Текст книги "Миссионер поневоле"
Автор книги: Андрей Ворфоломеев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Глава 18
К тому времени, определенные изменения произошли и в жизни «нашего человека в Австралии» Николая Витковского. Разумеется, как и все сознательные советские люди, он хотел попасть на фронт. И наверняка бы попросился. Если бы, конечно, не одно пресловутое «но». К моменту начала войны, Николаю было не восемнадцать-девятнадцать лет, а уже слегка за тридцать и он прекрасно понимал, что, в сложившихся обстоятельствах, каждый должен выполнять свою работу. Ну или, на худой конец, делать то, чему лучше всего обучен. Да и не стало бы наше командование, потратившее столько усилий по внедрению своего агента в расположение тыловых баз войск союзников, выводить его оттуда из-за одного лишь горячего желания отправиться на советско-германский фронт. В лучшем случае, Витковского просто бы не поняли. Оттого и ценил он любые, даже самые незначительные возможности, позволявшие, наконец, отдохнуть от надоевшей кабинетной рутины и поработать, так сказать «в поле».
Подходящий повод отыскался в конце 1943 года, когда нидерландское правительство решило отправить группу папуасов из расположенной на Новой Гвинее области Маппи в Австралию, для того, чтобы наглядно продемонстрировать тем могущество союзников. Однако из этой затеи мало что вышло. Папуасские мужчины, по меткому выражению пастора Яна Буларса, гораздо охотнее смотрели на белых женщин, чем на оружейные предприятия! В обратный путь туземцев снарядили 5 декабря, вместе со свитой, сопровождавшей совершавшего инспекционную поездку губернатора Молуккских островов доктора ван дер Пласа. Естественно, что не обошлось и без вездесущих репортеров. Под эту марку, напросился лететь на Новую Гвинею и Николай. Он давно и ненавязчиво создавал себе, среди местных властей, репутацию исследователя биографии своего прославленного соотечественника (и тезки) Николая Николаевича Миклухо-Маклая. Ну и различных папуасских племен, разумеется. Мол, по возвращении в Союз книгу напишет. Или, на худой конец, диссертацию защитит! А тут такая оказия! Появилась реальная возможность увидеть туземцев в их естественной среде обитания. Пусть и не на Берегу Маклая, но все-таки. Командование и гражданские власти союзников, поначалу, покочевряжились, но потом были вынуждены уступить. Представитель Советского Союза, как-никак. А к мнению нашей страны, во второй половине войны, уже начинали прислушиваться. Особенно, после Сталинграда и Курской дуги!
В Мерауке – неожиданной столице оставшейся не оккупированной части Нидерландской Новой Гвинеи самолет приземлился в 19.00. Сойдя по трапу, Николай с любопытством осмотрелся по сторонам. Прежде заштатный портовый городок, по-видимому, ещё никогда в своей истории не переживал такого наплыва народу. По преимуществу, разумеется – в военной форме. Помимо, собственно, 1-й голландской стрелковой роты, здесь размещались и австралийские пехотные батальоны 31/51 и 62, вкупе с 86-м истребительным авиаэскадроном, плюс ряд всевозможных инженерных соединений, развернувших в округе нешуточное строительство. И тихий патриархальный Мерауке, представлявший собой словно ожившую картинку из «старых, добрых» колониальных времен, в буквальном смысле преобразился. Помимо аэродрома и новых причалов, здесь появилась даже узкоколейная железная дорога! Крохотные вагончики по ней толкала шустрая дрезина с автомобильным двигателем.
Естественно, что столь большое количество военнослужащих просто не могло не вносить своеобразный колорит во многие сферы местной жизни. Спустя несколько дней, после прилета в Мерауке, Витковский прогуливался с группой австралийских офицеров возле маяка, как вдруг один из них нагнулся и поднял лежавшую в зарослях травы красную идентификационную карточку.
– Так. Посмотрим, что тут у нас. Ага. Капрал Сарким, общеармейский номер 7289. Слава богу, хоть не из наших раздолбаев!
– А откуда же, тогда? – удивленно переспросил Николай.
– Голландская колониальная армия!
– Так давайте к ним и занесем! В штаб, я имею в виду.
– Нет, – отрицательно мотнул головой австралиец. – Всё должно идти установленным порядком. Пусть сами из первого отдела забирают. К тому же, у нас, с голландцами, недавно напряженные отношения установились. По части спорта.
Николай уже был наслышан об этой истории. На состоявшемся пару недель очередном спортивном празднике подлинную сенсацию сотворил амбоинский солдат KNIL Нико Латумахина, отправивший в нокаут чемпиона одной из рот 62-го батальона по боксу. Да как! На первых секундах боя! Как выяснилось, этот выходец с Амбона прекрасно владел приемами индонезийского боевого искусства пенчак-силат. Да и в футбол (соккер) голландцы австралийцев частенько обыгрывали. Так что, определенный повод для разногласий, без сомнения, имелся!
Что же касается якобы основной цели своего посещения, то Витковский не только смог полюбоваться на повседневную жизнь папуасов, но и, совершенно неожиданно, принять участие в незапланированной полуснабженческой-полуспасательной операции. Истоки её следует искать в далеком прошлом. Ещё в 1905 году в Мерауке появились первые миссионеры из католического ордена Святейшего Сердца Христова, конгрегация которого находилась в голландском Тилбурге. Они сразу же начали вести терпеливую просветительскую деятельность среди местного населения. Отучали папуасов от каннибализма, организовывали школы, строили церкви и молитвенные дома. «Да», – узнав об этом, невольно подумал Витковский, – «Мы, вон, своим Миклухо-Маклаем хвалимся, а тут такое, оказывается, в порядке вещей».
После начала войны на Тихом океане работа миссии, в значительной мере, осложнилась. Из-за нехватки транспорта возникли трудности в снабжении отдаленных учебных пунктов продовольствием. Кроме того, в ряде областей, под влиянием японской пропаганды и слухов о скором изгнании голландцев, папуасы поспешили вернуться к своим прежним обычаям. Участились случаи кражи женщин у соседних племен и печально знаменитой «охоты за головами». Но если с убийствами и каннибализмом решительно боролись гражданские власти, то миссионеры, всеми силами, стремились сохранить первые, пусть пока ещё и очень слабые ростки гуманизма и общечеловеческой культуры, посеянные в душах местного населения.
Те трудности, с которыми им приходилось столкнуться на этом пути, наглядно демонстрирует история школы-интерната для папуасских учеников, открытой 2 января 1943 года в поселке Миндиптана (область Мюйи). За короткое время своего существования, она неоднократно закрывалась и открывалась вновь. Основной причиной подобной чехарды стал уже упомянутый недостаток продовольствия. Собранных со всей округи детей ведь требовалось ещё чем-то кормить. В мирное время эта проблема решалась регулярной доставкой риса из Мерауке. Однако сейчас, после нападения Японии, планомерно завозить продовольствие в глухие «медвежьи углы», подобные Миндиптане, было невозможно. Делать это удавалось лишь время, от времени. Местные же ресурсы, по большей части, ограничивались фруктами и орехами. Не спасал положения ни разбитый при самой школе огород, ни скромные приусадебные участки трудившихся в ней туземных гуру-учителей.
К декабрю 1943 года интернат опять оказался на грани закрытия. Требовалось принимать экстренные меры. За их организацию, со свойственной ему решимостью, взялся пастор Корнелиус (Кеес) Меувесе – огромного роста мужчина с черной окладистой бородой. Полагающейся по сану сутаны, в полевых условиях, святой отец никогда не носил, ограничиваясь легкой форменной рубашкой с короткими рукавами, светлыми брюками и широкополой шляпой. Вечером 16 декабря он отплыл из Мерауке на австралийском судне «Мерлин Стар» в Танах Мерах, где базировался принадлежавший миссии моторный бот «Паулюс», представлявший собой, по сути, обыкновенный катер с деревянным корпусом и стационарным двигателем. Ну и парусиновым тентом, естественно, что в условиях тропиков было явно не лишним. К немецкому генерал-фельдмаршалу название его, разумеется, не имело никакого отношения. (Паулюс – это латинизированная форма имени Святого Павла). Меувесе приобрел катер ещё в 1937 году и, с тех пор, более или менее успешно использовал для всевозможных снабженческих рейсов. С пастором увязался и Витковский. Ну, якобы для изучения жизни папуасов. Тот, хоть и поморщился, но уступил. Причины его недовольства стали ясны Николаю немного позже.
В Танах Мерах «Мерлин Стар» прибыло в четыре утра 19 декабря. Здесь Меувесе развил кипучую деятельность по подготовке предстоящей экспедиции, не забыв, впрочем, отслужить рождественскую мессу в местной церкви. Количество прихожан в Танах Мерахе значительно увеличилось за счет расквартированного в окрестностях австралийского гарнизона. Временно исполнявший обязанности голландского контролера господин Скхермерс старался всячески разнообразить их досуг, обустроив помещения и площадки для занятий пинг-понгом и бадминтоном.
Лишь когда 28 декабря «Паулюс» отвалил от пристани и взял курс на Миндиптану, Николай догадался, отчего был так раздосадован его просьбой пастор Меувесе. Помимо трех человек, имевшихся на борту, на катер нагрузили ещё и одиннадцать мешков с рисом, и потому он шел по реке очень тяжело.
– Как там мотор, Сильвиус? – обеспокоенно спросил священник у сидевшего за штурвалом папуаса-моториста. – Тянет? А то, как бы ни случилось, как в тридцать восьмом году! Помнишь?
– Да, – немногословно отозвался тот.
– А что тогда произошло? – не преминул полюбопытствовать Витковский.
– Да в низовьях реки Бенеден Дигул «Паулюс» столкнулся с настолько мощным встречным приливным течением, что мотор попросту не выдержал. Один поршень заклинило, и шатун выскочил наружу.
– Понятно. «Руку дружбы» показал.
– Что, извините?
– Да так, не важно. Это я о своем…
К счастью, на сей раз, обошлось без поломок, хоть путь к интернату и занял целых тридцать семь часов! Прибытие «Паулюса» (и привезенное им продовольствие) в буквальном смысле спасли школу от очередного закрытия. В Миндиптане Витковский встретил и новый – 1944 год. (А как иначе, если они дошли сюда только в четыре часа вечера, 31 декабря)? Пожалуй, более странного праздника в его жизни ещё не было. Вместо мороза, хрустящего снега и украшенной игрушками елки – влажная духота тропических джунглей и практически полностью обнаженные папуасы с проколотыми носами и ушами! Вот где Николай смог сполна насмотреться на жизнь новогвинейских аборигенов! Туземцы в Миндиптане и окрестностях, по-прежнему, жили в так называемых «длинных домах». Причем, те чётко делились на женские и мужские и значительно отличались друг от друга. Для начала, и те, и эти строились на сваях. Но если мужские дома возвышались над землей, от силы, на пару метров, то женские обустраивались на вершинах самых высоких деревьев, порой, напоминая до боли знакомую любому русскому человеку Избушку на курьих ножках! Вот только эти самые «ножки» были очень уж длинноваты! Судите сами. Высота некоторых женских домов, нередко, доходила до двадцати пяти метров! Подлинные туземные небоскребы! Делалось это для того, чтобы обезопасить женщин, как от диких зверей, так и от охотников из соседних племен. Впечатлений, в общем, хватило. Даже с излишком…
Глава 19
Ещё до отъезда Николая из Мерауке, там состоялась очередная межсоюзническая конференция, посвященная взаимоотношениям различных папуасских племен, населявших как голландскую, так и австралийскую половину Новой Гвинеи. Причем, туземцы, зачастую, даже не догадывались, на чью территорию забредают. Ведь граница, по большей части, была проведена чисто умозрительно. Поди, проруби «полосу отчуждения» в непролазных джунглях! Это только на красиво оформленных географических картах все ясно и понятно. А в действительности…. Вот и попробуй объяснить это полудиким племенам, испокон веков кочевавшим по острову. Новая Гвинея-то одна!
Не обходилось здесь и без печальных происшествий. Как уже говорилось, смутная эпоха безвластия, порожденная разразившейся войной, вновь вызвала к жизни такие темные пережитки прошлого, как каннибализм, «охота за головами» и межплеменная рознь. Об этом, преимущественно и шла речь на конференции. В числе прочих представителей прессы, получил приглашение на неё и Николай. Уж он-то постарался использовать подвернувшийся случай по полной программе!
Первым, из высших чинов колониальной администрации, взял слово ассистент-резидент Нидерландской Новой Гвинеи де Рой:
– Поскольку наше сегодняшнее совещание посвящено теме межплеменной розни, причем – между племенами, проживающими на подконтрольных союзным государствам территориях, то, для начала, я бы хотел обратить внимание собравшихся на следующий прискорбный инцидент. Четвертого или пятого августа прошлого года (точно установить не удалось), папуасы из селения Гамбахит отправились для участия в религиозных торжествах в расположенную близ озера Мюррей деревню Куние. На обратном пути, недавние «хозяева» устроили на них засаду, в результате чего было убито двое и захвачено в плен двенадцать человек – двое мужчин, шесть женщин, двое подростков и две девочки. Уцелевший в ходе этой резни папуас по имени Томас, впоследствии, обнаружил ещё четыре тела своих соплеменников. Судя по всему, люди из Куние сразу убили попавших им в руки мужчин и подростков. Что необычно, но ни одно из тел не было обезглавлено. Он же опознал среди нападавших и так называемых комок-анимов – то есть, религиозных лидеров из Куние. По неподтвержденным данным, эта бойня произошла в качестве своеобразной превентивной меры. Якобы, папуасы Гамбахита собирались напасть первыми, а туземцы из Куние их упредили. Впрочем, все это не более, чем предположение. Сейчас, по-моему, важно совсем иное. Поскольку инцидент произошел практически на границе между Нидерландской Новой Гвинеей и территорией Папуа, то необходимо, чтобы голландские и австралийские полицейские патрули, оперирующие в этих районах, в самое ближайшее время, встретились для координации дальнейших действий и установления судьбы похищенных женщин и детей.
– Случай и впрямь прискорбный, – согласился командующий австралийским гарнизоном в Мерауке бригадир Стивенсон. – Жаль, времени упущено много. По горячим следам дело, как известно, всегда проще раскрыть. Увы, но война диктует свои условия. Нет подходящих людей, нарушены коммуникации, прервалась связь между поселками. Что же касается нападений папуасов друг на друга, то мы и сами от этого страдаем. Центральная же власть ослабла, а то и вовсе пропала. Особенно, это относится к областям и дистриктам, оккупированным японцами. Там, зачастую, и вовсе полная анархия царит. Так, по сообщениям агентурных источников, папуасы из Якабула убили, на дороге между Аитапе и Веваком, двух путников – уроженца острова Манус Банано и местного метиса Караро. Они же зарубили топором на пляже одного из оставшихся белых поселенцев мистера Хука…
Забегая вперед и прерывая бригадира, скажу, что папуасы всегда достаточно четко держали нос по ветру. Так, на волне первоначальных японских успехов, они старались нападать на австралийцев и голландцев, когда же союзники, определенно, начали брать верх, то охоту, соответственно, объявили и на подданных империи Восходящего солнца. Ситуацию облегчало ещё и то обстоятельство, что последние, потерпев ряд сокрушительных поражений и страдая от нехватки продовольствия, частенько наведывались на туземные плантации в поисках пищи. Тогда папуасы, демонстрируя показное радушие, предлагали японцам присесть к накрытому прямо на земле столу. А когда те, расслабившись, теряли бдительность, набрасывались всем скопом и забивали насмерть топорами или дубинами.
Затем Стивенсон ознакомил заинтересованно слушавших союзников с событиями, недавно происходившими в области Сепик и на северном побережье Нидерландской Новой Гвинеи. Впрочем, говорил он весьма скупо и, по большей части – полунамеками, дабы ненароком не выдать военную тайну. Так что Николаю, потом, пришлось изрядно потрудиться, чтобы докопаться до всей истины и восстановить первоначальную картину. И ничуть о том не пожалел. В самом деле, добытая информация стоила затраченных усилий. Ведь речь в ней шла о попытках австралийского командования развернуть партизанско-рейдовую войну в тылу противника. Знакомая тема, не правда ли! Особенно, для советского разведчика!
В июле 1943 года в штаб-квартире австралийской армии был разработан план операции «Mosttroops» («Много войск»). Суть её заключалась в высадке, при помощи гидросамолетов «Каталина», нескольких разведывательно-диверсионных партий в районе Желтой реки и озера Кувимас. Каждая из них снабжалась шестимесячным запасом продовольствия, персональными радиостанциями «Воки-Токи», а также самым различным вооружением, включавшим в себя винтовки, автоматы, пулеметы «Брен» и «Виккерс». Персонал, для этих партий, набирался непосредственно в Австралии и, первоначально, базировался в Таунсвилле.
До 15 июля, то есть – официальной даты начала операции «Mosttroops», на территории Новой Гвинеи, в японском тылу, уже находились порядка шести разведывательных групп. Впрочем, далеко не всегда их деятельность складывалась успешно. В том числе – и из-за прямого предательства окрестных папуасских племен. Так, 1 октября 1943 года от туземного капрала Сифлета из партии сержанта Ставермана поступило донесение о том, что пособники врага из племени Паги сообщили японскому гарнизону в Ванимо об их присутствии. И оттуда незамедлительно вышел большой карательный отряд. Сам сержант Ставерман последний раз выходил в эфир 24 сентября. Сифлет также не имел с командиром никакой связи с тех пор, когда тот, вместе с капралом Падивелом, отправился в разведывательный рейд на голландскую территорию. По слухам, циркулировавшим среди местного населения, оба были там схвачены противником и сразу казнены. И в этом случае опять не обошлось без предательства. Сифлету было приказано немедленно уходить из района Вомы и прорываться на соединение либо с партией лейтенанта Фраера, либо с партией лейтенанта Стэнли. Радиостанцию и кодовые таблицы – уничтожить.
Одному из вышеупомянутых лейтенантов – Фраеру, также довелось столкнуться с японскими агентами среди местных жителей. В конце октября, вместе с лейтенантом Эйкеном, он прибыл в селение Люми, где оставил часть собственного груза под присмотром папуаса по имени Макиан, не подозревая, что тот давно сотрудничает с оккупационными властями и даже получил от них особый значок с номером 1. Затем, оба австралийца двинулись в область, занимаемую племенем Май-май. Макиан же тотчас оповестил об их присутствии японское командование в Аитапе. Оттуда сразу были высланы два патруля. Один отправился по следам Фраера и Эйкена, а другой прибыл в Люми и захватил оставленные ими предметы снаряжения. Макиану, в награду за его услуги, достались кое-какие вещи и несколько старых банкнот в количестве шести иен.
Между тем, Фраер и Эйкен, не подозревая о нависшей над ними угрозе, прошли по запланированному маршруту и решили вернуться обратно в Люми. Узнав об этом и опасаясь за собственную жизнь, Макиан вновь поспешил в Аитапе. Но, на сей раз, его встретили там совсем неласково. Японский командующий, очевидно пребывавший в скверном расположении духа и не имевший свободных людей, предложил самому предателю захватить австралийцев и доставить их к нему, словно «свиней на шесте». После чего, те сразу будут… кастрированы! Мол, так, по словам японца, они поступают со всеми, захваченными в плен европейцами. Неизвестно, было ли это неудачной шуткой или откровенно пьяным бредом. По крайней мере, никакого официального подтверждения данной информации обнаружить не удалось. Тем не менее, недвусмысленная угроза лишения мужского достоинства произвела сильное впечатление, как на папуасов, так и на окрестных канаков. Те, по-видимому, очень напугались.
Пленить же обоих австралийцев, Макиан намеревался при помощи жителей деревни Сейнум. Те, поначалу, отказывались, но потом согласились, прельщенные возможными богатыми трофеями. Однако составленный ими нехитрый план засады полностью провалился. Лейтенант Эйкен все время держался настороже и сразу открыл огонь, застрелив двоих из нападавших туземцев. К сожалению, главный предатель не пострадал. Более того. Отрезав у убитых по пальцу, он опять отправился в Аитапе, где стал требовать компенсации за погибших товарищей! Простые нравы настоящих детей природы во всей красе! Тут уж, как говориться, не убавить, ни прибавить…
