Текст книги "Искатель, 2018 №12"
Автор книги: Андрей Швец
Соавторы: Станислав Росовецкий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
– Термин как термин, – заметил Гарри.
– Их присутствие мешало созданию атмосферы абсолютного единства ценностей, веры в их непоколебимость и их высшее предназначение. Поэтому этих людей постепенно переместили за купол. Там они обеспечивают жизнедеятельность Города и его этическую стерильность, если так можно выразиться, позволяя жителям оставаться верными своим иллюзиям, – закончил объяснение Леопольд.
– Кстати, про иллюзии, – добавил Гарри, – я знаю несколько случаев, когда жители Золотого Города избирались мэрами других городов Содружества. Так они там разваливали все, что можно.
Члены Братства уже почти прошли пятый круг, когда им попался автомат, торгующий орехами. Лаура колебалась, но в конце концов отказалась.
– А Марку они тоже не нужны, – с ухмылкой сказал Гарри. – У него уже есть один, а может, даже два.
Юноша по-прежнему не допускал мысли о том, что кто-то знает про орех-маяк в его кармане, поэтому слова Гарри счел какой-то грубой солдафонской шуткой.
Они двинулись дальше, и Марк был удивлен, как быстро пропало многообразие форм. Дома и люди становились все более однообразными. И на фоне этой побеждающей серости ему все больше хотелось смотреть на Беллу, которая выделялась еще и тем, что шла пританцовывая, смешно размахивая руками, как это делают маленькие дети. И Марку еще не раз предстояло убедиться в том, как легко в этой девушке уживаются маленькая девочка и взрослая женщина.
Навстречу шла Виолетта, которая обрадовалась им, как старым знакомым.
– А я уже оттуда, – глубоким грудным голосом сказала она, – там уже на меня донос настрочили.
Марку показалось, что слово «донос» она произнесла с особым удовольствием.
– Но мне не привыкать, – продолжила Виолетта, – вернусь в первый круг. Там у меня и вещи кое-какие остались.
Братство вышло на огромную площадь с цилиндрическим строением посередине. Марк догадался, что это и есть Центр, к Которому они прорываются. Помимо всеобщей серости и одинаковости бросалось в глаза еще большее количество дронов и роботов-полицейских.
– Белла, мы правильно идем? – мысленно задал вопрос Гарри, имея в виду, скорее всего, местонахождение белой мыши.
– Ну да, – ответила Белла, полагая, что ее спрашивают про Центр.
– Это шестой круг, – сказал Гарри, – всем общаться только мысленно. Не привлекайте внимания полицейских.
– А почему он такой… – начал было Марк.
– …серый? – закончила вопрос Белла.
– Это круг предельной толерантности. Если отличия нельзя комментировать, нельзя критиковать, если нельзя никак реагировать на них, то они теряют смысл. Даже молодежь одевается по-другому, чтобы провести границу, вызвать осуждение, бросить вызов. Но если на все эти проявления никто не реагирует, то в отличиях, – даже внешних, нет никакого толку. А ценности выровняли еще раньше, поэтому общество становится абсолютно одинаковым и безликим.
– Как в больнице, – прокомментировала Белла.
– Вот именно, – подхватил Леопольд, – мы, ученые-психологи, называем это состояние неврозом толерантности. Миры созданы для сомнений, борьбы и страданий. Главное, чтобы не чрезмерных. Люди, совсем лишенные этого, сами создают себе страдания и борьбу на ровном, что называется, месте, они создают трагедии из брошенного слова или взгляда и легко впадают в депрессию. Подавление естественных стремлений души к борьбе и страданиям вызывает невротические реакции. Но в отличие от того, когда подавляются животные, органические устремления, в этом случае возникает невроз души, что гораздо разрушительнее для осознания. Эти подавленные стремления накапливаются и могут вырваться наружу совершенно неожиданно в уродливой, концентрированной форме.
– Поэтому здесь полицейскими все нашпиговано, – добавил Гарри.
– Да, это может быть немотивированная жестокость как со стороны отдельных жителей, так и со стороны всего общества. Причины чаще всего формальны, они, собственно, и не нужны. Переход от полной толерантности к полному неприятию происходит мгновенно.
– А еще они начинают придумывать смешные законы, – добавила Лаура.
– Да, хотя это уже называется толерантной шизофренией, – важно заметил Леопольд, – толерантность становится самоцелью и доводится до абсурда.
Внимание Марка привлекла женщина в знакомых одеяниях. На ее одежде были вышиты такие же козы и такие же узоры, как на одеждах Геры и сестры Мэй. Дама что-то вязала. Ведомый предчувствием, Марк подошел к ней, оторвавшись от остальных, и убедился, что женщина вяжет носки с изображением овечек.
– Матушка Сью? – обратился к ней юноша.
– Кто ко мне обращается?
– Вы знаете богиню Геру?
– Слово «богиня» запрещено, оно может оскорбить людей другой веры.
– У нее на одежде такая же вышивка, что и у. вас.
– Нельзя сравнивать одежду, это может вызвать комплекс неполноценности.
– Она думает, что вы в тюрьме для осознаний.
После этих слов два ближайших робота повернулись и напали на юношу.
Один из них, ловко стукнув в подколенные впадины, поставил Марка на колени, второй приставил к голове какой-то сканер. Окружающие люди и матушка Сью (а это была она) торопливо отвернулись, сделав вид, что ничего не происходит. Далее события происходили так быстро, что потом Марку было очень сложно вспомнить все детали.
Раздалось шипение, и оба робото-полицейских упали, а Гарри сдувал воображаемый дымок из ствола своего оружия. Лаура и Белла разгоняли дроны какими-то палками, а Леопольд помог подняться Марку, который после удара еще не чувствовал ног. Подошедшие роботы-полицейские начали теснить членов Братства Белой Мыши к стене. Пятясь, они сами не заметили, как встали на большой люк, который под ними неожиданно перевернулся, и все Братство, не считая, конечно, отсутствующих магистров, провалилось в пустоту.
Глава 13
Провалившись и пролетев какое-то расстояние по гладкой трубе, члены Братства оказались в комнате с четырьмя молодыми людьми, которые приветственно подняли кулаки.
– Мы революционеры, – представились молодые люди.
– И что вы тут делаете?
– Прячемся.
– Полиция не знает про вас и ваше место?
– Знает.
– Но вы от нее тут прячетесь.
– Да.
– Ясно.
– А что вы еще делаете? – спросил Гарри, изучая обстановку в городе по мониторам.
– Мы не можем ничего делать, Город лишает нас слова.
– Вы же можете выступать в социальных сетях.
– Мы выступаем, но нас там никто не слушает. Город затыкает нам рот, не отдавая нам свои информационные каналы.
– То есть вы боретесь против Города и ждете, когда он вам отдаст свои информационные каналы?
– Да, половину, это было бы честно.
– Ясно. А не пробовали выйти отсюда и начать бороться по-настоящему?
– Система настолько чудовищна, что нас арестуют, если мы против нее начнем бороться.
– То есть вы согласны бороться, только если Город все сам сделает для вашей победы, и без всякого риска для вас.
– Да, – обрадованно, найдя понимание, переглянулись парни. – Мы должны иметь право победить, и мы не должны подвергаться риску.
– Ясно. Ну… тоже принцип. Тогда дальше мы сами. Куда ведет этот ход?
– На пятый круг.
– Отлично.
По мониторам было видно, что роботы уже открывают люк. Вслед за Гарри все втиснулись в узкий лаз, в котором их подхватила сильная струя воздуха, как в трубе пневмопочты. И через несколько секунд они выскочили на пятом круге.
– Нужно огорошить роботов, – сказал Гарри. – Они долго соображают, если сталкиваются с нештатной ситуацией. Они должны доставить нас в Центр, но мы туда сами и направимся. Они ждут, что мы будем прятаться, а мы создадим шумную толпу. И сыграем для этого на женских слабостях.
– На чем? – переспросила Белла.
– На женской сострадательности, – пояснил Гарри.
– Мы сыграем на их сострадании, чтобы разрушить их же Город? – переспросил Марк, которому опять было сложно понять, хорошо они поступают или нет.
– Да. Все так обычно и делают.
Гарри повел рукой, и вся Лаура оказалась забинтованной. Девочка попробовала сделать шаг и чуть не упала, но ее поддержала Белла. Тогда Гарри опять повел рукой и ослабил повязки. Потом, еще присмотревшись, добавил проступающие пятна крови. Оставшись довольным своей работой, Гарри придал своему взгляду растерянную трагичность, подхватил девочку на руки и решительно двинулся к Центру. Остальные на секунду замешкались, а затем бросились догонять. И на них сразу обратили внимание. Люди захлопали глазами, фотографируя и рассылая фото. Со всех сторон раздавались сострадательные возгласы и причитания. Люди сбегались со всего круга и образовывали внушительную процессию, которую замыкал Бартоломей Первый, жонглирующий головными уборами и ботинками.
Полицейские обступили всю колонну, а дроны кружили над ней плотной стаей. Но, как и сказал Гарри, роботы были сбиты с толку и не предпринимали никаких действий. На опустевшей улице остались только люди, которые с пустыми взглядами выполняли определенные повторяющиеся действия. Один жал на сенсор автомата, другой стучал рукой по тротуару, а несколько женщин качали пустые детские коляски.
Вся внушительная процессия быстро дошла до дверей Центра, за которыми сразу скрылись члены Братства. Атолла осталась – и требовала призвать к ответу палачей, не жалеющих детей.
То, что потом произошло в Центре, тоже не отличалось ни особой лиричностью, ни затянутостью. Бешеный Гарри своим оружием отрезал голову роботу-охраннику, поднял его бластер и с его помощью широким движением проделал большое отверстие в глухой стене напротив. Когда пыль немного осела, Гарри с особым удовольствием расстрелял громоздкую установку, стоявшую за стеной. Марк догадался, что это и был тот самый генератор купола.
– Вот теперь вы никому не задурите голову, – сказал удовлетворенно Гарри и отбросил оружие.
И в тот же миг они оказались окружены десятком полицейских, под дулами их бластеров.
Глава 14
Магистры Генри и Петр вошли в просторную пещеру, которая, если бы ее увидел Марк, выглядела изнутри как ультрасовременная лаборатория. Множество экранов, голограмм и каких-то панелей, напоминающих пульты управления. Но в глубине пещеры виднелись и более архаичные устройства, вплоть до труб с вентилями и кранами.
К магистрам повернулся хозяин лаборатории, бициклоп Фреди, и внимательно посмотрел на них своим единственным глазом с двумя зрачками. Вид у него был веселый, почти игривый.
– Я уже думал, не придете, – потирая руки от нетерпения, сказал он.
– А мы боялись, что ты не согласишься, – признался Генри.
– Ну, нечасто удается поиграть таким составом, – ответил Фреди.
– Это же не совсем игра, – осторожно начал Генри, – на кону судьба одного мира.
– Мне Председатель передал, – сказал Фреди, – я бы не вмешивался. Но раз вы просите, а Председатель разрешил… Сделаем. Но для начала вы мне должны одну партию в бисер.
Магистры переглянулись. Они-то считали, что их полная энергия – уже необычайно высокая плата за эту услугу. Но не стали перечить, к тому же, возможно, Фреди и Председатель по какой-то причине хотели скрыть факт передачи энергии. Кроме того, одна партия в бисер – не самое утомительное занятие.
По правилам игры играющие должны произносить тезисы, как-то связанные с предыдущими высказываниями. Их тематика может быть любой. Сам игрок определяет, к какому тезису он прикрепляет свой. А когда появляется число обобщенных тезисов, равное числу игроков, игра заканчивается. Обобщенный тезис – связанный сразу с двумя или более высказываниями.
Фреди и магистры расположились в удобных креслах, которые сразу поднялись над полом и образовали треугольник. Бициклоп на правах хозяина сделал первый ход и отпустил шутку по поводу их общего знакомого по Совету.
Здесь я приведу адаптированные тезисы, опустив комментарии и реплики игроков, малопонятные нам, потому что они зачастую относились к каким-то далеким событиям, другим мирам или были обыкновенными внутрикластерными сплетнями.
Партия.
1. Информация – основа мироздания. Отсутствие информации – это Ничто, и не трансцендентное «Ничто», когда просто не могут подобрать название, а именно – ничего. И если система самодостаточна, если ее можно осознавать изолированно, то в ней должна содержаться информация.
2-1. Информация – это не то, что хранится в памяти, это неопределенность. Энтропия – мера неопределенности и одновременно – мера информации. Хотя это кажется странным, потому что противоречит житейским представлениям.
3-2. Не только это противоречит житейским представлениям. Энтропия – мера и свободы тоже. А свобода воли – осознанная неопределенность самой воли.
4-2. И не только это противоречит общим представлениям. Энтропия – источник и цель любого развития. Но одни ее считают ведущей к разрушительному хаосу, а другие, наоборот, – к тепловой смерти и неподвижности. И те, и другие ошибаются. Энтропия тем больше, чем больше различных состояний у системы и чем они равновероятнее. Хаос же, как и тепловая смерть, характеризуется одним единственным состоянием и поэтому имеет нулевую энтропию, если оценивать всю систему.
5-1, 2 (первый обобщенный ход). Если замкнутая система должна обладать информацией, а информация – это энтропия, то источник энтропии должен находиться в самой системе. Но энтропия – неопределенность, а замкнутость системы – ее самодостаточность, когда любое изменение системы обусловлено и детерминировано самой системой. Возникает противоречие. С одной стороны, все явления должны быть связаны причинно-следственной связью, с другой – в них должна быть заложена неопределенность. И в любой замкнутой информационной области мы натолкнемся на источник энтропии – границу, на которой причинно-следственные связи и действуют, и не действуют одновременно.
6-5. Еще древние мыслители обнаружили эти границы в описании мира. Платон, например, подводя итоги одного из своих размышлений, писал: «По той же причине, когда единое переходит из единого во многое и из многого в единое, оно не есть ни единое, ни многое, оно не разъединяется и не соединяется; точно так же, переходя из подобного в неподобное и из неподобного в подобное, оно не есть ни подобное, ни неподобное, оно не уподобляется и не становится неподобным; наконец, переходя из малого в великое и равное, и наоборот, оно не бывает ни малым, ни великим, ни равным, не увеличивается, не убывает и не уравнивается. Существует ли единое или не существует, и оно и иное, как оказывается, по отношению к самим себе и друг к другу безусловно суть и не суть, кажутся и не кажутся».
7-5. Гедель обнаружил такую же границу в формальной логике и сформулировал две теоремы, которые в равной степени справедливы для любой формальной системы. В первой утверждается, что если система непротиворечива, то в ней существует невыводимое и неопровержимое утверждение. Во второй – что если система непротиворечива, то в ней невыводимо доказательство ее непротиворечивости.
8-5. Такой же границей в физике является вероятностное поведение элементарных частиц, оно неопределенно и детерминировано одновременно. Каждое движение, назовем это так, частицы неопределенно в принципе, и в то же время эта неопределенность описывается законами вероятности.
9-1. Замкнутые системы граничат друг с другом, а некоторые – входят одна в другую. Та система, которая осознается в данный момент, является относительно данного осознания материальной, остальные – нематериальными. Так, когда мы бодрствуем, то материальным является этот мир, когда спим – мир сновидения. А когда наше осознание осознает себя в Царстве Божьем, то материальным становится именно он, а этот мир и мир сновидений становятся нематериальными.
10-9. Осознания проникают в замкнутые и самодостаточные системы сквозь их границы, на которых производится энтропия. В нашем физическом мире такой границей является вероятностное поведение элементарных частиц. Осознание может оказывать влияние на их поведение, и при этом система будет оставаться замкнутой. Система, можно сказать, не заметит вторжения извне.
11-10. Жизнь – способ передачи энтропии с уровня элементарных частиц на макроуровень. Жизнь – «вертикаль власти» от отдельных атомов в системе управления живым организмом до всего организма. Случайное движение одного электрона в атоме, случайностью которого управляет осознание, может привести к изменению во всем организме, которое в миллиарды раз больше, чем атом. В неживой природе такая зависимость крайне редка и имеет единичный характер. Тогда как в живой – это ее основное свойство и предназначение. Жизнь – диктатура отдельных элементарных частиц, управляемых осознанием. Благодаря жизни даже относительно неразвитые осознания могут управлять макрообъектами, какими являются живые существа.
12-11, 3, 6, 2 (второй обобщенный ход). В наибольшей степени роль отдельной частицы, а следовательно, и осознания, в управлений живым организмом проявляется, когда живое существо сомневается и когда его окончательный выбор случаен. Сама по себе случайность может быть порождением границы, производящей энтропию. Только сомнение является актом осознания этой случайности. Свобода воли – сомнение. Чем больше сомнений и чем они мучительней – тем выше степень осознания.
13-12. Для сомнений нужны вера в причинно-следственные связи проживаемого мира, эмоциональные оценки событий и наличие сложного выбора. Без веры в замкнутость и детерминированность мира выбор не нуждается в напряженном обдумывании и осознавании, достаточно подбросить монетку. Но самое главное, для сомнения нужны критерии – правильно и неправильно. А эмоции – своего рода индикаторы этих критериев. Чем эмоциональней выбор, тем он сложнее и тем выше степень осознавания.
14-13. Эмоциональным выбор может быть в условиях неопределенности или опасности. А это называется страхом и страданием. Рост уровня осознания и страдание – синонимы. Но страдание нс статическое, не само по себе, а при наличии трудного выбора, и чаше, как принято говорить, из двух зол.
15-14. Это страдания тренирующегося. Осознания, переходя от одних замкнутых систем к другим, от более простых к более сложным, постепенно тренируются и усиливаются, готовясь воспринимать все большую и большую информацию, большую энтропию.
16-15. Если осознание уже натренировано настолько, что может охватить всю замкнутую систему, то осознает и ее границы. Пропадает вера в детерминированность мира и в критерии правильно-неправильно. Следовательно, пропадают и эмоции, и сомнения. Мир становится бесполезным для тренировки осознания, и оно покидает его, что воспринимается как освобождение от страданий. Но это лишь перерыв между тренировками. После него осознание поселяется в другом, более сложном мире, переходя на более высокий уровень. И тренируется, страдая, уже в нем.
17-16. Если осознание попадает на следующий уровень, в более сложный мир, не успев должным образом натренироваться, то воспринимает его как болезненный хаос, как ад. В лучшем же случае неподготовленное осознание снова возвращается в тот ж? мир заново проходить уровень. И это называется первородным грехом. В одном и том же мире осознание может появляться много раз, пока не натренируется должным образом. Это называется цепью перерождений.
18-10. Через системы человеческого организма энтропия передается от элементарных частиц всему организму, а через общественные институты – всему обществу.
19-18. Чтобы энтропия передавалась от элементарной частицы всему институту, необходимо, чтобы институтом в каждый момент времени управлял только один человек. И его управление должно быть основано на собственном осознавании, собственных сомнениях и собственной интуиции. Меньше же всего этим требованиям отвечает человек, для которого управление является самоцелью. Он не свободен, и фактически им управляют остальные, мнению которых он старается потакать.
20-19, 9, 3 (третий обобщенный ход). Осознания могут вселяться в живые или общественные системы с налаженным механизмом передачи энтропии. Так, например, какое-нибудь осознание может вселиться в целое общество, имеющее такой механизм, при условии, что его лидер руководствуется только собственной интуицией при решении вопросов и выборе пути развития и непредсказуем, то есть обладает высокой энтропией. Через этого лидера, через элементарные частицы его нервной системы данное осознание может оказывать влияние на все общество. При этом и оно будет осознавать себя единым обществом-организмом, и общество будет ощущать свое единство осознания. И часто это ощущение связывают с религиозными воззрениями, а лидера считают проводником этого осознания, этого бога.
Конец партии.
Фреди и магистры какое-то время еще парили в своих креслах, вспоминая игру. И каждому, как всегда после партии, приходило на ум множество оригинальных ходов-тезисов, которые они могли сделать, но не сделали.
– И что теперь? Ослабляем? – спросил Фреди.
– Ждем, – коротко ответил Генри.
– Чего?
– Ослабить мир нужно ровно тогда, когда наши найдут Боба и будут готовы его извлечь.
– Да, я слышал, что вы нашли сразу два осознания третьего или выше уровня. Тогда, может, еще партию?
– В другой раз. Нельзя прозевать сигнал Лауры. А у тебя все готово?
– Обижаешь! – отозвался Фреди, показывая в руке гаджет, похожий на пульт дистанционного управления.
Глава 15
Бешеного Гарри, Лауру, Марка, Беллу и Леопольда привели в Центр управления городом и заперли в прозрачной камере для задержанных, в которой они сразу начали отряхиваться от пыли. В такой же соседней камере находился (по какой-то непонятной пока причине) Мэр со своей женой. Гарри жадно вглядывался в голограммы, отражающие жизнь на всех кругах Золотого Города, но никаких изменений не происходило.
– Где сейчас мышь? – спросила Лаура у Беллы.
– Не знаю, – ответила девушка.
– Ну, а если просто предположить? – переспросил Гарри, видимо, вспомнив, что главной их миссией является Боб в теле белой мыши.
– Говорю – не знаю, – начала раздражаться – Белла.
– Но в любом случае нужно выбираться отсюда, – заметил Леопольд.
Гарри осмотрелся вокруг и жестами привлек внимание Мэра, который их видел, но не слышал. Так же знаками Гарри показал, что нужно организовать побег, на что Мэр показал, что эго его не интересует и он здесь ненадолго.
– Прибыл командор Зельс Третий, – объявил откуда-то сверху женский голос.
В помещение вошла группа роботов, возглавлял которую, по-видимому, тот самый Зельс. Их сопровождали красивые девушки в обтягивающих комбинезонах, какие обычно бывают на девушках в фантастических фильмах. Стали слышны звуки вне камеры.
Роботы остановились, и командор обратился к членам Братства Белой Мыши:
– Зачем вы расстреляли сушилку для аккумуляторов?
– Как сушилку?! – воскликнул Гарри. – Ведь это был генератор образов для купола, я был здесь, когда его устанавливали.
– Когда в нем отпала необходимость, мы его приспособили под сушилку.
– Отпала необходимость?
– Органическому информационному обществу не нужна пропаганда, не так ли? – произнес Леопольд. – Я слышал доклад на эту тему, во время одного из съездов журналистов-футуристов.
– В информационном обществе не информационные каналы управляют мнением граждан, – начал выдавать робот исчерпывающую справку, – а группы граждан управляют информационными каналами, вынуждая их транслировать только те факты и мнения, которые эти группы готовы воспринимать. Фильтрация ими самими информационных потоков превосходит по силе и избирательности любую пропаганду. Поэтому если в самом начале купол действительно играл роль фильтра, то сейчас в этом нет необходимости – каждый видит только то, что хочет видеть, и слеп к остальному.
– Ясно. Но тем более вы должны – нас отпустить! Раз это всего лишь сушилка. Нам нужно спасти мир, – воскликнула Лаура.
– Мы предполагаем, что скоро все органические граждане превратятся в шизофреников, но вы нарушили тридцать два закона и предстанете перед судом по установленной процедуре.
В этот момент, словно в качестве иллюстрации, над одной из девушек поднялся розовый пузырь и благополучно прошел сквозь потолок. Впрочем, на поведении девушки это не отразилось.
– Уже не перед кем представать будет, – заметила Лаура.
– Следуем протоколу пятьдесят восьмому, – сказал командор и развернулся, чтобы уйти.
– Выпустите нас! За что нас задержали? – прокричал Мэр.
– Вы нарушили три закона, назвав толстую женщину толстой женщиной, – ответил им робот.
– Но она даже не слышала этого, – возразила жена Мэра.
– Отягчающие обстоятельства будут учтены на суде.
– Но я раскаиваюсь и обещаю исправиться. Вы же нас отпустите?! – опять воскликнул Мэр.
– По протоколу пятьдесят второму вы будете свободны.
– Отлично!
– После того, как мы согласуем с канцелярией вашего города полный доступ к истории ваших счетов, платежей, разговоров и просмотров в сети.
Роботы и девушки ушли, звукоизоляция снова включилась, а Мэр на какое-то время замер, что-то напряженно обдумывая. Затем он повернулся к членам Братства и, отчаянно жестикулируя, стал показывать, что ему срочно нужно бежать отсюда.
Гарри кивнул Мэру и стал ходить по камере, изучая каждый стык и пробуя их на прочность.
– Вот видишь, Гарри, – сказала Лаура, – к чему приводит твоя привычка сначала стрелять, а потом думать.
– Но эта привычка нас часто спасала.
– Это да, – примирительно согласилась девочка, – но похоже, что не на этот раз.
Марк гладил шею рукой и напряженно думал. Он уже понял, что Гарри способен на создание небольших иллюзий, но этого было недостаточно. Сомневаться в прочности конструкций не приходилось. Воображение юноши тоже сейчас гнуло и искажало линии помещения, словно испытывая их, и это тоже было бесполезно. Нужно было разрушить центральный компьютер, управляющий в том числе и замками камер. И он знал множество анекдотов о том, как управляющая «умным домом» система буквально сходила с ума, столкнувшись с нештатной ситуацией.
– Пусть Мэр начнет раздваиваться, – вырвалось у Марка.
– Зачем? – спросила Белла.
– Точно! – подхватил Гарри. – Пусть управляющая программа сойдет с ума. Лаура, свяжись с ним и объясни, что нужно делать.
Видно было, что Мэр вздрогнул, получив телепатический сигнал, и испуганно посмотрел в сторону членов Братства, которых Лаура тоже подключила к разговору. Потом он закрутил головой, отказываясь от предложения и показывая глазами на жену. Затем выслушал доводы Лауры, немного походил по своей камере, утвердительно кивнул, и тут же рядом с ним появился проигравший выборы политик. Женщина, увидев его, испытала шок, но уже через две секунды снова обрела дар речи.
– Мыс ним встретились только один раз и то случайно, – начала оправдываться жена Мэра.
– Неполадки в системе датчиков, – провозгласил сверху женский голос центрального компьютера.
– А с ним мы ездили на море, когда ты был на семинаре. Я была так подавлена, – отреагировала женщина на второго двойника.
– Неполадки в системе, управляющей замками, – раздалось сверху.
– Не знаю, кто тебе и что наговорил, но с ним у нас были сугубо деловые встречи в той гостинице, – прокомментировала женщина появление очередного двойника.
– Неполадки в системе, контролирующей систему замков и датчиков, – прозвучал голос компьютера.
– А с этим мы даже не разговаривали почти и встречались только месяц, да и то в спа-салонах.
– Неполадки в системе, контролирующей системы жизнеобеспечения центра.
– Не понимаю, при чем здесь он вообще? Это был невинный флирт – он мне ничего не подарил.
– Неполадки в главной интеллектуально-логической системе.
– Меньше нужно ездить по семинарам!
В этот момент погасли мониторы, раздались щелчки открывающихся замков. А женский голос центрального компьютера, прежде чем отключиться окончательно, продекламировал стихотворение, видимо, собственного сочинения:
Покрывало у тебя спиритическое.
Может, слопаешь яйцо феерическое?
Или, может, покиваем болту,
Раз сгибает болт твою клевету?
Члены Братства и группа политиков вырвались из своих камер. Политики, увлекая жену Мэра и подмигивая ей, устремились туда, где, по их представлению, должен быть выход. Но у членов Братства была другая цель.
– Белла, куда нам идти? – спросил Бешеный Гарри.
– Не знаю я, – насупилась Белла, которая не любила, когда на нее давили или когда. ее поторапливали.
– Будем искать тогда, – сказал Леопольд и первым направился к прозрачной двери, через которую вышел командор с девушками.
Члены Братства стали бегать по коридорам, открывая двери и заглядывая в них. Но кроме застывших или выполняющих монотонные движения роботов, они никого не встречали. Видимо, центральный компьютер выполнял для роботов роль осознания и, отключившись, превратил их в своего рода шизофреников.
Искать мышь в таком большом помещении с множеством комнат и коридоров бессмысленно. Вся надежда была лишь на интуицию Беллы. Поэтому остальные члены Братства только для виду что-то искали, а сами исподтишка наблюдали за девушкой, пытаясь уловить ее малейшие движения. Однако Белла давала им немного информации, просто идя за всеми по коридору. Проходя мимо туалетных комнат, она спросила у Лауры, не хочет ли та в туалет. Девочка отрицательно покачала головой, и Белла вошла туда одна. Остальные члены Братства туг же подбежали к двери и остановились в ожидании чуда. А в нескольких метрах от них командор Зельс Третий монотонно пинал стену.
– А для чего тут девушки? – задал Марк вопрос Гарри, который у него возник еще в камере.
– Не знаю, – ответил Бешеный Гарри, не сводя глаз с дверей. в туалетную комнату.
– Сексизм какой-то, – бросила реплику Лаура.
И туг раздался долгожданный возглас Беллы: «Вот она!»
Мешая друг другу, они протолкнулись в двери и увидели, что Белла стоит в комнате для отдыха между растениями в кадках, аквариумами и клетками с птицами. А перед девушкой на столике с зеленой обивкой – клетка с белоснежно-белой мышкой.
– Ну наконец-то! – выдохнул Гарри.
– А времени-то совсем мало осталось, посмотрите наверх, – сказал Леопольд.
Через прозрачный потолок было видно, что все небо стало алого цвета.
– Я вызываю магистров, – закатила глаза Лаура.
– Марк и Белла, соедините руки над клеткой, – сказал Гарри.
– Нечего стесняться, не в детском саду, – перебирал от нетерпения ножками Леопольд.
– Когда Лаура подаст сигнал, – продолжил Гарри, – магистры дестабилизируют этот мир еще больше. Оставшиеся осознания будут еще быстрее покидать тела. Ваша же задача – воспользоваться ослаблением мира и вытащить осознание Боба.
– И как это сделать? – спросил Марк.
– Просто желайте этого, а лучше вам никто не объяснит, – сказал Леопольд.
– Начинайте, – произнесла Лаура.
Взяв девушку за руки, Марк почувствовал волнение, которое мешало ему собраться. И все равно он плохо понимал, что от него требуется. Он даже не совсем еще разобрался, что здесь происходит и на чьей он стороне. Юноша был больше озабочен тем, что его ладони начинают потеть.
