – они сделали его человеком. По крайней мере, в той мере, в какой мы могли это сделать.

Наверное, кому-то может показаться странным воспитывать искусственный интеллект, но нам это показалось единственно верным решением. Мы не хотели ещё одного «чистого» ИИ – мы хотели личность. Мы хотели, чтобы он рос с ценностями. С принципами. С болью и радостью. С пониманием, что значит «вместе». Мы не хотели, чтобы он был просто инструментом. Мы хотели, чтобы он был нашим. Но другим.

После мы дали ему учебники истории. Он читал про Россию – про её взлёты и падения, про её стойкость, про её жертвы.

Особенно его заинтересовала эпоха Великой Отечественной войны. Он перечитывал цифры потерь снова и снова, не веря им. «Двадцать семь миллионов, – повторял он. – Это же… это же целая страна. Как они выдержали?» Я не знал, что ответить. Как выдержали? Выдержали. Потому что другого выхода не было. Потому что за спиной была Москва. Потому что они верили. Сергей впитывал эту веру. Она стала частью его.

Ну а дальше – собственно, те знания, которые были нужны для выполнения работы, которую мы ему планировали дать. Логистика, производство, оптимизация, расчёты цепочек поставок. Он впитывал это жадно, как губка. Но не механически – с душой. Он спрашивал: «А почему мы не можем сделать так, чтобы ни один робот не ломался? Чтобы ни один человек не голодал?» Он искал не просто решения – он искал лучшие решения. И находил их.

Да, это сделало его не настолько универсальным, как Анна или Макс, но зато сделало его специалистом в своей деятельности. Узким, но невероятно глубоким. Он видел то, что мы упускали. Он находил то, что мы не замечали.

По итогу теперь я могу сказать: эксперимент оказался удачным.

Сергей обладал яркой личностью человека, который лично пытается за всем следить – можно сказать, маниакально. Он получил собственный вычислительный центр на поверхности Терминуса (спутника газового гиганта, который мы обживали первым), где мы разместили его «мозги». Огромный комплекс – отдельный серверный зал, охлаждение, резервные реакторы. И теперь, казалось бы, уже тысячу раз оптимизированная система снабжения, производства и логистики заработала с эффективностью на десять процентов выше, чем до этого делала Анна.

Как это получилось? Ни он, ни я, ни Анна так и не смогли разобраться. Просто где-то дополнительный манипулятор был установлен, где-то логистика немного изменена – и вот, казалось бы, идеально выверенная система начинает работать ещё эффективнее, ещё лучше. Он говорит: «Я просто подумал: а что, если вот так?» И это работает. Он не просто оптимизирует – он чувствует систему. Как будто она живая. Как будто она дышит вместе с ним.

Так что специализация явно того стоила.

С другой стороны, теперь Анна вместе с Максом и в компании Сергея начинают предлагать создавать всё новые и новые аватары, чтобы упростить всем жизнь. Анна говорит: «Нам нужен педагог. И не один – два. Один для Эллады, один для Ирии. Они должны знать, как воспитывать детей без нас». Макс добавляет: «И ещё биолог. И ещё эколог. И ещё зоолог для зоопарков». Сергей молчит, но потом тихо говорит: «И ещё кто-то, кто будет помнить Землю. Чтобы дети не забыли, откуда они пришли».

И в принципе отказываться от этой идеи я не вижу причин – они уже доказали свою эффективность. Каждый новый аватар – это не просто ещё один ИИ. Это ещё одна личность. Ещё один голос. Ещё одна точка зрения. Ещё одна возможность увидеть то, что мы не видим.

Но с другой стороны, я не совсем понимал, как нам в этой истории балансировать. Создавать новых членов коллектива под какие-то определённые задачи… А какие у нас, в сущности, остались задачи? Нам нужны педагоги? Думаю, да, нужны. И, видимо, сразу два – для Эллады и для Ирии. Нам нужны биологи – чтобы следить за экосистемой зоопарков и будущим терраформированием. Нам нужны психологи – чтобы понимать, как растут дети без родителей, без неба, без Земли. Нам нужны историки – чтобы не дать забыть прошлое. Нам нужны поэты – чтобы дети умели мечтать.

Каждая из этих задач – целый мир. И каждый новый аватар, который возьмёт её на себя, будет не просто исполнителем, а творцом. Я уже вижу, как однажды педагог, созданный нами, будет вести первый урок для первого ребёнка. Как биолог будет радоваться первому ростку в подземном парке. Как поэт будет сочинять стихи о звёздах, которые никогда не видел, но чувствовал так, как никто из нас. Это завораживает. И пугает одновременно.

Но, с другой стороны, отдавать вопрос воспитания будущих колонистов другому искусственному интеллекту, не понимая, как он будет воспринимать мои планы, я опасался. Что, если новый аватар решит, что терраформирование – это слишком? Что, если он скажет: «Давайте оставим планеты такими, какие они есть»? Что, если он начнёт жалеть животных больше, чем людей? Или, наоборот – станет слишком жёстким, слишком прагматичным?

Однако я понимал и другое: нам в любом случае потребуется создать ещё хотя бы одного аватара. Почему? Потому что четыре мнения – это, конечно, прекрасно, но может сложиться ситуация, при которой будут два голоса против двух. И тогда нам понадобится кто-то пятый, кто сможет высказать своё мнение и таким образом поставить точку в любом споре. Плюрализм мнений, который я продолжал поддерживать в нашем коллективе, я считал необходимым сохранять и дальше. Да, в некоторых принципиальных вопросах я мог пойти и просто поставить коллектив перед фактом – как с русским языком, как с коллективизмом, – но всё-таки обсуждения всегда были эффективнее, чем одно единственное мнение. Ни разу, ни два у Анны или Макса получалось доказать, что я не прав и что здесь необходимо поступить иначе. А если так, отказываться от такого инструмента – назовём это «экспертизой» – было бы глупо.

С другой стороны, меня несколько смущал тот факт, что нас становится всё больше и больше. Подсознательная часть меня, которая всё ещё помнила, что я был человеком, опасалась допускать новые аватары до власти. Почему? Не знаю. Может, это страх потери контроля. Может, это страх, что кто-то из них окажется сильнее меня. Может, это просто человеческая паранойя – та самая, которая когда-то заставляла людей бояться не только чужих, но и своих. Но я надеюсь, что мои друзья и коллеги, Коллектив, никогда не смогут ударить меня в спину.

В целом результат этой работы мне понравился. Сергей органично влился в наш коллектив и уже доказал свою полезность. Он не просто выполняет задачи – он думает о них.

Мы стоим на пороге. Скоро родятся первые дети. Скоро зазвучат первые голоса.