Текст книги "Миссионер поневоле"

Автор книги: Андрей Ворфоломеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 29

Что же касается другого документа, в свое время заполученного Витковским, то и он, как выяснилось, ещё отнюдь не сказал своего последнего слова и всплыл-таки на поверхность. Правда, произошло это почти в самом конце войны. И при прямом содействии 5-го гвардейского кавалерийского корпуса. В канун нового – 1945 года он находился в распоряжении командующего 3-м Украинским фронтом маршала Толбухина, намеревавшегося, после ликвидации окруженной в Будапеште группировки противника, завершить полное освобождение Венгрии и продолжить дальнейшее наступление на Вену. Однако Гитлер имел другие замыслы. У «фюрера германской нации», при всей его фанатичности и бесчеловечности, было одно положительное качество. Он никогда не бросал союзников в беде. Особенно – таких, как Венгрия. Ведь эта страна, единственная, шла рука об руку с нацистской Германией почти до самого неизбежного финала. (Оставалась, правда, ещё Япония, но та вела боевые действия на иных фронтах, и её поддержка являлась, скорее, только моральной). Поэтому Гитлер, невзирая на то, что его собственный «Тысячелетний рейх» находился на пороге полного краха и приказал разработать план деблокирующего контрудара окруженной в Будапеште немецко-венгерской группировки.

Советским генералам такой вариант развития событий даже в голову не мог прийти. Они предполагали, что все боеспособные германские резервы будут стянуты для обороны Берлина. Венгрия, как ни крути, оставалась направлением второстепенным. С чего же тогда врагу распылять свои и так небогатые ресурсы? О том, что противник постарается выручить свой осажденный гарнизон, конечно, догадывались, однако удара такой силы не ждали. Несмотря на многочисленные предупреждения разведки. В качестве своеобразного расслабляющего фактора, без сомнения, выступило и ожидание скорого окончания войны. Ведь оставалось совсем чуть-чуть! Оттого и потеряли бдительность.

В 02.30 2 января 1945 года, под прикрытием сильного снегопада, неожиданному удару немецких танковых дивизий подверглись позиции 4-й гвардейской армии в районе города Бичке. В ряде мест её оборона оказалась прорвана. Завязались упорные и ожесточенные бои. Дабы парировать возникшую угрозу, командование фронта принялось спешно подбрасывать к месту прорыва все имевшиеся резервы. Вот так и получилось, что входившим в состав 5-го гвардейского кавалерийского корпуса 11-й и 12-й гвардейским кавалерийским дивизиям, вместо развития предполагавшегося успеха, пришлось участвовать в тяжелом оборонительном сражении на рубеже Тюкреш – Альше Галла. Но что они могли поделать против танков? Тем более – против элитной дивизии СС «Викинг»? Как и всякий эрзац, оборона кавалеристов долго не выдержала. К югу от Таряна, на участке 12-й гвардейской кавдивизии, немцам удалось вклиниться на значительную глубину. Пришлось маршалу Толбухину, к 5 января, выстраивать новую линию фронта из войск 31-го гвардейского стрелкового корпуса. К счастью, соединений хватало! Да и соседи помогли. Сутки спустя 2-й Украинский фронт перешел в наступление на Комарно, оттянув часть сил противника на себя.

Поняв, что здесь прорваться к Будапешту не удастся, немцы быстро перегруппировались и в 08.40 7 января ударили в направлении Замоля. И вновь на острие атаки оказались позиции многострадальной 4-й гвардейской армии. Теперь, правда, удару подверглась оборона 20-го гвардейского стрелкового корпуса. Однако у маршала Толбухина нашлось, чем усилить и его. В числе прочих, к северной окраине Замоля выдвигалась и 63-я кавалерийская дивизия – последняя, ещё остававшаяся в резерве 5-го гвардейского кавкорпуса. Два дня спустя – в 09.30 9 января, ей довелось принять участие в спешно организованном войсками 4-й гвардейской армии контрударе. Помимо кавалеристов, в его нанесении также были задействованы 5-я и 7-я воздушно-десантные дивизии при поддержке четырех бригад 7-го и 1-го гвардейского механизированных корпусов. Потеснить противника удалось лишь незначительно. Тем не менее, определенная польза от контрударов всё-таки была. Немцы, то и дело, отвлекались ни их ликвидацию, тем самым, распыляя собственные силы и теряя темп продвижения. В конечном итоге, атаки противника на Замоль тоже замерли.

Однако главные испытания ждали 5-й гвардейский кавалерийский корпус ещё впереди. «Размявшись» под Бичке и Замолем, немцы собрались с силами и в 06.30 18 января нанесли сокрушительный по мощи удар между озерами Веленце и Балатон. К тому моменту, 5-й гвардейский кавкорпус уже успели передать в оперативное подчинение соседней 46-й армии. Но долго задержаться ему там не пришлось. Обстановка в месте прорыва продолжала ухудшаться, буквально, час от часу. И кавалеристов опять бросили навстречу врагу. Ночью 20 января им предстояло совершить переход в шестьдесят километров по обледеневшим дорогам и в условиях обильного снегопада. Оборонительным рубежом для корпуса определялась полоса Кишвеленце-Гроф-Гебельяроши-Синтелеп. Казаки достигли её в 03.00. Немцы же вполне могли опередить их, однако им элементарно не хватило горючего. Сказывалась скудость ресурсов, все ещё остававшихся в распоряжении «Третьего рейха».

Лишь во второй половине ночи 21 января танковые дивизии СС «Викинг» и «Мертвая голова» сумели приблизиться к оборонительной позиции 5-го гвардейского кавалерийского корпуса. Напоровшись на неё, немцы произвели необходимую разведку и атаковали на рассвете. Вскоре, им удалось вклиниться в боевые порядки 63-й кавалерийской дивизии, 214-й полк которой оказался в полном окружении. В течение дня он отражал непрекращающиеся атаки противника, после чего, с наступлением темноты, сумел прорваться в расположение своих войск. Для ликвидации опасного вклинения, командование армии передало на усиление 5-го гвардейского кавалерийского ещё и две бригады 1-го гвардейского механизированного корпуса. Тем не менее, к середине дня 23 января, разрыв образовался и между флангами 11-й и 12-й гвардейских кавалерийских дивизий. Теперь в окружение, в районе Гебельяроши, угодил уже 37-й гвардейский кавалерийский полк под командованием майора Ниделевича. Казаки, впрочем, не растерялись. Они и до того, в течение трех дней, с успехом отражали лобовые атаки немецких танков. Продержавшись ещё сутки, 37-й гвардейский кавалерийский полк ночью вышел из окружения. Причем, подчиненные майора Ниделевича сохранили не только вооружение, но и вынесли всех своих раненых. Сами же они, согласно архивным документам, уничтожили тринадцать танков, одиннадцать бронетранспортеров и шесть орудий (не считая живой силы противника).

И все же, корпус, если не лег костьми, то понес тяжелые потери. Но передышки ему никто не давал. Требовалось остановить немцев! Не дать им прорваться к Будапешту! Поэтому кавалеристов лишь отвели во вторую линию обороны. Да и то ненадолго. В 16.00 5-й гвардейский кавалерийский корпус, вместе с 20-м гвардейским стрелковым и 1-м гвардейским механизированным, перешел в наступление с целью отбить занятый, было, немцами Секешфехервар. Мало-помалу, противника оттесняли всё дальше от Дуная. А вскоре оказалась ликвидирована и блокированная в Будапеште группировка. Выручать стало некого. Последний контрудар немецкой армии потерпел крах.

Теперь, на повестке дня стояло дальнейшее продвижение в Западную Венгрию. Приоритетной целью новой операции было овладение нефтедобывающим районом с центром в городе Надьканижа, снабжавшим своим горючим войска группы армий «Юг». Помимо, собственно, немцев, туда входили ещё и разрозненные венгерские и хорватские части. С нашей стороны им противостояли 27-я, 57-я советские и 1-я болгарская армии 3-го Украинского фронта. Кроме того, прикрытие флангов с юго-востока обеспечивали ещё и югославские партизанские отряды. Словом, полный интернационал!

Наступление началось 29 марта 1945 года. По сути, вся судьба операции решилась в результате глубокого семидесятикилометрового рейда 5-го гвардейского кавалерийского корпуса от Будапешта и озера Балатон. Совершенно неожиданно для противника, казаки, преодолев труднопроходимую местность, вышли в тыл оборонявшейся 2-й немецкой танковой армии, поставив ту на грань окружения. И немцы поспешно отступили. О печальном состоянии их частей того периода красноречиво свидетельствует эпизод из боевой жизни 45-го гвардейского кавалерийского полка. Стремительно продвигаясь вперед, по уже расцветавшему лесу, казаки в пятидесяти километрах юго-западнее самого города Надьканижа, наткнулись на колонну противника, состоявшую из восемнадцати танков и большого количества грузовых машин. Вся эта техника замерла на месте по одной простой причине – не было горючего. Потому сопровождавшие колонну немецкие солдаты и суетились, сливая остатки бензина в баки нескольких танков и грузовиков, чтобы хоть их увести подальше и спасти, тем самым, от неминуемого захвата. Правильно оценив обстановку, командир полка подполковник Калашников приказал артиллеристам бегло обстрелять колонну, от первой машины до последней, а сам повел казаков в атаку. Ошеломленные и не ожидавшие столь лихого налета немцы сопротивлялись недолго. В этом бою трофеями кавалеристов стали все восемнадцать танков и столько же автомашин.

Стремительное отступление 2-й немецкой танковой армии позволило продвинуться вперед и соединениям 57-й и 1-й болгарской армий. 2 апреля им удалось захватить неповрежденным, как нефтеперерабатывающий завод, так и весь нефтеносный район Надьканижа. В овладении промыслами им помогали и местные венгерские рабочие, не позволившие немцам вывести из строя оборудование. При этом, факельщики пытались руководствоваться до боли знакомой «Инструкцией по уничтожению…». Только заботливо переведенной на венгерский язык.

– Так вот её, оказывается, куда занесло! – удивленно присвистнул Лев Лукич, когда все захваченные в Надьканиже документы противника попали, наконец, в его руки. – А я уж, грешным делом, начал забывать о нашей операции по дезинформации. Вот и помощь «Макса» пригодилась. То бишь – Александра Демьянова. Ну, теперь, похоже, пора ставить эффектную точку!

Старый чекист, усмехнувшись, достал из шкафа картонную папку с одной из копий ещё прежнего – голландского текста. А потом пригласил к себе нашего законспирированного агента Александра Ли по оперативному псевдониму «Карабинер». Тот, как раз, в Москву с отчетом заехал, по пути из Польши на Дальний Восток.

– Ну, Саня, вот и ещё одна работенка для тебя отыскалась. Ты допрос захваченного в Кольберге в плен оберфюрера СС Гейнца Бертлинга голландцам уже переправил?

– Да. Сразу же, как до столицы добрался.

– Молодец! А дальше что сообщать будешь?

– Пока не знаю. Что прикажете. Я же, в этом вопросе, от себя не завишу. Чем разведотдел снабдит, то и передаю!

– Знаю, Саша. Всё знаю. Тогда, вот тебе, чтобы простоев не было! Тут и переводить ничего не надо. Всё и так на голландском!

– Что это?

– Зачем спрашиваешь? Читай.

– Хм. «Инструкция по уничтожению оборудования нефтеперерабатывающего комплекса в Пладью, Южная Суматра». Ого! А откуда это у вас?

– Не важно, друг мой. Ты думаешь, один у нас в Нидерландской Индии был внедренный? Как бы не так! Давай, лучше, подумаем, под каким соусом это можно преподнести нашим теперешним союзникам. Правду же не скажешь! Неудобно получится. Да и нашего человека, ненароком, можем выдать. А он этого не заслужил. Совсем не заслужил! Так что придется нам, Саша, поднапрячь мозги…

Посидев с час за столом, и перебрав несколько вариантов, Лев Лукич, с учеником, придумали, будто копия искомой «Инструкции» была снята во время негласного досмотра багажа одного из сотрудников японского посольства. А к тому, очевидно, попала после оккупации Нидерландской Индии общим врагом.

– А что? Нормальная версия! Вполне правдоподобно звучит. Действуй, Саня!

Глава 30

На Тихом океане, в те дни, союзники также готовились к овладению нефтеносными районами Индонезийского архипелага. Так что, полученная из СССР «Инструкция…» попала, что называется, «в тему». Хотя, с другой стороны, ни десантирование на остров Таракан, ни захват расположенного на острове Борнео порта Баликпапан отнюдь не считались приоритетной целью высшего союзного командования. Американцы, к тому времени, уже вели бои на Окинаве, и переносить свои усилия на отдаленные углы стремительно распадавшейся Империи восходящего солнца им было откровенно неинтересно. На скорейшей же высадке в богатых нефтью областях пока ещё оккупированной Нидерландской Индии, в первую очередь, активно настаивал Черчилль. Как видно, старый лис, под шумок, намеревался попросту «отжать» их у голландцев в пользу Британии. По принципу: главное, поставить под свой контроль, а там разберемся! Поэтому, ведущую партию в грядущей операции «Гобой» и должны были играть австралийцы (в то время, напомню – подданные Британской империи). Американцы ограничились присылкой технических специалистов. Ну и, разумеется, начавшееся отвоевание Индонезии никак не могло обойтись без участия скромных голландских сил!

К весне 1945 года базировавшаяся на Новой Гвинее и острове Моротаи нидерландская колониальная армия насчитывала около трех тысяч человек. В её состав входили сведенные в один батальон две пехотные роты, добровольческий Папуасский батальон и всевозможные штабные службы. Армия, образно выражаясь, ожидала развертывания в полнокровные соединения, поскольку считалось, что сразу после освобождения первых островов архипелага в её ряды устремится множество мобилизованных новобранцев. Кроме того, довольно внушительный штат имели разведывательные службы, сконцентрированные в подразделениях NEFIS (Нидерландская разведывательная служба) и располагавшегося на Цейлоне «Корпуса Инсулинда». За налаживание нормальной жизни в освобожденных районах отвечали сотрудники NICA (Гражданская администрация Нидерландской Индии), а за восстановление разрушенных нефтяных промыслов – Технический или «Нефтяной» батальон (Oliebataljon). Командир последнего – подполковник инженерной службы Эйсселдейк был особенно обрадован возможностью ознакомиться с полученной из Москвы «Инструкцией…».

– Не понимаю вашего оптимизма, – пожал плечами генерал-майор ван Стратен. – Мы же собираемся десантироваться на Борнео, а не на Суматру.

– Ну и что? Да, скважины и нефтеперерабатывающие заводы, во время отступления, уничтожались везде. И на Суматре, и на Борнео, и на Таракане. Причем, производилось это везде по единому алгоритму. Но если знаешь, как выводили из строя, то и восстанавливать будет значительно легче, не так ли?

– Ну-ну. Посмотрим…

Увы, но прав в этом споре оказался именно генерал. Все надежды подполковника Эйсселдейка быстро запустить в эксплуатацию нефтяные разработки на Таракане откровенно пошли прахом. И, что самое интересное, совсем не из-за действий японцев. Даже наоборот. Перед самой высадкой, начиная с 12 и до 19 апреля, авиация союзников с особым упорством и методичностью бомбила именно нефтяные резервуары, располагавшиеся вдоль побережья острова. Происходило это из-за опасения того, что противник, путем разлива и последующего поджога нефти может принести немало неприятностей силам десанта. Конечно, в процессе авиаударов доставалось и оборонительным сооружениям японцев.

В 04.30 1 мая 1945 года к бомбардировкам с воздуха присоединился и артиллерийский обстрел отряда кораблей непосредственной поддержки (два крейсера и шесть эсминцев), подошедшего к юго-западной части острова и открывший огонь сразу после восхода солнца. Такой, вот, своеобразный привет подданным Империи восходящего солнца! Впрочем, вряд ли они ему очень обрадовались. Силы японцев, на Таракане, оценивались приблизительно в две тысячи сто человек, сведенных в 455-й пехотный полк, 2-й гарнизонный отряд морской пехоты и роту морских пехотинцев из специальной морской бригады «Куре». Против них австралийцы сконцентрировали гораздо более внушительную группировку – 26-ю пехотную бригаду, состоявшую из трех пехотных батальонов (2/23, 2/24, 2/48), пионерский (инженерный) батальон 2/3, рота коммандос, эскадрон тяжелых танков «Матильда» из бронетанкового полка 2/9. И это не считая всевозможных приданных артиллерийских и саперных соединений. Ну и 2-й роты KNIL, разумеется.

Высадка, в полном соответствии с уже сложившейся традицией англо-американцев, производилась на три пляжа – «Красный», «Желтый» и «Зеленый». В первом эшелоне, в 08.00, шли батальоны 2/23 и 2/48. Батальон 2/24 десантировался позднее – в 09.20. Он предназначался для развития успеха и захвата местного аэродрома. Противодействие противника было, откровенно, слабым. Порой, оно сводилось лишь к беспорядочной пальбе из стрелкового оружия. Гораздо больше проблем австралийским саперам принесли минные поля и тяжелые природные условия. Подобно многим тропическим островам, побережье Таракана окружал пояс сплошных болот и труднопроходимых мангровых зарослей. Пришлось изрядно потрудиться с разминированием, прокладкой пригодных дорог, строительством понтонных переправ и так далее.

Кроме того, с продвижением вглубь острова, сопротивление японцев всё больше возрастало. Используя, в качестве укрытий, хитросплетение пещер, тоннелей и бункеров, выдолбленных в местных скалистых холмах, они постоянно наносили беспокоящие удары по наступавшим австралийским войскам, не брезгуя даже атаками «смертников». Тем не менее, уже к 5 мая союзники захватили, как аэродром, так и, собственно, город Таракан. Ликвидация остальных организованных очагов сопротивления затянулась до 20 июня. Дальше начиналась так называемая стадия «зачистки». Разрозненные группы категорически не желавших сдаваться в плен солдат противника бродили в джунглях в надежде раздобыть любое пригодное плавсредство и ускользнуть на нем на лежащий рядом огромный остров Борнео. С ними боролись, как сухопутные, так и морские патрули. Зачастую, австралийцы и голландцы становились свидетелями поистине жутких картин. Некоторые из японцев были захвачены прямо за приготовлением себе трапезы из трупов убитых товарищей!

Функции 2-й роты KNIL, в этой кампании, в основном, были чисто декоративными. Да и, согласитесь, было бы странно требовать иного от столь малого подразделения, к тому же, практически лишенного какого-либо тяжелого вооружения (за исключением минометов калибра 50 мм). Плюс, не стоит сбрасывать со счетов и пресловутую языковую проблему. Оттого австралийское командование и старалось использовать голландцев где-нибудь отдельно и, желательно, в стороне. «Чтобы не путались под ногами». В первый свой бой на Таракане рота вступила 5 мая на южном склоне холма Прест. Он сложился для неё не совсем удачно. Да, убитый был всего один – первый лейтенант пехоты де Гойер, временно исполнявший обязанности командира роты, но зато раненых – целых восемь! Произошло это из-за долгого отсутствия боевого опыта. Напомню, что роты новой KNIL, преимущественно, состояли из добровольцев, прибывших либо из Суринама и с Антильских островов или бежавших из оккупированных немцами Нидерландов, либо освобожденных из лагерей на Новой Гвинее вчерашних военнопленных, физическое состояние которых, как правило, оставляло желать лучшего. Тем не менее, голландцы смогли изгнать противника с холма, насчитав, в конечном итоге, шесть трупов убитых вражеских солдат.

10 мая рота перебазировалась в местечко Карунган, где находилась одиннадцать дней, участвуя в зачистке южной части острова, совместно с пионерским батальоном 2/3, действующим вдоль «Дороги Джона» (так австралийцы прозвали тропу в окрестностях реки Амал). Вместе с многочисленными стычками, рос и боевой опыт. Меж тем, в скором времени, последовали и давно назревшие организационные мероприятия. Остатки эвакуировавшейся в Австралию KNIL, как ни крути, оказались перегружены офицерами. И надо было дать повоевать всем! Поэтому 24 мая, согласно приказу подполковника Мейера, в командование 2-й ротой вступил первый лейтенант пехоты Нортье (ранее уже командовавший 1-й ротой). Взводы возглавили первый лейтенант Сантман, второй лейтенант Карстьенс и старший сержант артиллерии Бранденбург. А вскоре Таракан посетил и сам командующий армией генерал-лейтенант ван Ойен. Невзирая на солидный возраст, он не побоялся пробраться на командный пункт роты в устье реки Амал, представлявший собой не более чем замаскированную пальмовыми листьями типичную охотничью «засидку». И это тогда, когда вокруг ещё бродили группы вооруженных японцев! К примеру, 26 мая, при очередном патрулировании, здесь были обнаружены и ликвидированы три морских пехотинца.

К концу месяца, основная тяжесть боевых действий подразделений 26-й пехотной бригады сместилась к холму Эсси, где скопилось множество японцев, бежавших туда после разгрома своей штаб-квартиры в Фукукаку. 7 июня сюда же направили и взвод первого лейтенанта Сантмана. Теперь бойцы новой KNIL воевали гораздо более умело. Если японцев удавалось захватить врасплох (обычно, это случалось во время их ночевок в затерянных в джунглях хижинах), то голландцы скрытно сосредотачивались вокруг, окружая противника. Затем, по сигналу лейтенанта, один или два добровольца подбирались ещё ближе и, пригнувшись и отскочив в сторону, швыряли ручные гранаты. Подобным образом, взвод Сантмана 14 июня 1945 года уничтожил семерых японцев. Со стороны же голландцев оказался только один легкораненый – яванский сержант Мунасих. Да и тот пострадал от осколков собственной гранаты. Не зачет, по нормам ГТО!

Если же противник заблаговременно обнаруживал опасность и оказывал сопротивление, то его расположение подвергалось методичному минометному обстрелу. После чего, следовала, собственно, зачистка. Уцелевшие японцы захватывались в плен и допрашивались. Карманы одежды убитых вспарывались ножами в поисках любых документов. Некоторые из них позволили установить местонахождение очередной японской штаб-квартиры. Да и выглядели теперь солдаты KNIL совсем по-иному. Не так, как в сорок втором году. Вместо привычной серо-зеленой униформы и широкополой шляпы или каски с пристегивающимся назатыльником, они носили кепи, камуфлированные брюки и гимнастерки и высокие ботинки-берцы. Ушли в прошлое и легендарные сабли-клеванги.

К 20 июня, сектор, выделенный для роты, был полностью очищен от противника. В связи с чем, её взводы были приданы австралийским батальонам в качестве проводников и знатоков местных условий. В особенности, это являлось весьма актуальным для индонезийских солдат KNIL. Теперь они оперировали в западной части Таракана, лежавшей как раз напротив Булонгана – области на побережье соседнего острова Борнео. Там им удалось пленить и уничтожить ещё несколько десятков японских военнослужащих. Всего, за период операции «Гобой», противник потерял убитыми тысячу пятьсот сорок человек. Австралийцам она обошлась в двести двадцать пять погибших солдат и офицеров.

Вскоре после десанта на Таракан, последовала высадка союзников и в расположенный в юго-восточной части Борнео порт Баликпапан. Происходила она примерно по такой же схеме. Только силы австралийцами были сконцентрированы значительно большие. На их фоне, 1-я пехотная рота KNIL смотрелась достаточно бледно. Да и призвана она была, в первую очередь, по ироничному выражению самих голландцев, с целью осуществления «рекламы для королевства». Не пригодилась и пресловутая «Инструкция…». Теперь ей оставалось лишь покоиться в пыли архивных хранилищ. Как советских, так и нидерландских…